Текст книги "Дело о детях благородных семейств (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

– Его дочь тоже пропала? – уточнил Марк.

– Он так говорит. Хотя не исключено, что эта распущенная девица спокойно сидит дома под замком, а вся эта эскапада затеяна лишь для того, чтоб прикрыть то, что произошло на самом деле. Если они что-то сделали с моим мальчиком!.. – граф стиснул кулаки.

– У вас есть какие-то основания полагать, что они причинили зло вашему сыну, кроме его вражды с младшим де Комборном?

– А этого недостаточно? Он буквально возненавидел Ламмерта, едва не травил его со своими дружками, провоцировал при каждом удобном случае, а потом обвинял во всех смертных грехах. И если он что-то сделал с ним, а потом, испугавшись ответственности, кинулся к отцу, то, что этот негодяй де Комборн, подвизавшийся в позорной и лживой шайке Монтре, мог сделать, как не изобразить из себя жертву?

– Позвольте мне осмотреть комнату вашего сына, ваше сиятельство, – попросил Марк. – Это позволит мне составить своё представление о Ламмерте и поможет отыскать его.

– Вы займётесь поисками моего сына?

– Учитывая обстоятельства, это именно то, что поручил мне граф Раймунд.

Они поднялись на второй этаж дома. Навстречу им вышла графиня Анжу, всё ещё очень красивая и статная женщина, облачённая в домашнее платье, которое было отделано тончайшим кружевом. Марк почтительно поклонился ей, заметив при этом, что её глаза покраснели от слёз. Она бросила тревожный взгляд на мужа, и тот ободряюще улыбнулся ей.

– Барон де Сегюр послан Раймундом, чтоб разобраться с нашим делом, – пояснил он.

– Я сделаю всё возможное, чтоб вернуть вам Ламмерта живым и невредимым, мадам, – заверил её Марк. – Вы позволите задать вам несколько вопросов?

– Конечно, – кивнула она, приложив кружевной платочек к глазам.

Расспросив её, Марк не узнал ничего нового и прошёл в покои, где жил молодой Анжу. Ламмерт занимал несколько комнат. Все они были обставлены дорогой красивой мебелью, и всё ещё носили небольшой налёт детства. Царивший там беспорядок говорил о том, что юноша до сих пор отстаивал свою независимость от взрослых, запрещая прислуге трогать свои вещи. В углах по-прежнему пылились искусно вырезанные из дерева игрушечные мечи и щиты с ярко-раскрашенными гербами, на каминной полке стояла статуэтка дракона, а через спинку кресла была перекинута златотканая лента, свидетельствующая о победе в детском турнире, которые отцы устраивают для своих сыновей в перерывах между турами взрослого турнира.

Пройдя в классную комнату, Марк осмотрел корешки книг и убедился в том, что научные труды были задвинуты подальше, а на конторке лежали рыцарские романы и исторические хроники, часто заложенные между страницами сломанными перьями, обрывками бечёвки и бумажками. Всё здесь выглядело заброшенным, потому что теперь основная деятельность Ламмерта переместилась туда, где для него устроили настоящий кабинет с широким письменным столом и полками с книгами, которые он теперь мог подбирать на свой вкус. Впрочем, там стояли всё те же хроники и романы. Присев за стол, Марк осмотрел его. На столе царил относительный порядок, по крайней мере, там было свободное место, куда можно положить бумажный лист, а письма и записки хоть и лежали подобием вороньего гнезда, всё же были засунуты в красивый сафьяновый бювар с золотым тиснением. Придвинув его, Марк просмотрел лежавшие наверху бумаги. Здесь были небольшие, написанные быстрым почерком мадригалы и несколько рисунков, в том числе изображения симпатичных девиц и несколько сделанных наскоро портретов, нарисованных с известной долей иронии. Марк невольно усмехнулся, просмотрев их, а потом задержал взгляд на изображении белокурого юноши, черты которого показались ему знакомыми.

– Я вижу, Ламмерт отличается живым умом, он начитан и при этом довольно романтичен.

– Так и есть, – согласился граф. – Но он никак не мямля. Матушка хотела обучить его игре на лютне, но инструмент пылится в углу, зато он не забывает регулярно полировать свой меч.

