Текст книги "Фиктивная жена для миллиардера (СИ)"

Автор книги: Лана Алвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 28

Я встретилась с риэлтором возле дома по улице Спортивная, 17. Она любезно согласилась мне показать ту квартиру, с трудом поверив в то, что ее жилец, такой «симпатичный молодой человек, оплативший на полгода вперед», больше домой не вернется. Но я, чтобы убедить ее окончательно, показала на смартфоне новостную заметку, в которой был рассказ об авиакатастрофе. Собеседница моя горестно покачала головой и после этого поверила окончательно.

– Скажите, а зачем вам его квартира? Там ведь личные вещи, всё такое. Наверное, это не этично, забираться туда без ведома родственников? – спросила риэлтор.

Пришлось ее убеждать. Что я не знала прежнего жильца, а квартира эта мне очень подходит потому, что недалеко от работы – недавно поблизости открылся крупный торговый центр, где я работаю администратором одного из магазинов одежды. «А скидочку сделаете, если к вам приду?» – мгновенно почувствовала риэлтор собственный интерес. «Обязательно, если вы сделаете скидочку на квартиру», – отреагировала я. Собеседница рассмеялась: «А в вас чувствуется работник торговли. Ничего. Договоримся!»

Что я хотела найти в той квартире? Не знаю. И когда осматривала эту однушку в обычном панельном доме, тоже не представляла цели своих поисков. Обычное холостяцкое жилье. На кухне сиротливый столовый прибор: чашка с блюдцем, чайная ложка, столовая и вилка, плюс тарелка. Чайник на плите и рядом сковородка. Всё чистое, аккуратно выставленное. Во всем офицерский порядок. В холодильнике – та же звенящая пустота. В жилой комнате всё убрано, в шкафу – два костюма-«тройки», парадная летная форма, плащ, куртка, еще несколько вещей.

Складывалось ощущение, что проживавший здесь человек не стремился к накоплению имущества, как делаем это все мы. Не покупал картин, чтобы развесить на стенах. Торшер, чтобы поставить в углу комнаты, или каких-нибудь приятных глазу мелочей. Нет, он жил так, словно это была для него не съемная квартира, арендованная на длительный срок, а номер в гостинице, где он остановился на пару дней, и потому обрастать бытом не собирается. Все, что здесь лежало и висело, можно было за десять минут уложить в маленький чемодан, стоящий в глубине шкафа, и вывезти.

Странным мне показался этот парень, летчик первого класса Андрей Юсупов из Краснодара. Что-то было с ним явно не так. Возможно, ответы находились в ноутбуке, лежавшем на столе в жилой комнате. Пожалуй, это была единственная вещь, способная хоть что-то рассказать о своем владельце. Но как ее заполучить, если риэлтор неотступно рядом?

– Вы, пожалуйста, никому эту квартиру не сдавайте, хорошо? Я буквально завтра утром вам отвечу, буду ее арендовать или нет, а это, – я протянула риэлтору 20 тысяч рублей, – в качестве аванса.

– Ну, я не знаю… – для приличия поломалась немного собеседница. – Хорошо, но только не позже десяти часов завтрашнего утра. На эту квартиру много желающих.

Мы расстались довольные друг другом, а уже в обед я снова встречалась с Нюшей, своим верным поклонником. И просьба, с которой обратилась к нему, его нимало удивила:

– Коля, у тебя есть знакомый медвежатник?

– Кто?! – распахнул он свои добрые очи, сделав их по пять рублей.

– Ну, человек, умеющий двери вскрывать.

– Ах, вот ты о ком! – рассмеялся Нюша. – Я уж было решил, что ты стала квартиры обворовывать.

– Нет, ну что ты! Просто знакомая журналистка попросила из ее квартиры взять ноутбук и переслать ей важный документ. И сделать это обязательно нужно сегодня до трех часов этой ночи. А сама, растыка такая, заперла комп в своей квартире и умотала на Камчатку в командировку. Ключи, ясное дело, взяла с собой. Теперь названивает и умоляет переслать. Мол, вопрос жизни и смерти, – придумала я буквально на ходу.

– До трех часов? Что за странное время такое? – спросил Нюша.

– Это потому что у нас с Камчаткой разница девять часов. И когда у нас тут два часа ночи, там, соответственно, 6 часов утра. А уж зачем ей те документы, я и сама не знаю. Да и какая разница? Друзьям ведь нужно помогать, да, Коленька?

