Текст книги "Дело о детях благородных семейств (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

– Это всё правда? – спросил он, приветственно кивнув Марку, и даже для виду не попытавшись освободить ему место. – Этого слизняка де Розетто действительно скоро обвинят в шпионаже?

– Это конфиденциальная информация, – проворчал Марк и сел на стул возле стола.

– Я никому не скажу. Просто он проиграл мне полсотни марок и до сих пор не оплатил этот долг. Говорит, что нет денег, а тут выходит ему платят северные бароны, и я полагаю, что немало.

– Если б ты дочитал до конца, то понял бы, что он только начал свою деятельность на этой неблагодарной стезе и пока передал им только то, что мы ему подсунули. Вряд ли он успел получить за это плату. Но всё же поторопись истребовать у него долг, иначе ничего не получишь. В рудниках он много не заработает.

– С его-то холёными ручками, – презрительно хмыкнул Филбертус и задумался. – У него была такая милая брошь на жабо. Знаешь, в виде крыла бабочки. Если она не фальшивая, то на сумму долга потянет. Я поговорю с ним.

– Только постарайся не повредить его, поскольку ему предстоят нелёгкие разговоры с нашими сыщиками.

– Ладно, – после некоторого колебания пообещал маг. – Я только чуть-чуть его припугну, чтоб он не увиливал. Я пришёл к тебе по другому делу. Вернее, по тому, которое мы обсуждали вчера в Шато-Блуа. Эй, малый, – он обернулся к слуге возле камина, – ты закончил? Тогда иди.

Слуга поднялся и, поймав брошенную им монетку, поклонился и вышел. Марк вопросительно взглянул на Филбертуса. Тот задумчиво изучал свои ухоженные руки, видимо, размышляя, что бы он сам стал делать ими в рудниках.

– Ты хотел что-то сказать? – спросил Марк, поняв, что это что-то ему не понравится.

– Сегодня ночью умер колдун, называвший себя Синим вороном, очевидно, из-за огромного носа соответствующего цвета, – сообщил маг и сокрушённо вздохнул. – Он повесился.

Марк, прищурившись, смотрел на него, чувствуя, что вопрос о рудниках, который, кажется, обдумывал Филбертус, теперь живо интересует и его.

– Что за ритуал ты проделал с той верёвкой, друг мой? – вкрадчиво спросил он.

Филбертус подозрительно взглянул на него.

– Я уже сказал: ритуал отражения. Это когда заклятие зеркалится на того, кто его направил.

– То есть, ты знал, к чему это приведёт. Ты ведь понимал, что мне очень нужно поговорить с этим колдуном? Или ты поможешь мне пообщаться с его духом, задать вопросы о заказчике и получить нужные мне ответы? Ты дал мне одни сутки и сам же мне мешаешь?

– Я сказал тебе про ритуал, и ты не возражал, – напомнил ему Филбертус. – К тому же у меня не было другого способа узнать, кто на той стороне связи с этой верёвкой. Ну, и, кроме того, я избрал меньшее зло. Теперь он уж точно ничего против тебя не предпримет.

– Спасибо за заботу, – кивнул Марк. – Где жил этот Синий ворон?

– На улице аптекарей. Второй этаж дома Медной печати. Ты узнаешь его по круглому щиту на фасаде. Там несколько комнатушек, которые сдаются неудачникам вроде него. У них общая комната для приёма клиентов, и они из-за неё постоянно ссорятся, так что каждый с удовольствием расскажет тебе всё о своих соседях, лишь бы им насолить. Если что, припугни их ответственностью за незаконное колдовство, это хорошо освежит им память. Как браслет?

Марк приподнял рукав и посмотрел на бирюзовые вставки.

– Пока без изменений.

– Не благодари, – покровительственно улыбнулся Филбертус и, поднявшись, прошествовал к дверям.

– Петух, – проворчал ему вслед Марк.

На этот раз он не стал колебаться, а сразу взял с собой отряд стражников и несколько сыщиков и в сопровождении оруженосцев верхом отправился на улицу аптекарей. Нужный дом на этой извилистой узкой улочке он отыскал без труда. Трёхэтажное здание с почерневшими от времени старыми стенами, по которым бежали трещины, кое-где замазанные пожелтевшей известью, смешанной с речным песком, было украшено круглым щитом, некогда покрытым медной краской. Теперь краска местами облезла, и щит больше напоминал заплату на рубище нищего, чем медную печать.

