Текст книги "Ангел для Демона. Его наследник (СИ)"

Автор книги: Лана Виноградова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

– Тебя братишка обыскался, он рвал и метал, мы с Ильей его еле успокоили. Никто не мог сказать, куда вы ускользнули, пошел отслеживать камеры, Валентин дал добро на это.

– Флаг ему в руки, пусть сам играет в свои игры. И ты понимаешь, что это все… это бред какой-то!

– Да, но что-то здесь не сходиться! Лив, я так хочу, чтобы ты обрела свое счастье…

– И ты это говоришь… Ты что, думаешь этим счастьем может стать твой брат? – Я понимаю, она его сестра и будет за него всегда, так и должно быть, но как она может такое говорить.

– Ой ли, а сама об этом не думаешь прям. Я все вижу, как бегают твои глазки при виде него, как ты убиваешься и страдаешь, как борешься сама с собой. У тебя черепушка еще не опухла? Просто мне действительно кажется, что ты ему не безразлична, только представь, что у пирожочка может появиться родной отец, что вы можете стать настоящей семьей.

– Семьей? Ты в своем уме Марго? Какой из него семьянин? Когда ему через месяц наскучит играть в семью, и он исчезнет, опять, что я буду говорить сыну? Все, простите, но для меня вечер окончен. Я в дамскую, а потом домой.

– Ну Оливия! – Грозно смотрю на подругу, чтобы перестала мне рассказывать про «Долго и счастливо». Рита удручено вздыхает. – С тобой сходить?

– Я сама, спасибо.

Быстрым шагом удаляюсь по коридору.

– Чего пялитесь озабоченные! – Ругаюсь себе под нос.

Во мне клокочет обида и злость. Обида на всех и на все, понимаю, что веду себя как маленькая, но я так устала быть сильной, так хочется, чтобы рядом было родное сильное плечо, которое обнимет и скажет, что он со мной и что все будет хорошо. Морально я выдохлась, причем уже давно, и что делать я не знаю… Может он и правда должен узнать о сыне? А если он его заберет, а меня вышвырнет из жизни Демида, и мы больше никогда не увидимся? Он может это сделать по щелку пальцев, я в этом даже не сомневаюсь.

Нет, я не могу так рисковать.

Я так громко думала, что совершено перестала слышать звуки вокруг себя, а очнулась, когда меня схватила чья-то рука за предплечье.

– Что вы себе позволяете?!

– Тише Оливия, это всего лишь я.

– Ильдар? Какого черта? – Он стоит весь такой самоуверенный и довольно лыбиться. Как врезать бы по его наглой морде, чтобы не смел распускать руки.

Делает пару шагов в мою сторону, склоняется над ухом.

– Ты весь вечер где-то пропадала, а я соскучился.

И состроил такую мордашку, что другая бы обязательно повелась.

– И на это еще кто-то ведется? – Нагло ухмыляюсь.

– Ооо, ты даже не представляешь сколько безмозглых девиц готовых раздвинуть ноги передо мной.

– Ну почему же, представляю, но если ты намекаешь, что и со мной будет также, то ты ошибаешься. – Прихлопываю его по груди. Иди до конца, никогда не сдавайся. Раз уж строю из себя этакую стерву, хотя это громко сказано, то не стоит сдвигать с курса.

– Да, ты не такая и мне это нравиться, охота придает азарта, обязательно тебя поимею. – Его рука соскальзывает на мое попу, я перехватываю его своей.

– Себя поимей! – Ух, это так прозвучало… Сама не ожидала от себя такого и вот опять, откуда ни возьмись появляется он.

Я вообще не успела ничего понять, Демьян без слов наносит первый точный удар в челюсть Ильдару, тот валиться за задницу на пол держась за ушибленное место, сплевывает кровь, подскакивает на ноги и также бьет Демьяна, но только в живот. Они наносят друг другу удары, разбивая лицо и кулаки в кровь, дерутся на равных. Достойные соперники, но они же поубивают сейчас друг друга.

– Хватит! Прекратите! Дем, остановись, прошу тебя! – Все же видеть, как разбивают лицо человеку которого любишь невыносимо. Другое дело если бы это делала я.

Демьян останавливается с занесённым кулаком и смотрит на меня своими черными глазами, в которых беспросветная тьма, а Ильдар начинает хохотать как ненормальный и, мне кажется, он устроил это все специально, показательное выступление, чтобы доказать или опровергнуть что-то для себя.