– Так вот оно что, – ответил Нюша. – Что ж, медвежатников знакомых у меня нет. За этим, пожалуй, тебе стоило бы обратиться к сотруднику правоохранительных органов…

Я погрустнела.

– …Но у меня есть знакомый сотрудник МЧС. Он там командир отряда спасателей. Уж наверняка найдется у него специалист по взлому дверей, – добавил парень.

– Коленька, только мне надо сделать так, чтобы дверь сначала открыли осторожно, а потом закрыли. Иначе вернется знакомая домой со своей Камчатки, а там шаром покати – воры вынесли всё.

– Эту просьбу ты передашь тому, кто с тобой «на дело» пойдет, – сказал Нюша и фыркнул. Все-то ему в радость! Влюблён в меня, наверное. Вот и веселится всякий раз, когда рядом со мной оказывается. «Эх, нет у меня к тебе, друг любезный, ответного чувства! Хоть всю душу мою пройди с фонариком, а не отыщешь. Friend zone, словом, уж прости», – подумала я, глядя на доброе лицо своего собеседника. Он прямо при мне позвонил своему приятелю, продиктовал ему мой телефон, а потом сказал, что мне обязательно надо помочь сегодня до полуночи.

Все-таки надо бы мне как-нибудь Нюшу будет потом отблагодарить. Но как? Крепко поцеловать? Еще решит, что у меня к нему симпатия и даже больше, и если первое да, то второе нет. Подарить ему что-нибудь? Но зарабатывает он прилично, может купить себе что угодно. А, была не была! Я встала, подошла к парню, взяла ласково его голову в свои ладони, повернула к себе и звонко чмокнула… в лоб. Рассмеялась и ушла, оставив того в полнейшей растерянности. Ах, бедный ты мой! Он даже губки сделал бантиком – думал, стану лобызать его в уста сахарные. И такой облом! Прости, Нюша.

Вечером, около десяти часов, мне позвонил некий человек. Представился Иваном. Голос имел простуженный, потому хриплый и грубый. Говорил мало, роняя слова, словно тяжелые камни. Я обрисовала кратко ситуацию, назвала адрес. «На месте. Через час», – вымолвил мужчина. Пришлось спешно одеваться, чтобы не затеряться в сутолоке метро. В это время ездить на машине я не решаюсь, чтобы не угодить в пробку.

Иван оказался плотным мужчиной лет примерно сорока, одетый в неприметную одежду. Я проводила его до нужной квартиры, а прежде дверь в подъезд он открыл сам, хотя она и была оборудована домофоном, но у него оказалась универсальная открывалка. Спасатель, который видом своим больше напоминал самого настоящего медвежатника (такими, насколько я помню, их в кино показывают – хмурые и неприметные), присел на корточки, всматриваясь в личинку замка. Затем достал из внутреннего кармана куртки черный сверток. Положил его на пол, развернул. Оттуда блеснули какие-то железочки. Иван взял одну из них, погрузил в личинку и стал вслушиваться, поворачивая. Вскоре что-то щёлкнуло внутри, и дверь отворилась.

Я, едва не взвизгнув от радости, словно глупая маленькая девочка, рванула в квартиру и через несколько секунд буквально выскочила оттуда с сумкой, в которую засунула ноутбук. Иван безразлично посмотрел на меня, запер замок. Мы спустились вниз, я протянула ему четыре красные купюры, он молча их взял и ушел, кивнув на прощание и не сказав ни слова. «Суровый тип», – подумала я и помчалась в метро, чтобы поскорее оказаться дома.

В прихожей, вешая пальто, уронила его, но даже не стала возвращаться – так торопилась поскорее посмотреть, что в ноутбуке. Одного боялась: там окажется пароль. А Вселенная, она что? Если ты чего-то сильно боишься, то оно с большой вероятностью и случится. Так и произошло. Раскрыла крышку компа, а оттуда надпись: введите пароль. Приехали! Что же мне, снова Нюше звонить? Но ведь он знает, будто ноут знакомой. Значит, та должна была мне сообщить, как его открыть. «Вот попала со своим враньём!» – расстроилась я.

