Текст книги "Смерть под кактусом."

Автор книги: Лариса Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Мегрэнь, тогда мы не были свидетелями. Это мы теперь свидетели... Он понял, что я в казино серьги узнала. Но вот как он тут оказался?

Заканчивала я уже шепотом, голос со страху сел, и скоро мы с Тайкой мягко ползли вниз на пластилиновых ногах. Фантазия у подруги не чета моей, поэтому через минуту, выслушав все ее предположения по данному вопросу, я горько сожалела, что не послушала главбуха и не махнула в Турцию.

– Здесь все запутано... Все ненормально... – озабоченно морща лоб, торопливо заговорила Мегрэнь. – Фактически этот парень – грабитель. Может, даже убийца... Тогда зачем он столь откровенно объявился? Не мог же он рассчитывать, что мы его не узнаем?

Я честно призналась:

– А я и не узнала... Я тебе на слово верю.

Мы все еще строили предположения вокруг происходящего, когда ручка двери дрогнула и осторожно поползла вниз. Оцепенев, мы следили за латунной завитушкой: вот она замерла и дверь слабо дернулась – раз, два... Кажется, мы перестали дышать. Но Тайка вдруг сделала пальцами движение, словно что-то откручивала. За моей спиной был умывальник, я протянула руку и открыла кран. Как только зашумела вода, ручка перестала дергаться. – Кроме нас, здесь нет женщин, – одними губами показала Мегрэнь.

Я пальцами изобразила очки на лице, намекая на Полину Григорьевну, но Тайка отрицательно покачала головой. Мы ждали, но за дверью была тишина. Я взглянула на Мегрэнь и вопросительно подняла брови. Тайка вдруг вытянула руку и ткнула пальцем в направлении окна. Я вытаращила глаза, а она настойчиво закивала, хмуря брови. Тогда я покрутила у виска пальцем, на что подруга ответила весьма недвусмысленным взмахом пятерни по горлу. Пытаясь представить, как все это будет выглядеть, я подошла к окну. Оно выходило на задворки, на которых живой души не было видно, но легче мне после этого не стало. Мало того, ко всем прочим удовольствиям на улице явно собирался хороший дождик, резкий ветер уже трепал верхушки деревьев, отвечавших бурным листопадом.

– Никого нет, – прошипела Мегрэнь мне на ухо.

– Это сумасшествие.

– Сумасшествие – оставаться рядом с этими типами. Лично я не собираюсь дожидаться, чтобы меня придушили так же, как бедную старуху. Смерть в сортире сельского музея меня не вдохновляет.

Напоминание о кончине нашей соседки заставило меня взглянуть на происходящее под другим углом. Даже если Мегрэнь ничего не напутала с Антоном, серьги на девице, сидевшей в казино, оставались фактом. То, что Антон был с ней рядом, если и было совпадением, то весьма неприятным. Да и столь бурный интерес к местным достопримечательностям, дружно проявленный в последнюю минуту людьми, явно ищущими с нами контакта, наводил на определенные размышления. Что потерял здесь Леопольд, который большую часть времени зевал и наступал мне на пятки?

– Вот невезение... – Тайка потянула оконный шпингалет, в ответ на это по стеклу звонко ударили первые увесистые дождевые капли. – Ты зонтик взяла?

– Нет, – злорадно отозвалась я, – я думала, ты возьмешь...

Подруга хрюкнула и распахнула створки. В следующее мгновение порывом ветра в окно швырнуло приличную порцию мокрой листвы. Я ловко спряталась за Тайку. Дверная ручка за спиной вдруг яростно задергалась.

– Давай, не тормози, – буркнула я, активно подталкивая Мегрэнь в спину.

Она взмахнула руками и благополучно вывалилась под дождик.

Непогода разыгралась не на шутку. Еще совсем недавно чистое безоблачное небо заволокли сизые тучи, сверкали зарницы, и пока еще не слишком сильный, но многообещающий дождь недвусмысленно намекал на бурное продолжение.

– И что нам теперь делать? – Я покрепче затянула шнурки капюшона и втянула озябшие пальцы в рукава куртки. – Тебе что предпочтительнее: смерть от удушения или от воспаления легких?

