Текст книги "Дело о детях благородных семейств (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

2

Марку уже приходилось бывать в доме виконта Монтре. Тогда его отец был фаворитом Ричарда, находился на вершине славы, и его власть была ограничена только властью короля. Он принимал у себя барона де Сегюра с почётом, устроив званый ужин, пытаясь удивить его богато накрытым столом и роскошью убранства своего дома. Всё это было ему нужно лишь для того, чтоб подкупить человека, вдруг оказавшегося в гуще событий, имеющего влияние в новых, тогда только формировавшихся группировках военных баронов, близкого к наследному принцу и к тому же явно пользующегося доверием неприступного и опасного графа Раймунда – основного противника Монтре при дворе. Теперь Марк пришёл в этот дом совсем по другому делу, он понимал, что молодой сын того виконта – совсем другой человек, и его положение в корне отличается от положения его отца. Его семья в одночасье потеряла богатство и влияние, свора мелких шавок, лебезивших вокруг отца, с яростью накинулась на сына, и недолгий период процветания этого семейства закончился не просто бесславно, но и с позором.

И всё же Марк был поражён, как изменился дом, который раньше блистал великолепием убранства и ярко горевшими в окнах огнями. Он словно сжался и потемнел, его окна чёрными провалами смотрели на улицу, словно стесняясь своего теперешнего положения перед лицом своих всё так же сияющих роскошью собратьев.

Марк поднялся на высокое крыльцо, и ему пришлось довольно долго стучать в дверь, после чего за нею раздался робкий голос слуги. Ему открыли сразу. Никто в Сен-Марко не решился бы не подчиниться требованию тайной полиции, поскольку по указу короля Ричарда это влекло за собой наказание от крупного штрафа до тюремного заключения. Войдя в тёмный холл, Марк осмотрелся. Ему сразу бросилось в глаза, что стены, которые раньше были украшены гобеленами и картинами, теперь были голыми. Пропали и алкорские скульптуры, с порога удивлявшие посетителей невероятным богатством этого дома. Потом он вспомнил, что королевские приставы забрали отсюда всё ценное в счёт уплаты огромного долга, насчитанного казначейством. Злоупотребления бывшего хозяина этого дома были так велики, что всего его имущества не хватило бы для того, чтоб возместить причинённый казне ущерб. И лишь снисходительность к осиротевшему юноше, проявленная королём, не желавшим мстить сыну за преступления отца, позволила юному виконту сохранить сам дом и небольшое имение в провинции.

Судя по всему, вместе с украшениями и предметами искусства дом покинули и слуги. Невысокий старый управляющий, когда-то отличавшийся великолепной гордой осанкой, теперь, сгорбившись и слегка заискивая, смотрел на барона де Сегюра снизу вверх. Наверно он остался здесь лишь потому, что в его возрасте он просто уже не смог бы найти себе другое место. Возле лестницы, ведущей на второй этаж, стоял мужчина, которого Марк раньше не видел. Это был высокий широкоплечий человек в чёрной суконной куртке военного образца. Его смуглое лицо было изборождено морщинами, а на голове был повязан платок, закрывавший лоб и двумя концами спускавшийся на спину. Такие платки носили выходцы с юга, которых бароны нанимали на службу для выполнения различных поручений, требующих боевой выучки, от охраны до заказного убийства. Впрочем, у покойного фаворита Ричарда наверняка был в подчинении целый отряд таких вояк, готовых кинуться на врага лишь по мановению руки хозяина, и не было ничего удивительного в том, что один из них задержался при сыне своего господина.

Какое-то время этот человек смотрел прямо в глаза Марку, словно мерился с ним силой взгляда, но после, отвесив почтительный поклон, предложил следовать за ним. Оставив Шарля в холле, Марк вслед за своим провожатым углубился в лабиринт тёмных пустых комнат. «Сколько же стоила сама обстановка в этом жилище, – думал он, глядя по сторонам, – если приставы вынесли отсюда всю мебель, до последней скамеечки для ног, и даже сняли с окон портьеры вместе с резными карнизами?»

