Текст книги "Громов (СИ)"

Автор книги: Ксения Черногорская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 9

Уперевшись башкой в перевёрнутую крышу, сползаю по спинке сиденья вниз и ору. Больше от страха, чем от боли.

Машина валяется где-то в траве, причём валяется кверху пузом, и это всё, что я понимаю.

Благодаря ремню безопасности меня не швырнуло так сильно, как могло, но из-за него я никак не могу выбраться. Отчаянно молочу руками по висящей надо мной панели и вздувшимся повсюду подушкам безопасности...

Походу я застряла... Мамочки... Как же страшно...

Спустя несколько секунд сквозь треснувшее боковое стекло вижу мелькающее лицо Громова, заглядывающего в машину. Оно появляется то боком, то вверх тормашками, и судя по тому, что Громов в волнении говорит, он меня успокаивает.

Гроход удара, я зажмуриваюсь, открываю глаза и вижу, что стекло осыпается мелкими белыми осколками. Затем руку Громова, который схватив ремень, отчаянно пытается пробраться к защёлке.

Наконец ему это удаётся и спустя пару секунд он умудряется меня отстегнуть. Сползаю ещё ниже.

– Держись, – слышу я его ободряющий голос. – Ща я тебя вытащу.

Отзываюсь стоном. Сказать просто ничего не могу – дико перепугана. Меня аж трясёт.

Громов что-то возится, отчаянно выламывая дверь. Она, судя по всему, не поддаётся – погнулась.

Матерясь, он пинает её ногой, снова и снова. Затем, рыча, тащит на себя. Торопливо щупает рукой по внутренней стороне. Снова тащит.

Наконец она со скрипом поддаётся. Громов пинает её ногой, чтобы она открылась полностью, затем лезет в щель и, обхватив меня, принимается осторожно вытаскивать наружу.

Вытащив, падает на спину. А я – спиной и затылком на его живот и грудь.

Так и лежим секунд пять...

– Твою мать... – только и произносит он, а потом едва слышно добавляет: – Хорошо хоть пристегнуться ума хватило...

Вылезает из-под меня. Усаживает на задницу, смотрит в лицо, в глаза.

Обеспокоен, напуган, это видно.

– Ты как? – спрашивает он. – Встать сможешь?

– Наверное... – сглотнув, неуверенно бормочу я.

Он подхватывает меня под руку и закидывает её себе за шею. Встаёт вместе со мной.

А у меня ноги подгибаются... Смотрю на машину. Серо-чёрное дно с потёками, замершие колёса, распахнутая корявая дверь, осколки белого стекла, какая-то трава в щелях...

Голова болит, рука и плечо в районе ключицы... Тыльной стороной ладони провожу над виском слева и вижу на пальцах кровь...

– Блин, голову походу разбила... – бормочу я.

– Оцарапалась больше, – говорит Громов. – Вроде ничего серьёзного. Ничё, я тебя сейчас в больничку отвезу.

Прикрываю глаза и, поддерживаемая им, стараюсь идти. Но ноги не слушаются, они будто ватные.

Громов, похоже, понимает это. Подхватывает меня на руки и несёт к машине.

Качаясь на его руках, смутно различаю каких-то людей, которые стоят у обочины, смотрят на нас и что-то говорят. Какой-то выкрик, у кого-то мобильный в руках, обрывки фраз...

– Скорую вызвать? – доносится до меня неизвестно откуда.

– Не нужно, – глухо раздаётся голос Громова. – Пока она ехать будет, я её отвезу уже. Тут больница рядом.

Ему, похоже, помогают посадить меня на заднее сиденье. Заваливаюсь набок. Мне что-то суют под голову, что-то мягкое.

Хлопанье дверей. Рык заведённого мотора. Лёгкий толчок и мягкое потряхивание из стороны в сторону.

– Осторожнее... – шепчу я. – Едь помедленней... я в порядке...

Но Громов, судя по всему, не слышит меня. Мчит так, будто я тут кровью истекаю...