Тайка гневно сверкнула глазами, но сказать, что сейчас я во всем виновата, язык у нее все же не повернулся.

Вот уже пару минут мы сидели в кустах позади музея. Территория была огорожена, поэтому деваться нам было некуда. Куртки предательски тяжелели от воды, и кроссовки подозрительно чавкали. Выбраться отсюда мы могли, лишь пройдя под окнами почти до самой парадной лестницы, но тогда нас наверняка увидят в окна. И чего тогда будет стоить весь наш побег?

– Светка, ты помнишь, где проходило шоссе, когда мы с горки видами любовались?

– Ну, и? – конечно, помнила, на память я никогда не жаловалась. Я махнула рукой: – Шоссе вон там, но до него все равно по-другому не добраться, надо выходить к парадной лестнице. И не меньше километра на восток через поле. Там то ли склады, то ли сараи какие-то. Потом что-то вроде котельной с трубой... Дальше не помню, но точно в ту сторону. Мегрэнь, может лучше посмотреть, не приехал ли Коля? Сядем в микроавтобус...

– А если он с ними заодно?

– С кем с ними?

– С Антоном и Леопольдом.

– Почему ты думаешь, что они вместе?

– Только они между собой разговаривают. Вместе они или нет, не знаю, но знакомы точно. Так что, если они втроем заодно, мы просто сделаем им подарок. Может, они на это с самого начала рассчитывали, только Федя с Вадимом им помешали...

Тайкины умозаключения навели меня на определенные мысли. Пока я ворочала извилинами, Мегрэнь высунулась из кустов и огляделась.

– Светка, – пихнула она меня в бок локтем, – так и будешь здесь стоять до второго пришествия? Пошли...

Она скользнула вдоль раскидистого кустарника, и я, не успев узнать, что же придумала дорогая подруга, поспешила следом. Мокрые листья противно шлепали по лицу, так что пробиралась я едва не на ощупь. Поэтому, когда Мегрэнь остановилась, я сослепу на нее наткнулась, и Тайка, коротко вякнув, шлепнулась в грязь на четвереньки.

– Ты не ушиблась? – озаботилась я.

Тайка поднялась, чертыхаясь сквозь зубы, и выразительно посмотрела на перепачканные ладони.

– Не волнуйся, я помогу... – Я стряхнула с ее грязных промокших джинсов прилипший листик и улыбнулась. А что еще я могла сделать?

Когда Мегрэнь перестала бубнить, мы двинулись дальше. Впереди за деревьями виднелась какая-то зеленая будка, вроде склада для садового инвентаря. Ежась от порывистого ветра, мы быстро пробежали открытое место и спрятались за ней. Отсюда был хорошо виден парадный вход в музей, окна первого этажа и левого крыла, того самого, где и располагался женский туалет. Метрах в пятидесяти от входа находилась асфальтированная площадка для экскурсионных автобусов.

– Смотри! – я кивнула в сторону площадки.

Нашего «Фольксвагена» не было, зато были два больших автобуса, на лобовом стекле ближнего ясно читалась надпись: «Поречье». Оба автобуса были пусты, и это означало только одно: пока нас не было, в музей приехали другие экскурсанты. Следовательно, вполне вероятно, что в женский туалет пыталась проникнуть какая-то настрадавшаяся бедняжка, а не кто-то из наших спутников. Это поняла и Мегрэнь, поэтому выглядела сейчас несколько сконфуженно.

– Может, вернемся? – вздохнула я, рисуя в уме радужные картины самостоятельного возвращения в пансионат под проливным дождем.

– И что мы скажем? Пошли в туалет, а вернулись насквозь мокрые и грязные, как свиньи?

Я пожала плечами, решив не уточнять, что свиньи у нас пока в единственном числе. Мы увлеченно препирались, когда я боковым зрением заметила в крайнем окне первого этажа странное мельтешение.

– Что это там?

Мы высунули из-за угла головы.

– Это Антон орет на Леопольда... – растерянно сказала Тайка, обладавшая поистине кошачьим зрением. Я видела только размахивающий руками силуэт, но лиц разглядеть не могла.

Меж тем за окнами музея явно разворачивались интересные события. Прекратив махать руками, мужчины разбежались в разные стороны, а поскольку окна выходили в один коридор, было видно, как они по очереди заглядывают в каждый зал, постепенно приближаясь к двери женского туалета.

