Текст книги "Громов (СИ)"
Автор книги: Ксения Черногорская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Глава 18
Миновав крутящиеся двери и охранников в чёрных костюмах, хмуро взглянувших на меня, и пропустивших без единого слова, вхожу в довольно простое фойе современного отеля и сразу же ощущаю приятную, ароматную прохладу. Нежно пахнет цветами.
Высокий белый потолок и белые стены оформлены лепниной и бордюрами. По обе стороны стоят в четырёх кадках на высоких чёрных тумбах апельсиновые деревья, усыпанные оранжевыми шариками среди зелёной листвы. По два, разделённых квадратными мраморными полуколоннами, дерева у каждой стены.
Пол из мраморных полос чёрного и белого цвета сверкает чистотой.
Слева изогнутые кресла для отдыха и пара журнальных столиков с каким-то глянцем на тёмном толстом стекле. Вдали справа белая лестница, уходящая на второй этаж. Слева от неё – стойка регистрации, за которой стоит аккуратно одетая в форму отеля девушка лет двадцати. Поймав мой взгляд, её строгое, но миловидное лицо, освещается широкой белозубой улыбкой.
Закусив губу, оглядываюсь на вертящиеся двери, расположенные сразу за входными дверьми, затем снова на стойку регистрации, и решаюсь подойти и спросить. При этом мой вид меня порядком смущает. Аккуратно приглаживаю волосы и понимаю, что это мало поможет привести себя в порядок. Но учитывая то, что Громова здесь нет, спросить, куда он делся, всё-таки придётся.
– Добрый день! – приветливо произносит она, как только я приближаюсь к стойке.
Из-за кивка головы, пучок светлых волос на макушке задорно подпрыгивает.
– Здравствуйте, – робко произношу я, глядя в ярко-синие глаза с длинными чёрными ресницами.
– Вы хотите заказать номер? – не переставая улыбаться, спрашивает она.
– Эмм... Я... – вздыхаю, и состраиваю жалобную мордашку. – Извините, пожалуйста, я хотела узнать...
– Да-да? – она серьёзнеет и участливо подаётся вперёд.
Секунду-две мнусь. Как ни спроси, всё равно выйдет по-идиотски.
– Сюда недавно зашёл мужчина...
– А! – она снова широко улыбается. – Одну секундочку.
Она смотрит на неширокий, но длинный столик за стойкой, что-то берёт с него и протягивает мне.
Ошарашенно смотрю на ключ с деревянным брелком на её ладони.
– Третий этаж, триста второй номер, – гладя на меня, улыбается девушка. – Приятного отдыха!
– Гм... – сглотнув, только и прозношу я.
– Если хотите, – указывая рукой влево от себя, предлагает девушка, – можете подняться на лифте.
Взяв ключ, сдержанно благодарю и направляюсь к лестнице. Хочется как-то побыстрее покинуть это фойе. А лифт, наверное, ещё ждать придётся.
Щёки пылают от стыда. Наверное, я даже покраснела.
Представляю, что она подумала...
Ну да ладно. Главное, телефон забрать. И как только Громов успевает везде подсуетиться? Причём делает это всё с такой невозмутимостью и быстротой, что я даже немного оттаиваю. Меня всегда восхищали мужчины, которые так вот запросто могут решить практически любые вопросы. Раз – и двое поддатых мудаков больше не пристают к моей подруге. Раз – и классная клиника после ДТП обеспечена. Раз – и в ресторане обходительный персонал к его услугам. Раз – и никаких претензий у полиции. Раз – и уже готов гостиничный номер.
Думая об этом, неторопливо поднимаюсь по лестнице. А куда теперь торопиться? Вряд ли он оттуда уйдёт.
Мда-а... Он, конечно, парень не промах... Предугадал ведь, что я всё-таки зайду в отель. Вот ведь... Вздыхаю. Мда...
Пока я соображаю, что предпринять, Громов с лёгкостью решает вопросы. Я за ним банально не успеваю. Возомнила себя шпионкой, дурочка... Работать с текстами у меня всё-таки получается значительно лучше. Теперь бы телефон забрать.
Выхожу на площадку третьего этажа.
Стена впереди – сплошной аквариум с разнообразием крупных цветастых рыбок, в центре которого – зеркало в полный рост.