А у меня скорее слабость дикая и отходняк, чем какие-то травмы...

Заваливаюсь на спину и лёжа головой на какой-то куртке, понимаю, что встряла на деньги... Эта каршеринговая тачка осталась там... И вряд ли то, что произошло – подпадает под условия страховки...

– Слушай... – приподнявшись и повернув голову набок, тихонько обращаюсь я к Громову. – А что с машиной-то?

– Ничего с ней не будет, – отвечает Громов. – Уладим.

– Слушай, мы же с тобой... покинули место ДТП...

– Решим. Ты не волнуйся, главное. Ща я тебя докторам передам и вернусь обратно.

– У тебя проблем не будет из-за этого?

– Похуй. Важно, чтобы тебя осмотрели быстро. Как себя чувствуешь?

– Не знаю, – неуверенно пожав плечами, слабо отвечаю я. – Головой стукнулась об стекло походу... и ногой ещё, наверное... И ключица слева ноет... Но это, наверное, ремень просто...

– Держись, – скупо отвечает он. – Скоро приедем.

– Не гони, пожалуйста, ладно?

– Ладно. Не волнуйся. Всё нормально будет. Держись.

Судя по интонациям его приятного низкого голоса, он собран, сосредоточен и старается подавлять эмоции.

Ну и ладно... Полежу пока...

Спустя несколько минут чувствую, что машина поворачивает вправо, а через ещё секунд десять – влево. Значительно снижается скорость.

Вскоре Громов паркуется и, выскочив из машины, обегает её и открывает заднюю дверь. С его помощью аккуратно приподнимаюсь и потихоньку ставлю ноги на асфальт. Громов тут же подхватывает меня и, пересекая дорогу, куда-то несёт. Прижавшись к нему, чувствую, как приятно от него пахнет...

Дальнейшая суета в больнице заканчивается тем, что меня укладывают на какую-то каталку и везут в какую-то палату.

Громов остаётся где-то позади. Его не пустили.

– Всё в порядке, барышня, не волнуйтесь, – произносит везущий меня медбрат в бирюзовом халате. – Сейчас вас доктор осмотрит и окажет необходимую помощь. Спокойно лежите, головой вертеть не надо.

Падаю затылком на что-то упруго-мягкое и смотрю на то, как надо мной проплывает потолок коридора с редкими лампами. Одна из них почему-то мерцает...

Глава 10

Решением врачебного консилиума я оставлена в больнице, как минимум, на неделю. Сотрясение мозга из-за удара головой о боковое стекло машины, трещина в ключице из-за резко натянувшегося ремня безопасности, пара растяжений и несколько ссадин. Как мне сказал хирург: легко отделалась, и хорошо, что на пути автомобиля не было дорожного столба.

Несмотря на то, что зарабатываю я очень неплохо, больницу, в которой я оказалась, я бы позволить себе не смогла. Громов привёз меня в одну из лучших частных клиник Москвы. И, как мне позже сообщили, всё оплатил.

Палата двухместная, очень ухоженная и обставленная по последнему слову больничной техники. Огромное панорамное окно с видом на яблоневый сад, безумно вежливый, и даже почтительный персонал, и прекрасная, будто в шикарном ресторане, еда.

К тому же каждое утро в моей палате появляются свежие красные розы. Десятками. Громов приезжает рано, когда я сплю, и передаёт их мне через медсестру. Помимо цветов, он привозит и фрукты. В таком количестве, что я просто не в состоянии всё это съесть.

Галя, девочка, которая лежит рядом со мной, только и делает, что с распахнутыми глазами удивляется тому, что мы с Громовым, оказывается, толком даже незнакомы.

– Обалдеть... – тянет она с ярким московским акцентом. – Я реально думала, что он твой муж или парень. Он, похоже, в тебя реально влюблён.

– Да ладно тебе, – отмахиваюсь я, сидя на кровати и чистя мандарин. – Просто чувствует себя виноватым за то, что на скорости прижал меня к обочине, из-за чего машина вылетела в кювет. Ничего, ему полезно. В следующий раз будет думать, что творит на дороге.