Передав лошадей оруженосцам, он поставил возле дверей стражников и приказал им никого не выпускать, после чего вместе с остальными поднялся на второй этаж, где сыщики тут же разошлись по комнатам, чтоб произвести обыск. Навстречу барону вышел слегка растерянный седой старик в чёрной мантии из дорогого сукна с широким белым воротником и представился главой гильдии аптекарей. Марк был с ним учтив и вскоре узнал, что комнаты в этом доме гильдия сдаёт всем желающим, но жильцы никакого отношения к ней не имеют.

– Меня пригласили сюда, чтоб засвидетельствовать смерть одного из жильцов, – пояснил старик. – Я тут же сообщил об этом в магистрат города, но никак не думал, что это прискорбное событие привлечёт внимание тайной полиции. Уверяю вас, ваша светлость, что наша гильдия не имеет никакого отношения ко всему этому. Этот дом достался нам после смерти почётного члена, не имевшего наследников, и давно стал обузой. Я уже предлагал выселить отсюда этих оборванцев, но найти приличных жильцов для этого дома очень сложно, он ветхий. Да и содержать его слишком дорого. Ремонтировать эту развалюху бессмысленно, снос тоже потребует затрат, к тому же при этом могут быть повреждены соседние дома, принадлежащие уважаемым семьям. Вот и приходится терпеть здесь этих мошенников.

– Выходит, вы знаете, что это мошенники? – уточнил барон, проходя мимо него в маленькую комнатёнку, где так же находились двое немолодых мужчин в таких же мантиях, занятых осмотром трупа, лежащего на полу.

Увидев вошедшего, они тут же поднялись с колен и поклонились.

– Конечно, мы это знаем, – подтвердил глава гильдии. – Мы занимаемся не только изготовлением и продажей лекарств и амулетов. Довольно часто нам приходится заниматься лечением тех, у кого не хватает денег на оплату лекарей. Потому нашу улицу часто посещают больные люди, и негодяи этим пользуются.

– Они специально поселились здесь, чтоб легче было находить клиентов, – проворчал другой аптекарь. – Доведённые до отчаяния и потерявшие надежду на исцеление больные часто становятся жертвой шарлатанов. Наши пациенты хотят жить и избавиться от страданий, и когда лечение не даёт результата, начинают верить в чудо. Они покупают здесь амулеты и заказывают магические обряды.

– И эти амулеты и обряды не помогают?

– Когда как, – уклончиво ответил третий.

– Помогает только сила убеждения, – сердито осадил его глава гильдии.

– Думать так, значит, отрицать духовную силу, которая является сутью нашего мира! – запальчиво возразил тот.

– Отложим научные споры, – остановил их Марк и опустился на одно колено рядом с трупом.

Синий ворон был уже немолод, довольно уродлив и его длинный нос действительно был синеватого оттенка, который стал ещё синее после смерти. Пояс, на котором он повесился, всё ещё был у него на шее. Осмотрев покойного и уделив особое внимание его рукам, скользящему узлу на поясе и странгуляционной борозде на шее, Марк убедился, что в данном случае, скорее всего, имело место самоубийство. Никаких признаков борьбы или удушения другим человеком он не обнаружил. Рядом лежал колченогий стул, а, подняв глаза, он увидел свисающую с низкого потолка вторую часть пояса, привязанного к балке.

– Что вы можете сказать об этом человеке? – спросил он, обведя глазами стоявших рядом аптекарей.

– Он исправно платил за комнату, – пожал плечами старик.

– Торговал амулетами, которые заказывал в мастерской на улице медников, – добавил второй.

– Я слышал, что он занимался не только врачеванием, на что, кстати, не имел права, – добавил третий, – но и проводил другие ритуалы, весьма зловещие.

Марк вопросительно взглянул на него.

– Его побаивались, – нехотя пояснил глава гильдии. – В основном женщины и дети. Говорили, что он может навести порчу или даже смерть.

– Почему не доложили об этом в магистрат? – нахмурился Марк.

– Это только слухи. Не было ни одного случая, чтоб он навредил кому-то из живущих на нашей улице. Не исключено, что причиной таких слухов было то, что был он человек крайне неприятный, к тому же уродливый и горбатый.