Крам поднимается, а я уже иду к нему на встречу, осматриваю окровавленное лицо и руки с разбитыми костяшками. Из рассечённых трещин стекает кровь, кожа вокруг опухает и приобретает красно-синий оттенок. Губа также разбита и из нее сочиться кровь.

– Тебе нужно обработать раны, чтобы не было заражения.

– Имеешь опыт уже в этих делах, да Ангел? – Его властный прокуренный голос возвращает меня в тот день. Тогда он был таким же, хоть ранен был куда серьезнее. Вспоминаю как нашла его, ухаживала, готовила ему бульон и как провела самую лучшую ночь в своей жизни, после которой появился мой сыночек.

Горько улыбаюсь.

– Попроси свою девушку, она с радостью тебе поможет. – Выпускаю его руки, чтобы уйти.

Глава 28. Оливия.

Мне удаётся сделать шаг, прежде чем он затаскивает меня в комнату, включает свет, и мы оказываемся в каком-то кабинете.

Прижимает к двери своим мощным накаченным телом, его руки по обе стороны от моей головы, а носом уткнулся в изгиб шеи.

Опять? Серьезно?

Молчим. Он пыхтит как паровоз, пытается успокоиться, а я боюсь его потревожить.

На секунду прикрываю глаза и бесшумно делаю глубокий вдох, наполняя легкие тяжелым дурманящим ароматом. Так пахнет только он – мой нежный и ласковый зверь, таким я его хочу запомнить.

Медленно, боясь вспугнуть поднимаю ладони и кладу ему на грудь, одну в район сердца. Оно у него бьется неистово и так громко, что я слышу оглушающий бешенный ритм. Кажется, оно вот-вот разорвет плоть и броситься к нашим ногам, а мое следом. И мы будем топтаться по ним в танце боли, нанося неизлечимые раны, отрываю кусочек плоти за кусочком, пока не останется ничего.

– Оливка, что же ты творишь… – Сдавленным прокуренным голосом.

– Демьян пожалуйста, я больше этого не вынесу. Отпусти.

– Не могу. Больше не отпущу. – вскидываю голову и взгляд цепляется за открытый участок шеи с тату. Хорошая возможность ближе рассмотреть. Вблизи видны неровности кожи под рисунком – это определенно шрамы, про них и говорила Рита. Он мог их получить в том взрыве, а может позже и при других обстоятельствах, но мне зачем-то необходимо узнать ответ.

Не знаю как, осмеливаюсь спросить у него:

– Твои шрамы… Они получены в том взрыве? – молчит. Кажется целую вечность.

– Да, – выдыхает мне в рот припадая к моим губам в нежном и таком горьком поцелуе, совсем на него не похоже, одновременно поворачивает замок в двери. Мы опять отрезаны ото всех. Есть только мы в целом мире, как уже было раньше.

– Маленькая моя… – болезненный укус за нижнюю губу, а шепот, как сладкий мед вливается в мои бедные ушки.

Двумя руками скользит по оголенным бедрам под платьем, в этом деле ему так удачно помогает разрез.

– Демьян, – умоляю его отпустить меня.

– Чшшш, я просто немного… Мне надо… Я не буду тебя трогать. Не здесь и не сейчас.

– Ты сделал мне больно Демьян, я не заслужила такого отношения.

– Я знаю маленькая, знаю. – весь наш разговор интимный и шепотом. И может быть даже получиться конструктивным, но зная Демьяна…

Шершавые, обжигающие мою нежную кожу, ладони гладят изгибы, жадно сминают мою попу. Уверенным движением подхватывает под ягодицы, вжимая свой пах в мое разгоряченное лоно, целует шею, ушко.

Упирается лбом в мое оголенное плечо и на выдохе спрашивает:

– Скажи, что все они для тебя ничего не значат, прошу! – кто они, не сложно догадаться, но он требует от меня то, чем сам грешит.

– Я не могу, так сказать, потому что это не правда. – и я не вру. Я люблю Андрея, ведь он сейчас его имел ввиду, он мой друг и дорог мне, про Алекса тоже самое.

– Я не верю тебе, ты моя! Я ведь могу и заставить тебя, не спрашивать твоего мнения. – вот и кончились нежности. Передо мной опять Демон.