– Это похвально. Постойте!

Марк задержал взгляд на небольшом оттиске печати и, зацепив листок, осторожно вытащил его из пачки. Пробежав глазами по ровным строчкам, он увидел другой почерк. Некто, видимо, писал Ламмерту из родового имения, описывая свою скучную жизнь там. Взглянув на подпись, он прочёл: «Искренне твой Роланд», а потом внимательнее вгляделся в оттиск, поставленный печатью, которую наверняка носили на перстне, и в портрет белокурого юноши.

– Это ведь письмо от Роланда Ренара-Амоди? – спросил он. – И это его портрет?

– Возможно, – согласился граф. – Они встретились здесь пару лет назад, когда барон Ренар-Амоди привёз своего младшего брата из имения в столицу, и почти сразу подружились. Они часто проводят время вместе.

– Судя по письму, они довольно близки и наверняка делятся секретами друг с другом. Я позже встречусь с ним. А теперь скажите мне, где ваш сын хранит дорогие ему вещи? Знаете, маленькие сердечные реликвии, вещички, напоминающие о первых победах...

– Я понял вас!

Анжу поманил его за собой, и они перешли в спальню, где рядом с кроватью стоял узкий высокий шкаф с дверцей и выдвижными ящиками. Сунув руку под полог кровати, он достал оттуда ключ и отпер дверцу.

– Как видите, Ламмерт ничего от меня не скрывает, – пояснил он. – Правда, он знает, что без особой нужды я не стану интересоваться его тайнами.

Граф достал с полки небольшую резную шкатулку и откинул крышку. Она действительно была заполнена милыми мелочами, которые юноши хранят на память: брелок с изображением святой Лурдес, ухо первой собственноручно подстреленной лисицы, сломанная золотая пряжка, небольшой, оправленный в речной жемчуг портрет мужчины в старомодном костюме, видимо, кого-то из почивших графов Анжу, которого Ламмерт особо чтил. Но неожиданно внимание Марка привлекла коротенькая шёлковая лента приятного розового цвета с оттенком персика. Осмотрев её, он невольно улыбнулся. Лента была новой, её цвет ещё не успел измениться, и о многом говорил. Марк узнал этот оттенок, который назывался «румянец невинности». Его, как правило, носили юные девушки, едва достигшие брачного возраста. Судя по тому, как была обрезана лента, её отстригли маленькими ножницами, потому что пришлось сделать два надреза. Такие ножницы обычно хранятся в корзинках для рукоделия, значит, этот кусочек был отрезан самой девицей и отдан в дар, а Ламмерт хранил его среди своих сокровищ.

– У него есть девушка? – спросил Марк, обернувшись к графу.

Тот с озабоченным видом выдвигал ящики шкафа и заглядывал в них.

– Что? – рассеянно переспросил он. – Нет, девушки нет. Он не помолвлен и пока не заикался о том, что встретил подходящую девицу... Знаете, ваша светлость, я обнаружил нечто странное. Вернее сказать, странно то, что я кое-чего не обнаружил. В этом шкафу Ламмерт хранил свои драгоценности и деньги, но теперь здесь ничего нет.

– В самом деле? – Марк подошёл к нему. – Посмотрите, не пропало ли ещё что-то? Может, одежда, ещё какие-то ценные вещи.

– Вы полагаете, он мог сбежать? Но зачем? Если ему хотелось уехать куда-то, он мог просто сказать! Подождите, я позову его лакея.

Граф вышел и вскоре появился пожилой слуга. Поклонившись на ходу барону, он сразу же прошёл в гардеробную и через какое-то время вернулся.

– Пропала седельная сумка, несколько рубашек и дорожный плащ, ваше сиятельство, – доложил он. – К тому же господин Ламмерт, уходя, надел сапоги для верховой езды.

– Да что же это?.. – совершенно сбитый с толку, пробормотал граф, а потом быстро вышел. Он вернулся через какое-то время и сообщил: – Я велел проверить, не пропал ли из конюшни его конь, но Орёл на месте. Зачем ему сапоги, если он оставил Орла?