Взглянув на себя, ужасаюсь. Волосы растрёпаны, местами слиплись из-за клубничного джема, щека и висок грязные. И на платье пятна. К тому же оно мятое... Да уж... Та ещё принцесса...
Блин. Меня берёт чувство досады. Возникает жгучее желание утереть Громову нос. Ну что он меня, в самом деле, уделывает-то везде?! Причём, самодовольный такой... Знал бы, дружок, какую опасность я для тебя представляю, не стал бы так ко мне относиться...
Шмыгаю носом. Дурында, слов нет. "Опасность" она представляет. Телефон забери сначала...
Осматриваюсь по сторонам.
Влево и вправо уходит коридор. И где тут триста второй номер?
Иду вправо, смотрю на номерок на ближайшей двери.
Хм. Триста одиннадцатый... Ясно. Не туда.
Разворачиваюсь и иду по коридору в другую сторону.
Триста восьмой. Триста шестой. Триста четвёртый...
С каждым шагом сердце принимается биться всё чаще. Не дойдя до тёмно-серой типовой, но красиво оформленной двери триста второго номера, останавливаюсь. Надо всё-таки придумать какой-то план...
А какой?
Очевидно же, что он сейчас попытается снова настаивать на сексе. Иначе, типа, не вернёт телефон. И разговор будет ни о чём. Я буду стоять на своём, он на своём. Сомневаюсь, что он попытается меня изнасиловать. Не из тех этот парень. Личные границы нарушает только тогда, когда этого требует ситуация, или когда он выходит из себя. А учитывая его невозмутимость, вывести из себя его сложновато.
И что мне делать? Как забрать телефон?
Блин, изначально я вообще хотела как-то с ним законтачить, чтобы узнать о нём побольше. Что-нибудь такое, что может быть...
Мама родная!!!
Возникшая в голове мысль, будто лампочкой, озаряет моё сознание!
Я даже расплываюсь в улыбке, и едва не подпрыгиваю от восторга!
Ха-ха, парень. Вот теперь мы посмотрим, кто кого. Вот теперь-то ты мне телефончик-то отдашь... Как миленький.
С трудом заставив себя перестать улыбаться, напускаю на себя строгий и ужасно серьёзный вид, костяшками пальцев трижды тихонько стучу по деревянной двери. Тук-тук-тук.
Глава 19
На стук никто не отзывается. Я повторно стучу в дверь, и, поскольку, в ответ – снова тишина, колеблясь, берусь за круглую прохладную ручку, и тихонько повернув её, чуть толкаю вперёд.
Дверь бесшумно приоткрывается. Из номера доносятся тихие звуки расслабляющего джаза.
Набрав воздуха в грудь и тихонько выдохнув, осторожно вхожу.
Номер просто огромен. Размером с квартиру, в которой я живу. И это не считая ванной, дверь в которую я краем глаза замечаю слева.
Огромные панорамные окна, барная стойка вдали справа...
Громов, закинув ногу на ногу, вальяжно сидит в кресле, повёрнутом в сторону входную двери и листает журнал. Обувь снял вместе с носками. Босой, в джинсах и водолазке. Пиджак висит на спинке стула поодаль.
Взглянув на меня, Громов дожидается, пока я закрою за собой дверь и пройду вперёд до начала комнаты. Дальше не захожу, потому что в обуви. А разуваться я не собираюсь.
Громов изучает меня насмешливым взглядом.
– Что, гопница, – ухмыляется он, – пришла телефон отжимать?
В очередной раз охреневаю от его наглости...
– Это ты – гопник! – восклицаю я. – Ты у меня телефон отнял!
Он качает головой.
– Я его не отнял. Я его скоммуниздил. Это разные вещи. Ты путаешь воровство с грабежом.
Надув щёки, хлопаю себя ладонью по лбу. Этот наглец Громов – несносен! Совершенно!
– Постучи-постучи, ага, – усмехнувшись, говорит он. – Может сообразишь, что пора сполоснуться и надеть халатик. Женской одежды, тем более, твоего размера, я так подозреваю, у них тут нет.
Надеюсь, взгляд его если не испепелил, то хотя бы немножко нагрел.