– Да от одного его пристального злобного взгляда оторопь брала!

– Ладно, – кивнул Марк, поднимаясь на ноги. – Продолжайте господа, а я поговорю с вашими арендаторами.

Зал для приёма клиентов оказался комнатой чуть больше, со стенами, которые были задрапированы пыльным чёрным полотном. В центре размещался квадратный столик, застеленный вытертой скатертью из бордового бархата, который был так изношен, что приобрёл сероватый оттенок, а местами протёрся до основы. Возле стола друг против друга стояли два кресла из покрытой потрескавшимся красным лаком сосны. Они тоже были ветхими, вытертая резьба подлокотников и спинок местами потрескалась, а кое-где и обломилась. Больше никаких вещей в помещении не было, видимо, каждый из жильцов приносил свои магические аксессуары с собой.

Теперь здесь стоял стражник и сурово смотрел на сбившихся в перепуганную кучку людей: трёх мужчин и двух женщин. Одеты они были весьма необычно: один в халат из ветхой парчи, другой в балахон, расшитый странными знаками. Одна из женщин, казалась моложе и считалась бы привлекательной, если б не её изогнутые в какой-то злобной гримасе накрашенные губы и слишком высоко наведённые углём брови, придававшие взгляду её чёрных глаз хищное выражение. Её одеяние ярко-алого цвета было дополнено целым набором цепочек с висящими на них амулетами, среди которых бросались в глаза черепа и маленькие медные кинжалы.

Когда барон вошёл, стражник, свирепо глянув на эту пёструю компанию, подошёл к столу и развернул кресло. Марк сел и какое-то время изучал оробевших жильцов дома Медной печати. Выражение лица у него при этом было равнодушное и даже немного брезгливое. Потом, посмотрев на свою руку, украшенную перстнями, он негромко спросил:

– В чём же мне вас обвинить? В мошенничестве, убийстве или в нарушении закона о колдовстве? Разница не так уж велика, разве что в первом случае вы отделаетесь заточением в Чёрной башне и клеймением, в двух других будете с почётом встречены в Серой или Белой башне и закончите свои никчёмные жизни на виселице или на костре. Мошенничество не по моей части, но уж коль я сюда явился, то тратить время на такие мелочи глупо,но и заниматься вами мне не досуг, потому сдам-ка я вас всех господину Филбертусу, которому последнее время явно нечем заняться, кроме как подкидывать мне проблемы.

– За что же нас сдавать ему? – испуганно проблеял облачённый в парчовые обноски старик с седой козлиной бородой. – Мы честные люди, и не сделали никому никакого зла.

– Так ли? – усмехнулся барон. – Но ведь подколдовываете втихаря. Сейчас мои сыщики обыскивают ваши каморки, и ведь точно найдут там что-то такое, что заинтересует королевских магов.

– Вряд ли им интересна столь мелкая рыбёшка, – тревожно взглянув на него, заметила женщина в алом. – Иначе б нас давно переловили.

– Руки не доходили, – улыбнулся Марк. – А вот если я отправлю вас к нему с посланием, в котором изложу подозрения тайной полиции на ваш счёт, ему деваться будет некуда. А то, что рыбёшка мелкая, так мелкую можно и не потрошить, а сразу – в кипяток. Есть нечего, так хоть навар...

– Помилуйте, ваша светлость, – надрывно проныла матрона в наряде купеческой вдовы, на шее у которой висела фальшивая цепь с медальоном в виде глаза с двумя зрачками. – Мы всего лишь занимаемся гаданием и иногда продаём амулеты. Так ведь и аптекари амулетами торгуют!

– Ну, им такое право предоставлено королевским указом, как членам гильдии аптекарей. Они имеют соответствующее образование, сдают экзамен, проходят долгий путь ученичества, покупают членство, а потом платят в казну налоги. А вы? Бездельники и шарлатаны, которые наживаются на людских бедах, на бедах добрых подданных нашего короля. Так как же мне с вами поступить?

– Ваша светлость, – проговорил, протиснувшись вперёд, молодой человек в расшитой летучими мышами мантии. – Ежели вам так уж хочется обвинить нас в чём-то, то обвините в том, о чём говорите, в мошенничестве. Там ведь не обязательно клеймение, там можно просто штраф выплатить. А мы уж вас не обидим...