– Со временем всё выяснится, – успокоил его Марк. – Пока же мы можем с некоторым облегчением констатировать, что Ламмерт покинул дом по своей воле и, коль скоро он взял с собой дорожную сумку и рубашки, то отлучился на несколько дней, и ничего страшного с ним не случилось. Надеюсь, скоро он объявится и всё объяснит. Я же пока продолжу поиски.

Попросив графа немедленно сообщить в Серую башню, если появятся какие-то новости от Ламмерта, Марк откланялся и пошёл на улицу принцессы Оливии, где стоял дом де Камборна.

Виконт встретил его не слишком любезно. Спустившись в нижний зал, он холодно поинтересовался:

– Ваша светлость явились сюда угрожать мне, потому что вас науськал этот напыщенный осёл Анжу?

– Слушайте, виконт, – раздражённо проговорил Марк, хмуро взглянув на него. – Вы можете считать графа Анжу каким угодно животным, но сравнивать меня с собакой, это уже слишком! Я явился сюда по приказу графа Раймунда, чтоб разобраться в причине вашей ссоры, и мне нет абсолютно никакого дела, как вы относитесь к моей миссии, но исполнять указ короля о тайной полиции вы обязаны. И если вы ещё раз, как незадолго до этого, позволите себе нелицеприятные высказывания о нашем государе, я препровожу вас в Серую башню, и мы продолжим разговор после того, как вы немного остынете в подземных апартаментах.

– И по какому же обвинению, осмелюсь спросить? – выпалил виконт.

– Оскорбление его королевского величества? Или думаете, что подобные обвинения могли выдвигаться только при короле Ричарде?

Виконт, который уже открыл рот, чтоб снова возразить, промолчал и устало опустил плечи.

– Простите, ваша светлость. Я не хотел оскорбить ни вас, ни короля. Просто я в гневе и отчаянии. То, что случилось с моей дочерью... это ужасно! И я опасаюсь, что вместо справедливости, я получу лишь обвинения в свой адрес. Ведь его сиятельство граф Анжу входит в ближний круг короля, а я...

– Не надо усугублять своё положение, ваша милость, – примирительно проговорил Марк. – Я выслушал версию графа, теперь хочу выслушать вашу. Только после этого я смогу судить о том, что произошло, но ни ваше положение, ни положение графа на моё суждение не повлияет. Даю вам слово!

– Я вам верю, – проговорил виконт и махнул рукой. – Идёмте в гостиную, поговорим там. И ещё раз простите мне мою резкость.

– Бывают случаи, когда она вполне простительна, – успокоил его Марк.

– Дело в том, что прошлой ночью пропала моя дочь Адель, – проговорил виконт, когда они сели в кресла возле камина в небольшой гостиной на втором этаже. – Утром горничная зашла в её спальню и обнаружила, что Адели там нет, в постели никто не спал. Это совершенно невероятно. Я воспитывал своих детей в строгости, особенно дочь, которая росла благовоспитанной тихой девушкой, не создавая мне никаких проблем. Она не могла сбежать, да и зачем? Её здесь никто не обижал, она уважает меня и любит брата. Совсем скоро была назначена её свадьба, я сосватал её за молодого человека нашего круга...

– Может, ей не нравился жених? – спросил Марк.

– Ваша светлость, – виконт укоризненно взглянул на него, – когда это благородные девицы сбегали из-под венца, потому что им не нравится жених? Их выдают и за стариков, и за уродов, но Эжен де Монтре молод и хорош собой. Они с моей дочерью уже давно знакомы, можно сказать, выросли вместе. Во времена короля Ричарда мои дети часто гостили в Шато-Блуа, где жил в то время Эжен. Пока мы с Монтре занимались государственными делами, наши дети жили в загородной резиденции, которая тогда принадлежала ему. Они вместе учились, ездили кататься верхом. Чтоб теперь не говорили о покойном Монтре, его сын, который не бывал при дворе, очень спокойный и приятный юноша, он подружился с Жюльеном и заботился об Адели. Когда я заметил, что он испытывает к ней чувства, которые слегка выходят за рамки братской привязанности, я предложил обручить их, и они согласились. И даже после того, как Монтре погиб, его семья потеряла и положение, и богатство, и вообще родство с ними больше не сулило ничего, кроме проблем, я не стал расторгать помолвку. Счастье дочери мне дороже, чем всякие условности. И вот она пропала!

