Текст книги "Проклятье академии Ардман, или Все равно ты будешь мой (СИ)"

Автор книги: Ксения Винтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Капризы

Столовая, равно как и её не очень разнообразное меню, произвела на меня удручающее впечатление. Нет, я, конечно, не ожидала деликатесы, всё-таки здесь работают явно не именитые повара, но на подобные помои даже смотреть страшно, не то что в рот класть!

– Ты преувеличиваешь, – примирительно проговорила Мина, когда я поделилась с ней впечатлениями от разваренных макарон с кусками непонятного мяса и салата, который уже словно кто-то пожевал перед тем, как он попал к нам на тарелки. – Может быть, выглядит и не очень презентабельно, но на вкус вполне ничего.

В отличие от меня она к трапезе приступила спокойно, её, похоже, всё полностью устраивало. Я же обречённо отодвинула от себя тарелки и прикрыла глаза: видимо, трудной будет не только учёба.

– В Уставе написано, что студенты во внеучебное время могут ходить в город, – заметила Мина, уже успевшая бегло ознакомиться с правилами.

– Предлагаешь мне каждый день мотаться в город за продуктами? – скептически уточнила я.

– Ну, не будешь же ты голодать.

– Я и так не буду, – заверила я её. – В конце концов, у меня тут крёстный работает. Думаю, он не сильно расстроится, если я начну его немножко объедать.

Идея эта показалась мне вполне состоятельной, так что вечером я направилась прямиком в административный корпус в надежде застать ректора на рабочем месте.

Удача мне улыбнулась: Алваро, как и в прошлый мой визит, был занят изучением каких-то бумажек, но охотно прервался, стоило мне войти к нему.

– А я всё гадал, как скоро увижу тебя на своём пороге, – с добродушной усмешкой поприветствовал он меня. – Как устроилась?

– Хорошо устроилась, – заверила я его, проходя к мягкому креслу возле камина и забираясь на него с ногами, предварительно разувшись. – Общежитие уютное, хоть и скромное, библиотека замечательная, а госпожа Ину крайне приятная женщина. Только столовая отвратительная. – Я недовольно скривилась. – Можно я буду есть у тебя?

– Да, это тебе не королевская кухня, – понятливо хмыкнул Фейтман. – Но ты ведь хотела познать все прелести студенческой жизни? Вот, прошу!

– Хочешь сказать, все эти сыночки баронов, лордов и графов питаются в столовой? – я не скрывала своего скепсиса.

– Нет, – признал Алваро. – У большинства в городе живут слуги, которые приносят им еду.

– А почему ты мне об этом раньше не сказал? – возмутилась я. – Я бы тоже взяла с собой кого-нибудь!

– Мне показалось удачным воспитательным моментом заставить тебя почувствовать себя обычной студенткой, – Алваро безмятежно улыбался. – Так что, моя дорогая, нет, ходить ко мне трапезничать ты не будешь. И служанку твой отец не пришлёт. Придётся привыкать к местной кухне.

Я недовольно поджала губы.

– И тебе не будет меня жалко? – уточнила я с лёгким раздражением. – Позволишь любимой крестнице умереть с голоду?

– Как в своё время говорила моя матушка: проголодаешься – и помои съешь.

Стало очевидно: в этом вопросе крёстный мне на уступки не пойдёт.

– Ясно, – я скрестила руки на груди, обиженно надувшись, однако и не подумала уходить. – Полагаю, таскаться к тебе в кабинет мне теперь тоже нельзя?

– Почему же нельзя, можно, – Алваро выглядел крайне довольным собой. – Можно даже жаловаться на сложную учебную программу, суровых преподавателей и несносных одногруппников. Однако принимать я тебя буду исключительно как твой крёстный, а не как ректор академии.

– Ну, это как раз нормально, – заверила я его. – Я так-то и не собиралась бегать к тебе по поводу каждого чиха и жаловаться на любое грубо сказанное слово.

Взгляд мужчины тут же заострился.

– А уже есть на что жаловаться? – уточнил он.

– Сама разберусь, – отмахнулась я. – Просто не сошлась кое с кем во мнениях. Но ничего страшного, не волнуйся.

– Я надеюсь, если произойдёт что-то по-настоящему важное, ты не станешь от меня скрывать, – с нажимом проговорил он.

– Обещаю, если случится что-то, с чем я буду не в состоянии справиться самостоятельно, непременно к тебе приду, – заверила я его.

