Текст книги "Громов (СИ)"

Автор книги: Ксения Черногорская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 5

День солнечный и приятный. Зелень в парке тихо колышет ветер. Мимо неспешно прогуливаются люди, в основном мамочки с колясками.

А у меня на душе кошки скребут.

Они мне дали время подумать.

Недолго.

Два часа.

И, учитывая мой выход из здания бизнес-центра, на данный момент у меня осталось чуть больше часа. Лезть в сумочку за мобильным и узнавать точное время принципиально сейчас не хочу.

С учётом того, что они мне сказали, а также с учётом того, что я видела эти документы, они действительно могут создать все условия, которые похоронят мою карьеру. Нет, они не заявили об этом прямо. Но мне было достаточно и полунамёков. Достаточно прозрачных, чтобы разночтений не возникало.

Я будто замороженная. Мне даже позу менять не хочется, хотя нога затекла.

Просто смотрю перед собой на увядающие цветы на клумбах, на осенние листья разнообразных парковых деревьев, на приятные лица прохожих, попадающих в кадр.

И пытаюсь понять.

В какую сторону мне сейчас шагнуть.

Я столько к этому шла... Но к этому ли?

Бессонные ночи, дедлайны, телефонные переговоры, реклама, встречи, нервотрёпки из-за страха профукать сроки исполнения... Похвалы, добрые напутствия, благодарности, рекомендации... Резюме...

В последние месяцы мне удавалось заработать и двести тысяч за один заказ и двести пятьдесят.

Эти ребята предлагали такую сумму, на которую, выполнив их задание, я действительно смогу наконец купить квартиру. О чём и мечтала. Он как знал, как сказал это... То, что этих денег хватит для покупки квартиры... Будто в душу мне заглянул...

А кто такой, этот Громов?

Что я о нём вообще знаю?

Да ничего.

Просто мужик, который в прошлом году заступился за нас с подругой, а потом, даже не выслушав благодарностей, умчал с сигаретой в зубах в ночь на своей большой чёрной машине.

Они дали понять, что он – мерзавец. Ушлый, беспринципный конкурент. И они теперь готовы воевать с ним его же методами. Намекали на то, что он делал так же.

Но в документах не было ничего подобного. Да и не могло быть.

Там было только подтверждение тому, что он действительно довольно агрессивно вёл свою политику в бизнесе. Когда мог перекупить – перекупал. Когда мог подкупить – подкупал. Когда хотел получить дополнительные площади – знал, с кем нужно это обсуждать, и не терял времени. Но в своих рекламных компаниях он не позволял себе нечестной конкуренции в виде антипиара. А они предложили мне создать условия именно для такого хода.

Но кто он мне? Никто. Просто какой-то богатый мужик.

Причём, без кольца на пальце. И без семьи.

Он – одиночка. Это следовало и из документов.

Не женат, детей нет. Ни братьев, ни сестёр тоже.

И насолив ему, они насолят только ему и его бизнесу.

А сами займут другие позиции.

И для этого им нужна я.

Интересно, была бы я им нужна исключительно для ребрендинга их компании?

Впрочем, они сами сказали, что это две составляющие одного целого. Им необходим качественный ребрендинг с обновлённой легендой, которое мне необходимо придумать, взяв за основу, уже существующую, но без второй составляющей моей работы, они вряд ли смогут занять те позиции, которые хотят.

Мысленно я горько усмехаюсь.

Легенды, которые создают компании – обычно красивая сказка, не более.

Средства по уходу за телом от выдуманной сибирской травницы, исключительный "секретный рецепт "всемирно известной газировки, другой "секретный рецепт" который придумал матёрый полковник и который бережно хранят производители популярного фастфуда, парфюм, создаваемый только из натуральных ингредиентов, "эко-еда" для тех, кто занимается фитнесом...

Все эти байки придумывали такие, как я.

Была у политика или предпринимателя одна биография, стала другой. Благодаря таким, как я.

Умеющим облекать мысли в слова. Умеющим убедительно и красиво их подавать.

Я – профессиональная лгунья.

Снова мысленно усмехаюсь.

В принципе, кому какое дело? Работает – значит сделано хорошо.

Разве нет?

Да, вот такая у меня профессия. Придумывать убедительные истории, которые помогают лучше продавать за счёт грамотного позиционирования. Продавать самое разное. Всё то, что нуждается в историях.

Сторителлер.