– Но почему вы решили, что в этом замешан Ламмерт Анжу?

– А кто ж ещё? Этот злой избалованный мальчишка не даёт прохода ни моим детям, ни Эжену. Он чуть не убил Жюльена на дуэли, без конца преследовал Адель. Он чувствует себя совершенно безнаказанным при таком отце! А ещё масла в огонь подливает этот Ренар-Амоди! Его старший брат теперь тоже в фаворе, как и при короле Армане. Я знаю, что вы друг барона Ринара-Амоди, и не скажу ничего дурного о нём самом, но его братец...

Он горько покачал головой.

– Скажите мне, ваша милость, как случилось, что Адель покинула дом так, что никто этого не заметил? Вы ведь опросили прислугу?

– Ещё бы! Но никто ничего не видел! Я думаю, что этот негодяй как-то выманил мою голубку из дома и увёл куда-то силой или угрожая оружием! Что теперь с ней будет?

– В чём проявлялось преследование девушки со стороны Ламмерта Анжу?

– Мне сложно сказать. Я был занят делами. Мне пришлось выплатить в казну огромные суммы, я влез в долги, продал часть земель, потом мне нужно было как-то разбираться со всем этим. Но свидетелем его недостойного поведения был Жюльен. Они потому и дрались на дуэли, что он защищал честь сестры.

– Если всё же представить, что Адель ушла из дома по своей воле, куда она могла пойти? – спросил Марк и, пресекая очередную волну возмущения виконта, добавил: – Нужно проверить все версии, отсеивая их одну за другой. Даже те, которые выглядят совершенно невероятно. Таков порядок ведения расследования. Вы ведь хотите, чтоб я нашёл вашу дочь и того, кто её похитил?

– Ладно, – вздохнул виконт. – Ей некуда пойти. После того, как я оказался в опале, все наши друзья, вернее, те, кого я считал друзьями, отвернулись от меня. Иных, правда, постигла та же участь, а кого-то и вовсе выслали из Сен-Марко. Наши родственники живут далеко на юге. Здесь никого нет.

– У неё есть подруги?

– Нет, она проводила почти всё время дома и выходила только в сопровождении брата или служанки.

– Где эта служанка?

– Я строго допросил её, но она клянётся, что ничего не знает. Впрочем, я не сомневаюсь в её искренности. Она строго приглядывает за девочкой, Адель даже иногда жалуется, что та ходит за ней, как тюремщик за арестантом.

– Я всё же задам ей несколько вопросов, а потом поговорю с вашим сыном. Он дома?

– Конечно! Я не хочу потерять ещё и его!

Едва увидев служанку Адели, Марк понял, что секретничать с этой старой каргой девушка бы точно не стала. Даже внешне эта женщина напоминала свирепого легендарного Цербера. И если на всех мужчин в окружении своей подопечной она смотрела также, как на барона де Сегюра во время их разговора, то вряд ли кто-то осмелился бы приблизиться к ней на расстояние меньше полёта стрелы. Не узнав ничего полезного, Марк отправил её в комнату Адели, чтоб та проверила, не пропало ли вместе с девушкой что-то из её вещей. Возмущённо крякнув, матрона всё же не посмела возражать и отправилась выполнять приказ.

Жюльена де Комборна Марк нашёл в его комнате, которая выглядела в сравнении с покоями Ламмерта Анжу, как келья отшельника. Здесь была только узкая кровать, два сундука с одеждой, конторка с ящиками для бумаг, книжный шкаф и пара жёстких кресел с прямыми спинками. Было видно, что при всём своём недавнем богатстве, виконт не слишком баловал сына, видимо, не желая приучать его к роскоши, которая только вредит воспитанию настоящего воина.

В этот час юноша сидел в кресле и уныло смотрел в окно, за которым становилось всё темнее. На его коленях лежала раскрытая посередине старинная книга с пожелтевшими страницами, но он, похоже, забыл о ней, погружённый в свои невесёлые мысли.