Больше смысла отвлекать крёстного от работы не было, поэтому, пообещав заглянуть к нему на следующий вечер, чтобы поделиться впечатлениями после первого учебного дня, я покинула уютное кресло, обулась и вышла из кабинета, чтобы нос к носу столкнуться с Вирайном.

– А-а-а, уже нажаловались? – ядовито уточнил он, наградив меня презрительным взглядом.

– Больно надо, – огрызнулась я. – Нам есть чем заняться с ректором и без обсуждения всяких сомнительных личностей.

– Даже не сомневаюсь в этом.

«Фу таким противным быть, – недовольно подумала я. – Ну, почему именно он достался мне в наставники? Неужели никого поприличней не нашлось?»

Провальный первый урок

Первый учебный день не задался с самого утра. Мало того, что пришлось проснуться ни свет ни заря, так ещё и первым занятием была физическая подготовка. Которую профессор Кьет начал с «лёгкой разминки» в виде бега вокруг административного корпуса. Для меня это оказалось непосильным расстоянием, и если один круг я с горем пополам одолела, то на втором уже начала задыхаться, а в боку у меня нещадно кололо. Мина, бежавшая легко и непринуждённо, как только заметила, что мне нехорошо, сразу сбавила ход, за что получила от меня лёгкий подзатыльник.

– Не нужно под меня подстраиваться, – строго заявила я. – Иди, занимайся. Максимум, что мне грозит – я окончательно выбьюсь из сил и прилягу где-нибудь на газончике.

– Но я должна…

– Защищать меня от угроз, а не нянькаться со мной, точно с ребёнком, – отрезала я. – Так что давай, вперёд и с песней. Покажи этому женоненавистнику, что девушки тоже имеют право учиться на факультете боевой магии.

Мина наградила меня обеспокоенный взглядом, но всё же не стала продолжать этот бессмысленный спор и побежала вперёд. Я же остановилась, согнулась пополам и, уперев ладони в колени, попыталась отдышаться.

– Уже выдохлись, адептка Лоуи? – в этот же момент как из-под земли появился Вирайн. – Жалкий результат даже для первокурсницы медицинского факультета, не то что для будущего боевого мага.

Мне очень сильно хотелось огрызнуться, но я понимала, что в чём-то он прав. После того, как я решила пойти сюда учиться, стоило начать подтягивать физподготовку, чтобы не выглядеть настолько жалкой в глазах преподавателя и однокурсников.

Маршрут, скрепя сердце, я всё же преодолела, но самой последней, под ехидные комментарии Вирайна, неторопливо шедшего рядом со мной. А после этого пришёл черёд упражнений. И если повороты корпусом, руками и ногами, прыжки и махи я ещё могла сделать без проблем, то отжимания и подтягивания оказались мне не под силу.

– Ни одного раза! – возмущался Вирайн, словно его оскорблял сам факт моего существования на этом свете. – Даже дети в школе могут отжаться хотя бы раз пять и столько же подтянуться. А вы просто позорите свой факультет.

– А вы позорите звание преподавателя! – не удержалась от резкого ответа. – Очень сильно сомневаюсь, что оскорблениями можно заставить хоть кого-то улучшить свои результаты. Да, моё физическое развитие, очевидно, не отвечает вашим высоким стандартам. Но сегодня только первый учебный день! Уверяю, к экзаменам мой результат улучшится.

По толпе моих однокурсников прошёлся шепоток, точно порыв ветра колыхнул листву в рощице. Основная масса будущих боевиков смотрела на меня как на пустое место, очевидно, полностью разделяя мнение преподавателя. Только на лице Мины и ещё парочки человек, в число которых, к моей радости, входил и Алан, я увидела сочувствие.

– Я смотрю, языком молоть вы умеете лучше, чем отжиматься, – неприязненно заметил профессор Кьет.

– Я всё-таки училась в школе, и у меня был такой предмет, как риторика, – не осталась я в долгу. – По которому, к слову, я имела высший бал.

– А физкультуру, очевидно, прогуливали, – Вирайн в свою очередь не собирался сдаваться так легко.

Я недовольно поджала губы: он был недалёк от истины. Поскольку я всё-таки принцесса, обычную школу я, разумеется, не посещала – ко мне ходили преподаватели и занимались со мной индивидуально. И поскольку в детстве я была ребёнком достаточно капризным, от физкультуры я практически сразу с криком и слезами отказалась. Зато с удовольствием занималась верховой ездой и танцами, да и пешие прогулки очень любила, так что отец посчитал эту физическую нагрузку вполне достаточной.