Села и стала думать, какой пароль мог сочинить летчик Андрей Юсупов. Мучилась, пару раз до того систему довела, что та заблокировалась на пару часов. От отчаяния стала листать интернет на своем смартфоне, – новости об авиакатастрофе. Хотела просто отвлечься, но судьба преподнесла мне мысль: «А что, если попробовать вот так?» И я ввела LX-2713 – номер рейса, который летает из Москвы в Цюрих. Следовало бы, конечно, сначала Женеву поискать, но этот первый на глаза попался. Набрала его на клавиатуре и… аж подпрыгнула: подошёл!

Теперь мне предстояло изучить содержимое ноутбука, чтобы раскрыть тайны летчика Юсупова. Если таковые там имеются, конечно. Но мне что-то подсказывало: они там есть!

Глава 29

Через час усиленного компания в файлах ноутбука летчика Юсупова я откинулась на спинку кресла. Меня била нервная дрожь. Я осмотрелась: в комнате никого. Во всей квартире я одна. Тогда почему вдруг показалось, что здесь кто-то есть? И этот неизвестный заглянул за мое плечо, чтобы узнать, какие такие секреты я нашла в компьютере. Мне стало страшно. Интересно, а Бельский знает обо всём этом?! Ведь это же кошмар, если да!

В такие моменты я всегда жалею, что не курю. Вот Наташа, если начинает психовать, хватает со стола пачку сигарет и бежит на балкон. Или, если там мокро и холодно, на пожарную лестницу. У меня нет пагубной привычки. Но я нашлась, как сбавить накал страстей в своем сердце. Пошла на кухню, достала недопитую бутылку белого вина. Налила полный фужер и выпила его, почти не ощутив вкуса. Так сильно распсиховалась.

Было отчего! Судя по найденным мной документам, Виктор Бельский вместе с Андреем Юсуповым задумали отнять у хозяина, Артёма то есть, «ПромСтройАвиа». Но сделать они это намеревались вовсе не через рейдерский захват. Нет, план был куда как хитрее. Они задумали сначала разорить компанию, устроив несколько диверсий с её самолётами, а уже потом прибрать к рукам. Скупить акции по дешевке, потом сменить название и выйти на рынок новым авиаперевозчиком. При этом Виктор должен был стать генеральным директором, только теперь уже никому не подчиняться, Андрей – его заместителем и командиром лётного отряда.

Вот что задумали эти двое! И чем больше я погружалась в документы, тем страшнее мне становилось. Нет, эти двое не собирались убивать пассажиров. Им же было невыгодно терять самолёты – слишком дорого, да и проблем потом не оберешься: комиссии, расследования, проверки Ространснадзора и прочих органов. На одних взятках разориться можно, пока удовлетворишь интересы всех желающих отщипнуть кусочек пирога.

Виктор с Андреем задумали делать технические подлости: выводить самолёты из строя, чтобы те не могли летать некоторое время. А что такое отложенный рейс или даже вовсе отмененный? Это жалобы пассажиров, судебные иски и прочие неприятности. Ну как на одном из самолётов полетит какой-нибудь министр? Или кто повыше рангом. Можно представить, какую истерику закатит, когда его рейс отменят.

При этом Виктор Бельский, как я поняла из его переписки с Андреем (они общались по электронной почте, и я легко в неё вошла, поскольку пилот сохранил все пароли в браузере), совершенно не боялся потерять работу. Хотя формально, если компания дает один сбой за другим, отвечать должен её руководитель. Но он был уверен: Артём, как родной брат, ничего ему не сделает.

Ещё я выяснила другую страшную подробность: Виктор ненавидел Артёма. Да, и не просто испытывал неприязнь. Именно ненавидел, презирал и даже написал как-то, что «лучше бы этот урод сдох». Я читала эти строки, и меня бросало то в жар, то в холод. Словно заглянула в чужой шкаф, а оттуда мне на голову посыпались не кости одного скелета, а целая гора. И теперь я, барахтаясь в них, пыталась собрать мысли в кучку, растерявшись и расстроившись ужасно. Не ожидала, что придётся копаться во всем этом.

Когда вино подействовало, и мне стало чуточку получше, я задумалась: уж не стала ли авиакатастрофа результатом «подрывной деятельности» Виктора и Андрея? Ведь могло случиться и так: они дали команду подпортить что-то в самолёте, а исполнители напутали, выбрали не тот лайнер, и потому он упал в швейцарских горах. Если так, то выходит, что «диверсанты» подорвали сами себя. Уж они-то не собирались погибать! С такими-то грандиозными планами!