– Конечно можешь, но тогда я никогда не буду с тобой по доброй воле.

– Я знаю. И поэтому не буду этого делать. Я хочу, чтобы ты сама сделала выбор быть моей.

– Но сейчас я не твоя, так что отпусти.

– Замолчи! – всепоглощающий поцелуй, которым хочет доказать себе, мне, что я все также принадлежу ему независимо от моего решения и истинного положения вещей.

Он усаживается на диван, я все также сверху на нем с разведёнными коленями в стороны и должна отдать должное, он не пытается нарушить границы, очень тонкие и прозрачные границы.

– Скажи, что у тебя никого не было?

– Ты не вправе спрашивать у меня такое. – мучительный разговор между жадными поцелуями. Хотя мне очень хочется прокричать, что, конечно, у меня никого не было, но это было бы слишком легко для него, а мне хочется его помучить, сделать больно. И это низко для меня, отвечать на агрессию агрессией. Меня бабушка не такому учила, но в данный момент бабушка далеко.

– Вернись ко мне, – властный голос над моим ухом.

– Нет. – от полученного ответа он судорожно сжимает ягодицы, а губами припадает к открытым участком бюста и упоительно всасывает нежную кожу.

– Нам нужно поговорить обо всем.

– Интересно, что ты можешь мне еще сказать, ведь все уже давным-давно сказано Демьян.

– Ангел, – болезненный прищур, захват кожи зубами. – Пошли, на свидание? В ресторан? Я тебе их много задолжал. Там мы сможем спокойно поговорить, и ты не будешь бояться остаться со мной. – спокойно и Демьян – это вещи из параллельных миров.

– Я не могу тебе сейчас ничего ответить.

Если я допущу сегодня проникновения, то просто перестану себя уважать, и его тоже. И тогда на всем можно ставить крест.

Но так тяжело сопротивляться, когда твое сердце, душа и тело всем своим естеством тянуться к нему, когда только с ним я оживаю, только он заставляет мир играть яркими красками, и только остатки разума и гордости не дают пасть к его ногам.

Никогда не перед кем не унижалась, я знала себе цену, даже когда я узнала об изменах бывшего, не устраивала допрос, сцен ревности, истерик. Просто поблагодарила, что сам избавил меня от такого ничтожества как он, развернулась и ушла, а с Демьяном… С ним все не так, все неправильно, все сложно, с ним можно забыть кто я такая и ему даже не надо прикладывать для этого усилия, вот как сейчас. Говорю одно, а делаю абсолютно другое. Еще немного и я буду готова простить ему многое, и сама просить о ласках, о таких, которые умеет дарить только он.

Мое сознание медленно, но верно уплывает, я так растворилась в нем, в нас, что пропустила момент, когда он рывком опустил вверх платья.

В следующий раз нужно четче обговаривать все детали нашего времяпрепровождения.

– Мои малышки, – грудь подпрыгнула, и он словил ртом сосок, кусая и лаская его, жадно втягивая в рот, но неожиданно все закончилось, и я не могла понять почему.

Открыв глаза, вижу, как он неверующе смотрит на мою грудь, прослеживаю за его взглядом, еще не до конца придя в себя и не понимая кто я и где, и… ох ты ж блять!

Молоко, оно льется из моих сосков. Когда я возбуждаюсь его становиться кажется раза в три больше, тем более еще и стимуляция, соски чешутся и зудят, и в такие моменты мое состояние может облегчить сын, съев порцию молока или приходиться самой сцеживать вручную, немного щипая, чтобы получить нужное облегчение, но в такие моменты я всегда представляла, будто это он их ласкает своими губами и языком. Больная да?

– Это что? – Неверующе спрашивает. Полагаю, что вопрос риторический.

И я не отвечаю. Смысл?

Берет одно полушарие в руку и сжимает ореолу, скользя пальцами к соску, молоко фонтаном брызжет во все стороны, струй так много, что они обрызгивают рубашку Демьяна и все вокруг нас.

– Проклятье, Ангел, какого черта? – Он как пришибленный продолжает смотреть на мою грудь, и пока он в таком состоянии у меня получается соскочить с его колен.

– Я лучше пойду, – направляюсь к дери на ходу поправляя лиф платья.