Сейчас я об этом сильно сожалела и хотела бы вернуться назад, чтобы посещать эти треклятые занятия по физкультуре, но история, как говорится, не терпит сослагательного наклонения, и теперь мне предстояло пожинать плоды своей лени и легкомысленности.

– Вижу, что угадал, – голос Вирайна наполнился злым торжеством. – Что ж, спешу вас огорчить, адептка Лоуи: мои занятия прогуливать не получится. И даже справка из медпункта не освободит вас от посещения.

– А если я что-нибудь сломаю, руку например или ногу? – мне было, правда, интересно.

– Только смерть будет достойным оправданием, – отрезал Кьет. – Любой пропуск будете отрабатывать в тройном размере. Адептка Хоул, – обратился он к старосте, которая единственная на потоке на пару со мной носила очки, превращавшие её в этакую стрекозу. – Передайте адепту Хайоту, который предпочёл проигнорировать сегодняшнее занятие, что я буду ждать его здесь после ужина. И каждая неявка на отработку будет увеличивать количество этих самых отработок.

– Я передам ему, – вместо старосты пообещал невысокий юноша с голубыми глазами. – Мы с Алкуром живём в одной комнате, так что я точно рано или поздно с ним увижусь.

– Хорошо, – кивнул Вирайн. – На этом занятие закончено. Можете расходиться. Завтра встретимся здесь же в это же время.

Ложка меда в бочке с дегтем

День, начавшийся через одно место, которое нельзя упоминать в приличном обществе, просто не мог пройти гладко. Оказалось, профессор Кьет имеет определённое влияние на коллег. Как иначе объяснить тот факт, что все преподаватели, у которых у меня сегодня были пары, обдавали меня концентрированным презрением и жалили ядовитыми словами? И это при том, что сегодня были лекционные пары по теории магии – с которой я, на минуточку, была неплохо знакома! – рунологии, которую я знала на зубок, и всеобщей истории.

– Даже удивительно, что в этой голове есть что-то путное, – небрежно бросила Амалия Кэйн – низенькая, чуть полноватая колдунья лет пятидесяти, с короткими кудрявыми волосами цвета спелой пшеницы, преподающая теорию магии, – после того, как я правильно ответила на её вопросы.

– Знание школьной программы – не предмет для гордости, – презрительно скривился профессор Акони, когда я перечислила ему все руны, использующиеся для запечатывания тёмной энергии в сосуд.

А профессор Ради – совсем молоденькая преподавательница истории, больше двадцати пяти ей на вид и дашь, – и вовсе прямым текстом заявила, что таким, как я, не место в академии Ардман.

– В нашей академии учатся лучшие из лучших, – вперив в меня суровый взгляд серых глаз, категорично проговорила она. – Уверена, все недостойные, попавшие сюда обманным путём, вскоре нас покинут.

– Думаю, стоит рассказать об этом безобразии ректору, – по окончании занятий серьёзно заявила Мина. – Не должны преподаватели настолько предвзято, причём со знаком минус, относится к студенту, тем более в первый учебный день, когда он ещё ни в чём не успел провиниться.

– Нет, – категорично отказалась я. – Я не стану бегать к крёстному из-за подобных мелочей. Сама справлюсь. В конце концов, слова – это всего лишь слова. Как-нибудь переживу.

Моё показное равнодушие было лишь маской, за которой я привычно скрывала уязвлённое самолюбие. Да, я умела быть острой на язык и легко вступала в дебаты, особенно когда кто-то пытался меня задеть. Однако это не означало, что чужие слова не оставляли раны на моей душе. Особенно когда их с завидным упорством, точно заученную песню, повторили сразу несколько уважаемых в академии преподавателей, с которыми мне, на минуточку, предстояло провести целый семестр.

Несмотря на то, что со вчерашнего дня я ничего не ела, и живот оглушительно урчал, я не смогла перебороть брезгливость и хоть что-то съесть в столовой. Зато на выходе неожиданно столкнулась с Алкуром, который проигнорировал абсолютно все занятия, пропадая неизвестно где.

Я бы, в принципе, даже не обратила на него внимания, если бы не унюхала восхитительный запах свежих пирожков, исходивший от рюкзака за спиной парня.