– А что с тачкой-то стало? – прожевав дольку, спрашивает она. – Ты же говорила, она каршеринговая.

– Каршеринговая. Оплатил он всё.

– Хреннассе... – восхищённо поджав губы, качает головой Галя. – Не, всё-таки он в тебя влюблён.

– Я же говорю тебе, я его не знаю почти. И он меня.

О файлах, и полученном задании, я, понятное дело, даже не упоминаю.

– Слушай, я вот замужем, а муж один раз всего приехал. А этот парень твой каждый день сюда мотается. Причём, с подарками приезжает. Хотяла бы я на него посмотреть.

Во взгляде то ли просто интерес, то ли зависть.

– Слушай, а что за прога, с помощью которой ты музыку сочиняешь? – меняю тему я. – Я бы тоже поигралась.

– Сейчас покажу, – вставая с кровати, охотно отзывается она. – Смотри, ничего сложного. Заходим в "Плэй маркет"...

Дни идут за днями. Если бы не Галя, мне бы тут даже несмотря на смартфон, было бы довольно скучно. Я вообще не привыкла так проводить время. И каждый день спрашиваю, когда же меня, наконец, выпишут. Говорят, что скоро, но вот когда точно – не сообщают.

Между тем, эти перцы из фирмы, конкурирующей с компанией Громова, принимаются на меня потихоньку давить. Напоминают о сроках исполнения работы, пишут, что понимают мою ситуацию, но одновременно с тем ждать не могут. И если я, как минимум, не начну работать над и ребрендингом и над посиками компромата для компании Громова, вынуждены будут отозвать своё предложение, расторгнуть со мной договор и нанять другого специалиста. Чем мне это грозит – понятно без слов. Поэтому каждый день я изучаю историю их продвижения на рынке и работают над легендой. Насчёт Громова, пишу, что работаю над этим, хотя оттягиваю это до последнего. Чем больше цветов и фруктов появляется в этой палате, тем более виноватой я себя чувствую. И при этом понимаю, что в связи со сложившимся раскладом, других путей у меня по сути и нет.

Тут хорошо только то, что Громова я не вижу. Мы и созванивались-то всего пару раз. Очень короткие разговоры, в которых он, плохо скрывая беспокойство, интересовался моим состоянием. Я отчечала, что у меня всё в порядке, я ему благодарна за помощь и реабилитацию, и на этом разговоры заканчивались. Он, видимо, не считал нужным, переводить их в другую, более дружескую плоскость, а я не находила за что зацепиться, чтобы раскрутить его хоть на какие-то откровения.

По итогу выписывают меня спустя почти две недели. Чувствую я себя отлично, ничего не болит, вообще, как новенькая. Насчёт ребрендинга, полна сил и боевого задора. Собственно, первоначальный вариант легенды эти ребята одабривают онлайн в "Дискорде".

Выхожу из больницы утром, сразу после завтрака. День солнечный и приятный.

Громов стоит у машины и задумчиво курит, ожидая меня. Машина, стоит отметить, другая. Видимо решил не раздражать "Брабусом", которым прижимал меня к обочине, заставляя остановиться.

Эта – тоже чёрная. И тоже "Мерседес". Только не "Брабус", а "Майбах".

Глава 11

Ну что ж, вот я и оказалась наедине с ним. Причём, в его машине. Именно это я осознаю, когда он деловито поруливая одной рукой, молча везёт меня к моему дому.

Разговор не клеится. Во-многом потому, что на подкорке я всё время держу мысль, что мне разговорить его и выяснить, такие вещи, которые он явно не раскажет сходу. И уж тем более, мало знакомой девчонке.

Он вообще, стоит отметить, не особенно разговорчивый.

– Много у тебя машин? – стараюсь вложить в вопрос как можно больше юмора.

Дескать, забавно.

Он бросает на меня осторожный, чуть прищуренный взгляд. Боже, какой же он всё-таки притягательный и красивый мужик, а... И вот как так получилось, что он – холостяк до сих пор? Реально не понимаю.