– Они ищут нас, – сказала Мегрэнь.

– Может, они подумали, что нам стало плохо? – внесла я вполне логичное предположение, но Тайка хмыкнула:

– Обеим... на одном унитазе...

Она не успела договорить. В этот момент Антон добрался до туалета и безо всяких церемоний плечом вынес запертую дверь.

– Мне кажется, он забыл постучаться, – протянула Мегрэнь и нервно хихикнула.

Наблюдая за домом, мы не заметили, как на площадку бодро вкатился «Фольксваген». Однако вылезать под дождь Коля не стал, устроился на сиденье поудобнее и достал журнал. Нам пришлось переместиться чуть правее, чтобы он нас не заметил. И тут мы едва не прокололись. Прячась от Коли, мы совершенно не контролировали тылы. Случайно глянув за спину, я вдруг увидела Антона, выходившего из-за угла музея. Получалось, что он махнул из окна туалета на улицу и теперь шел, образно выражаясь, по нашим следам. О настоящих же следах при такой погоде говорить не приходилось. Но, как оказалось, с выводами я поторопилась.

– Тайка... – Я знала, что Антон еще не успел нас засечь, поскольку большей частью смотрел в землю, но, если мы не уберемся отсюда подальше, счастливой встречи не миновать.

Мегрэнь в это время наблюдала за нашим автобусом и одновременно за Леопольдом, носящимся с безумным видом по коридору первого этажа. Оглянувшись на меня, она увидела приближающегося Антона и, похоже, немного растерялась. Сообразив, что дельных предложений у подруги пока не имеется, я сделала то единственное, что могла в данной ситуации: схватила ее за руку, согнувшись крючком, протащила пару метров и рыбкой нырнула в мокрые кусты. Распластавшись на пузе, мы замерли. Джинсы немедленно промокли насквозь, хотя мне и казалось, что мокрее уже не бывает. Теперь было не только мокро, но и очень холодно.

Не прошло и тридцати секунд, как Антон оказался возле будки. Нас разделяло не более пяти метров. Вода ручейками катилась с его слипшихся волос, а от куртки при каждом движении летели фонтаны брызг. Похоже, сегодня насморк гарантирован не только нам. Приоткрыв дверь, он заглянул в будку. Потом двинулся дальше, но почему-то оглянулся и замер. Я отчетливо увидела плотно сжатые губы, размашистый, похожий на росчерк пера, багровый шрам и прищуренные глаза, глядевшие цепко и недобро. Я поневоле съежилась. А он сделал пару шагов назад и сел на корточки. Мы с Тайкой молча тянули шеи, словно две гусыни из лукошка, очень стараясь не делать лишних движений. Антон встал, и у него в руках я увидела свою сумку... Я зажала рот руками, то же самое проделала подруга. Сумочка была небольшая, пластиковая, там лежали лишь несколько фотографий. Антон скрючился, спиной загораживая сумку от косых ливневых струй, и заглянул внутрь. Посмотрев, сунул сумку под куртку и задумался.

Сверкнувшая молния внезапно разорвала почерневшее небо над нашими головами, и сразу же раздался оглушительный гром. Мы с Тайкой пискнули с перепугу и затряслись под стать листве, бешено рвущейся с куста под хлесткими ударами ветра. На Антона громовой раскат не произвел никакого впечатления, он по-прежнему стоял под дождем, усиленно о чем-то размышляя. Вдруг он резко тряхнул головой и выдал виртуознейшее ругательство. Если я правильно поняла, его печалила собственная недальновидность и наша незавидная участь.

Тайка отлепилась от щели в стене садовой будки и кивнула:

Все! Уехали...

Я облегченно вздохнула, но тут же закашлялась – двадцатиминутный отдых на холодной мокрой земле не прошел даром. К счастью, сразу после того, как Антон вернулся к музею, мы смогли безо всяких проблем забраться в ту самую будку, за которой прятались и возле которой я столь неосмотрительно обронила сумку с фотографиями. Деваться все равно было некуда, поскольку наши спутники весьма активно занялись розысками, а здесь, по крайней мере, была крыша над головой и не было пронзительного, сбивающего с ног ветра.