– Громов, послушай, – сведя брови к переносице, очень серьёзно говорю я. – Ты, конечно, обаятельный хам, но всё-таки хам. И я тебе так скажу: если ты мне сейчас телефон мой не вернёшь, я сделаю так, что у тебя будут проблемы, – поднимаю указательный палец вверх. – Серьёзные проблемы, Громов.
Он прикрывает лицо ладонями и принимается дурашливо покачиваться.
– Ой-ой. Страшно-страшно, – опускает руки и насмешливо смотрит на меня. – Слушай, я, наверное, описался.
– Ты сейчас обкакаешься, – злюсь я.
Очень стараюсь держать себя в руках, но этот наглый придурок реально умеет выводить из себя!
– Не, – мотает головой он. – Какать не хочу. То ли ты напугала не страшно, то ли просто поесть не дала в ресторане. В общем, перспектив тут – ноль.
– Громов, я серьёзно. Я кое с кем созвонилась.
– По встроенному в ухо наушнику? – смеётся он. – Или у тебя с этим кем-то ментальная связь?
Добела сжимаю кулаки. Кончики ногтей врезаются в кожу ладоней. Бесит он меня, этот нахал!
– Нет. Снизу, со стойки регистрации. Девушка любезно предоставила мне телефон.
– Мммм... – округляет глаза он. – Нихрена себе. Вот это сервис!
Он меня сейчас доведёт... однозначно. Физиономию его смазливую расцарапаю.
– Мой хороший друг, – говорю я, – представь себе – полицейский. И он, между прочим, сейчас едет в ресторан для того, чтобы изъять запись для протокола. Ту самую, где ты меня насильно выносишь на улицу на плече. Этой записи достаточно для того, чтобы на тебя завели дело о похищении человека. А будешь много выпендриваться, ещё и об изнасиловании. Всё понял?
Громов будто проникается моей речью. По крайней мере лыбиться перестаёт.
Неужели и правда подействовало?!
Глазам не верю...
Он задумчиво потирает пальцами подбородок.
– Хм, – произносит он. – Да с тобой не забалуешь. Серьёзная тётка...
– Сам ты – "тётка".
– Друг, говоришь? – в его глазах появляются искорки смеха. – Едет в ресторан?
– Да, – суживаю глаза я. – Может уже приехал.
– Дело пахнет жареным.
– Вот-вот, – киваю я. – Наконец-то ты стал понимать.
Протягиваю руку ладонью вверх.
– Отдай телефон, и я всё забуду. Позвоню ему и попрошу не забирать запись.
Глубоко вздохнув, Громов встаёт. Делаю шаг назад, но направляется не в мою сторону. Внимательно взглянув на меня, он говорит:
– Спокойнее. Я за телефоном.
Подойдя к стулу, залезает рукой во внутренний карман висящего на спинке пиджака.
Волнуюсь ужасно.
Вынув чёрный телефон, Громов возвращается к креслу и весело плюхается в него. Закинув полусогнутую ногу на колено, прикладывает телефон к уху.
– Это не мой телефон! – восклицаю я.
Громов прикладывает указательный палец к губам.
– Тихо, – говорит он. – Я в курсе, что не твой.
Из трубки тихо доносится какой-то мужской голос.
– Вань, привет, – улыбнувшись, говорит Громов. – И я рад, да. Ты сейчас где? О, отлично. Прям прекрасно. Слушай, я тут заезжал к тебе сегодня. С козой одной вредной. Да забей, девчонка одна. Красивая, но с ебанцой немного. Угу. Ну, да. Ага, ты в курсе, да? – Громов дружелюбно смеётся. – Да, да. Потом расскажу. Суть не в этом. Я чё звоню. Ты можешь запись выкинуть эту? Ну, на которой видно, что я её на плече выношу из ресторана.
У меня кровь от щёк отливает в один момент... И слабость жуткая... Распахнув глаза, смотрю на этого кренделя и даже не знаю, что и сказать, настолько оторопела.
Твою мать... Я, главное, в уме держала вариант, что именно эту запись, если бы смогла получить копию, предоставлю заказчикам в качестве компромата на Громова...
А он, между тем, невозмутимо продолжает:
– Да, и внешние тоже. Ну, чисто эпизодически, если в целом нужны. Угу, – улыбается. – Спасибо, старина. Увидимся, да. Ещё раз спасибо.