Комната, в которой жил Эжен Монтре была обставлена бедно, но хотя бы там была мебель. Наверно сюда принесли всё, что осталось в других комнатах: столики и кресла из разных гарнитуров, старая кровать с пыльным балдахином, на котором даже не было полога, пара шкафов, большая часть полок которых оставалась пустой. Никто, видя за стенами этого дома красивого, богато одетого юношу, не мог представить, в сколь бедной обстановке он живёт. Не зря он просил милости короля, его семья едва сводила концы с концами, выплачивая старые долги, но он был слишком горд, чтоб показать свою нужду. Вот и сейчас, стоя перед бароном в своём красивом бархатном камзоле, из-под которого выглядывали тонкие кружева нижней рубашки, он смотрелся так, словно попал сюда случайно. Впрочем, здесь были и довольно дорогие вещи: позолоченный письменный прибор на столе, инкрустированная перламутром лютня на пыльном кресле, да и оставшиеся на полках книги с тиснёными переплётами выглядели недёшево.

– Его светлость барон де Сегюр хотел поговорить с вами, ваша милость, – почтительно проговорил слуга.

Эжен смотрел на гостя немного испуганно, он явно был встревожен этим визитом, и почему-то сразу же замотал головой и поспешно произнёс:

– Я ничего не знаю, ваша светлость! Ровным счётом ничего. И я тут абсолютно ни при чём!

– О чём вы, господин виконт? – мягко спросил Марк, подходя ближе, но юноша вдруг попятился и, наткнувшись на стол, бросил умоляющий взгляд на слугу. – Всего лишь несколько вопросов, – произнёс Марк, обернувшись, и встретил невозмутимый взгляд чёрных глаз.

– Ваш визит в столь поздний час несколько обескуражил его, – пояснил слуга.

– Всё в порядке, Фернандо, я... – виконт осмотрелся и взял со стола книгу, а потом так же поспешно положил её на место и взглянул на посетителя: – Я не ожидал визита. Сюда редко приходят гости, и ещё реже с добрыми намерениями. Я только думаю, что вряд ли могу быть полезным вам, потому что ничего не знаю.

– О чём?

– А о чём вы хотели со мной поговорить? – растерянно спросил Эжен.

– Я занимаюсь поисками Адель де Комборн, – пояснил Марк.

– Ах, это... Я ничего не знаю, – голос виконта стал обиженным. – И с чего бы мне интересоваться такими вещами? Она сбежала из дома со своим... А я должен беспокоиться о ней? Это было бы смешно и глупо.

– А кто вам сказал, что она сбежала? – голос барона стал вкрадчивым.

– Кто? – юноша снова растерялся. – Ну... Куда она ещё могла деться? Ушла среди ночи... с чего бы? Конечно, сбежала. Её не нашли?

Этот вопрос прозвучал как-то странно, и Марк насторожился. Эжен бросил на него отчаянный взгляд, но потом снова отвернулся.

– Мы не знаем, где она, – ответил барон. – Вы – её жених, и я подумал, что, может, вы что-то знаете?

– Я же сказал, что ничего не знаю. Она просто сбежала, понимаете? И я не жених. Посмотрите вокруг! – резко воскликнул он. – Кому нужен такой муж? Нищий неудачник, в которого не бросил камень разве что ленивый! Адель – не слепая! Неужели она захочет переехать сюда из дома своего отца?

– Когда вы видели её последний раз? – спросил Марк, никак не отреагировав на вспышку его отчаяния.

– Два дня назад. Мы встретились на улице, и я проводил её в Храм святой Лурдес. Мы расстались там. Она ушла в дальние покои, чтоб получить наставления от жрицы, а я немного помолился возле склепа короля Ричарда и ушёл. Больше я её не видел. Утром ко мне приходил Жюльен и сказал, что Адель пропала. Я сразу всё понял, но не стал его расстраивать. Я и сам был потрясён.

– Значит, её побег – это только ваши предположения.

– Да, предположения, – измученно кивнул юноша, – но, полагаю, они верны.

– Последний вопрос, и я оставлю вас. Вы бывали когда-нибудь в доме де Лорма?

Этот вопрос вдруг снова привёл виконта в волнение. Он бросил на барона испуганный взгляд, а потом посмотрел на Фернандо.