– Прошу прощения за навязчивость, – я подошла к Алкуру, едва ли не капая слюной.

– Голодная, да? – окинув меня оценивающим взглядом, понятливо хмыкнул тот и молча достал из рюкзака парочку румяных пирожков, завёрнутых в промасляную бумагу. – Вот, держи, угощайся.

– Спасибо, – я окончательно смутилась, но угощение приняла. – Меня Элетра, кстати, зовут. Можно просто Элли.

– Да знаю я уже, – отмахнулся Алкур, усаживаясь на перила крыльца столовой. – Наслушался за день.

– Чего наслушался? – не поняла я.

– Занятных историй о том, что на факультет боевой магии поступила малолетняя любовница ректора.

Я аж поперхнулась от такого известия, так что Алкуру пришлось хлопать меня по спине.

– Кто тебе такую глупость сказал? – моему возмущению не было предела.

– Так все об этом говорят, – пожал плечами Алкур. – И охранник в общаге, и преподы.

– Откуда ты знаешь, о чём говорят преподы, если ты сегодня ни на одном занятии не был?

– А я возле административного корпуса крутился, вот и услышал, как две какие-то мымры судачили, что Фейтман на старости лет из ума выжил, раз изменяет своей во всех смыслах идеальной жене с какой-то малолеткой.

– Подожди, что-то я ничего не понимаю, – я нахмурилась, пытаясь осознать услышанное. – Что ты вообще забыл возле административного корпуса? Мне казалось, когда прогуливаешь пары, предпочитаешь от преподов держаться подальше.

– Это если ты не хочешь спалиться, – самодовольно заявил Алкур. – А у меня цель прямо противоположная! Мне нужно, чтобы меня поймали на нарушении дисциплины и исключили.

Ситуация стала ещё более запутанной.

– Зачем? – я честно пыталась понять. Даже слухи о моей интимной связи с Алваро отошли на второй план, настолько меня заинтриговала странная логика Хайота.

– Что, зачем? – не понял он.

– Зачем тебе нужно, чтобы тебя исключили? – пояснила я суть своего вопроса. – В академию обычно поступают, чтобы учиться.

– Ну, я не поступал, меня поступили, – пожал плечами Алкур. – Я, если ты не в курсе, являюсь сыном графа Хайота. И мой драгоценный папенька посчитал, что я не имею права учиться где-либо, кроме академии Ардман.

Вот теперь пазл сложился. Алкур просто устраивает обычный подростковый бунт с целью отстоять право самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Что ж, не могу его за это винить.

– С чего ты взял, что я должна знать, чьим сыном ты являешься? – я сразу же зацепилась за странность в его словах.

– У тебя на лбу большими буквами написано: знатная леди под прикрытием, – хохотнул Алкур. – Я видел, с каким выражением лица ты вчера смотрела на еду в столовке. Согласен, гадость редкостная. Но простолюдины этого не замечают, они к такому привыкли. А вот члены благородных фамилий – нет. Они же все питаются отдельно. Меня вот тоже Флоренс подкармливает – Алкур тряхнул рюкзаком за спиной, намекая на его содержимое. – Где, кстати, твой повар? Опаздывает?

– Мне он не положен, – скривившись, ответила я, жадно вгрызаясь зубами в прожаренное тесто с крупными кусками мяса внутри. – У меня прямо обратная ситуация: я страстно желала поступить в Ардман, а отец с крёстным были против. В итоге мне удалось их уломать, но мне поставили условие, что я буду жить и учиться, как рядовая студентка. Так что никаких поблажек, включая повара.

– Жестоко это они, – хмыкнул Алкур, а затем на секунду замер и с сомнением уставился на меня. – Подожди-ка… А твой крёстный часом не ректор?

Я ответила Алкуру многозначительным взглядом, из которого тот сделал свои выводы.

– Какие все вокруг идиоты! – восторженно рассмеялся парень. – Ещё преподаватели называются. Перепутать крестницу с любовницей – это надо уметь. Пожалуй, я даже завтра приду на занятия, чтоб посмотреть, как вытянутся их лица, когда они узнают правду.

– Никто ничего не узнает, – возразила я. – А если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя лично под ближайшим кустом закопаю.

Вот теперь на лице Алкура отразилось искренне недоумение.

– Но почему? Это ведь облегчит твою жизнь! В противном случае тебя со свету сживут.