Но почему Артём Бельский ни слова мне об этом не сказал?! Что у него с братом были такие напряженные отношения! Ведь ни словом не обмолвился. Хотя чего это я? Понятно же: хоть нас формально и соединяет штамп в паспорте, но мы чужие люди. Я ведь ему не настоящая жена, а супруга напрокат. Взял, чтобы свозить на экономический форум. По сути, теперь запросто может и на развод подать. Я ему теперь без надобности, по большому счету. Единственное, что его сдерживает на этом пути – нелегальный статус. Вот когда двойник придёт в себя, можно будет «поменяться» с ним личностями обратно.

Но Виктор с Андреем! Каковы мерзавцы, а?! Причем первый гораздо больше – он ведь собирался отобрать целую компанию у родного брата, как такое можно вообще? Наверное, в мире больших денег никому нельзя доверять. Даже родным. И что мне дальше делать? Сообщить Артёму? Он мне не поверит. Ну, нашла я переписку, так что с того? Финансовые отчеты компании, характеристики самолётов, да много чего. Так ведь Виктор и Андрей могли это обсуждать, они ведь считались в «ПромСтройАвиа» топ-менеджерами.

Бельский ещё решит, что я всё это придумала, чтобы опорочить его брата. Знаю я этих мужчин! У них в отношении нас, женщин, множество предубеждений. Скажет, мол, ты, Лана, ради лихо закрученного сюжета очередной статьи всё это сама сфабриковала. Э, нет, Артём Валентинович! Я на такое не подписывалась. Буду искать железные доказательства. И начну с Елизаветы Каравич. Не могла она ничего не знать о планах своего любовника. В постели мужчины размягчаются, как сухари в горячем чае, и любят поболтать о своих достижениях, реальных и мнимых. Значит, девушка определенно знает больше, чем делает вид.

Но как с ней встретиться? Нужен какой-то повод? Черт! Неужели в самом деле придётся устраиваться на работу к этому хипстеру, Витьку, как его Нюша называет? Да, видимо, так и сделаю. В конце концов, кто мне запретит оформиться по договору? Трудовая моя так и останется в журнале, а здесь… Это если Дроздов согласится, конечно. Он, кажется, имеет на меня большие планы.

Вот я глупая все-таки! Надо было, когда в редакции «City news» была, спросить у Каравич её домашний адрес. Хотя, с другой стороны, это могло её насторожить. Значит, все-таки придётся идти к хипстеру. Что я и сделала на следующее утро, позвонив ему и предложив увидеться для обсуждения деталей моего трудоустройства. Мы проговорили почти два часа, и за это время мне так и не удалось убедить Дроздова, что я спокойно могу тут работать по договору. Он категорически отказался. Мол, ты мне здесь нужна постоянно, весь твой талант хочу использовать на всю катушку, а если станешь разрываться между двумя работами, ничего путного не выйдет.

В итоге я согласилась. Скрепя сердце, конечно. Всё-таки привыкла к журналу «Зеркало», которому отдала несколько лет своей жизни. Пришла после разговора с хипстером к главреду и положила ему на стол заявление по собственному желанию. Карлсон, прочитав его, очень расстроился. Стал говорить, что я очень ценный сотрудник, как сильно он меня уважает, в перспективе планировал сделать своим заместителем…

Я слушала, кивала и улыбалась, не веря ни единому его слову. «Красиво врать не запретишь, Алексей Алексеевич, – думала я иронично, пока тот продолжал бубнить (даже свой любимый джаз не соизволил выключить!). – Замом вы меня никогда не сделаете, поскольку Роднянская вцепилась в эту должность мертвой хваткой, да к тому же она владелец пусть и маленькой, но доли в ООО «Журнал “Зеркало”», что дает ей право оставаться в должности пока ноги носят. Насчет уважения тоже большой вопрос: мою статью про Бельского не разрешили публиковать, как и интервью с ним».

Подумав таким образом, я успокоилась. В самом деле: в «City news» у меня перспектив гораздо больше. Даже зарплата повыше будет.

– С отработкой отпустите или без? – спросила я Карлсона, не поддавшись на его увещевания. – Но учтите. Если первый вариант, то я ухожу на больничный.