– Вы позволите, господин де Комборн? – спросил Марк, входя.

– Куда ж мне деваться, – проворчал Жюльен, мрачно взглянув на него. – Присаживайтесь, ваша светлость. Желаете допросить меня по делу о беспорядках, которые мы учинили под окнами сиятельного графа Анжу, или будете наставлять меня на путь истинный?

Марк усмехнулся и, сев, поправил меч на перевязи.

– Хотел лишь задать вам несколько вопросов. Кстати, что вы читаете?

– Это, – юноша взглянул на книгу, словно впервые её увидел. – «Наставление рыцарству» короля Леонайда Мудрого.

– Ах, того самого, что прославился лишь написанием сего монументального труда, ибо сведений об иных его подвигах в истории не сохранилось? Но книга хорошая, правда, чересчур нудная.

Жюльен невольно усмехнулся.

– Вы её читали?

– Как всякий рыцарь, обученный грамоте. Надеюсь, вы не сердитесь на меня, господин де Комборн?

– С чего ж мне сердиться на вас, ваша светлость?

– В юности мы больше всего сердимся на тех, кого обидели.

– Ах, да, вы правы, – Жюльен вздохнул. – Мне не следовало говорить с вами в таком тоне, да ещё при стечении народа. Простите. Вы действовали не только в своём праве, но и исполняли свой долг. И, наверно, мне стоит поблагодарить вас за то, что приняв мой вызов, вы всё же не стали драться со мной. Если то, что говорят о вас, правда, то вы разрубили бы меня пополам первым же ударом меча.

– Я не стал бы этого делать, – возразил Марк. – Просто обезоружил бы вас и вернул отцу. Распространённое мнение о том, что я ем на обед маленьких детей, является несколько преувеличенным.

Жюльен рассмеялся.

– Точно говорят, что ваш язык острее вашего меча! Не сердитесь, на самом деле я отношусь к вам с уважением.

– Я и не думал сердиться. Случись мне оказаться в такой ситуации в вашем возрасте, я б тоже кинулся впереди своего отца, чтоб расчистить ему путь, но, увы, он не дал мне такой возможности.

– Я благодарен вам за понимание, – кивнул Жюльен. – Я очень привязан к своему отцу и стараюсь поддерживать его во всём, особенно сейчас, когда на нашу семью обрушилось столько бед. Наверно я слишком болезненно воспринимаю всё это, но мне обидно видеть, как те, кто недавно с гордостью называл себя его другом, теперь поливают его же грязью и обвиняют во всех грехах. Это несправедливо! Даже если он совершил ошибку, можно ли так очернять его, ведь он верой и правдой служил ещё королю Арману и его заслуги перед королевством никуда не делись! А теперь ещё эта история с Адель!

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, – кивнул Марк. – Я уже знаю, что ваша сестра пропала, но скажите мне, почему вы думаете, что в этом повинен Ламмерт Анжу?

– Конечно он! Кто ещё? – воскликнул юноша. – Он ненавидит нашу семью. Его отец когда-то докладывал о прегрешениях моего отца на королевском совете и требовал для него самого жестокого наказания, а после был неудовлетворён решением суда, поскольку полагал, что оно оказалось слишком мягким. Он говорил, что ещё выведет его на чистую воду и добьётся более жёсткого приговора. А Ламмерт лишь подхватил его злобные наветы и понёс их дальше. Он и его дружок Роланд Ренар-Амоди устроили нам настоящую травлю. Я уже не мог нигде появиться, чтоб эта парочка тут же не собрала толпу подпевал, которые осыпали меня насмешками и проклятиями. Так он поступал не только со мной, но и с Эженом Монтре. У меня хотя бы есть отец, который может поддержать меня, а он совсем один и раньше не бывал при дворе. Он совершенно растерялся от всего этого.

– Значит, Ламмерт и Роланд травили вас. А Адель?