– А тебя, мышь летучая, я обвиню в попытке подкупа королевского чиновника! – рыкнул Марк. – За это не клеймение, а отсечение руки положено. Эй, стражник, ты слышал, что он сказал?

– Как есть, предлагал взятку вашей светлости! – отрапортовал тот.

– Ну, его свидетельство, это вдобавок, а так и моего слова достаточно будет, – пробормотал Марк, наблюдая, как постепенно заливается белизной конопатое лицо парня.

– Ваша светлость, господин барон, – раздался ещё один голос и вперёд вышел мужчина средних лет в мантии книжника, – позвольте ничтожному спросить, отчего вам вдруг вздумалось так наказывать нас за наши прегрешения? Сколько лет мы жили здесь, промышляя своим презренным ремеслом, делились доходом с аптекарями и теми, кто надзирает от имени королевских магов за такими, как мы, и никому не мешали. Колдовство наше мелкое, и не колдовство даже, а так, заклинательство, и не зловредное вовсе, а, может, иногда и полезное, поскольку бывали здесь и такие клиенты, кто уходил от нас исцелёнными и благодарными. Кому-то мы помочь не смогли, так и лекарь не каждого от смерти спасёт. Что же случилось, что такая знатная особа вдруг обратила внимание на мышей подпольных, которые тяжким трудом добывают себе жалкие медяки на чёрствый хлеб?

– Тебе б мадригалы писать, любезный, – усмехнулся Марк. – Но вопрос задан правильно. Я здесь не ради вашего повешенного приятеля, и не потому, что до меня дошли слухи о ваших проделках. Меня сюда привёл личный интерес. Прошлой ночью кто-то подложил мне в постель верёвочную петлю и наслал на неё заклятие смерти. И я знаю, что этот кто-то обитает в доме Медной печати. И чтоб не упустить негодяя, мне проще всего собрать всех мышей в один мешок и спустить в колодец.

– Так это!.. – возопила «купчиха» сжав кулаки.

– Вот, червь навозный, – затряс бородой старик.

– Жаль повесился, я б его сама... – взвизгнула девица.

– Тихо вы! – вдруг рявкнул вежливый книжник и снова обратился к барону. – Это не мы, ваша светлость. Это Синий ворон! Я ему и раньше говорил, что тёмная магия не доведёт его до добра, и на нас он беду накличет. Но за это лучше платят, а он, при всей своей глупости, весьма одарён был магическими способностями. Он, видите ли, господин барон, в молодости служил в Храме Ангела Тьмы в луаре, ну и нахватался там всякой мерзости. И он действительно мог наслать заклятие смерти.

– Да он и наслал! – заявила девица. – Он сам хвастался мне, что получил золото за заклятие смерти. Он любил рассказывать про свои штучки, видимо, полагая, что все вокруг прямо лопаются от зависти, глядя на его таланты.

– Точно, точно, – закивала матрона. – Он и мне говорил, что клиент ему особое заклятие заказал, непременно хотел, чтоб его враг сам в петлю полез, дескать, заслужил...

– Тихо ты, квашня! – ткнул её в бок старик и елейно улыбнулся Марку беззубым ртом. – Это Синий ворон говорил, не мы, а ему, видать, его клиент.

– Что за клиент? – уточнил Марк.

– Я знаю! – обрадовался парень с летучими мышами на балахоне. – Я его видел! Тогда моя очередь на зал была, а этот синий клюв явился и сказал, что у него важный клиент! Ещё угрожал мне, крыса! Я б ни за что не уступил, но тут и сам клиент появился, и я предпочел уступить, ему, а не клюву!

– Ты его видел? – подался вперёд Марк. – Как он выглядел?

– Как очень богатый и благородный господин. Высокий, красивый, с прямой осанкой. Он был в чёрном плаще из муара с капюшоном, на лице – маска с узорами. Под плащом – бархатный камзол и золотая цепь. На руках перчатки из замши. На поясе – пряжка вроде вашей, меч и кинжал в ножнах.

– Молод, стар? Какого цвета волосы?

– Молод, ваша светлость! Низ лица белый и гладкий, как у девицы. Волосы волнистые, как шёлк, каштановые. Больше ничего не разглядел, простите. Темно в коридоре, вы сами видели.

– Оружие как выглядело, что за пряжка?