Едва мы с Тайкой успели залезть в будку, на лестницу высыпали наши спутники в полном составе. Они заметно волновались, и, судя по всему, разговор у них был довольно напряженный, потому что, поорав друг на друга пару минут, Вадим вдруг бросился на Антона с кулаками. Порыв был отчаянный и поистине героический. Если б я бросилась на фонарный столб, результат был бы схожим, только я не отлетела бы на пару метров назад, как это сделал Вадим. К счастью, его успел поймать Федя, весьма заинтересованно наблюдавший за перепалкой, и вовремя подоспевший Коля. Все вновь начали переругиваться, и только Леопольд вел себя более-менее прилично. Очень жаль, что слов разобрать было нельзя, поскольку на небе грохотало так, что закладывало уши. Но это природное бесчинство заботило лишь нас с Мегрэнью, наши недавние товарищи не обращали на него ровно никакого внимания.

Наконец, судя по всему, нашим спутникам удалось, выражаясь политически грамотно, достигнуть консенсуса – они загрузились в машину и убыли, чем доставили нам огромное облегчение.

– Что будем делать? – спросила Тайка, весьма заинтересованно прислушиваясь к доносящемуся снаружи грохоту. – Может, я и не права, но выходить на улицу желания нет.

– А если в музей вернуться?

– Там сейчас две экскурсии человек по сорок. Я не хочу выступать в качестве сбежавшей из цирка дрессированной обезьяны.

Пожалуй, и правда, для музея мы выглядим несколько экстравагантно. Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Ветер по-прежнему яростно тряс ветви, но дождь начал ослабевать.

– Тайка, достань карту...

Тайка охнула, схватившись за сердце. Торопливо пошлепав себя по карманам, она благополучно извлекла целлофановый пакетик.

Совсем про него позабыла! Испугалась, думала – промок...

Но листки были сухими благодаря тому, что подруга все время шлепалась на пузо, а пакет лежал в заднем кармане джинсов.

Я выбрала листочек с самой подробной картой и осторожно разложила на перевернутой деревянной бочке.

– Видишь, какой крюк делает шоссе? Нам придется идти больше километра до остановки. И неизвестно, когда придет автобус...

Мегрэнь хмурила брови и смотрела подозрительно.

– Не пойму, куда ты клонишь... Поймаем попутку...

– Нет, – решительно отрезала я, – никаких попуток... Я дорога себе как память.

– Чего ты боишься? – не унималась Тайка, которая всегда становилась безумно храброй, когда я трусила.

– Я не боюсь. Посмотри сама и раскинь, чем бог послал: через лес гораздо ближе. Пойдем на юг и будем в «Богородском» быстрее, чем они на своем тарантасе.

Однако Мегрэнь уперлась, и мне потребовалось немало красноречия, чтобы настоять на своем. Тайкино руководство привело лишь к тому, что мы вымокли, извалялись в грязи и замерзли. Если не взять инициативу в свои руки, наши планы потерпят полное фиаско.

– Пошли! – Я собрала листочки, решительно распахнула дверь будки и вышла наружу. – Дождь почти кончился. Так, капает слегка...

Тайка тащилась сзади, ныла, стонала и ядовитым голосом осведомлялась, каким образом я определю, где находится юг. Я снисходительно улыбалась и молчала. Не понимаю людей, которые считают, что стороны света определяются исключительно по солнцу.

– Ну, и куда теперь?

Мы стояли возле кромки леса, простирающегося вправо и влево, насколько хватало глаз.

– Мегрэнь, ты хоть что-нибудь слушала из того, что рассказывала Полина Григорьевна?

Она кивнула.

– А помнишь, как ты умничала, когда мы видами с горки любовались? «Смотри, Светка, смотри, пригодится...»

– И что?

– Где была водокачка? А что Полина Григорьевна сказала? Что в монастырь на экскурсии ездят. На автобусах! А где дорога? За излучиной! А где излучина? За водокачкой...

– И где эта дурацкая водокачка?

– Вон! – махнула я. – Здесь перелесок на сотню метров, а за ним река.

– Так мы пойдем мимо монастыря?

– Ну да. Ты же смотрела карту, там до «Богородского» рукой подать. Если б ты не ныла, мы бы уже там были.