Отключив связь, Громов выключает телефон, опускает руку с ним на колено согнутой ноги, и, взглянув на меня, улыбается одними глазами.
– Сдаётся мне, – произносит он, – кто-то всё-таки пришёл именно потрахаться.
Глава 20
Губы мелко-мелко дрожат. Часто моргаю, силясь не расплакаться. Никаких вариантов у меня больше нет. Громов меня разгромил... Стою перед ним и глотаю слёзы.
– Ты чего? – он хмурится.
На его лице появляется сочувствующе-обеспокоенное выражение, а в глазах что-то вроде теплоты...
И от этого мне только сильнее плакать хочется...
Он встаёт с кресла и идёт ко мне.
А я, заламывая пальцы, все силы трачу на то, чтобы не разреветься. Больше меня ни на что не хватает.
– Алинк, ты чё так расстроилась-то? – он подходит ко мне, кладёт тёплые ладони на плечи. – Ну, развенчал я твой блеф, ну и что? Чё реветь-то?
Голос сочувствующий, в интонациях явно слышится, что он вдруг запереживал за меня. Глаза становятся совсем мокрыми, как и нос. Шмыгнув, опускаю взгляд, потому что не могу смотреть ему в глаза...
– Алинка, – он чуть встряхивает меня и наклоняется сбоку, заглядывая в глаза. – Слушай, сторителлер, ты чего расклеилась? Ну, повоевали немножко, с кем не бывает? Чё переживать-то так?
С опущенных ресниц на светло-бежевый ковёр падают слёзы, одна за другой. Я очень-очень стараюсь не плакать, но у меня просто не получается...
– Так, – Громов отпускает меня и, развернувшись уходит обратно. – Короче. Давай так. Ты успокаиваешься, а я возвращаю тебе твой телефон.
Не в силах поверить услышанному, поднимаю на него мокрые от слёз глаза. Шмыгнув носом, робко спрашиваю:
– Ты мне правда его отдашь?
– Правда, – не глядя на меня, хмуро отвечает он, и лезет в карман пиджака.
В другой.
Достаёт мой телефон и, повернувшись, показывает мне.
– Вот он, видишь? В целости и сохранности.
Подходит ко мне и протягивает вперёд.
– Держи.
Осторожно забираю телефон. Кусая губу, понимаю, что надо поблагодарить, но у меня в горле ком. Как так? Почему он поступил так? Слёзы, блин, всё текут и текут...
– Спасибо... – глядя в пол, с трудом выдыхаю я.
Взглянув ему в глаза, в которых теперь кроме беспокойства и какой-то нежности, что ли, ничего и нет, робко спрашиваю:
– Можно я у тебя в ванную схожу? Умыться...
– Конечно, – тепло улыбается он. – Иди умойся и приходи. Чаю выпьем, а потом я тебе такси закажу. До дома. Если хочешь, конечно.
– Хочу... – сглотнув, говорю я и вытираю ладонью слёзы.
– Ну, вот и славно, – говорит он, и снова улыбается. Кивает в сторону ванной и добавляет: – Иди.
Делаю шаг туда, но останавливаю и вновь поворачиваюсь к нему.
– Спасибо тебе... – тихо говорю я.
– За что? – тепло глядя на меня, спрашивает он.
Глаза добрые такие... И красивые... Очень...
Сглатываю. Стыдно мне ужасно.
– За благородство... – почти шепчу я.
– Иди уже, – усмехнувшись, говорит он, – коза.
– Сам ты, – тихо отвечаю я, – коза...
И, разувшись, ухожу в ванную.
Она очень красивая и стильная. Светло-голубая с белым. Стоя перед огромным зеркалом и шмыгая носом, кладу телефон на тумбочку, включаю воду над раковиной, тихонько высмаркиваюсь и умываюсь. Пенки тут нет, а джема поналипло много, поэтому использую мыло. Душистое, приятное, оно пахнет персиком. Потихоньку мою и волосы. Так, прядями, только там, где запачкалась.
Выключаю воду и тянусь к белоснежному махровому полотенцу на вешалке.
И слышу голос Громова. Говорит с кем-то по телефону, похоже.
Напряжённо прислушиваюсь.
Интонации жёсткие.