Но в задачи моей профессии антипиар не входит. Наоборот – я осветляю биографии и рассказываю красивые сказки для того, чтобы потребителям больше нравился купленный ими товар.

Моя карьера, такая убедительная, такая во многом прямая, как палка – я ведь пёрла, как танк – сейчас висит буквально на волоске.

И от того, какое решение я приму в течение данного мне на это времени, зависит то, буду ли вообще этим заниматься дальше или нет.

Если я откажу им – они создадут антипиар уже мне. Эти ребята могут. Как только зашла речь о второй составляющей работы, которую они мне предложили, это стало понятно чётко. Это буквально читалось в их глазах.

Надо же как получилось... Я ведь даже не мечтала увидеть его вновь... Думала, что после этого полёта, во время которого мы не обменялись контактами, хотя могли, я больше никогда его не увижу...

В третий раз горько усмехаюсь.

Если я соглашусь – увижу.

И вновь меня взбудоражит эта встреча. Только теперь взбудоражит серьёзнее.

Им ведь нужны будут аудиозаписи с дополнительной компроментацией. И для этого у них есть его контакты и понимание мест, где он предпочитает тусоваться.

Он – тридцатидвухлетний предприниматель, сделал себя сам.

Они хотят малого. Вытеснить его с питерского рынка и поуменьшить его долю на рынке общероссийском.

Качество одежды и обуви – у их компаний примерно одинаково. И там и там шьют китайцы по итальянским лекалам и под контролем российского менеджмента.

Но он более напорист.

А они хотят сбить с него спесь. Это выгодно.

И для этого им нужна я.

Сторителлер с отменными рекомендациями.

Я должна придумать историю, которая сможет реально скомпроментировать либо его проиизводство, либо его магазины. Но можно и его самого.

И если первое – точно будет враньём, потому что они сказали, что здесь к его компании придраться очень сложно, то в случае второго – можно что-то нарыть. Наверняка в его биографии есть скелеты в шкафу, которые он предпочёл бы не доставать и тем более не демонстрировать общественности.

Как они сказали, я могу работать и так и так. Им важен только результат.

И у меня на это есть месяц. При тех данных, которые они могут мне предоставить – вполне достаточно для создания хорошей истории. Хорошей для них. Не для него.

Судя по тому, как легко он полез знакомиться ко мне, он – бабник. Можно для начала попробовать копнуть здесь.

Встаю.

Но не трогаюсь с места.

Блин, как же сложно решиться либо на то, либо на другое.

Жуткие какие-то весы.

На одной чаше моя карьера, мои чудесные перспективы и моя настоящая квартира. Не съёмная. Моя.

На другой...

совесть?

А в отношении кого?

Этого парня?

Да я ведь основываюсь только на том, что он вмешался тогда! А может он это сделал из каких-то других соображений?! Вовсе не благородных! Может он – агрессивный бык, которому просто захотелось подраться? И заодно выпендриться перед девчонками.

Он же, судя по тому, как общался потом с охраной, знал, что если что – его прикроют. Он же в том клубе явно свой был!

Да что я вообще так за него испереживалась?!

Он мне никто! И звать его никак! Какой, блин, предприниматель и всё! Может он, как человек – вообще говно лютое, да просто стелет сладко, когда девчонок кадрит! Может продавцы в его магазинах воют от его скупости и авторитарности?! Может он не одну женщину плакать заставил?! Может он вообще – завалил кого-то, чтобы деньги найти для инвестиций в бизнес?!

Мне надо думать о себе!

А не об интересах какого-то левого мужика, с которым я пролетела в самолёте "Москва-Питер"! Плевать, какой он сексуальный и классный с виду! Какая разница вообще?! У меня есть работа. Я должна её делать. И должна делать её хорошо.

Я не стану врать про него.

Я накопаю то, что действительно может быть достаточной базой для дискредитации его бизнеса.

Всё будет честно.

Только этого. И эту антилегенду я выстрою только на правде.

Он не может быть чистым во всём.

Наверняка где-нибудь да накосячил.

И в отличие от этих ребят, меня он не нанимал.

А они – наняли.

Они щедры, они влиятельны и они могут поспособствовать тому, что в дальнейшем я возьму новые высоты в карьере.

Вот об этом мне надо думать.

Тем более, что если я откажусь – они мою карьеру похоронят просто.

Поэтому выбор здесь может быть только один.