– Где... Где это? – пробормотал он быстро. – К чему это?

– Вы были в этом доме? – повторил Марк.

– Нет, – произнёс Эжен. – Я даже не знаю, где это.

– Хорошо, позвольте откланяться, – барон кивнул ему и направился к двери, а потом остановился и обернулся. – Сколько человек живёт в этом доме?

– Трое, – ответил юноша. – Я, Фернандо и управляющий Бэзил.

– И всё? Я к тому, что помню этот дом совсем другим. Я полагал, что у вас всё же достаточно средств, чтоб привести его в порядок и нанять прислугу.

– К чему всё это? Мне не рады в Сен-Марко, – с горечью ответил он. – У меня здесь слишком много врагов и совсем не осталось друзей. Разве что де Комборны, но они и сами находятся в бедственном положении. А те, кто раньше называли себя друзьями моего отца, предпочитают отмахиваться от меня, как от назойливой мухи. Скоро я покину столицу и вернусь в имение.

– Это разумное решение, – одобрил Марк и, кивнув ему на прощание, вышел.

– Ну, что? – спросил Шарль, когда они оказались на улице, и Марк остановился, глядя на тёмные окна дома.

– Он ведёт себя странно, но больше ничего подозрительного я не заметил, – поделился он с оруженосцем. – Мне даже в какой-то момент показалось, что он что-то знает, но с другой стороны, это только догадки. Его дом так же велик и пуст, как дом де Лорма, там можно было бы спрятать беглецов. Вот только зачем? Он не так чтоб очень богат, у него из подручных только этот Фернандо. Могли ли они вдвоём справиться с Ламмертом и Роландом, особенно учитывая, что, наверно, и Адель оказала бы некоторое сопротивление? Впрочем, кроме его внезапного испуга от моего появления и догадок о том, что Адель сбежала с возлюбленным, ничего против него нет. То, что его испугал столь поздний визит, неудивительно. Неизвестно кто и сколько раз врывался к нему с требованиями возместить ущерб от деяний его отца, возможно, ему угрожали. А то, что она сбежала... так, учитывая постоянные унижения, неудивительно, что он ждал предательства и от своей невесты.

– Звучит логично, – задумчиво кивнул Шарль. – Куда идём теперь? Уже довольно поздно, и я не прочь подкрепиться.

– Эх, юность, юность... – усмехнулся Марк и, натянув перчатки, повернул в сторону Королевской площади.

В Серой башне их ждал Эдам, чтоб сообщить то, что уже итак было известно: трое молодых людей с приметами беглецов не выезжали за стены города. Марк выслушал его с сумрачным выражением на лице и, молча кивнув, сел за стол. Оруженосцы тревожно смотрели на него.

– Вы думаете, что с ними случилось что-то плохое? – наконец, спросил Эдам.

– Меня больше всего беспокоит этот чёрный петух, – признался барон. – Совсем недавно в доме де Лорма проводили магический ритуал, значит, там был кто-то, кто занимается тёмным колдовством, что в Сен-Марко запрещено под страхом смертной казни. Если они влезли туда и что-то увидели, то я опасаюсь, что от них могли избавиться, как от ненужных свидетелей. И всё же там была только кровь петуха.

– Если б их убили, то вряд ли забрали бы трупы, – пытаясь успокоить его, произнёс юноша. – Я думаю, что они ещё живы.

– Именно, что «ещё». Подумай сам. Если они увидели там что-то, чего не должны были видеть, то, что с ними могли сделать? Убить или запереть где-то в доме. Зачем тащить их куда-то, где-то прятать, если под рукой огромный пустой дом, где никто не появляется? Но мы обыскали всё от чердака до подвалов и ничего не нашли. Я уверен, что граф Анжу ещё вернётся туда и снова будет искать. Но их там нет. Где же они? И почему у меня такое чувство, что нужно найти их как можно скорее? А у нас не осталось ни единой зацепки.

– Ваша светлость, – в голосе Эдама слышалось сочувствие. – Зацепок действительно нет, и оттого, что вы будете сидеть тут всю ночь, они не появятся. Вы устали, вам нужно выспаться, а утром... Может, появятся зацепки, а, может, вам в голову придёт какая-то удачная мысль. Ведь так часто бывает.