– Угу, понял тебя. Спасибо, старина.
Больше от него ни звука, только едва-едва доносится джазовая музыка.
Вытираю полотенцем лицо и руки. И тут мой телефон принимается звонить...
Вздрогнув, быстро смотрю на дверь, затем на вспыхнувший экран и, к своему ужасу, вижу, что мне звонит один из заказчиков... Душа в пятки уходит от страха... Мамочки...
Тянусь к нему, но, вздрогнув ещё раз, застываю, повернувшись к двери.
Потому что в проёме стоит Громов.
Он хмур. Взгляд суров и колок.
Кивает на пиликающий телефон. На экране написано "Александр Петрович, чурчхелла"
Я специально так назвала его на случай, если мне он позвонит мне при Громове, представляя, что это может быть где-нибудь в кафе, где Илья потихоньку разговорившись, будет рассказывать мне о том, как создавал свою компанию... Не тут... и не при таких обстоятельствах...
– Что зависла-то? – теперь в голосе никакой теплоты. – Бери.
– Да у меня... – испуганно лепечу я, – руки мокрые...
– Ты их вытерла уже, – хмуро замечает он. – Ответь на звонок. Чурчхелла звонит.
– Да мне сейчас не надо...
– Ответь на звонок, – жёстко цедит он. – И включи громкую связь.
Интонации такие, что описаться от страха можно. Только что такой добрый был... а теперь вот...
Скорей бы бренд-менеджер компании, которая меня наняла и вынудила взять на себя задание скомпроментировать компанию Громова или его самого, перестал названивать... Но он всё звонит и звонит... А у меня мурашки от ужаса по спине бегают и волосы на затылке шевелятся...
– Что-то ты в лице поменялась, – сухо произносит Громов, – когда "Чурчхелла" позвонил.
Из-за того, что здесь, в ванной хорошая акустика, а телефон, ёрзая от вибрации, стал звонить ещё громче, слова Громова я больше по губам читаю, чем воспринимаю на слух. И от того, как он теперь на меня смотрит, мне реально хочется убежать поскорее. Но Громов стоит именно в проходе.
– Трубку взяла, – холодно приказывает он. – Или я сейчас сам ему отвечу.
Представив этот ужас, кладу полотенце на край раковины и примирительно поднимаю ладони.
– Послушай, я... – пытаюсь придумать хоть что-нибудь убедительное, но под его цепким и жёстким взглядом так сильно паникую, что в голову не приходит ничего хоть сколько-нибудь годного. – Это просто...
Глаза Громова суживаются, и я невольно вжимаю голову в плечи.
Он быстро хватает телефон и выходит.
Бегу за ним.
– Отдай! – кричу я.
Громов резко разворачивается, и в момент жёстко обнимает меня, да так, что мои руки оказываются плотно прижаты к телу. Притянув к себе и уткнув в себя лицом, он с лёгкостью удерживает меня одной рукой. Я отчаянно пытаюсь высвободиться из его объятий, но он так силён, что я совершенно ничего не могу поделать...
– Пусти... – прижатая щекой к груди, отчаянно шепчу я.
Свободной рукой он бросает мой телефон на журнальный стол, и я с ужасом вижу, как после этого Громов, чуть наклонившись вместе со мной, пальцем отвечает на входящий, уже повторный, звонок, и сразу после этого следующим прикосновением к экрану включает громкую связь.
И тут же оттаскивает меня метра на два в сторону.
– Алина, привет, – доносится из трубки недовольный голос Александра. – До тебя дозвониться вообще нереально. Ты почему на связь не выходишь? Я тебе написал три смски уже. До сих пор не прочла. Сроки жмут, Алина! Если ты выписалась, начинай работать! Что у тебя сейчас по Громову?!
И только тут эта сволочь умолкает...
В ужасе смотрю на Илью. А он медленно переводит взгляд с телефона на меня.
И затем усмехается. Да так, что у меня поджилки трястись начинают...
Глава 21
Ослабив хватку, Громов отталкивает меня на диван. Плюхнувшись на него, инстинктивно поднимаю руки, чтобы защититься от нападения.
Но Громов не собирается меня бить. Вместо этого кивает на лежащий на журнальном столике телефон.
– Ответь, – негромко произносит он.
Отчаянно мотаю головой.