– Не разглядел, – расстроено повторил парень. – Кабы знал, что вы придёте, присмотрелся бы, а так увидел, что клиент, и правда, важный, ну и ушёл.

– Он один был?

– Вошёл один, но под окнами в это время какой-то человек болтался, тоже в чёрном плаще с капюшоном и при мече. А когда клиент вышел, они вместе ушли.

Марк задумался. В это время в комнату вошёл один из сыщиков и высыпал на стол из тёмного кошелька-кисета двадцать золотых марок.

– Нашли в каморке у покойника, – пояснил он. – Там у него всяких магических штук немало и книга колдовская. У остальных тоже кое-что есть.

– Всё описать и доставить в Белую башню, – приказал Марк, поднимаясь. – На сей раз вам повезло, ни в мошенничестве, ни в убийстве я вас обвинять не стану. С остальным будет разбираться господин Филбертус. Если всё, как вы говорите, то, возможно, отделаетесь штрафом. И запомните, если я узнаю, что из этого дома ещё раз будет направлено хоть одно заклятие на сглаз, порчу или смерть, я вас всех на одной виселице повешу.

Сказав так, Марк развернулся и вышел. Спустившись вниз, он сел на коня и поехал в сторону дворца. За ним следовали оруженосцы, держа руки на эфесах мечей и пристально вглядываясь в темноту пересекавших их путь улиц.

Марк же, хоть и осознавал, что снова может оказаться целью нападения, всё же не слишком переживал по этому поводу. Если злоумышленник решил сменить оружие на магию, то вряд ли сейчас подошлёт к нему убийц. Такое случается редко, обычно, если не срабатывает один способ, переключаются на другой, а значит, следует ожидать, что на него через украденную перчатку будет направлено очередное проклятие. Но с этим он пока ничего поделать не мог. Ему оставалось только надеяться, что на этот раз его защитит браслет Филбертуса.

Пока же он обдумывал то, что узнал. Итак, в этот раз появился не только слуга, но и сам заказчик. И снова подтвердилось, что это богатый аристократ. Кто б ещё стал платить золотом за то, что оплачивается серебром? К тому ж понятна стала и некоторая его неосведомлённость в таких делах. Он молод, очень молод, а значит, не может быть кем-то, кого он обидел десять лет назад. Кого же он задел в этот раз? Кто это может быть? Гладкое лицо, каштановые волосы, высок и статен. Большая часть молодых аристократов Сен-Марко из богатых семейств отличаются миловидностью, таких всегда привечали при дворе, потому заботливые матушки тщательно следят за чистотой и гладкостью лиц своих сыновей.Каштановые волнистые волосы – через одного, а иные специально красят локоны в этот цвет, потому что каштановый медного оттенка всегда считался цветом кудрей принцев Монморанси. Высок и статен? Знать Сен-Марко издавна славилась этим, и потому низкий рост некоторых дворян вызывает насмешки за их спинами. Зовут же Айолина Делвин-Элидира карликом, хотя не так уж он и мал ростом.

И всё же Марк продолжал перебирать в памяти молодых людей с такими приметами, с которыми сталкивался в последнее время. Нет, он ни с кем из них не ссорился, никого не обидел. Напротив, среди юношей благородных семейств он всегда пользовался уважением, им восхищались, ему подражали. Так кто ж из них настолько озлобился, что возжелал, чтоб он сам «полез в петлю»?

Тем временем они добрались до заполненной народом Королевской площади и свернули в сторону Серой башни.

– Что это там? – услышал он взволнованный возглас Эдама и, обернувшись, увидел, что оруженосец поднялся в стременах и смотрит куда-то в сторону домов, возвышавшихся напротив королевского дворца.

Только тут он обратил внимание на крики и шум, а потом увидел толпу с факелами, собравшуюся возле особняка графа Анжу. Он разобрал угрозы и проклятия и, развернув коня, поскакал туда. Следом, разгоняя криками прохожих, устремились оруженосцы. Подъехав ближе, Марк бесстрашно двинулся на собравшихся, и зеваки поспешно расступились, распознав в его скакуне боевого коня, обученного в бою давить и бить противника копытами.

Выехав вперёд, Марк увидел, что крыльцо дома обступили вооружённые люди во главе с высоким мужчиной в боевом доспехе, а на ступенях в окружении слуг, ощетинившихся клинками и наложенными на луки стрелами, стоит граф Анжу с мечом в руках.