Мегрэнь задумалась ненадолго, потом оживилась:

– Ну, Светка, ты голова! Я-то решила, что мы потопаем через лес!

– Так мы и потопаем через лес, но по нормальной дороге.

Видя, что других предложений все равно не будет, Мегрэнь смирилась и кивнула:

– Пошли!

Едва мы вошли в лес, как ветер стих. Впрочем, не было его только в лесу – пройдя перелесок и выйдя на открытое место, мы снова ощутили всю прелесть переменчивой осенней погоды. Впереди показалась водокачка, мы обошли ее слева и сразу увидели широкую накатанную дорогу, уходившую прямо в лес.

– Видишь, – обрадовалась я, – все, как я говорила! Через сорок минут будем дома.

Мы не стали терять времени и бодро устремились вперед. Лес, несмотря на наличие экскурсионных маршрутов, оказался на удивление чистым. Земля, не успевшая еще остыть после лета, парила, терпкий влажный воздух щекотал ноздри и дурманил головы. Первые пятнадцать минут мы почти наслаждались жизнью, однако довольно скоро Тайка начала прихрамывать.

– Светка, Светка, подожди! Я ногу натерла...

– Опять? – нахмурилась я. – Тебя мама что, не научила подбирать обувь по размеру?

– При чем тут размер? Кроссовки мокрые, вот и натерла...

Я только головой покачала. Пришлось сбавить скорость. Свидание с горячим душем и сухим бельем немного откладывалось, но я утешила себя мыслью, что, если подруга не изловчится и не изобретет какую-нибудь другую напасть, мы успеем прийти засветло.

Через полчаса Мегрэнь остановилась и заявила:

– Мне надо посидеть...

– Где? – терпеливо вздохнув, осведомилась я. – Во всем лесу ни одного сухого места.

– Вон дерево поваленное. Давай хоть две минутки посидим, иначе ты меня на себе потащишь...

Я разозлилась:

– Ты хоть когда-нибудь можешь потерпеть? Если для дела надо? Кто в окно первый сиганул? Вот и будь последовательной...

Мегрэнь прищурилась и похромала дальше. Она держалась молодцом еще около километра, я шла сзади и радовалась ее силе воле. Для меня такие пешие прогулки сущая ерунда, я с самого раннего детства ходила с родителями в походы. Было, конечно, сыровато, но жить можно. Однако не прошло и десяти минут, как события начали развиваться, в точности подтверждая теорию хаоса.

– Ой, Светка... Это что?

Я повернула голову в сторону, куда показывала пальцем Мегрэнь, и раздраженно скрипнула зубами:

– Таисия, прекрати!

– Но ведь это же... грибы! Съедобные, Светка! Смотри сколько! И на том пне, и вон там! Эти, как их...

– Мухоморы.

– Опята, Светочка! Давай соберем...

– Куда?

– Да я футболку сниму...

Я закатила глаза:

– И что мы будем с ними делать?

– Засушим...

Я застонала.

– Отнесем в ресторан! – отчаянно крикнула Тайка, видя, что я продолжаю идти. – Нам их там со сметаной пожарят.

Тут совсем некстати у меня от голода заурчало в животе. В последнем предложении была капля смысла, но все равно оно никуда не годилось.

– Слушай, нам торопиться надо. Вдруг опять дождь пойдет, гроза начнется. Скоро стемнеет. К тому же, если я ничего не путаю, ты ногу натерла и устала. Сбор грибов подкосит твои последние силы. Кончай дурака валять!

Мегрэнь, конечно, понимала, что я права, но бросить такое богатство посреди леса... И она так злилась, что забыла, на какую ногу хромала.

– Вот всегда ты так! Всю мою сознательную жизнь ты мне крылья режешь...

– Подрезаю.

– И нет в тебе ни романтики, ни здорового чувства авантюризма...

– Зато твоего нездорового авантюризма мне за гла-зa хватает, – не выдержала я и обиделась. – Если бы не ты, я бы сейчас в море плавала или загорала! У них там сейчас бархатный сезон.