– Алло? Алина, ты меня слышишь? – надрывается Александр. – Алло!
Пару секунд Громов сверлит меня взглядом. Тряхнув головой, то ли зло, то ли горько усмехается. Сгораю со стыда. К тому же мне так страшно, что я вся дрожу. Забравшись с ногами на диван, обнимаю колени и утыкаюсь в них лицом.
– Алло?! Алина, перезвони мне, я тебя не слышу!
Гудки. Завершил звонок...
Кабздец.
Громов медленно подходит ко мне, из-за чего я, услышав его шаги, резко выпрямляюсь и отползаю на попе к стене.
Громов же опускается перед диваном на корточки. Сверлит меня взглядом. В глазах его – тихая ярость. Страшно до одури просто. Впервые вижу, чтобы он смотрел вот так... Хищник... Натуральный...
– Кто он?
Голос вроде спокойный, интонации даже ледяные, но этот вопрос звучит хлёстко, как пощёчина.
Умоляюще глядя в его глаза, тихонько сглатываю.
– Илюш... – осторожно произношу я.
– "Илюш"? – его бровь взлетает вверх.
Он морщится.
– Илья, – быстро поправляюсь я. – Я тебе всё объясню, честно!
Жёсткая ухмылка. Душа в пятки уходит.
– Сто процентов, – глядя мне прямо в глаза, сухо заявляет он. – Ты мне не просто объяснишь. Ты мне в деталях расскажешь, кто ты такая и нахера упала мне на хвост.
– Илья, – снова сглатываю, – я тебя боюсь...
– Самый грамотный подход сейчас. Прикинь, а я ведь тебя чуть не отпустил, дурак. Что ж вы бабы – такие суки-то, а? Мне вот, блядь, даже интересно, ты на что рассчитывала вообще? Например, когда преследовала меня на тачке, взятой в каршеринговой компании. М?
– Просто... – сквозь назревающие слёзы, шепчу я, – хотела познакомиться с тобой...
– Познакомилась, – всё так же сверля меня взглядом, кивает он. Голос полон презрения. – Дальнейший план? Промышленный шпионаж?
– Нет-нет, – быстро мотаю головой я. – Дело в том, что...
– Ты меня не лечи только. Потому что ты отсюда так просто теперь не выйдешь. Я сейчас наберу службу безопасности, и если вскроется, что ты работаешь на кого-то против меня, а судя по всему – это именно так, я тебе без прикрас скажу: несмотря на то, что ты дико ебабельная и дико интересная, тебе – пиздец. Вот я тебе прям сто процентов даю. Ты даже не понимаешь, как ты попала.
– Понимаю... – едва не плачу я.
– Сопли – нахуй! – рявкает он. Я даже вздрагиваю и на всякий случай поднимаю руки, чтобы защититься. – Второй раз я на эти ёбаные манипуляции не поведусь!
– Это не манипуляции... – лицо кривится, и я всячески стараюсь не расплакаться.
Нервы звенят просто от ужаса, который я испытываю сейчас... У меня даже губы дрожат...
– Короче, лгунья, – вставая, произносит Громов. – Выкладывай всё. С начала и до конца. И не дай Бог ты где-то попробуешь меня наебать. Вот я тебе сразу говорю – даже не пробуй. У тебя три минуты. Время пошло.
Он подходит к креслу и падает в него. Вроде поза расслабленная, но впечатление, что если я банально пошевелюсь, он сразу же бросится на меня.
– Я... – голос предательски дрожит. – Я...
– Головка от хуя, – кивает он. – Дальше.
– Илья, я не могу... – слёзы душат просто. – Ты на меня давишь...
Взъерошив волосы, он по прежнему сверлит меня взглядом.
– Рассказывай.
Обняв руками плечи, сжимаюсь в комок. Испуганно смотрю на Илью.
– Меня наняла компа...ния... – слова даются с трудом, так меня колотит. – Которая... – шмыгнув носом, глотаю слёзы. – Которая... которая...
– Которая?! – рявкает Громов.
Вздрогнув, вжимаю голову в плечи. Слёзы буквально льются уже из глаз...
– Которая... конкурент....
Закрываю лицо ладонями и тихо трясусь в рыданиях.
– От бля-а... – слышу я его рык. – Дальше.