– Стоять! – Рявкает так, что закладывает уши и не остается сомнения, что лучше так и сделать, и я останавливаюсь, но остаюсь стоять к нему спиной, не рискуя повернуться.

Господи, что мне сейчас ему говорить?

А разве я должна ему хоть что-нибудь отвечать

Сильно зажмуриваюсь, думая о том, как я могла так опростоволоситься.

И открываю глаза только тогда, когда чувствую прикосновение на своих плечах.

– КТО ОН? – Голос убийственно хриплый.

– Зачем тебе знать?

– Чтобы убить. – Обманчиво спокойно.

– Ч-что? – Со страхом выдыхаю. – Ты с ума сошел?

– Давно. Ангел, давно.

– Сейчас я тебе ничего не скажу, ты не готов услышать правду. – Он оказывается рядом со мной за считанную секунду и склоняет свое лицо в уровень с моим, а рукой обхватывает шею сзади.

– Какую еще правду Оливка? А? Ту, где ты нагуляла своего…

– Остановись! Не говори то, о чем потом пожалеешь! – Не даю ему продолжить, ведь он потом себя не простит, и я тоже его не прощу. Сейчас я даю крошечную надежду на то, что еще все может быть по-другому.

Ступор. У нас двоих. По нему видно, что он еле сдерживается, чтобы не наговорить все то, что у него вертится на языке.

– Что, с ребенком я тебе уже и не так нужна? – Яд так и сочиться в каждом моем слове.

– Думай, что говоришь.

– Твое поведение красноречивее любых слов. Здесь и думать ничего не надо.

Хватает меня за плечи и слегка встряхивает.

– Ты. Мне. Нужна. – Испепеляющий взгляд. – У тебя от меня должны были быть дети. Отсюда, – грубо кладет ладонь мне между ног и надавливает. – Должна была вытекать только моя сперма!

Его грубость и брезгливое выражения лица становиться последней каплей. Горючие слезы срываются и рекой катятся, капая с подбородка мне на открытый бюст.

– Черт, Ангел! Ну почему с тобой так все, – притягивает меня в свои колючие объятия. – Пойми, я не смогу полюбить чужого ребенка, я не смогу… – Кладу палец на его пылающие губы, чтобы замолчал.

– Ты и не должен мой Демон. – Спокойно высвобождаюсь из душащих оков, шаг, щелкает замок, открываю дверь и на выходе нос к носу врезаюсь в Марго.

Она встревоженно осматривает меня, переводит взгляд за спину и ей все становиться ясно.

– Ты! – Она зла и в бешенстве, похожа на разъяренную фурию, готовая разорвать своего братца на куски и впервые в жизни мне хочется, чтобы она это сделала по-настоящему. – Как же ты достал своей тупоголовостью и непроходимостью! Что ты с ней сделал?!

Демьян ничего не отвечает, я только могу чувствовать его раздражение и напряжение.

– Начинай вымаливать прощение перед Богом братец! – К нам быстрым шагом подходят Алекс, Андрей и Костя. Они в недоумении смотрят то на меня, то на него.

– Мальчики, отвезите Лив ко мне и проследите за ней.

– Сначала я набью ему рожу! – Гневно цедит Алекс.

– Нет парни, оставьте эту работенку мне!

– Пойдем Оли.

И я, не оборачиваясь ухожу подальше от сюда, подальше от Крама Демьяна. Моего палача, который не знает, что мой ребенок – его. А стоит ли его упрекать за то, что он не готов принять и воспитывать чужого, как он думает?

Наверное нет…

Смогла бы я принять чужого ребенка?

Думаю да…

Глава 29. Демьян.

– Ты дебил, ты что сделал с девочкой?! – Марго кричит как потерпевшая.

А я что, я пьян, но не от алкоголя, а от всего, что сейчас узнал. Мой разум плывет: у нее есть ребенок. Это все полное дерьмо. Такого исхода я даже предположить не мог, ну почему с ней все наперекосяк? Почему я решил ничего не узнавать о ее жизни без меня?

Но вот узнал бы я, что у нее ребенок, то, что, отказался бы от нее? Кажется такой вопрос Лив и задала мне.

Чееерт! Нет! Не отказался бы, это не в моей власти сделать, но и принять чужого, смотреть каждый день в глаза того и знать, что в нее кончал другой?

Как я и сказал – это полное дерьмо!