И я его сделала.

Закинув сумочку на плечо, я поворачиваюсь в сторону бизнес-центра и, ускорив шаг, иду озвучивать им своё решение.

Глава 6

Мучила ли меня совесть?

Да.

Несколько ночей я спала очень плохо. Всякий раз перед сном и питерской четырёхзвёздочной гостинице и затем, уже дома, в Москве, я думала о том, что, возможно, поступила неправильно.

И эти мысли не давали мне покоя. Поэтому сон, вне зависимости от моего желания, сам собой откладывался на потом. И засыпала я уже под утро, измотанная и обессилевшая от душевных метаний, которые по сути были уже неактуальны. Потому что решение было принято, договор подписан, и работа получена.

Причём, что было самое удивительное во всём этом: с точки зрения логики я была абсолютно права. И поступила совершенно верно.

Просто потому, что этот мужик – Илья Громов – был мне никем, а на кону стояли моя выстраданная потом и бессоницей карьера и просто счастье трудолюбивого и амбициозного человека.

Это ведь реально глупо – грохнуть свою карьеру ради неизвестно кого, кто даже не оценит этого.

А если честнее, то просто идиотизм.

Однако мне всё равно каждую ночь не давала покоя мысль, что я всё же сделала что-то не так.

Наверное потому, что в какой-то мере я чувствовала себя обязанной этому Громову, компанию которого мне по сути нужно было теперь поприжать.

Как ни крути, он действительно вступился тогда за нас с Ульянкой.

И в целом неважно, что им двигало – желание защитить или желание выпендриться.

Важно то, что эти двое уродов Ульянку не увезли. И проблему с долгом брата ей удалось решить куда более мирным путём.

К тому же меня парила сама мысль о том, что с момента заключения той сделки, я перестала быть исключительно сторителлером. Я стала кем-то иной. Кем-то, чья профессия была с душком.

И это отравляло радость карьерной победы.

Но когда эти мысли вконец измотали меня, наступило новое состояние. Равнодушие. Я банально устала от умственного пережёвывания одного и того же. От этого переливания из пустого в порожнее.

И отпустила себя.

Тем более, что как бы я к этому не относилась, а мысль о том, что теперь я снова увижу этого атлетично сложенного и явно неглупого красавца, меня грела.

Теперь это было не просто моим желанием. Теперь это стало моим заданием.

Мне нужна была встреча с ним.

Чтобы понять, кто он вообще такой. А также понять то, в каком направлении на него рыть.

Я распланировала дальнейшие действия таким образом, чтобы устроить с ним случайную встречу. У меня не было никаких сомнений в том, что он узнает меня и сможем разговориться. Дальше дело обстояло за малым: мне просто нужно было согласиться на свидание с ним.

Нет, я не планировала с ним спать, хотя мысли об этом порой одолевали меня так, что я теряла связь с реальностью. Я понимала, что я на задании.

Но для того, чтобы я смогла выведать у него что-то такое, что действительно могло бы послужить основой для компромата, мне необходимо было с ним сблизиться.

Потому что: лучшая ложь – основана на правде. В данном же случае, я собиралась основать на правде всю свою работу по нему.

Я хотела накопать что-то такое, за счёт чего он стал бы реально уязвимым в плане репутации.

И оправдывала себя именно этой честность в подходе к нему.

Я не оболгу его. Ничем и никак. Я просто найду то, за счёт чего его можно скомпрометировать.

Я была уверена в том, что при масштабах его бизнеса, где-нибудь да стопроцентно у него было рыльце в пушку.

Убедив себя в том, что моя работа будет хоть и грязноватой, но всё-таки честной в самой сути подхода, я стала планировать нашу новую встречу.

Он жил в Москве. Отлично. Я жила там же.

Он много времени проводил то дома, то в офисе, то в главных магазинах своей компании. Иногда улетал в Италию на производство.

Италия мне не подходила. Его дом – тем более. В его офис меня попросту бы не пустили.

Оставались магазины. Но я не знала, когда конкретно он в них бывает.

К тому же, я не очень понимала, как там, при посторонних людях, по сути его сотрудниках, выстроить этот первый контакт, который неминуемо вёл бы к сближению.

И тогда я придумываю историю с аварией.

Потому что теперь я знаю, откуда он едет и какими дорогами.

Нужно просто создать маленькое "случайное" ДТП. План этого "мероприятия" чётко вырисовывается в моём воображении.