Так мы переругивались какое-то время на ходу. Сверкающие над головой зарницы вносили в нашу перепалку эффектное световое дополнение. Периодически с мокрых веток срывались струйки холодной воды, норовившие попасть непременно за шиворот, вместе с ними усиливался и поток взаимных колкостей.

– Каждый раз... – Тут Тайка мельком глянула вперед и почему-то умолкла.

– Просто я люблю порядок, – начала я, но, проследив направление ее взгляда, запнулась. – Ой!

– И что теперь? – Тайка растерянно моргнула.

Мы стояли на развилке. Дорога, по которой мы

шли, делилась ровно пополам, словно кто-то аккуратно разрезал ее ножницами, и расходилась в разные стороны с углом не менее шестидесяти градусов.

– Надеюсь, тебе об этом было известно, – с робкой надеждой протянула Мегрэнь. – Правда, Светик?

Я кашлянула и помотала головой.

– А на карте?

Я снова покачала головой. На карте дорога проходила одной единственной линией от усадьбы до «Богородского». Жирный крестик, который нам с помощью рекламного проспекта удалось идентифицировать как женский монастырь, был нарисован прямо возле дороги. Возможно, если бы проспект был у нас с собой, мы смогли бы разобраться, в чем дело, но, к большому сожалению, я лично вернула его на стол администратора.

– Наверное, одна дорога ведет к дому отдыха, другая к монастырю, – предложила я. – Значит, монастырь близко от основной дороги, если развилка на карте не обозначена. Давай пойдем влево. Если дойдем до монастыря, то вернемся обратно к развилке и пойдем вправо. А если угадаем, сразу домой попадем.

Новое препятствие неожиданно прибавило сил, словно открыло второе дыхание, и мы резво устремились на дорогу, уходящую влево. Рта никто из нас больше не раскрывал, благодаря чему скорость мы развили прямо-таки фантастическую. Тайкина хромота куда-то пропала, и мне даже стало казаться, что джинсы на такой скорости понемногу начали просыхать. Каждый поворот дороги теперь казался последним, я с надеждой тянула шею, но впереди вновь сплошной стеной вставал лес.

– Сейчас точно к «Богородскому» выйдем, к бабке не ходить, – уверенно сказала я, украдкой поглядывая на бледное Тайкино личико. – Для монастыря от развилки слишком далеко...

Мегрэнь согласно кивнула. Не прошло и пятнадцати секунд, как над нашими головами сверкнула такая яркая зарница, будто лес осветили исполинским прожектором.

– Страх-то... – буркнула Мегрэнь, вздрогнув.

Ей ответил оглушительный громовой раскат, лес встрепенулся и замер... В следующее мгновение на нас обрушился водопад. Дальнейшее показалось мне жутким кошмаром, словно возникшим из глубины чьего-то больного воображения. Сшибаясь верхушками, под яростной атакой ветра стонали вековые сосны, хлеща наотмашь, бешеной каруселью вертелись их длинные мохнатые лапы. Кусты тряслись от ураганного ветра, сорванные листья пестрыми столбами взмывали вверх, и их было столько, что вскоре стало трудно разглядеть, что происходит вокруг. Тьма стремительно окутывала лес. Испуганно прижавшись друг к другу, мы несколько минут не могли прийти в себя. Лес сошел с ума, и мы с подружкой готовы были последовать его примеру.

– Тайка, бежим! – прокричала я ей на ухо.

Схватившись за руки, мы побежали. Ветер швырял

нам вслед охапки мокрых листьев, кроссовки пробуксовывали на скользкой земле, а дорога на глазах превращалась в настоящую реку. Усталость и холод все сильнее сковывали мышцы, все труднее становилось передвигать ноги.

И вдруг я увидела высоко на сосне... свет. В первую секунду я приняла его за отблеск молнии, но Тайка стиснула мою ладонь и ткнула указательным пальцем в дерево:

– Смотри!

Дыша, словно ездовые лайки, мы остановились.

– Что это?

– Не знаю... Мне страшно, – призналась я.

– Подожди... – Мегрэнь выпустила мою руку и подошла поближе к сосне. – Светка, иди сюда!

Трясясь от холода и страха, я приблизилась. Светлое пятно плавно переместилось с сосны в густые заросли, и только тогда я поняла, что свет пробивается сквозь ветви.

– Здесь поворот... Тропа...