Бля, Дем, это всего лишь ребенок, и еще должен быть совсем маленьким, ребенок твоей любимой женщины, в нем половина от нее, а вторая половина… Да похрен кто вторая половина. Я смогу его воспитать как своего, я смогу стать этому ребенку настоящим отцом, а она мне родит еще, уже наших совместных. Не слезу с нее пока она этого не сделает. И раз она не с ним, то скорее он и как отец полное говно.

Знал бы я, что сейчас говорил о себе, то поржал бы.

Бьюсь головой об стену, чтоб вернуть холодный человеческий разум и со стоном осаживаюсь на пол, запускаю руки в волосы, сильно дергаю.

Дурак, зачем отпустил ее сейчас? Надо было сразу включать мозги и уносить ее с этого затянувшегося конченого вечера, спрятать моего Ангела, где до нее никто не доберётся, а не нести всю эту ахинею. Как теперь ей доказывать, что я не осел?

– Не кричи, башка и так раскалывается. – Полученный сотряс почти три года назад и на день не дает о себе забыть.

– Да что ты! Могу еще добавить вот этим стулом. – Она с грохотом пинает рядом стоящее кресло.

– Рит, – угрожающе скалюсь.

– Ой боюсь-боюсь, – трясет руками. – Я знаю, что ты мне ничего не сделаешь, так что не рычи на меня. – И я это знаю, вот у нее и вседозволенность.

– Ты ничего знаешь.

– Ооо, как раз таки Я. ЗНАЮ ВСЕ. – Чеканит каждое слово.

– У нее ребенок! – Не сдержался и наорал на сестру. Еще она мне мозги не клевала.

– И это я тоже ЗНАЮ! Ее ребенок МОЙ крестник и… нет, для этого разговора мне нужно выпить, иначе я тебя убью, а я в тюрьму не хочу.

– Демон, – на пороге появляется Илья. – Какого хрена трубку не берешь? Раз сто позвонил, думал уже опять пули из тебя надо доставать. Случилось чего?

– Случилось. – Иронично улыбаюсь.

– Что это с ним? – Вопрос адресует Ритке.

– А это Илья дебилизм и кретинизм в чистом виде. – Крутит пальцем у виска и делает глоток скотча.

– К черту, я пошел. Мне надо… надо все исправить… – Махом опрокидываю в себя содержимое своего стакана.

– НЕТ! Ты сейчас сядешь и будешь слушать меня, внимательно!

– Рита, вот сейчас лучше притормози. Не заговаривайся.

– Ты что, мне угрожаешь? – Удивленно распахивает глаза.

– Блять, дура совсем что ли? Нужна ты мне, угрожаю ей, посмотрите на нее.

– Мой Костик…

– Твой Костик – хлыщ, вообще не пойму зачем ты время с ним теряешь.

– Ты его не знаешь!

– А мне и не надо его знать, чтобы…

– Заткнись Крам.

– Окей, – сдаюсь. – Как скажешь. – Поднимаюсь и собираюсь уйти, но тут Марго выхватывает мой пистолет из-за спины, нажимает курок и целиться в меня.

– Ты совсем сдурела? – Обманчивым вкрадчивым голосом спрашиваю. – Марго, медленно положи пистолет, это игрушки для взрослых дядь.

– Маргарита… – Напрягшийся Илья. Он знает с какой пулей в голове моя кузина.

– Захлопни варежку Илья, а ты никуда не уйдешь пока меня не выслушаешь, иначе я тебе сейчас яйца отстрелю, лучше налей нам еще, тебе он пригодиться, да и мне, ведь я сейчас буду предавать подругу. – Я нихуя не понимаю. Как она собралась ее предавать.

– У тебя пять минут. – Наливаю нам по стакану янтарной жидкости и усаживаюсь в кресло.

– Я все знаю про вас Дем. Знаю, что она спасла тебя, знаю, что отплатил ей бабками как шлюхе, – в этот момент она весьма красноречиво посмотрела на Илью, взглядом выражая все, что она о нем, обо мне думает. – Обещание вернуться за ней, но просто кинул. Даже возродившись из пепла, ты не вернулся.

– Ты думаешь я буду душу перед тобой изливать?