Таким образом, там, среди улиц большого города, я смогу наладить нужный мне контакт. И обеспечу его продолжение.

Так я мыслю, воображая себя кем-то вроде Джеймса Бонда в юбке.

Но, если правде в глаза, я просто чисто по-женски хочу увидеть его вновь.

Глава 7

Только сейчас, сидя за рулём каршеринговой иномарки и следуя за огромным «Брабусом» Громова по улицам огромной солнечной Москвы, я понимаю, что слишком много на себя взяла.

Я просто не смогу специально создать ДТП.

Сама себя не понимаю. Понимаю только, что мой план провалился. Я не смогу.

Даже легонько поцеловать передком "Хонды" задницу этой большой мощной машины, с то и дело вспыхивающими на перекрёстках и в пробках красными стоп-сигналами.

Казалось бы, ничего сложного. Чуть позже остановиться, чем нужно – и всё, дело сделано.

Но нет. Не могу. Вдруг не рассчитаю скорость? Вдруг причиню ему вред – он же не будет ожидать этого удара.

Блин. Гадство. И что же мне теперь делать?

Вот он, Громов, в крутом чёрном седане впереди. Один, я проверила. Сидит за рулём, одной рукой крутит баранку. Задумчиво слушает музыку, которую слышно и на улице. Какой-то рейв, или что-то типа того. Ритмичная диджейская композиция.

Деньги на оплату поломки каршеринговой "Хонды" тоже в наличии.

Просто легонько ткнуться в его машину и всё.

Но я не могу. Не понимаю, что со мной. Я даже вспотела от того, как меня сейчас трясёт. У меня пальцы на руле дрожат. Судорожно вцепилась ими в баранку и взволнованно отслеживаю маршрут Громова.

И чем больше я медлю, тем меньше шансов создать эту маленькое ДТП.

Он ведь, похоже, едет к своему офису. Если так, то осталось только проехать около полукилометра по проспекту, послпе которого будет один-единственный следующий перекрёсток, а дальше всё: – он свернёт налево и припаркуется рядом со зданием своего офиса. Белым двухэтажным отреставрированным особняком девятнадцатого века.

Загорается зелёный свет светофора и "Брабус" Громова устремляется вперёд.

Утапливаю педаль газа и еду прямо за ним.

И слева и справа длинные сталинские высотки, с аккуратно рассаженными у обочин высокими тополями.

Две четырёхполосные дороги. Громов перестраивается в крайний левый ряд и его машина тут же набирает скорость.

Я, вслед за ним, делаю то же самое.

Сердце колотится. Мандраж такой, будто я затеяла банк ограбить и стою перед входом, держа наготове оружие, а не просто чуть толкнуть носом бампер чёрной машины.

До следующего перекрёстка всего-ничего.

Там тоже зелёный!

Он же сейчас не остановится, сразу свернёт влево! Блин, стрелочка потухни! Потухни!

И она, будто услышав меня, принимается мигать и вскоре зелёный свет светофора сменеятся на жёлтый.

"Мерседес Брабус" Громова, вновь всыхнув красными стоп-сигнальными огнями, лихо тормозит, и я, как-то на автомате, резко следом за ним.

Останавливаюсь в метре от капота его машины.

Бли-и-и-н.... Какая же я трусиха...

Устало выдохнув и прикрыв глаза, утыкаюсь лбом в краешек руля.

Не смогла...

Но тут же, услышав стук в окно, вскакиваю и выпрямляюсь. Резко обернувшись вправо вижу Громова в чёрном пиджаке и рубинового цвета рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. Сузив глаза,  согнутым пальцем стучит по стеклу.

Сглотнув от ужаса, что он меня засёк, растерянно пытаюсь сообразить, что теперь делать.

Он вышел из своей машины и стучит в моё окошко.

Что мне делать теперь?!

Загорается зелёный свет впереди и сзади принимаются многоголосо и истерично гудеть класкосны стоящих позади машин.

Громов вздыхает и возвращается в свой "Брабус". Садится за руль, хлопает дверью и едет вперёд.

Не влево.

Следую за ним, поскольку позади машины, а стрелочка влево уже не горит.

Твою мать... Мало того, что не смогла типа случайно врезаться в него, ещё и спалилась... Джеймсбондка хренова... Вот дура-то, а! Кем ты себя возомнила, Алинка?! Бандиткой?! Дура, дура, дура...