– Он не давал ей прохода! Постоянно увивался вокруг, пытаясь произвести на неё впечатление. Он ведь так хорош собой и наряжен, как кукла! Он воспользовался её наивностью и пригласил пару раз на танец, а потом начал распускать слухи, будто она ответила ему взаимностью! Он наверняка либо заключил какое-нибудь глупое пари, что добьётся её, либо хотел ещё больше насолить мне и Эжену. Возможно, и то, и другое. Я не мог этого стерпеть и вызвал его на поединок.

– И кто в нём победил?

– Никто. Он дрался как чёрт, и хоть вся его сорочка была в кровавых пятнах, и на моём теле он оставил немало своих отметин. Нас просто растащили в стороны, иначе я убил бы его. Или он меня... Не знаю.

– Как же ему удалось выманить Адель ночью из дома? Не мог же он войти и утащить её силой?

– Откуда мне знать? – устало пожал плечами Жюльен. – Может, он угрожал сделать что-нибудь с Эженом, а, может, просто обманул.

– А, может, он ей всё-таки нравился?

– Не думаю, – нахмурился юноша. – Скорее, она вышла, чтоб просить его оставить нас всех в покое. Адель милая и добрая девушка. Она во всех видит только хорошее, и, возможно, надеялась пробудить в нём сострадание или хотя бы совесть. Но, думаю, что ему эти чувства не свойственны.

– После того, как пропала Адель, вы сообщили об этом её жениху?

– Я сам ходил к нему. В конце концов, оставалась надежда, что она пошла к нему, хотя, зачем? Эжен был потрясён всем этим не менее чем я. Он метался по комнате, и я не знал, как его утешить.

– То есть, он ничего не знает о подоплёке этого дела?

– Нет. К тому же он находится в ещё худшем положении, чем мы. Если моего отца лишь обвинили в злоупотреблениях, то его отец и вовсе обвинён во всех смертных грехах и уже не может оправдаться. Сейчас модно во всех былых бедах обвинять покойного виконта Монтре, а все последствия этого валятся на Эжена. Его оскорбляют, унижают, требуют извинений и компенсаций за какие-то преступления, о которых ему ничего не известно. Над ним насмехаются и из уст в уста передают, как отчитал его на аудиенции король.

– Почему же он всё ещё здесь, коль был так плохо принят в Сен-Марко?

– Не знаю, мне кажется, из-за Адели. Наверно когда они поженятся, то уедут в его замок. Если, конечно, поженятся.

– Не стоит отчаиваться, – успокоил его Марк. – Я постараюсь найти вашу сестру. Надеюсь, с ней не случилось ничего плохого.

– Я уже не знаю, чего ждать, – Жюльен закрыл книгу и положил её на конторку, после чего с мольбой взглянул на Марка. – Ваша светлость, я знаю, что вы благородный человек, и наш разговор убедил меня в этом более чем чужие мнения, которые я слышал до этого. Прошу вас, разберитесь с этим делом и добейтесь, чтоб виновные в том, что произошло, не ушли от наказания, каким бы высоким ни было их положение!

– Я сделаю всё, что в моих силах, – пообещал Марк. – А пока будьте любезны, господин де Комборн, проводите меня в комнату вашей сестры. Мне нужно её осмотреть.

Комната Адели была такой же маленькой, как и комната её брата, но куда уютнее. Её стены были украшены искусными вышивками с цветами и орнаментами, на столь же аскетичных креслах лежали подушечки ручной работы, кровать была застелена красивым гобеленовым покрывалом, а вместо конторки стоял хорошенький туалетный столик с зеркалом и маленькими шкафчиками по бокам. На этажерке в углу размещались шкатулки, корзинка для рукоделия, несколько фарфоровых статуэток и стопка книг.

Как раз в тот момент, когда Марк вошёл в комнату вслед за Жюльеном, служанка девушки с растерянным видом поднялась с колен, глядя на открытый сундук. Она обернулась и как-то испуганно и даже беспомощно посмотрела на молодого хозяина.

– В чём дело, Бригитта? – резко спросил он, подойдя к ней, а Марк заметил на столике открытый ларчик, вокруг которого в полном беспорядке лежали украшения.

– Я должна сначала поговорить с его сиятельством, – пробормотала она и направилась к двери, но юноша вцепился ей в плечо.