– Нет конечно, я не такая дура, но ты не дослушал. Я познакомилась с ней, когда ее сыну, – у нее сын. – Было около двух месяцев, она начала занимается репетиторством на территории учеников, ведь ей пришлось выкручиваться и работать, чтобы обеспечить себя и своего ребенка, оставляя мелкого на свою бабушку, так получилось, что я сломала руку и она помогла мне добраться до больницы, так мы и сдружились. Я стала крестной ее сыну, а Алекс его крестным.

– Рит, не обижайся, но мне пох кто кому там крестные.

– А на своего сына тебе тоже похуй? – Ехидно спрашивает елейным голоском, а Илья присвистнул сидя напротив меня и спрятал глаза за стаканом.

– Какого моего сына еще? – Что за дичь она несет.

– Самого настоящего, родного. Его зовут Демид. Демид Демьянович, ему 1 год и 7 месяц, родился раньше на месяц, чтобы ты не стал здесь кричать про сроки, а я знаю, ты же посчитаешь, в этом деле ты слишком дотошный, и он вылитый ты, тут уж не отвертишься, алименты точно придётся выплачивать.

Смотрю на сестру и пытаюсь осмыслить сказанное. Какие блин алименты?

Нет. Это не может быть мой сын, Оливия бы мне рассказала, обязательно, она не стала бы утаивать такое, о чем я и озвучиваю Рите.

– Да? А с чего ты решил, что она должна была это сделать? – Заминка. – Вот ты взрослый, опасный дядька, у тебя почти империя, на это мозгов хватает, а вот узнать, не бегает ли по миру твой ребенок, умишка то не хватило, да? Ты меня слышишь?

У нас с Оливкой есть сын, которого она скрывала от меня.

И правильно блять делала.

А вообще хорошо, что ее здесь сейчас нет, иначе я бы ее сильно отшлепал ремнем до красных отметин, за то, что молчала. И даже сейчас коза не призналась!

«– Остановись! Не говори то, о чем потом пожалеешь!»

Поэтому она так сказала, а я не понял тогда, о чем я могу пожалеть.

Ну Ангел, ну ты и… Любимая моя девочка.

Демид…

Недавно я встретил одного малыша с таким именем… Около дома, где живет она.

Это я держал на руках своего ребенка получатся?

Сердце ускоряет ритм.

Тогда мне до жути захотелось своего собственного сына, с которым бы я играл в футбол и учил водить машину.

– Что, нечего сказать? Сожрал собственный язык? – Так и есть. – А мне вот есть что.

– Ты и не замолкала, – вставил свою реплику Илья.

– Она все эти годы хранила верность тебе, любила, оплакивала, ты единственный в ее сердце. – Секунда. – Ох блин сколько пафоса то, ну ладно. – Махнула рукой. – Сколько бы я ее не заставляла найти кого-нибудь, хотя бы для здоровья, – пауза. – Она отнекивалась.

– Хорошая ты подруга, подкладывать Оливию под мужиков.

– А что, только тебе можно трахаться со всем что движется? А знаешь сколько за ней вьется ухажеров.

– Заметил. – Кровожадно ухмыляюсь.

– Короче, узнала я про то, что это именно ТЫ совсем не давно, также как и то, что мой пирожочек твой сын, так, как узнала, так и захотелось придушить тебя, вот этими руками. – Трясет передо мной своими красными когтями. – Просто дошло в мою тупую башку в один момент, когда взглянула на Демида. Выражение лица у меня было точно пропорционально твоему.

И дальше я уже не слушал, а глотал все сказанное Ритой, иногда ловя на себе взгляд друга полный сожаления и раскаяния за свой поступок, вот только его вина здесь спорна, а моя очень даже доказана. Марго сказала, что хоть я этого и не заслужил, Лив была верна мне все эти года, когда я в то время пялил без разбора девок. Что в тот год, когда я вернулся за ней, она встречала с Алексом, бабулей и нашим сыном, и ни о каких любовных действиях не могло быть и речи, потому что он самый натуральный не натурал, а его парень оказался наш Андрюша, тогда у них были сложности в отношениях.

Санта Барбара блять.

И это все какой-то абсурд, по своей глупости я лишился семьи на три года, лишился возможности видеть, как растет мой сын.

А не верить Марго будет глупостью.

Отец, пока был жив, боролся с моей вспыльчивостью, пытался объяснить и донести, как важно иметь холодный рассудок во всем, и перед тем, как принимать решения, все хорошо проверить. И когда его не стало, все резко изменилось. Но его советами я пользовался и оттачивал.