– По какой причине?

– Яичники простудила, пока спасательная команда искала самолёт, – соврала я, не моргнув глазом. – Вы же не хотите, чтобы я по вашей милости осталась бездетной?

– Нет, конечно, смутился Карлсон. – Да, я всё понимаю. – Глубоко и печально вздохнул, написав на уголке заявления: «Согласовано».

Схватив бумажку, я пожелала главреду всего лучшего и упорхнула в отдел кадров. Собраться, чтобы покинуть редакцию, мне было просто. Из личных вещей у меня тут были только бокал с ложкой, коврик из-под «мышки» (подарок Нюши, кстати, и довольно симпатичный – с изображением Гаечки из мультфильма про Чипа и Дейла), да маленький кактус в горшочке. Всё это я забрала, оставила Наташе записку о том, как мне жаль с ней расставаться (она опять миловалась с Костиком где-то) и, попрощавшись ещё с несколькими коллегами, покинула «Зеркало».

Сразу оттуда направилась в «City news», где предусмотрительный Виктор Дроздов уже приготовил для меня рабочее место. Оно было точно такое же, как у него – хотя и без отдельного кабинета, но в светлом углу с невысокими перегородками. Такими полупрозрачными: садишься, и тебя не видно. Зато с большущим панорамным окном, да и мебель симпатичная, а ещё – здоровенный моноблок. Выгодно отличается от древних компов в журнале. Там Карлсон экономил на всем, потому журналистам приходилось чаще всего приносить свои ноутбуки – рабочие компьютеры зависали и дышали на ладан.

Зато теперь у меня было всё очень современное и красивое. Когда я разложила свои пожитки, хипстер сразу позвал к себе, решив устроить планёрку. Присутствовала на ней и Елизавета Каравич, смотревшая на меня с некоторой опаской. Ведь прежде у неё, как и других журналистов, был один босс – Дроздов, а теперь ещё я добавилась. Да и мне, чувствовала, нелегко придётся. Раньше командовала только собой, а теперь подчиненные появились.

Но мысль о расследовании не покидала меня ни на минуту. Как же все-таки получилось, что самолёт рухнул, пока два пилота собирались разорить авиакомпанию? Решила я так: сначала пообщаюсь с Елизаветой, затем поеду к Юлии. Будем искать вместе, там в «ПромСтройАвиа». Кстати, я не подумала: а кто теперь там командует парадом? Обязательно следует выяснить!

Глава 30

Мой визит к ней домой Елизавета не ожидала совершенно, и когда я появилась на пороге квартиры, её и без того большие глаза стали огромными.

– Вы?.. Ты?.. – спросила она, хлопая длинными наращёнными ресницами.

– Да, я. Пришла с тобой поговорить насчет твоего любовника Виктора Бельского! – строго сказала я, глядя Каравич прямо в глаза. Постаралась выражение лица сделать очень строгим. Эффект превзошел ожидания: девушка напряглась и занервничала. «Ага! Значит, наверняка что-то знает о планах своего любовника и Андрея Юсупова!»

– Кто там, Лиза? – послышался из глубины квартиры мужской голос.

– Соседка! Соли пришла попросить! – мгновенно отреагировала Каравич, делая шаг вперед, чтобы выйти на лестничную площадку. Затворила за собой дверь и напряженным шепотом сказала:

– Ради бога, тише! Муж ничего не знает обо мне и Викторе. Пожалуйста, не говорите ему! – лицо её сделалось умоляющим.

– Не узнает, если ты мне расскажешь о том, что замышляли Виктор с Андреем. Подробно! – потребовала я. Непривычно чувствовать себя в роли шантажистки. Неприятно даже. Но случилась катастрофа, в которой погибли люди, я сама едва на тот свет не отправилась. Мне важно знать правду. Пока же ничего не понятно.

– Хорошо. Я через десять минут спущусь вниз. Мужу скажу, что пошла за продуктами. Ждите меня, – сказала Елизавета.

Мы простились, и спустя отведенное время девушка действительно была внизу. Мы отошли метров пятьдесят, встали у развесистого клёна в скверике, примыкающем к дому.

– Рассказывай, – потребовала я.