Я тяжело вздохнула и задумчиво посмотрела на пирожок в своих руках.

– Дело в том, что я поступила на факультет боевой магии не просто так, – неохотно приоткрыла я правду. – А ради одного человека, который считает меня ни на что не годной куклой. Я же хочу доказать, что он неправ. Но для этого я должна сохранить инкогнито.

– Странная ты, – заметил Алкур. – Впрочем, мне как-то без разницы.

– Что, даже не будешь меня шантажировать раскрытием правды, чтобы я надавила на Алваро и он исключил тебя?

– Пф! – презрительно фыркнул Алкур. – Больно надо! Я и сам неплохо справлюсь. Да и шантаж – не мой метод. Кстати, проголодаешься – заходи в гости. Третий этаж, комната шесть. Подружку можешь с собой захватить – у меня такой забавный сосед, он вам точно понравится

Сказав это, Алкур весело мне подмигнул, поправил лямку рюкзака и двинулся куда-то в сторону центрального выхода.

«Странный он какой-то, – подумала я, доедая пирожок. – Надо будет непременно подружиться».

Целительница

Следующую неделю я старательно превращалась в своеобразного ежа: прятала нежную, уязвимую душу под колючками сарказма и презрения. Потому что внезапно выяснилось, что, не имея за спиной отца-короля и королевскую гвардию, очень непросто противостоять людям. Особенно когда речь идёт не о физических нападках, а о моральном прессинге и словесных оскорблениях.

И ладно бы только преподаватели на меня взъелись, это я ещё могу понять. Но студентам-то я чем не угодила? Своим якобы привилегированным положением не пользовалась, на занятия ходила исправно, в конфликты старалась не влезать и вообще лишний раз на глаза никому не попадалась, свободное от учёбы время проводя либо в своей комнате в компании Мины, либо в библиотеке. И всё равно одногруппники неожиданно сплотились, чтобы дружить против меня. Пока дальше словесных оскорблений и презрительных замечаний дело не заходило, но я морально готовилась к худшему, не питая иллюзий насчёт здешних нравов.

– Видимо, пытаются выслужиться перед профессором Кьетом, – высказала своё мнение Мина. – Другой причины для подобного поведения я не вижу.

В принципе, я была с ней согласна. Каждое утро для меня теперь превратилось в настоящую пытку, потому что Вирайн не упускал возможности поупражняться в остроумии за мой счёт, явно старательно вынуждая меня сдаться и просто забрать документы.

Впрочем, во всём этом безумии был и один существенный плюс: Алан, будучи человеком хорошо воспитанным и глубоко порядочным, занял мою сторону и наравне с Миной пытался оберегать от нападок окружающих.

– Тебе стоит пожаловаться декану, – заметил он на третье утро, во время занятия по физической подготовке вставая сбоку от меня, чтобы никто не пытался «случайно» меня толкнуть или ударить. – Кто-то должен положить конец этому безобразию.

– Что-то я сильно сомневаюсь, что декан мне поможет, – скривившись, заметила я. – Уж скорее поддержит коллегу.

Занятий по проклятьям у нас ещё не было, но я даже не сомневалась, что магистр Кея ничем не отличается от Вирайна. Ещё в первый день он показал своё пренебрежительное отношение ко мне, так что на его помощь рассчитывать было бесполезно.

Поскольку моральный прессинг не мог пройти бесследно, уже к концу недели я ощутила слабость и острое нежелание что-либо делать: хотелось завернуться в одеяло и весь день провести в постели, наплевав на всё и на всех. Однако умом я понимала, что ничем хорошим это закончиться не может, поэтому, с огромным трудом соскребя себя с кровати, умылась, переоделась и направилась в медицинское крыло.

Медблок располагался в четвёртом корпусе, где учились целители, ботаники и зельевары. Подходя к центральному входу, я бросила тоскливый взгляд на стеклянную пристройку сбоку здания, полностью заполненную зеленью – личную оранжерею мастера Лакурж, куда студентам, к сожалению, путь был навсегда заказан.

«Идеальное место для релаксации, – подумала я. – Жаль, что мне оно недоступно».

Честно говоря, после общения с другими преподавателями, обращаться к целительнице Лакурж, по совместительству являющуюся мастером зелий и преподающую сразу две дисциплины: введение в зельеварение и основы целительства, – я немного опасалась, вполне закономерно ожидая получить неласковый приём. Однако собственное самочувствие меня не на шутку волновало, поэтому я решила всё же рискнуть.