– Ты думаешь, я смогу уснуть, понимая, что, может, в эту минуту девушка и двое мальчишек подвергаются смертельной опасности? К тому же один из них – ребёнок, которого я сам когда-то нянчил?

– Ваша бессонница их не спасёт, – твёрдо проговорил Эдам. – Идите в трапезную, поужинайте, выпейте вина, это поможет вам уснуть. Обещаю, что разбужу вас чуть свет.

Немного подумав, Марк был вынужден признать его правоту и, отдав последние распоряжения, отправился в трапезную.

Он проснулся от скрипа двери и звука шагов. Гардины на окне раздвинулись, и лучи света упали на его лицо. На сей раз он не стал прикрывать глаза рукой и отворачиваться. Прошедшая долгая ночь измучила его, и он рад был тому, что, наконец, наступило светлое время.

– Доброе утро, мой господин, – услышал он бодрый голос Эдама.

– Надеюсь, доброе... – пробормотал Марк, открыв глаза, и увидел, что Шарль хлопочет возле стола, накрывая его к завтраку, а на столике возле двери в тазу стоит запотевший кувшин с холодной водой. – Новости есть?

– Кое-что, – кивнул алкорец, выкладывая на край постели чистую рубашку. – Ночью явился Гаспар, таща за шиворот какого-то оборванца, которого называл Кротом и пинал на ходу, ругая за то, что он посмел покуситься на вашу светлость. Следом стражники вели ещё одного, тот не сопротивлялся, лишь лил слёзы и бормотал обрывки каких-то молитв на трёх языках. Обоих заперли в камере, а Гаспар устроился спать в соседней.

– Понятно, – кивнул Марк и, нехотя откинул одеяло. – А отпрысков благородных семейств так и не нашли?

– Увы, нет.

Барон кивнул и взглянул в окно. Там жемчужным светом сияло голубое небо, и с Королевской площади уже доносился шум голосов. Под стенами дворца спешили по своим делам ранние прохожие, лоточники вышли на улицу в ожидании тех, кто вскоре придёт сюда прогуляться, и по привычке громко расхваливали свой товар, следовавшие мимо них стражники зычными голосами требовали уступить им дорогу, где-то заржала лошадь, видимо, испугавшись чего-то. Сен-Марко постепенно оживал, готовясь к долгому и плодотворному светлому дню. Но видят ли это небо, переживут ли этот день два юноши и хрупкая благонравная девушка, осмелившаяся сбежать из дома, чтоб быть с любимым?

Первым делом Марк решил допросить Крота и его брата Святошу. У него оставались всего одни светлые сутки, которые дал ему на расследование покушений Филбертус, но из-за поисков беглецов ему пришлось отвлечься от этого. Теперь же выдалось совсем немного свободного времени, и он не хотел потерять его впустую.

Он спустился в подземелье, где всегда было темно, сыро и жутко. Тюремщик проводил его к узкой камере, которая так же как другие была отделена от коридора ржавой решёткой. Ещё подходя, он услышал тихое бормотание, а теперь увидел в свете факела человека, стоявшего посреди тесного закутка на коленях. Он, закрыв глаза, молился каким-то своим богам. Второй сидел в стороне, откинувшись на стену, однако, увидев подошедшего к решётке барона, живо поднялся и подошёл ближе.

– Кто ты такой? – спросил у него Марк.

– Если не знаете, что ж схватили и притащили сюда? – возмущённо крикнул тот.

Он был невысокого роста, смуглый, с маленькими глазками и, едва взглянув на него, Марк понял, почему он получил такую кличку.

– Я знаю, что твои подельники зовут тебя Крот, но меня интересует твоё настоящее имя, – ответил он.

– Я никакой не крот, а добропорядочный подданный нашего короля! – заявил он. – Меня зовут Мишель Трюдо, я из гильдии красильщиков.