Мчусь по Ленинскому вперёд, и перестроившись в следующий справа ряд, обгоняю чёрный "Брабус". Снова утапливаю педаль газа. Теперь, главное, смыться. Чтобы хотя бы не пришлось ничего объяснять Громову.

Но он не даёт мне этого сделать.

Разгоняется и, шутя обогнав меня, теснит правее.

Чтобы не врезаться на полной скорости в его машину, сворачиваю на вторую слева полосу.

Сразу после этого, его машина занимает и её, вынуждая меня, уйти в крайний правый ряд.

Из-за паники я вся трясусь. Напугана до ужаса! Что делать теперь не знаю, но Громов, похоже, теперь от меня точно не отцепится! Похоже, он что-то заподозрил! Гадство какое! Гадство!!!

"Брабус" вылетает справа едва ли не прямо передо мной и... потихоньку принимается тормозить, виляя и не давая мне уйти теперь вправо.

Он тормозит всё больше, вынуждая снижать скорость и меня.

До тех пор, пока я, хлопнув от отчаяния по рулю, не останавливаюсь у обочины.

Вот ведь гад какой...

Дверь его машины резко распахивается, он выпрыгивает оттуда и стремительной походкой идёт ко мне, не давая возможности объехать его и смотаться отсюда.

Судя по выражению лица, он злой.

Мамочки...

Подходит к "моей" машине и принимается стучать по стеклу. Уже кулаком.

– А ну открой! – доносится до меня его жёсткий повышенный голос. – Открой, я сказал! Живо!

Глава 8

Когда я планировала ДТП и наш последующий разговор с Ильёй, я меньше всего предполагала, что он станет долбить кулаком по стеклу машины, в которой я сижу.

Наверное, из-за впечатления, которое он произвёл на меня в самолёте. Выдержанный, спокойный, обаятельный, даже расслабленный, он был совсем другим.

Сейчас я даже повода для его злости не понимаю. Я же не врезалась в него!

Перепуганная и взволнованная из-за этой погони, я приспускаю стекло.

– Ты меня преследуешь? – сузив глаза, спрашивает он.

– Что? – сужаю глаза и я.

– Я вполне внятно задал вопрос.

– С чего ты взял? – спрашиваю я, и понимаю, что мы как-то очень своеобразно перешли на "ты".

– С того, что в течении недели, я тебя вижу в третий раз уже. И все разы типа случайно.

Ба-ли-ин. Спалил, значит, меня вчера. Когда я ехала за ним, стараясь придерживаться дистанции в несколько машин. Н-да-а, шпионка из меня та ещё...

– Выходи, – кивнув, командует он. – Поговорим.

– О чём? – робко интересуюсь я.

– О жизни, блять.

– Ну, правда...

– Правда.

Вздохнув, поворачиваю ключ, выключая зажигание. Отстёгиваю ремень и осторожно приоткрываю дверь. Громов отходит на шаг назад, давая мне выйти.

Кивает в сторону обочины. Уныло иду вслед за ним.

– Что? – спрашиваю я его, видя, что он сверлит меня взглядом и молчит.

– На вопрос ответь мой.

– Просто ехала. Не знала, что ты тоже здесь.

– Вот только врать мне не надо.

– Да не вру я.

– Врёшь. Чё тебе надо?

Я даже как-то теряюсь от его напора. В принципе, у меня были заготовки, но они все так или иначе предполагали, что я первая выйду из машины, а потом, когда выйдет он, сделаю круглые глаза и воскликну что-нибудь вроде "Вот так встреча! Не ожидала вас здесь увидеть!".

Сейчас подобная реплика выглядела бы откровенно по-идиотски. И я это хорошо понимаю.

– В смысле "чё мне надо"?

– В прямом, – раздражённо чеканит он. – Ты чего за мной ездишь?

– А что, нельзя, что ли?

– Цель?

– Ну, – дую на локон и, хмурясь, смотрю ему в глаза, – может познакомиться хотела.

– В самолёте не хотела, здесь захотела?

– Ну да.

Он скрещивает на груди руки. Невольно любуюсь на то, как под рукавами белоснежной рубашки, обтягивающей их, переливаются сильные мышцы.

– Я, по-твоему, на идиота похож?

– Я ничего такого не говорила.

– Мы долго будем в партизан играть?