Остановившись перед дверью медпункта, я сделала глубокий вдох, подобралась, морально готовясь к худшему, и решительно постучалась.

– Войдите, – раздался с той стороны строгий женский голос.

Я открыла дверь и переступила порог, практически сразу столкнувшись с хозяйкой кабинета.

Бастельфис де Лакурж оказалась невероятно красивой женщиной средних лет. Невысокого роста, хрупкая и тонкокостная, – что лишь подчёркивало облегающее чёрное платье в пол, – с густыми тёмными волосами, собранными в свободный пучок на затылке и суровыми зелёными глазами, она стояла возле стеллажа со стопкой каких-то бумаг в руках и сосредоточенно раскладывала их по полкам.

– Проходите и садитесь, – окинув меня быстрым взглядом, велела Бастельфис, кивком головы указав на стул, стоявший сбоку письменного стола. – Первый курс?

– Да, – подтвердила я, пересекла комнату и заняла указанное место.

– Факультет?

– Боевой магии.

– На медосмотр вы придёте только в следующие выходные, значит, карточки ещё нет, – с явным неудовольствием проговорила целительница, после чего отложила оставшиеся бумаги на невысокую тумбу, стоявшую возле окна, одёрнула рукава платья и прошла к своему столу. – Имя и фамилия.

– Элетра Лоуи, – автоматически ответила я.

Целительница вытащила из верхнего ящика стола чистую медицинскую карту в тёмно-серой обложке и вывела на первой странице моё имя и название факультета.

– Возраст?

– Восемнадцать лет.

– На что жалуемся, адептка Лоуи?

– Упадок сил, слабость, сонливость, – старательно перечислила я все симптомы.

Бастельфис чётко записала мои слова в карту, после чего отложила перьевую ручку и пристально посмотрела мне в глаза.

– Мне стоит подозревать беременность или можно отбросить эту версию?

Я растеряно моргнула.

– Я не беременна, – категорично заявила я, уже набирая в грудь побольше воздуха, чтобы начать отстаивать свою честь.

– Хорошо, – кивнула целительница. – Тогда будем рассматривать другие варианты.

После чего стремительно поднялась из-за стола, подошла вплотную ко мне и уверенно положила ладонь мне на лоб. По телу тут же прошлась слабая волна чужой магии, но я даже не вздрогнула – с целителями я встречалась неоднократно и прекрасно знала методы их работы.

– Хм, – Бастельфис нахмурилась, а затем требовательно заявила: – Вытяните руки вперёд.

Я беспрекословно выполнила распоряжение, и длинные пальцы с аккуратным маникюром обхватили мои запястья.

– Вы знаете, адептка Лоуи, что являетесь магом-стихийником, связанным с растениями? – спросила женщина, прямо взглянув мне в глаза.

– Да, – подтвердила я, а затем добавила: – Дома у меня была оранжерея, где я ежедневно проводила время в обществе цветов.

– Вам стоит возобновить эту практику, – категорично заявила целительница, выпуская мои запястья из своих рук. – Без постоянного контакта с растениями ваша магия приходит в упадок, её циркуляция замедляется, отсюда апатия и усталость. Если такими темпами пойдёт дальше, рискуете заработать депрессию, а из этого состояния вытащить вас будет намного сложнее, – уголки тонких губ, накрашенных вишнёвой помадой, приподнялись в намёке на улыбку. – Вы большая молодец, что пришли ко мне, как только появились первые симптомы, а не стали тянуть до последнего.

Это была первая похвала от кого-то, услышанная мной в стенах академии, и я даже растерялась, не зная, как на это реагировать.

Бастельфис же взяла со стола какой-то бланк с печатью и принялась на нём что-то писать.

– Я напишу рекомендацию вашему декану, чтобы он внёс вам в расписание индивидуальные занятия по ботанике с обязательным посещением теплиц, – сообщила она.

– Спасибо, мастер Лакурж, – с чувством проговорила я, ощущая неожиданный приступ восхищения и острую благодарность к этой женщине.

– Не за что, – отмахнулась та, поставила внизу бланка свою размашистую подпись и вручила лист мне. – Если состояние не улучшится в течение трёх дней, сразу идите ко мне. Не сначала на занятия, а вечером в медпункт, а прямо сразу ко мне. Оценки и знания, бесспорно, важны, но здоровье должно быть на первом месте!