Елизавета отнекиваться не стала. Она рассказала всё, что ей, как я и предполагала, во время постельного отдыха разболтал Виктор Бельский. Как они собираются сначала разорить «ПромСтройАвиа», а затем скупить акции компании на подставных лиц, чтобы Артём ни о чем не смог догадаться. Но всё это я знала и так из ноутбука Андрея Юсупова. Мне же требовались более существенные вещи: обанкротить посредством вывода самолётов из строя, но кто этим должен был заниматься? Ведь не сами же гендиректор и старший пилот станут откручивать гайки и резать трубки с проводами! Для этого нужны специалисты, причем такие, которые умеют делать всё естественно. То есть не оставляя следов.

Но об этом, к сожалению, Елизавета ничего не знала. Мне пришлось её оставить в покое. На время или нет, не знаю. Там видно будет. Сразу после Каравич я отправилась в офис «ПромСтройАвиа», чтобы пообщаться с пресс-секретарем. И ей сразу во время приватной беседы (мы даже вышли из здания на улицу, чтобы нас ненароком не услышали) рассказала о замысле Виктора с Андреем.

– Да ну! – воскликнула Юлия. – Быть того не может. Чтобы Виктор Валентинович так подло поступить решил? Не поверю!

Тогда, вместо тысячи слов, я показала ей скриншот переписки.

– Ну ничего себе! – воскликнула ошарашенно пресс-секретарь. – Вот уж не ожидала такого…

– Юлия, послушай, – постаралась я убрать эмоции. – Чтобы сотворить это все, нужен технический специалист высшего уровня. Подумай и вспомни: с кем из инженеров больше всего общался Виктор? Может, кого-то на работу принимали последние полгода. Или было какое-нибудь совещание, куда тебя не пустили.

Пресс-секретарь задумалась. И вспомнила: три месяца назад в «ПромСтройАвиа» на работу взяли авиамеханика. Человек солидный, много лет проработал в крупной авиакомпании, но оттуда его «ушли» – сократили попросту, хотя «человек тридцать лет отдал предприятию, представляешь? – заметила Юлия. – Зовут его Анатолий Фомич Кропоткин, такая вот анархическая фамилия».

– Почему анархическая? – не поняла я.

Юлия рассмеялась.

– Эх, вы, молодежь! Потому что Пётр Алексеевич Кропоткин был создателем идеологии анархо-коммунизма и одним из самых влиятельных теоретиков анархизма, – пояснила пресс-секретарь.

– Умная ты слишком, – улыбнулась я, постаравшись вложить в фразу побольше иронии.

– Есть такое дело, – игриво подмигнула собеседница. – Хотя наш Анатолий Фомич, конечно, всего лишь однофамилец. Ну а даже если родственник, то без разницы.

– Так, взяли его, и что дальше? – спросила я.

– Ничего. Работает, у начальства на хорошем счету. Разбирается в механизмах, как в собственном кармане. Умеет на слух поломки определять, представляешь? Я была свидетелем. Один раз наши авиатехники целый день мучились, не могли понять, что стучит. Подошел Фомич, как его тут уважительно зовут, прислушался и говорит: такая-то деталь. На него руками замахали: не умничай, мол, старый! Он пожал плечами и ушёл. Молодые решили потом всё-таки проверить. Оказалось, Кропоткин был прав! – сказав это, Юлия вдруг воззрилась на меня удивленно. – Так ты что же? Думаешь, это он был инструментом в руках заговорщиков?

– Не знаю. Но проверить стоит. Вот скажи: почему его сократили? Такой ценный специалист. Доработал бы до пенсии, ушёл с почётом, – спросила я.

– И то верно. Я как-то не задумывалась. Давай у эйчара спросим?

– У кадровика, что ли? Слушай, говори ты по-русски.

Юлия снова хихикнула.

– С каких пор слово «кадр» стало русским?

– По крайней мере, понятнее, чем все эти эйчар, сикьюо, сипиэй, симиоу и прочие, – сказала я.

– Все слышала, а симиоу – это кто?

– От английского CMO, chief marketing officer – директор по маркетингу.

– Ужас какой.

– А я о чем?

– Ладно, верно. Давай по-старинке, – сказала Юлия. Позвонила начальнику отдела кадров, поговорила с ней, а потом открыла электронный почтовый ящик. Там уже было личное дело Кропоткина. – Так-так-так, – произнесла пресс-секретарь. – Слушай, да тут ничего особенного. Точнее, сплошные благодарности, почетные грамоты, премии за хорошую работу. Непонятно всё равно, из-за чего Кропоткина сократили.