– В чём дело? – крикнул он, и в его голосе было больше тревоги, чем гнева.

– Пропали некоторые вещи молодой госпожи, – ответила служанка. – Две сорочки, нижняя юбка, и ещё драгоценности. К тому же нет платья из красного бархата, которое было заказано к пиру в честь дня рождения королевы Элеоноры.

– Как... – прошептал Жюльен и обернулся к Марку. – Что это значит?

Тот тем временем подошёл к столику и взял в руки красивую головную повязку, расшитую разноцветными стеклянными бусинками и речным жемчугом. К ней были пришиты две ленты, одна из которых была короче. Сунув руку в подсумок, Марк достал оттуда обрезок, который нашёл в шкатулке Ламмерта. Сложив концы срезами, он убедился, что когда-то эти два обрезка были единой лентой.

– Откуда у вас это? – спросил Жюльен, глядя на обрезок.

Но прежде, чем ответить, Марк подошёл к этажерке и заглянул в корзинку для рукоделия. Там, среди мотков ниток и кружев, он вскоре отыскал изящные серебряные ножницы, украшенные накладными цветочками. Длина лезвий совпадала с краем разреза, после чего пришлось бы продвинуть их дальше.

– Я думаю, что ваша сестра сбежала с Ламмертом Анжу, – произнёс он. – Эту ленту я нашёл у него дома. Как видите, она отрезана вот этими ножницами, то есть сделать это могла только ваша сестра. И вряд ли она стала бы портить такую красивую повязку ради кого-то, кто ей безразличен.

– Но... Как? Когда они могли встречаться?

– Она ведь ходила во дворец на женскую половину, как другие девушки из благородных семейств? Она брала свою корзинку и в сопровождении Бригитты шла туда, чтоб пообщаться с придворными дамами. Бригитта оставалась в передних помещениях вместе с другими служанками, а Адель уходила в дальние покои. А там... поверьте, во дворце достаточно дам, которые охотно сведут молодую девушку с кавалером, как за деньги, так и из тяги к романтике. Наверно там они и встречались. Он попросил что-то на память, а она отрезала кончик ленты от своей любимой повязки.

– Я не верю, – покачал головой Жюльен.

– Будьте добры, осмотрите ящики шкафчиков, не найдётся ли там какой записки или мадригала, которые так мастерски сочиняет господин Ламмерт.

Жюльен послушался и вскоре в одном из ящичков под небольшой книжкой нравоучительного содержания нашёл перевязанные золотым шнуром листы. Заглянув в них, Марк кивнул.

– Это почерк Ламмерта.

– Отец с ума сойдёт... – прошептал Жюльен.

– Мне жаль, но, по крайней мере, мы знаем, что она жива и ей не причинят зла.

– Вы уверены? – снова взорвался юноша. – Откуда вы знаете, что он увёл её не ради того, чтоб лишить чести?

– Почитайте, что он пишет. Он влюблён.

– Если это не игра!

– Если б это была игра, он не стал бы хранить ленту среди своих сокровищ.

– Но он оставил её там!

– Зачем ему лента, если теперь у него есть Адель? Не тревожьтесь. Я в любом случае продолжу поиски, и когда найду их, верну родителям. Кстати, граф Анжу тоже не знает, где его сын, графиня в слезах, так что вы зря их обвиняли. Думаю, что чувства Ламмерта и вашей сестры взаимны и вполне искренни, но вражда, возникшая между вашими отцами, не давала им надежды на счастливое воссоединение, вот они и решились на побег.

– Это ужасно, ваша светлость! – чуть не плача, воскликнул Жюльен, но Марк только улыбнулся.

– Может, и нет. Я отправляюсь на поиски наших влюблённых, а вы поступите, как следует взрослому мужчине: мудро и рассудительно. Поговорите с отцом, сделайте всё, чтоб успокоить его. А я постараюсь перехватить их до того, как они заявятся в какой-нибудь храм и попросят свершить брачный обряд.

– Если они уже этого не сделали.