Обогнув кустарник, я прошла несколько метров и неожиданно почувствовала под ногами твердое покрытие.

– Тайка, тут доски... – Я задрала вверх голову. – Смотри, это стена...

Перед нами и впрямь возвышалась шершавая стена, показавшаяся мне в первое мгновение абсолютно черной. Но она просто потемнела от дождя, и шальной ветер азартно швырял в нее опавшие листья. Они прилипали, составляя причудливую пеструю мозаику. Стена уходила вверх метра на четыре.

– Монастырь...

– Я догадалась, – кусая губы, буркнула подруга. – Что делать-то? Обратно идти?

Мы стояли и смотрели друг на друга, ежась от пронизывающего холодного ветра. И я покачала головой:

– Нет. До развилки слишком далеко. Похоже, что мы заблудились.

Я прошла по доскам до самой стены, Тайка шла следом. Оказалось, что мы находимся на углу ограды. Левая сторона уходила в лес, вдоль правой лежал деревянный настил, на котором мы сейчас и стояли. Мы не стали мудрить и почти бегом направились вправо. Стена была достаточно длинной, и все же оборвалась так неожиданно, что я испугалась. Лес отступил в сторону, теперь перед нами расстилалось огромное поле. Молния с завидной регулярностью освещала окрестности, я разглядела впереди деревянные постройки, но, как и следовало ожидать, ни одной живой души видно не было. Я посмотрела налево. Метрах в пятидесяти от нас в стене виднелись широкие ворота.

– Светка, – задыхаясь после бега, прохрипела мне на ухо Мегрэнь, – мы в каком веке? В двадцать первом? Больше похоже на шестнадцатый!

Подруга была права. Черная громада монастырской стены навевала суеверный ужас. Разыгравшаяся непогода непередаваемо удачно дополняла мистическую картину.

– Тайка, ведь монастырь действующий? – тщетно пытаясь укрыться за углом от косого ливня, уточнила я на всякий случай. – Мы же читали, что сюда экскурсии возят...

– Точно! – Мегрэнь орала, пытаясь перекричать непрекращающуюся громовую канонаду. – Возят... Пошли, Светка, сил больше нет! Иначе мы тут и сдохнем!

Мы повернули за угол и со всех ног бросились к воротам.

Они оказались заперты. В правой половине ворот виднелась калитка, но тщетно мы дергали большое кованое кольцо – видно, из-за разразившейся непогоды здешние обитатели предпочли забаррикадироваться. В какое-то мгновение меня охватило настоящее отчаяние, но тут Тайка – светлая голова! – ткнула пальцем:

– Смотри, Светка, звонок!

Тайкина находка в первую секунду меня немного ошарашила, я уже настроилась на лучину, прялку и колодец с журавлем. Пока я изумлялась, Мегрэнь со всей страстью измотанной души навалилась на черную пластмассовую кнопку. Пользоваться последними достижениями науки и техники так, чтобы поднять мертвого, она была большая мастерица, поэтому я не слишком удивилась, когда минут через десять за воротами кто-то проявился. Маленькое окошечко на калитке с легким скрипом приоткрылось, и мы увидели женское лицо, не выражавшее, впрочем, большой радости.

– Кто там?

Тайка моментально отлипла от кнопки и сунулась к окошечку:

– Здравствуйте...

Хорошее Тайкино воспитание не зависело ни от каких погодных условий. Женщина немного растерялась:

– Здравствуйте... – Видно, она уже успела разглядеть наш жалкий вид, поэтому спросила: – Что-то случилось? Вам нужна помощь?

Мы с жаром закивали, вкратце сообщив почти правдивую историю о том, как заблудились. Грохнула железная щеколда, дверь распахнулась. Торопливо скользнув в калитку, мы очутились перед женщиной лет пятидесяти, одетой в черное монашеское одеяние. В руках она держала зонтик. Окинув нас внимательным взглядом, монахиня кивнула:

– Идите за мной...

Торопясь за монахиней, мы с интересом оглядывали монастырский двор. Правда, ливень не слишком способствовал любованию церковной архитектурой, но я все же успела разглядеть в дальнем углу колодезный журавль.

– Ой, – вырвалось у меня, – колодец...