– Вот как? – Марк бросил взгляд на его руки. Они были грязными, но характерных пятен и ожогов, которые обычно отличали руки красильщиков, не увидел. – Что ж, Трюдо, – вздохнул он. – Я не хотел тратить время на формальности, поскольку меня интересует информация, а не надлежаще оформленные показания, которые я передам суду. По крайней мере, пока. Но, видно, придётся действовать по установленному порядку. Я вызову сюда главу гильдии красильщиков, чтоб он подтвердил твою личность. Потом я устрою тебе очную ставку с твоим подельником по имени Рул...

– Он всё врёт! – выпалил Крот.

– Стало быть, ты его знаешь, и знаешь, что он скажет о тебе. Кстати, нам не пришлось пытать его, он сам рассказал всё, что знал. С тобой же, коль ты запираешься, придётся поступить иначе. Я допрошу тебя при помощи палачей. У меня уже достаточно оснований для этого.

– Какие ещё основания! – воскликнул разбойник с некоторым испугом. – Мы с братом не сделали ничего дурного.

– Вы со своей шайкой напали на меня и моих людей, – возразил Марк. – Рул сообщил, что вы сделали это по указанию человека, которого он назвал «бруно», то есть это был слуга некоего лица, жаждавшего моей смерти.

– Это ложь!

– Ты обвиняешь во лжи меня? – уточнил барон. – Ты называешь меня лжецом? Ты знаешь, кто я, и что я вправе сделать с тобой за подобное оскорбление?

– Я вовсе не это имел в виду, – растерялся Крот, а бормотание его брата стихло. – Я говорю, что это были не мы, и Рул врёт!

– Ты забываешь, что я тоже там был и видел тебя и твоего брата. Мои оруженосцы тоже вас видели, они люди весьма знатного происхождения, и слов хотя бы одного из них было бы достаточно для обвинения, но нас трое.

– Скажи им! – раздался из темноты голос Святоши. – Кто нам тот петух, что нас нанял? Мы лишь нож, а рука – он. Пусть отвечает по закону. Мы же лишь занимаемся своим ремеслом и никого не убили, хоть и пытались. Если суд проявит снисхождение, нам грозит каторга, но казнить нас не за что.

– Мудрое замечание, – усмехнулся Марк, – но не совсем верное. Похоже, вы всё-таки не знаете, кто я. Вам просто указали на меня как на человека, которого вы должны убить, но имени моего не назвали.

– И кто ж вы? – с тревогой спросил Крот.

– Барон де Сегюр.

– Дьявол и тридцать его дьяволят! – взвыл разбойник и, уцепившись за прутья решётки, ударился об них головой и упал на колени.

– Глупец, – злобно прошипел сзади его брат. – За такую работу нужно было потребовать в десять раз больше, взять золотишко вперёд и тут же смыться из города! Ты поссорил нас с тайной полицией, не говоря уж о том, что кровь друга короля нынче ценится не дешевле королевской... Ваша светлость, – он выполз из темноты и встал на коленях рядом с братом, с мольбой глядя на Марка, – мы и знать не знали, кто вы, иначе не решились бы коснуться и волоса на вашей голове! Нас злостно обманули, не назвав вашего имени. Мы раскаиваемся и готовы понести любое наказание за свой проступок! Однако просим учесть, что нам не удалось нанести вам даже небольшого урона, а потому мы надеемся, что вы проявите снисхождение и сохраните нам жизнь.

– Мне нужны не вы, а ваш заказчик, – заметил Марк.

– Кто заказчик, не знаю, – покачал головой Крот. – От него, и правда, приходил бруно, который назвался Балтазаром, но, скорее всего, соврал. Он сказал, что вы унизили его хозяина, а поскольку тот в данный момент не может лично ответить на это оскорбление, как и спустить его, мы должны поквитаться с вами.

– Как выглядел этот бруно?

– Как заправский бретёр, в тёмной куртке с мечом и кинжалом на поясе. Не то, чтоб стар, но морда вся в морщинах, и глазки чёрные и злые. На голове повязка, чтоб прикрыть клеймо на лбу.

– Клеймо? – насторожился Марк. – Откуда знаешь?

– Мы сидели в таверне «Сломанное колесо», устроились как раз возле очага, пили. На втором кувшине он начал потеть и на лбу проступила буква «М».

– «Убийца»...

– Или «злодей», смотря, где его прижгли: в Сен-Марко или в свободных городах. Но то, что каторжник, – точно.