– Грязный безродный пёс! – орал граф, свирепо скалясь. – Ты ещё осмелился явиться сюда со своей сворой и предъявлять мне какие-то претензии! Ты, который не смог воспитать свою дочь в покорности и целомудрии, смеешь обвинять в её пропаже моего сына? Да кому нужна твоя девка, на которую не позарится и пьяный солдат?

– Как ты смеешь оскорблять меня, напыщенный осёл? – вторил ему взбешённый противник. – Твой сын такой же волк, привыкший резать овец, как и ты! Он опустился до того, что похитил честную девушку, а теперь скрывается, боясь, что его призовут к ответу! Или ты думаешь, что, если я изгнан от двора вашим мальчишкой-королём, то я не смогу защитить свою семью? Я здесь и сейчас лягу костьми, но призову вас к ответу!

– Так ляг! – взревел граф, подняв руку, и его лучники натянули тетивы.

– Прекратить! – крикнул Марк и, выехав вперёд, остановил коня между графом и его противником.

– Уйди, де Сегюр! – прохрипел граф, потрясая мечом. – Это наше дело! Мы разберёмся без тебя!

– Да что вы? – воскликнул Марк, в то время как его скакун возбуждённо танцевал, почувствовав боевой настрой. – Вы будете разбираться, устраивая кровавое побоище под окнами королевского дворца? Вы ума лишились, граф? Или думаете, что сможете отодвинуть меня одной рукой? Я здесь от имени короля Жоана, и я требую опустить луки и убрать мечи в ножны!

– Ты не имеешь право встревать, де Сегюр! – проорал мужчина в кольчуге и, обернувшись, Марк, наконец, узнал его.

– Я вижу, виконт де Комборн, вам мало тех бед, что обрушились на вашу голову последнее время? Вам не жаль себя, так, может, вспомните о сыне и не станете хоронить его будущее?

– Я здесь, де Сегюр, и я поддерживаю своего отца! – раздался молодой голос и Марк увидел высокого светловолосого юношу, наряженного в красивую кольчугу. – Я готов сразиться с тобой здесь и сейчас, чтоб очистить нам дорогу.

– Я принимаю твой вызов, де Комборн! – злобно крикнул Марк и вытащил меч.

Но стоило ему сделать это, как виконт, оттолкнул сына назад и закрыл его собой.

– Он тут ни при чём! Уйдите, господин барон, дайте нам разобраться во всём самим...

– Вы готовы устроить поножовщину под окнами короля, и хотите, что б я ушёл отсюда? – поинтересовался Марк, сжимая эфес меча. – Скорее, я препровожу вас и вашего сына в подвал Серой башни по обвинению в уличных беспорядках и нападении на чужой дом!

В это время толпа, заворожённо наблюдавшая за происходящим, начала рассеиваться, и появились стражники во главе с капитаном крепости. Увидев его, Марк скомандовал:

– Разогнать толпу! Окружить людей де Комборна и встать цепью у дверей Анжу. Всех, кто не подчиниться приказу убрать оружие немедленно, арестовать и в тюрьму! В случае сопротивления – убить на месте!

Капитан, поймав его взгляд, кивнул и быстрыми жестами распределил своих солдат, как ему было указано. Очутившись в окружении, виконт мрачно взглянул на Марка, но без возражений с лязгом загнал меч в ножны. Его люди тоже убрали оружие.

– Мы уходим, – проговорил де Комборн.

– Пусть идут, – Марк взглянул на капитана.

Стражники расступились, и виконт направился в сторону Королевской улицы, а барон обернулся к Анжу.

– Что происходит, ваше сиятельство? Вы забыли, где находитесь?

– Как видите, мы лишь оборонялись, ваша светлость, – проворчал граф, тоже убирая меч. – Эти псы явились сюда требовать ответа, в то время как сами должны отвечать по закону.

– Вот! – кивнул Марк. – Как хорошо, что вы, наконец, вспомнили о законе! Если вам нанесли обиду, то вовсе незачем устраивать беспорядки. У нас есть суд и полиция, если вас оскорбили либо иным способом нарушили ваши права, подайте жалобу, но не лейте кровь на эти камни.