– Слушай, – перехожу в наступление я, – да у тебя паранойя какая-то. Просто ехала и всё.

– По моему маршруту.

– И что? – старательно удивляюсь я. – Мало ли, бывает. Совпали.

Он надувает щёки и глядя в сторону, выпускает воздух.

Вновь поворачивается ко мне.

– Ты кто такая?

Не вопрос, наезд.

– Женщина, – как только могу невозмутимо отвечаю я.

Он бросает взгляд на мою грудь.

– Это я ещё в самолёте понял. Я не о том спросил.

– А о чём?

– Ты какого хера ездишь за мной, я спросил!

– Чё ты на меня орёшь-то? – урезониваю его я. – Можно же и спокойно поговорить.

– Ты меня ещё повоспитывай, ага. Цель преследования?

– Да ты параноик, – машу рукой я, и собираюсь уйти обратно в машину.

Он не даёт мне этого сделать. Хватает за предплечье.

– Руку убери, – пронзив его взглядом, негромко говорю я.

– Либо ты мне скажешь, зачем ты за мной ездишь, либо я сейчас засуну тебя в свою машину и увезу туда, где тебя допросят иначе.

– Чего-о? – суживаю глаза я. – Ты не охренел ли, чувак?

– Блять! – восклицает он, и принимается тащить меня к своей тачке.

– Да всё-всё, отпусти, я поняла! – восклицаю я. – Сейчас расскажу! Отпусти только. окей?!

Теперь он меня игнорирует. Силой подводит к своей машине и открывает переднюю, рядом с водительской, дверь.

– Садись.

– Слушай, – пытаюсь образумить его я. – У меня тачка там.

– Насрать на твою тачку, – цедит он. – В машину садись, я сказал.

– Она не моя, – восклицаю я. – Она каршеринговая!

– Ничего, найдут.

– Слушай, Илья, угомонись, а...

– "Илья"? – он смотрит на меня так, будто я его давнишний враг.

Вот я дура, а...

– Насколько помню, – произносит он, – я тебе своего имени не называл. Садись в машину. Сейчас пообщаешься с моей службой безопасности.

Толкает меня в салон и захлопывает дверь.

Пытаюсь выбраться, но он тут же припирает её бедром.

– Сиди там, я сказал! Не беси меня!

Вздохнув, закатываю глаза.

Он ещё пару секунд внимательно смотрит, пытаюсь ли я выбраться, а затем быстро обходит машину и открывает дверь с водительской стороны. В этот момент я, открыв дверь, выпрыгиваю из машины и бегу к своей.

Он в три прыжка нагоняет меня и хватает за руку. Резко разворачивает к себе. Да так, что я оказываюсь в его объятиях, причём лицом к лицу с ним.

– Слушай, я тебя просто нашла в соцсетях...

– Меня нет в соцсетях.

Морщу нос.

– У тебя слишком резкий парфюм. Ты не мог бы отодвинуться?

Парфюм у него приятный, но мне очень нужно почувствовать хоть какую-то опору под ногами. Пока что я несу фигню за фигнёй, и его близость этому очень способствует.

– Потерпишь.

От отчаяния я вдруг едва успевая за безумной мыслью чмокнуть его в нос, целую его в губы. Да так, что он замирает.

Затем, воспользовавшись тем, что он вконец охренел, выныриваю из его объятий и убегаю к своей машине. Быстро открыв дверь, закрываю её, поворачиваю ключ и, едва зажигание тихим нарастающим рокотом даёт о себе знать, утапливаю педаль газа.

Громов настолько не ожидал всего этого, что я успеваю его обогнуть и выехать на дорогу. Тут же наращиваю скорость.

Но спокойнее мне не становится. Потому что в зеркало заднего вида я вижу, как он быстро садится в свою машину, и, закрыв дверь, срывается с места.

Каршеринговая "Хонда" против элитного "Брабуса"...

Шансов вообще ноль...

Торопливо пристёгиваюсь и наращиваю скорость.

Но как я ни гоню, он уже спустя секунд двадцать принимается теснить меня к обочине...

Судорожно вцепившись в руль, стараюсь вырулить, но машина вильнув вправо, едет будто сама, а затем, наехав на кочку, взлетает вверх и под мой панический визг, шлёпается на колёса на склоне обочины. После чего, её отшвыривает в сторону и, со всей дури тряхнув меня, она заваливается сначала набок, а затем, перевернувшись, на крышу...