– Думаю, что нет. Они не могут пойти в магистрат, их семьи слишком известны, в храмах города у них тоже потребуют именные грамоты. Только за пределами Сен-Марко они могут заключить брак, не рискуя быть узнанными. За эту версию говорит и то, что Ламмерт, уезжая, надел сапоги для верховой езды.

Слушавшая их Бригитта неожиданно рванулась к другому сундуку и, подняв тяжёлую крышку, начала выбрасывать оттуда вещи, после чего замерла и издала столь горестный стон, что Марк невольно вздрогнул.

– Её сапоги, платье для верховой езды и дорожный плащ тоже пропали! – провыла она.

– Вот видите! – кивнул Марк. – А красное платье она взяла с собой для обряда, так что в любом случае, им нужно будет найти храм и гостиницу, где Адель сможет переодеться.

– Я иду к отцу! – заявил Жюльен. – Мы немедля отправим людей во все соседние городки и селения, где есть подходящие храмы и предупредим жрецов о недопустимости проведения такого обряда. Они обыщут гостиницы и постоялые дворы.

– Разумно. Этим вы освободите меня от необходимости отвлекать служащих тайной полиции на дело, которое не находится в их компетенции. Искать сбежавших влюблённых не наша работа, а я всё-таки продолжу поиски в городе. И у меня будет просьба, прежде чем рассылать людей по дорогам, расспросите стражу на воротах. Они опрашивают всех, кто выезжает из города, и ваши беглецы не могли проскользнуть мимо них незамеченными. О результатах сообщите мне в Серую башню.

– Хорошо, ваша светлость, – пообещал Жюльен.

– И личная просьба, господин де Комборн, не причиняйте вред Ламмерту Анжу. Просто заберите Адель, он вернётся сам.

– Только ради вас, – нехотя проворчал тот.

Выйдя из дома де Комборна, Марк задумался. Искать влюблённых было действительно вне его компетенции, но с другой стороны он, раскрыв их тайны, не чувствовал привычного удовлетворения, которое было признаком успешно оконченного дела. Пока пропавшие дети де Комборна и Анжу не найдены и не возвращены отцам, у тех остаются причины для подозрений и вражды. К тому же у Марка было неприятное ощущение, что что-то в этом деле он упускает, и это что-то его тревожило.

Потому он решил поговорить с другом Ламмерта Роландом, который должен был знать об этом побеге больше других. Он мог рассчитывать на искренность этого мальчика, поскольку был близким другом его старшего брата и знал его ещё ребёнком, причём в детстве Роланд обожал его, потому что Марку всегда нравилось возиться с ним, в то время как рано повзрослевший Гай был очень строг к малышу.

Он направился на соседнюю улицу, где среди других красивых домов, украшенных лепниной и гербами, стоял изящный особняк Ренара-Амоди. Гая он застал дома, тот был рад его визиту, но услышав о желании увидеть Роланда, нахмурился.

– Что ещё натворил этот бездельник? – проворчал он.

– Почему именно натворил? – уточнил Марк, пройдясь по просторной гостиной с мозаичным полом и высоким расписным потолком.

На стенах висели гобелены с батальными сценами, которые были ему знакомы едва не с детства, потому он с удовольствием посмотрел на храброго рыцаря с конским хвостом на гребне шлема, державшего длинное копьё с маленьким флажком на конце. Ему всегда казалось, что у этого рыцаря слишком тонкие ноги, чтоб держать такое мощное тело, потому он прозвал его индюком, чем немало злил Гая.

– Этот прохвост совершенно отбился от рук! – пожаловался барон Ренар-Амоди. – Ты же знаешь, как я занят, то в имении, то на службе, то на войне, и я в какой-то момент упустил собственного брата! Он связался с такими же избалованными повесами, как и сам, играет в кости, таскается по кабакам и, поговаривают, что уже бывал в борделях. Ему только шестнадцать!

– Самое время интересоваться женским полом.

– Ты ещё шутишь! А мне уже надоело улаживать скандалы и выплачивать его долги. На него постоянно жалуются. То он со своими дружками с кем-то подрался, то кому-то нахамил, то устроил глупый розыгрыш. Мы же не были такими, Марк?

Тот с удивлением взглянул на него.

– Ты что, головой ударился, что у тебя память отшибло?