Убираю от лица руки и, очень стараясь не плакать, чтобы не злить его ещё больше, тихонько продолжаю:
– Они попросили... Попросили...
– Чтобы ты что? – чуть тряхнув головой, помогает он.
– Чтобы я сделала им ребрендинг...
– Минет бы лучше им сделала. Я здесь при чём?
– Они... – глядя на диван, на котором сижу, уже реву просто. – Они сказали, чтобы я... чтобы я... накопала что-нибудь на тебя... Или на твою компанию... Чтобы потеснить её на рынке... Создать антирекламу... Они меня к стене припёрли и поставили перед выбором... Если бы я отказалась, моей карьере наступил бы конец...
Умоляюще, сквозь слёзы, смотрю на него. Ну должен же он понять!
– Твоей карьере, – холодно и спокойно говорит он, – конец. Ты себя закопала, сторителлер.
– Послушай, Илья, я... – всплеснув руками, начинаю вновь оправдываться я.
Тряхнув головой, он перебивает. Жалости в глазах – ноль.
– Что за компания? – жёстко интересуется он.
– "Бист-обувь"...
Ледяная усмешка.
– Мммм... Етить твою мать... – похоже, ему стало весело, но одновременно с тем и ещё горше, чем было. – Вот гондоны... А я-то думаю, что они трутся-то около моих магазинов... А оно вот оно что...
– Они сказали... что... им трудно конкурировать с тобой, и поэтому...
– Не подлизывайся, – осекает он.
– Я не подлизываюсь! – сквозь слёзы запальчиво, горячо восклицаю я. – Они так и сказали! И сказали, что для того, чтобы нормально выйти на рынок, нужно, чтобы твоя компания, которая только и делает, что открывает новые магазины, немного потеснилась... И что очень вряд ли ты сделал бизнес честно... И что моя задача просто найти... сглатываю, и дальше просто шепчу, – слабое место...
– Ясно, – сухо заключает он. – Окей, – он встаёт. – Набери этого пидора.
– Зачем? – пугаюсь я.
– Скажешь, что ты у меня. Пускай подъедет и мы обсудим с ним дела. Хоть ебало ему разобью в случае чего.
– Он не приедет! – отчаянно мотаю головой я. – Он сделает вид, что со мной незнаком!
– Да мне похуй, – спокойно произносит он. – Сделает, значит сделает. Ты позвони ему и скажи... – он потирает пальцами щетинистый подбородок.
Несколько секунд Громов думает. Я вдруг осознаю, что всё это время в номере по прежнему тихонько играет джаз.
– Скажи, – вздохнув, произносит Громов, – что... у тебя кое-что есть на меня. Да. Вот так и скажи. Только успокойся сначала.
– Я... – давясь слезами, шепчу я. – Я... не... могу... успокоиться...
Меня реально трясёт уже так, что я говорить толком не могу.
Он встаёт и проходит к шкафчику из красного дерева, который, после того, как он откидывает дверцу, оказывается баром. Берёт бокал для виски и хмуро поставив его на отвисшую горизонтально дверцу, протягивает руку к тёмной плоской бутылке. Взяв её и открутив крышечку, плещет алкоголем в бокал. Наполнив до половины, приносит мне.
– Держи.
– Спасибо... – глядя на бокал и забирая его, тихо говорю я.
– Выпей залпом.
Алкоголь разом обжигает рот. Морщусь, жмурюсь и с трудом подавив рвотный позыв, проглатываю.
Громов насмешливо смотрит на меня.
– Полегче?
Мелко киваю несколько раз.
– Ну и отлично. Успокаивайся и звони.
– Да он трубку бросит... – стараясь не плакать, шепчу я. – И потом... потом... – слёзы сами собой текут по щекам, – они меня... они...
Умоляюще смотрю на Громова.
Взъерошив волосы, он прохаживается туда-сюда по комнате. Думает. Поворачивается ко мне.
– Давай ещё немного.
– Чего "немного"? – пугаюсь я.
– Вискаря. Тебе успокоиться надо.
– Я... не могу... успокоиться...