– Я понял вас, – граф мрачно смотрел на него. – Если б я находился за стенами Сен-Марко, то мог бы самостоятельно отстоять свою честь и честь моей семьи, но находясь в городе, принадлежащем королю, я должен подчиняться установленным законам. Хоть мне и нелегко передавать кому-то это бремя, поскольку я сам считаю себя в силах защититься и воздать своим обидчикам по заслугам!

Он снова с пылом взглянул на Марка, но тот только покачал головой.

– Я знаю, что вы отважный воин и никогда не бежали от врага, ваше сиятельство. Но вы не на войне, вы здесь, в Сен-Марко. Наш король нуждается в поддержке, он молод и принял на свои плечи тяжкую ношу. Не создавайте ему дополнительные проблемы. Только кровавой бойни под стенами дворца ему сейчас и не хватало.

– Не отчитывайте меня, как несмышлёного пажа, – без тени обиды проворчал граф. – Я обещаю, что не полезу в драку. Но не могу поручиться за этого пса де Комборна.

– Вряд ли он нуждается в вашем поручительстве, и потому я сам приму меры, что б и он вёл себя разумно. Капитан, оставьте десяток стражников возле этого дома до особых распоряжений.

– Вы берёте меня под арест? – невесело усмехнулся Анжу.

– Скорее, под охрану, и не вас, а ваш дом.

– Как вам будет угодно.

Граф вздохнул и, кивнув на прощание, начал подниматься по ступеням лестницы к двери.

Вернувшись в Серую башню, Марк направился к себе, но неожиданно увидел на верхних ступенях винтовой лестницы графа Раймунда. Заметив его, граф скомандовал:

– Зайди ко мне, – и, развернувшись, пошёл наверх.

«Как собаке свистнул», – подумал Марк, но безропотно пошёл следом.

Войдя в свой кабинет, Раймунд прошествовал к креслу за столом, а Марк, не дожидаясь приглашения, сел на стул перед ним. Граф какое-то время перебирал бумаги на столе, а потом нашёл нужную и строго взглянул на барона.

– Почему де Розетто всё ещё разгуливает на свободе, если уже есть доказательства, что он передал подкинутую нами информацию на север? Его сразу же нужно было арестовать.

– Зачем? – спросил Марк и, взяв со стола бронзовый нож для резки бумаги, провёл пальцами по узорчатой рукоятке. – Он трусоват и довольно изворотлив. Всё, что я хочу знать, он и сам мне расскажет, а после я намерен его перевербовать и продолжить игру с северными баронами. Если они его раскроют, не велика потеря, но, думаю, он сумеет продержаться хотя бы до тех пор, когда мы сможем укрепить свои связи в этом направлении. Де Гобер и Беренгар со своими вассалами и союзниками обеспечат королю поддержку в северных землях, но пока этого не случилось, нужно хотя бы держать враждебно настроенных к нам баронов под надзором.

– Ты уверен, что сможешь контролировать этого де Розетто?

– Без труда. Он крутится при дворе потому, что ему здесь нравится. Он наслаждается тем, что шастает по дворцу, имеет возможность поклониться тем, о ком говорят, и посплетничать с такими же бездельниками, как и он сам. За право сохранить возможность так жить, он продаст родного отца и мать в придачу. А если я его хорошенько припугну, например, покажу застенки и пыточные камеры, то страх спуститься из парадных зал на несколько этажей ниже, удержит его от опрометчивых поступков вроде нового предательства. Не беспокойтесь, ваше сиятельство, я буду держать его на коротком поводке и изредка напоминать ему, что жизнь, увы, не вечна, а приятная жизнь – тем более.

– Ну, если ты так уверен, то продолжай, – после некоторого раздумья кивнул граф и сразу же перешёл к другой теме: – Что это за история со стычкой на Королевской площади? Мне доложили, что ты там был и сумел пресечь кровопролитие.

– Ну, ваше сиятельство, это же не штурм Бламонта! – пожал плечами Марк. – Граф Анжу и виконт де Комборн что-то не поделили и решили разобраться с этим привычным для них способом, то есть надавав друг другу тумаков...

– Мне казалось, речь шла о мечах и стрелах.

– Всё обошлось. Они разошлись в стороны, правда, бросая друг на друга свирепые взгляды.

– То есть, этим дело не кончится?

– Я надеюсь, что они остынут и разберутся во всём мирно.