– Узнаешь его, если увидишь?

– Узнаю! Мы ж с ним весь вечер там просидели. А потом он водил меня на северный край Королевской площади, и мы долго ждали там, в переулке, пока он не указал мне на вас. Сказал, что вы часто тут ходите.

– Говорил что-то о себе или хозяине?

– Нет, молчал, как воды в рот набрал. Я пытался выспросить, так он на меня так зыркнул, что, кажется, ещё слово, и сам меня порешит.

Марк задал ему ещё несколько вопросов, уточняя приметы бретёра, а потом ушёл, оставив братьев мучиться неизвестностью.

Он медленно поднимался по лестнице из подвала, и перед его мысленным взором стоял Фернандо, слуга виконта Монтре. Он тоже был смугл, черноглаз, морщинист, с повязкой на лбу, и его вполне можно было назвать бретёром, хотя, по сути, он являлся именно слугой для особых поручений, в просторечии «бруно». Но зачем молодому виконту было нанимать разбойников, чтоб убить барона де Сегюра? Он отказал ему в помощи, но не оскорблял и не преследовал его. В Сен-Марко было достаточно людей, обошедшихся с ним куда хуже. Если только он узнал, кто на самом деле убил его отца... Но откуда? Той ночью с Марком были его верные друзья, в молчании которых он был совершенно уверен. В убийстве виконта Монтре обвинили Жана Жувера, и он тут же был повешен за это. Нет, мальчик не мог знать правды о смерти своего отца. Но что тогда?

Марк мотнул головой. С чего он вообще взял, что Балтазар – это и есть Фернандо? Как будто в Сен-Марко мало бретёров из южан, и все они выглядят похоже. И не странно ли было б, если, столкнувшись с Монтре при расследовании пропажи детей, он попутно и совершенно случайно нашёл бы и заказчика покушений?

Он был уже на верхних ступенях лестницы, когда к нему подошёл клерк тайной полиции и сообщил, что его спрашивает человек графа Анжу, который ждёт в караульном помещении. Марк поспешил туда, в глубине души надеясь, что детей нашли, или хотя бы появилась хоть какая-то зацепка, которая позволила бы их найти.

– Ваша светлость, – приветствовал его один из тех слуг, что прошлым вечером сопровождали их в особняк де Лорма, – его сиятельство велел передать, что в известный вам дом ночью проник злоумышленник. Мы оставались там по приказу господина графа на всякий случай. Уже после полуночи мы услышали, как в замке повернулся ключ, и некто вошёл в нижний холл. Мы хотели схватить его, но он оказал сопротивление, выхватил кинжал. В завязавшейся драке он был убит. Ключа при нём не оказалось, но были отмычки.

– Кто он такой?

– Я не знаю этого человека.

– Идём, – кивнул Марк и направился к выходу.

Тело всё ещё лежало в нижнем зале маленького уютного дворца, над ним стоял граф Анжу, а его слуги, понуро опустив головы, прятались в тени галереи. Судя по всему, он устроил им разнос за допущенную небрежность, и вовсе не потому, что ему было жаль убитого незнакомца, просто они должны были взять его живым.

– Полюбуйтесь на этих олухов! – рявкнул граф, увидев Марка, и те испуганно отступили в тень за колоннами. – Вместо того чтоб схватить этого мерзавца и привести его ко мне, они зарубили его мечами!

– Было темно, – оправдываясь, произнёс тот, что ходил за Марком, – он схватился за кинжал и орудовал им так ловко, что не заруби мы его, он искромсал бы нас.

– Не велика потеря! – накинулся на него Анжу. – Лучше б перерезали друг друга! Этот негодяй мог знать, где мой сын!

Марк слушал его вполуха и не собирался любоваться на прятавшихся от гнева хозяина слуг. Он присел на корточки рядом с трупом, лежащим в луже крови. На нём было не менее пяти ран, три из которых были смертельны. Судя по всему, перепуганные слуги разом накинулись на незнакомца со всех сторон, и как ни ловок он был, отбиться от них кинжалом ему не удалось.