Монахиня на ходу оглянулась и кивнула:

– Да-да... Вода в здешних местах – благодать божья... А за часовней родник бьет...

Тут мы добрались до каменного крыльца. Не веря своему счастью, сделали последнее героическое усилие и наконец оказались внутри.

– Здравствуйте! – вежливо гаркнула подруга.

Я торопливо подняла глаза и в полумраке увидела трех монашек, скорбно разглядывающих грязные лужи под нашими ногами. Помещение освещалось весьма скупо, возможно, монахини побаивались грозы.

– Сестра Анисья, – самая младшая из монашек встрепенулась и уставилась в лицо нашей спасительнице, – проводи их... Они совсем промокли...

Сестра Анисья, блеснув смышлеными глазками, торопливо кивнула.

– Пойдемте, сестры! – бойкий голосок сестры Анисьи не очень подходил к строгой монастырской обстановке. Монашке едва ли было больше семнадцати, хотя в таком полумраке я могла и ошибиться.

Переглянувшись украдкой с Тайкой, мы направились вслед за семенящей Анисьей по длинному мрачному коридору.

– Сюда! – поднявшись вверх на три ступеньки, мы оказались в небольшом каменном коридорчике, в который выходило четыре одинаковые двери. Притолоки были низкие, входя, мне пришлось нагнуться. – Снимайте мокрое, я принесу, во что переодеться.

Монашка покинула комнату, мы поглядели ей вслед и снова переглянулись.

– А что, у них тут штатское имеется? – задумалась Мегрэнь, осторожно присаживаясь на длинную деревянную скамью.

Я поправила:

– Не штатское, а мирское. Ты же не в казарме.

– По мне, уж лучше казарма. Там хоть светло...

– Ладно тебе, трусиха. – Я расстегивала куртку, но пальцы замерзли и плохо слушались. – Раздевайся, пока воспаление легких не заработала... Коли потом тебя в задницу...

Уколов Тайка испугалась, поэтому с энтузиазмом взялась за дело. Дойдя до джинсов, она неуверенно протянула:

– А штаны тоже снимать?

– А как же! Они ж мокрющие...

– А вдруг это здесь... неприлично? Я имею в виду, стоять без штанов?

– Джинсы здесь изначально неприличны. Так что особо не переживай, этикет тебе соблюсти не удалось, – сказала я, в большом сомнении теребя кнопку собственных джинсов.

– Вы еще не разделись? – раздалось от дверей, и в комнате появилась сестра Анисья с целым ворохом белья в руках. – Простудитесь так...

Оставив сомнения, мы живо стянули противные прилипающие джинсы. Оставшись в нижнем белье, мы снова принялись переглядываться, но сестра Анисья сердито нахмурилась:

– Все снимайте, все... Что вы как неживые?

Она подошла к столу, стоявшему возле окна. Разобрав одежду на две стопки, сказала:

– Одевайтесь... – Тут за окном снова грянул гром, Анисья испуганно перекрестилась: – Спаси и сохрани...

Взяв в охапку наши грязные вещи, она торопливо вышла. Тайка на носочках допрыгала до стола:

– Так, что у нас тут?

В стопках были аккуратно сложены белые льняные рубахи почти до пола и длинные темно-серые юбки с мудреными завязками. С рубахами разобрались быстро, с юбками пришлось повозиться. После чего мы стали здорово смахивать на престарелых крестьянок со старинного лубка.

Переодевшись наконец в сухое и чистое, я в изнеможении рухнула на лавку:

– Как ты думаешь, нас ищут?

– Не знаю, – хмыкнула Тайка. – Не забыть бы, когда вернемся, напомнить администраторше о страховке... Да, Свет?

Минут через десять в комнату вошла бледная сутулая женщина в черном платке и вязаной кофте. Пару секунд мы друг друга разглядывали, потом она махнула рукой:

– Идите за мной, сестры...

Она повела нас по широкому коридору, мощенному белыми плитами. Мы с интересом крутили головами, разглядывая непривычную обстановку. Миновав несколько дверей, поднялись по узкой винтовой лестнице и вошли в большое помещение с рядами длинных деревянных столов. Я быстро сообразила, куда мы попали, но в голове вертелось одно только слово: «столовая».