– Может, у него спросить?

– Да ты знаешь, он ведь в отпуске.

– Давно?

– Я его последний раз видела в офисе… да, точно! Накануне вашего отлёта. Он шел по коридору, я поздоровалась, а он так улыбнулся и говорит: «Мол, вот, Юлия Александровна, ухожу в отпуск на четыре недели!» – вспомнила пресс-секретарь. – И всё. Больше не видела.

– Посмотри его домашний адрес, – попросила я.

Юлия пролистала до анкеты сотрудника, продиктовала мне адрес: Белгородская, 22.

– Если квартира не указана, значит, частный дом, – добавила.

– Да, верно. А телефон есть?

– Сотовый только. Минутку. Вот, нашла. Диктую.

Я записала.

– Может, вместе поедем? – предложила вдруг пресс-секретарь.

– А как же работа?

– Ну, пока у нас тут безвременье.

– Разве компанией никто не руководит? Ну, формально хотя бы.

– Да, это тот самый симиоу, как ты сказала. Директор по маркетингу. Ну, как руководит. Больше старается ничего не подписывать, боится всего. Потому и мне поручений никак. Сказал только: «Пока Артём Валентинович не вернется, никаких контактов с прессой». Ну, а коли так, то и мне тут особенно делать нечего.

– Отлично! Я не против хорошей компании.

Мы отправились на улицу Белгородскую, 22. Это оказался небольшой деревянный домик, обшитый досками с облупившейся краской и крышей, покрытой позеленевшим от мха шифером. Перед окнами рос большой дуб, закрывающий фасад почти полностью. Он густо разбросал свои листья и желуди вокруг, засыпав часть кровли и почти полностью палисадник, в котором вырос. Слева в металлическом заборе из профнастила была красивая металлическая калитка с кованными элементами. Мы подошли к ней, постучали. В ответ – звенящая тишина. Постояли, походили напротив трёх небольших окошек в надежде, что нас увидят.

– Здравствуйте! – послышалось справа. Это была сухонькая старушка в платочке, выглянувшая из калитки. – Вы не с подстанции? Не проверяющие?

– Добрый день, – ответила Юлия, – нет, мы к Анатолию Фомичу. Вы не знаете, он дома?

– Знаю, – улыбнулась бабуся. – Нет его, укатил неделю назад ещё. Сказал, что в Крым, к родне. Давно, мол, не видел.

– А к кому конкретно не сказал? – спросила я.

– Нет, он завсегда скрытный был, – ответила старушка. – Ладно, пора мне. Уток кормить.

Она закрыла калитку. Мы с Юлией посмотрели друг на друга. Что теперь делать будем? А самое главное – вот мы ищем этого Кропоткина, а может, он не при делах? Взял техник отпуск, уехал к родне, а нам приспичило его подозревать в диверсии. Надо бы побольше о нем узнать. Но как? Мы в глубокой задумчивости вернулись в офис «ПромСтройАвиа».

Снова дилемма. Вроде бы и нет никаких оснований подозревать заслуженного человека в чем-либо незаконном. Вся его биография – пример верного служения одному предприятию, на которое он пришел тридцать лет назад сразу после окончания технического вуза. И за это время ни одного выговора в личном деле! Ни замечания даже. Такие люди – соль земли, на них до сих пор многие предприятия держатся. И тут вдруг: сократили, потом этот отпуск, странно совпавший с началом нашей поездки в Швейцарию. Теперь вот пропал куда-то.

– Может, ты всё себе придумала? – спросила меня Юлия, когда мы сидели на лавочке возле офиса.

– Может быть. Но все-таки надо узнать, с чего вдруг компания, в которой Фомич так долго проработал, вдруг от его услуг решила отказаться. Такие специалисты на вес золота. Они, выходит, решили ценными кадрами разбросаться, – предположила я. – Поеду, узнаю.

– Зачем ехать? Я знаю их пиарщика. Его Слава зовут. Мы учились вместе. Только годы разные, а факультет один. Я старше была на год. Встречались, когда играли в студенческий КВН. Подожди, найду его телефон.

Юлия позвонила своему коллеге, и через десять минут мы ехали в центр города, чтобы встретиться с ним в кафе. Расследование моё продолжилось.