Впрочем, барон разделял недовольство графа, поскольку ему тоже очень хотелось бы расспросить этого человека, ведь он узнал его. Это был Фернандо, бретёр на службе виконта Монтре, и, может быть, это он заказал его убийство Кроту. Чтоб проверить это, Марк сдёрнул с его головы тёмный платок и увидел на изборождённом морщинами лбу выжженную раскалённым железом букву «М».

– Какая отвратительная рожа, – с отвращением заметил граф. – Какой-то каторжник. Что он здесь делал?

– Хотел бы я это знать, – пробормотал Марк, поднимаясь, и жестом подозвал пришедших с ним сыщиков. – Отнесите его в Серую башню. Я хочу, чтоб на него взглянул один арестант.

– Это он! – уверенно заявил Крот, когда его в цепях привели в подземелье. – Именно он и назвался Балтазаром и велел нам убить вашу светлость! Видите, и клеймо на месте!

– Ты уверен? – на всякий случай спросил барон.

– Да как же! Я же целый вечер пил с ним в таверне, а потом ещё несколько часов проторчал на улице, выслеживая вас! Неужто я забыл бы этого негодяя? Сразу видно, что он каторжник!

– Скоро и ты таким будешь, – проворчал Марк, махнув рукой тюремщикам, чтоб они вернули его в камеру. – Если повезёт остаться в живых.

Поднявшись наверх, он велел Гаспару взять десяток стражников и несколько сыщиков, а оруженосцам – оседлать коней, и через какое-то время выехал из Серой башни в сопровождении этого отряда, направляясь в дом виконта Монтре. Он был намерен немедленно арестовать мальчишку, но, увы, Эжена дома не оказалось. Сыщики разошлись по дому, чтоб обыскать каждую комнату, а стражники заняли посты в нижнем зале и у всех выходов. Перепуганный управляющий сообщил, что молодой хозяин ушёл прошлым вечером, почти сразу после ухода его светлости барона де Сегюра, куда не сказал и выглядел при этом очень расстроенным.

Марк сам обыскал комнаты, в которых жил юный виконт, но ничего интересного не нашёл, хотя и обратил внимание на отсутствие в ларцах денег и драгоценностей.

– Похоже, он сбежал, – поделился своей догадкой Гаспар, заглянув в сундук. – Здесь только парадная одежда, но нет дорожной.

– Проверь в конюшне ли его конь, – велел Марк, развязывая ленту на пачке писем.

Он думал, что это письма от Адели, но это оказалось не так. Они были написаны аккуратным женским почерком и подписаны одинаково: «Твоя любящая мать». Это его немного удивило, ведь мачеха виконта была совсем молодой женщиной, и ждать от неё подобных чувств к уже почти взрослому пасынку было странно. Но прочитав пару писем, он убедился в том, что вдовствующая виконтесса проявляла о нём искреннюю заботу, старалась поддержать его и к тому же при любой возможности слала ему деньги, хотя вряд ли то маленькое поместье, которое оставил им король, приносило такой уж большой доход.

– Хоть кто-то тебя действительно любит, – пробормотал Марк, положив письма на место.

Он никогда не видел виконтессу Монтре, хотя слышал, что она была красива и принесла мужу хорошее приданое, но он быстро утратил к ней интерес и, если сына он вскоре забрал к себе в Шато-Блуа, то она так и осталась где-то в провинции. Наверно, она действительно была доброй женщиной, если так заботилась об этом мальчике. Что ждёт её теперь, если подозрения Марка о покушениях подтвердятся и она потеряет и своего пасынка?

– Коня нет в конюшне, – сообщил вернувшийся Гаспар. – Мальчишка сбежал.

– Надеюсь, что так, – вздохнул барон. – И я очень надеюсь, что он спрячется настолько хорошо, что я не смогу его найти. Заканчивайте здесь с обыском, и оставь в доме засаду, на случай, если он всё-таки появится, хотя это вряд ли. Мы поедем в Шато-Блуа.

Натянув перчатки, Марк отправился искать оруженосцев, которые с юношеским энтузиазмом помогали сыщикам обыскивать дом.

Явившись в Шато-Блуа, Марк сразу же приказал вызвать к себе старшего лакея и тот не замедлил явиться, полный желания услужить его сиятельству барону де Сегюру. При этом на его лице было немного тревожное выражение, поскольку он опасался, что его подчинённые допустили какую-то оплошность, обслуживая столь важную особу.