Только вот с Оливией я этими правилами пренебрёг.

– Так скажи мне братец, почему ты так и не вернулся за ней раз обещал? Демьян Крам нарушает свои обещания? Почему пропал и даже не поинтересовался как у нее дела, если так сильно любишь?

– Я хотел… но все пошло не по плану, я не мог рисковать ее жизнью. Пришлось долго выжидать пока я разобрался с Броздовым и… Эти шрамы…

– Эм, Игнатом?

– Ага.

– А что вы не поделили?

– Если коротко, то он захотел решить свои проблемы моими деньгами, вернуть то, что именно ему никогда не принадлежало, нагнуть не того человека.

– Это они виноваты во взрыве машины? – Осматривает мою шею. – И поверь, твои шрамы ей до фонаря, она до сих пор любит тебя всем сердцем.

– Да, Игнат. – Всем сердцем? А после меня оно еще осталось?

– Что с ним стало?

– Поверь Марго, ты не хочешь это знать. – Включился в разговор до этого молчавший Илья.

– А Ильдар его младший братик. – Сама себе утверждая. – Дем, Лив в опасности, не просто так он ее донимается, слышишь? Ты должен ее и ее сына защитить любой ценой. Враждуете вы, а зацепит их, тем более ты выдал себя с потрохами устроив сцену ревности. Отелло.

– Нашего сына. – Бесцветный голос.

– Хорошо, что ты это запомнил. Ты же не хочешь смотреть как твоего сына воспитывает другой мужик? Как он называет его папой?

– Стерва. Никакого другого мужика рядом с моей семьей не будет.

– Цепануло да? Взбодрило? А помнишь, как ты ржал над Даней, когда тот ползал в ногах у своей девушки, лишь бы та простила его и приняла обратно побитого щенка? Твоя очередь. Бумеранг он такой, знаешь ли.

– Тебе тридцать или пятьдесят? Ты когда ума и таких словечек успела набраться?

– Спасибо лучше скажи. Она ведь показывает Демиду твои фотки, говорит, что ты его отец, что любишь его очень…

– И что я летчик? – Язвлю. Прикрываю глаза, дыхание перехватывает, боль острой резью отдается в сердце.

Свою женщину и ребенка я никому не отдам, но надо, чтобы она сама приняла это решение.

Глава 30. Демьян

Я как сталкер следил лично за Оливкой неделю, не знал, как подступиться к ней, хотелось попробовать помириться как это делают нормальные люди, вот только я не знаю как, во мне ж из нормального – только трехчасовой сон в сутки, да и такие потребности и знания мне в жизни еще не пригождались.

Я все-таки собрал все сведения о моей семье, ходить опять по минному полю не собирался. Знал, что она собралась отправить бабушку с нашим сыном в пансионат на море и лично смотрел издали, как она садила их в автобус.

Просто в стороне я стоять больше не собирался, разузнал все о пансионате и ужаснулся, мой сын не будет находиться в таком месте. Мне не составило труда все сделать так, что перед Оливией извинились в последний момент и отказали, сославшись, что мест больше нет, но сказали про горящую путевку в другое место, подходящее для маленького ребенка куда больше, и всего за пол цены. Опять же, малышка не знала, что так на самом деле никто не делает, не дает рекомендацию на конкурентов, но она умничка, сразу не согласилась, взяла время подумать, я рад, что она подходит к делу ответственно. И еще я не хотел, чтобы она узнала, что это я все устроил. Уверен, тогда бы она устроила мне и вероятнее отказалась бы.

Смотрел на сына и впитывал в себя каждую эмоцию, улыбку, движение. Ведь еще когда держал его тогда на руках, подумал о том, что он очень похож на меня и моего отца.

Семья. У меня есть семья, которую я верну, иначе лучше сдохнуть.

– Ангел, – она стоит на набережной и ест мороженое. От моего голоса испуганно дернулась, уронив вафельный рожок с шариком в реку.

– Демьян, что ты здесь делаешь? – Озирается по сторонам. Ищет защиту? Защиту от меня? От того, кто, наоборот, должен защищать ее от всего мира? Выставляет руку перед собой. – Не подходи ко мне.

Убеждаюсь еще раз в том, как легко испортить все своими же руками.