– А если нет? Мне сказали, что виконт явился туда в доспехах, то есть это не спонтанное выступление. Ты знаешь, что было причиной их стычки?

– Нет. Я слышал взаимные оскорбления, но не понял, в чём дело, и не стал выяснять это...

– Выясни, – взглянув на него в упор, приказал Раймунд, – и уладь этот конфликт. Как тебе известно, граф Анжу – верный вассал короля, член малого королевского совета, человек рассудительный и мудрый, к тому же со связями на востоке королевства. Виконт де Комборн угодил в опалу, но, заметь, ему позволили остаться в Сен-Марко. Он не пустышка, получившая титул за сомнительные заслуги вроде Монтре. Он виконт в третьем поколении, титул был пожалован его деду королём Франциском за верную службу. Сам де Комборн тоже отважный воин, он не отсиживался здесь, а участвовал в походе Ричарда. Потом, конечно, вскрылись некоторые его злоупотребления, связанные с поставкой провианта в армию, но он покаялся, возместил казне убытки и выплатил компенсацию. Его удалили от двора с намерением через какое-то время вернуть обратно...

– Особенно учитывая его связи на юге, – понятливо кивнул Марк.

– Именно. Оба они полезны нам, а, следовательно, мы не заинтересованы в том, чтоб они передрались и ослабили позиции короля, которому в этом случае придётся выбирать, кого из них он будет поддерживать, а кого накажет. Ты меня понял?

– Да, – кивнул Марк и поднялся. – Что-нибудь ещё, ваше сиятельство?

– Нет, – мотнул головой граф и с озабоченным видом снова принялся перебирать бумаги на столе.

Спускаясь по лестнице мимо этажа, где располагался его кабинет, он уныло посмотрел в конец коридора, и прошёл мимо. Откладывать это дело не имело смысла, тем более что, если конфликт сам собой не сойдёт на нет, то, скорее всего, через какое-то время вспыхнет с новой силой. Конечно, его всё ещё беспокоили мысли о череде покушений на его персону, а более всего угроза Филбертуса доложить об этом королю, но и игнорировать приказ графа Раймунда было нельзя.

Потому, спустившись вниз, он снова вышел на площадь и направился туда, где возле красивого особняка стояла цепь стражников, кирасы которых поблескивали в свете факелов.

Граф Анжу принял его в нижней гостиной, он был немного подавлен, но сохранял привычное выражение спокойствия. Объяснив ему, что недавнее происшествие вызвало крайнюю озабоченность главы тайной полиции, в связи с чем ему поручено разобраться в этом деле, Марк спросил, что же всё-таки послужило причиной этой вспышки вражды между двумя благородными семействами.

Граф, выслушав его, помрачнел, а потом со вздохом произнёс:

– Это частное дело, господин барон, но коль скоро вы здесь находитесь по приказу Раймунда, я расскажу вам всё, как есть. Я рассчитываю на то, что вы поможете мне вывести этого негодяя де Комборна на чистую воду и примерно наказать. Дело в том, что какое-то время назад между нашими сыновьями: моим Ламмертом и его Жюльеном начали происходить стычки. Они постоянно задирали друг друга, однажды даже дело дошло до дуэли. К счастью, этих глупцов уговорили драться не до смерти, как они собирались, а до первой крови. Они порезали друг друга, но не сильно. На этом бы пожать друг другу руки, но это было только начало. Младший де Комборн обвинил Ламмерта в том, что тот преследует его сестру Адель, и всё лишь потому, что он пару раз пригласил девицу на танец на пиру у короля. А прошлым вечером Ламмерт не пришёл домой. Я понимаю, ему уже шестнадцать, он мужчина и у него могут быть свои дела. Не скажу, что он избалован, но я не слишком ограничиваю его свободу. У него есть друзья, он бывает при дворе и уже начинает заводить там собственные связи. Он не обязан докладывать мне, куда уходит, но до этого он ни разу не дал мне повода волноваться. Он почтительный сын и старается не расстраивать меня и мать. Он всегда приходит домой ночевать, а если остаётся во дворце или у кого-то из друзей, то всегда сообщает, где он. В этот раз он исчез без предупреждения, и его до сих пор нет. Зато, как вы видели, явился этот негодяй де Комборн со своими псами. Он утверждал, что Ламмерт похитил его дочь, и требовал немедля выдать его.