– Послушай-ка, дорогой мой Шене, – улыбнулся ему Марк, – я знаю, что ты служишь здесь давно и многое знаешь об этом дворце.

– Это так, ваша светлость, – польщенный его замечанием, кивнул тот. – Я попал сюда ещё мальчишкой и первое время чистил камины, и даже пару раз получал затрещины от самого короля Франциска за то, что напачкал сажей на полу. А король Эдмонд был так добр, что произвёл меня в лакеи и, когда его личные слуги были заняты, звал меня. Король Арман и вовсе для смеха называл меня дядюшкой, да вы помните.

– Ещё бы, и дядюшке сильно доставалось от его шкодливого пажа, – рассмеялся Марк.

– Но его оруженосец был очень добр ко мне и даже защитил меня от клеветы, когда негодяй Резон пытался занять моё место.

– Я сам был возмущён, что этот пройдоха посмел наводить на тебя поклёп. Уж я-то знал, что честнее нашего Шене нет человека. Да и Арман в этом не сомневался. А остальное было не так сложно, просто вывести этого лгуна на чистую воду и выгнать со двора. А что ж ты не говоришь о короле Ричарде, мой милый?

– А что о нём говорить, когда он подарил такой чудесный дворец этому неучу Монтре, а тот устраивал в его стенах всякие непотребства! В стенах, где до того звучали музыка, стихи и учёные беседы, в те дни слышался только визг уличных девиц, да крики несчастных, которые не угодили новому хозяину. Я с радостью узнал о том, что его величество король Жоан забрал Шато-Блуа обратно, и здесь снова стало благостно, как в былые времена.

– Да уж, – невольно усмехнулся Марк, вспомнив подвязки с золотыми пряжками, доставшиеся Аламейре. – А служат ли сейчас в замке слуги, которые были здесь при Монтре?

– Многие из наших слуг служили при нём.

– А кто обслуживал последнее время мои комнаты?

– Этот мальчишка что-то натворил? – забеспокоился Шене.

– Как его зовут, и служил ли он при Монтре?

– Зовут Тьерри, он был лакеем господина Эжена.

– Вот как? – Марк улыбнулся. – Господин Эжен был им доволен?

– Ну, да, парнишка смышлёный. Тьерри как-то опрокинул чашу с пуншем, которую нёс на стол во время пира, и его милость виконт Монтре так рассердился, что велел дать парню пятьдесят палок на конюшне. Да где ж ему было такое выдержать? Он бы на втором десятке дух испустил. Вот тогда господин Эжен за него и заступился, сказал, что берёт его к себе личным слугой и бить не позволит. Виконт в сыне души не чаял, потому, скрепя сердце, настаивать не стал, только проворчал что-то под нос и ушёл. А Тьерри с тех пор служил господину Эжену.

– Значит, он ему предан?

– Всей душой, ваша светлость.

– Позови его ко мне и можешь заниматься своими делами.

Поклонившись, Шене удалился, и вскоре в комнату вошёл невысокий худенький юноша в ливрее и Марк припомнил, что часто видел его в комнатах Шато-Блуа. Он выглядел испуганным и таким покорным, что барону даже стало немного жаль его.

– Ты знаешь, зачем я позвал тебя, мой мальчик? – спросил он, взглянув на Тьерри.

Тот неловко пожал плечами и опустил голову.

– Ты подложил мне в постель верёвочную петлю, заговорённую на смерть, – пояснил Марк и, заметив, как вздрогнул юноша и изумлённо взглянул на него, кивнул. – К сожалению, это так. Ту верёвку доставили в Белую башню, и королевские маги определили на ней смертельное заклятие. Ты же знаешь, что бывает с теми, кто пытается убивать людей с помощью тёмной магии? Их забирают в Белую башню, и они выходят оттуда только на костёр или не выходят вовсе. Но, как ты понимаешь, это не дело тайной полиции, однако, коль скоро эта опасная вещь оказалась в моей кровати, я хотел бы знать, зачем ты это сделал? Я чем-то обидел тебя?