Я ведь видел любовь в ее глазах, преданность, как я мог подумать, о ней так плохо.

– Мы можем поговорить Лив?

– Мне кажется ты достаточно сказал в нашу последнюю встречу. – Она болезненно морщит свой носик.

– Маленькая, родная, прости меня! Дай возможность все исправить.

– Что ты исправишь Демьян? Того, что ты сделал не исправить. – Она отворачивается обратно к воде, и я слышу тихий всхлип. Подхожу сзади и крепко обнимаю, притянув ее к своей груди.

Она не вырывается, ничего не делает, только горячие тяжелые слезы капают мне на руку.

– Я так люблю тебя малыш, дай нам шанс. – Шепчу в волосы.

– Я не могу, не хочу. – Также шепотом отвечает.

– Хочешь! Можешь! – Резче, чем планировалось рявкнул, а ведь план, если его можно таковым назвать, был совсем другой.

– Ты не исправим, – неживым голосом. Долбоеб, но я не могу притворяться тем, кем не являюсь, да и не хочу. Я знаю, она любит меня, любит таким.

– Я знаю про нашего сына. – Это-то на нее должно подействовать? Не хочу быть без нее, а так может она пошевелиться. Оли резко разворачивается и смотрит своими покрасневшими невинными глазками.

– Откуда ты… Марго, – обречено вздыхает и прикрывает глаза, а когда открывает, в них читается решимость. – Я тебе его не отдам, подам в суд на тебя, но не отдам!

– Я не собираюсь у тебя его забирать Оливия! – Шиплю сквозь зубы. От услышанного во мне начинает подниматься раздражение. Вот так я выгляжу в ее глазах, монстром, который хочет отобрать ребенка у любящей матери? – Совсем ебанулась?! Я хочу вместе с тобой воспитывать нашего сына! – Беру ее лицо в руки и всматриваюсь в глаза пытаюсь уловить любую мелочь, которая говорила бы, что у нас еще есть шанс.

– Хорошо, я, конечно, не против. Демиду нужен отец, он знает, что это ты и будет рад тебе. Проблем возникнуть не должно при знакомстве, хотя оно уже у вас состоялось и достаточно успешно. Ты можешь видеться с ним в любое время когда пожелаешь, но правда сейчас он с моей бабушкой отдыхает на море. – Безэмоционально протараторила на одном дыхание, будто боялась, что я не дам ей высказаться.

– Я знаю.

– Ты следил за мной? – Спрашивает не удивлено, а скорее, просто чтобы убедиться. Киваю. Она мягко высвобождается из моих рук, никак не отреагировав на мое признание. – Но это ничего не меняет, между нами, а сейчас мне пора.

– Я тебя отвезу, я на машине.

– Это лишнее. – Сжав челюсть и собрав всю силу воли отпускаю ее, но не навсегда, а дать ей время остыть. И себе.

Проходит месяц, сегодня Демид с бабушкой возвращается домой, об этом мне сообщила Лив в сообщении, но я и так это знал, мои люди следили за каждым их шагом предоставляя каждый вечер отчет и новые фото. Но моей девочке не обязательно знать такие подробности, тогда я не получил бы от нее ни слова и еще она сама пригласила познакомиться лично с сыном, на что я с радостью и надеждой согласился, потому что с самой Оливией дела обстоят не так радужно, мы иногда общаемся – по сообщениям, она рассказывает мне про нашего сына – по сообщениям, присылает фото и видео, которых у меня много, но лишними не будут – по сообщениям. Каждый раз, когда я ей звоню, она сбрасывает звонок, к себе не подпускает совсем, не на физическом не на эмоциональном уровне. Она общается со мной словно робот. Цветы, которые я ей пачками присылаю, и подарки, она складывает в шкаф даже не разворачивая, это мне Марго рассказала по секрету конечно же. От нее же я узнал, что Оливия настрого запретила заводить обо мне разговоры.

Дело дрянь конечно.

И мое терпение подходит к концу. На самом деле я сам поражаюсь своей выдержке.

Звоню в дверь, в руках различные подарки для сына, угощения и цветы для бабушки и Оли. Меня изрядно так потряхивает, не думал, что буду так нервничать. Кажется это вообще первый раз.

– Здравствуйте молодой человек. – Бабушка не высказывает особой радости при виде меня, открыто демонстрируя, что легко не будет, ну это и понятно.