– Можешь. Надо просто немного постараться. Смотри, какие пироги... В общем, моя компания сейчас уязвима. Если они в течении ближайшего месяца долбанут по мне, я начну терять магазины. Потому что мы много инвестировали в новые точки. И сейчас полным ходом идёт реклама. Пока мы не завоевали доверие потенциальных клиентов – у нас полным-полно слабых мест. И эти пидоры подсуетились, надо отдать им должное, очень вовремя. Если они найдут реальный компромат, у меня вся сеть полетит. Врубаешься, нет?
– Врубаюсь... – не в силах смотреть ему в глаза, шепчу я.
– Значит, надо этого не допустить. А с учётом того, что они подключили тебя, сто пудов они подключили не только тебя. Ты слишком неопытна для таких войн. Скорее всего, они хотят тебя поиметь на этом фронте.
– Почему ты так думаешь?... – обомлев, спрашиваю я.
– Ебать, ты наивная, – усмехается он. – Тут миллионы баксов крутятся, а ты уши развесила. Сторителлер, блядь...
– Они ультиматум по сути выставили! – отчаянно восклицаю я.
– Не, – хмурясь, возражает он. – Просто надавили чуток. Отказаться ты могла.
– После того, как они это мне предложили?! – восклицаю я. – Да ты понимаешь, что дальше бы было с моей карьерой?! Ты знаешь, сколько я пахала на этот уровень?!
Он усмехается и вздыхает:
– Ой, бля... "Уровень"...
– Да, уровень! – отчаянно оскорбляюсь я. – Это ты – богатый и крутой! А я – просто придумываю легенды... И для меня то, что именно мне предложили приехать на собеседование такие ребята, означало очень, очень много!
– Тебе вискаря налить ещё? – насмешливо спрашивает он. – А то тебя трясёт прям.
Чувствую, что стало полегче. Киваю.
Он забирает мой бокал, вновь наполняет его почти до краёв, и возвращает.
– Тебе бы, конечно, чем-нибудь закусить, но... тут нихрена нет из закуски. Только алкоголь.
Шмыгаю носом.
– Ничего, – тихо отвечаю я. – Я так...
Он отходит к окну, а я потихоньку, давясь слезами и, превозмогая жжение на губах и во рту, пью то, что он мне налил.
Допив, почти сразу ощущаю, что меня ведёт. Слишком быстро как-то пьянею... Но и спокойнее стало немножко...
Шмыгнув носом, смотрю на стоящего у окна Громова. Скрестив на груди руки, он с высоты третьего этажа смотрит куда-то вниз. Спина у него просто широченная. И плечи здоровые.
Оборачивается.
– Ну как? – спрашивает он.
– Лучше...
Вытираю пальцами мокрый нос.
– Можно я ещё раз умоюсь? – тихонько прошу я.
– Можно. Но сбежать даже не вздумай. Поймаю. Можешь верить.
– Верю... – тихо отвечаю я.
Встаю и иду в ванную.
Глядя на себя в зеркало, вижу совершенно заплаканную женщину. Глаза красные, лицо опухло. Кончик носа влажный. Ужас... Включив тёплую воду, тихонько умываюсь. Становится чуть лучше. Дрожащими руками вытираюсь слегка уже влажным полотенцем.
Выхожу.
Громов сидит в кресле. Подавшись вперёд и оперев локти на колени, он что-то пролистывает в своём телефоне. Поднимает на меня взгляд. Смотрит пристально. Дольше, чем того требует простое внимание к зашедшей в комнату женщине.
А я чувствую, что у меня голова кружится немножко...
Чуть покачиваясь, дохожу до дивана и, оправив платье, устало опускаюсь на край.
– Илья... – говорю я. – Я придумала...
– Чего ты придумала? – настороженно отзывается он.
– Я... откажусь от этой работы... и...у них ничего на тебя не будет...
Он тихо смеётся. Не понимаю почему...
– Да поздно, девочка, – усмехнувшись, говорит он. – Раз они тебя наняли, значит вложили бабло в бюджет. А раз вложили, значит будут отбивать. Ты тут – пешка. Откажешься ты, найдут другую. Или другого. Мой козырь как раз в том, что ты пока работаешь на них. Не звони этому пидору... Точнее, позвони, но... скажи, что кое-что накопала.
– Что накопала? – осторожно уточняю я.
Блин, снова поплыло всё перед глазами...
– То, что я тебе сейчас расскажу.