– Несколько, – уклончиво отвечает он. – А что?

– Ну, просто ты их меняешь... – пожимаю плечами я, и, улыбнувшись, добавляю: – Как ботинки.

– Ботинки меняю чаще.

– А чего ты такой хмурый?

– День суетный, – мрачно отвечает он, глядя на дорогу.

– У тебя всё хорошо? – спрашиваю я.

Пытаюсь хоть как-то сблизиться, но он будто стеной себя окружил. Мда-а, трудно мне будет раскрутить его на хоть какие-нибудь подробности его частной жизни или на косяки при создании и раскрутке компании.

– Всё.

Вот и как с ним общаться?

Некоторое время молчим. Машина очень комфортная и на минуту я даже погружаюсь в грёзы на тему того, что вот, допустим, мой муж и везёт меня в ресторан. Поэтому я едва не вздрагиваю от его вопроса:

– Ты голодная? Можем заехать куда-нибудь.

– Я бы чего-нибудь съела, – отчаянно вру я, раздумывая на тему того, удастся ли мне впихнуть в себя после довольно плотного завтрака хотя бы немного еды. – Круассан там, булочку какую.

Он снова бросает на меня взгляд. Теперь чуть более тёплый и одновременно чуть насмешливый.

– "Булочку"? А ты забавная.

– А что такого? – искренне удивляюсь я. – Я люблю на завтрак булочки с джемом.

Встряхнув рукой, он смотрит на, сверкнувшие в солнечном свете, наручные часы из белого золота.

– Половина двенадцатого. Время обедать уже, а не завтракать.

– А ты рано встаёшь, да? – не теряюсь я.

– В семь. Ежедневно.

Ничёссе. Я думала, богачи к обеду только просыпаются...

– Ну, тогда можно супчик, – пожав плечами я.

– Разберёмся, – хмурится он. – Ты мне лучше вот что скажи...

Автоматически напрягаюсь.

– ...ты чего меня преследовала? – заканчивает фразу он.

– Не преследовала я.

– Не ври. Я же сказал, я твою машину приметил значительно раньше, чем ты тормознула за мной.

– Она не моя, – отчаянно ухожу от этой темы я.

– Неважно. По факту – ты за мной ехала. И долго. Не верю я в такие совпадения. Так что придётся тебе всё объяснить.

Я не могу ему это объяснить. Он меня из машины выкинет, если правду узнает. На ходу. И лечиться мне потом придётся самой. Если вообще выживу, учитывая то, что скорость – под сотню.

– Как так получилось, что сначала я вижу тебя на соседнем сиденье в самолёте, а спустя неделю – ты дышишь моей тачке в задницу с десяток километров?

Грубоватый он. И жёсткий. Блин, и что ему сказать?

Я столько раз готовилась к этому разговору, столько раз прокручивала в голове разные варианты, но ничего убедительного так и не придумала.

– Да я сама не знаю, как так получилось... – невольно мямлю я. – Просто ехала той же дорогой.

Он качает головой. Короткий, недолгий жест. Но очень говорящий. Он мне ни на грош не верит и эего эти недомолвки как минимум раздражают.

– Ты чем занимаешь? – чуть меняет тему он. – По жизни.

– Ты про профессию? – вскинув брови, интересуюсь я.

Снова короткий внимательный взгляд с усмешкой, теперь уже на губах.

– Про профессию, ага.

– Я же тебе говорила, – напоминаю я. – В самолёте. Забыл? Сторителлер я.

– Не забыл, – хмуро отвечает он. – Меня интересует настоящая твоя работа.

– Она – настоящая, – я даже немного возмущаюсь, что он мне не верит здесь.

– Сторителлеры, насколько я понимаю, не преследуют на дорогах коммерсантов.

– А ты – коммерсант? – вконец растерянная, строю из себя дурочку я.

– Нет, блин, младший помощник уборщика в столовой. Ты долго будешь мне по мозгам ездить?

Косюсь на него. Не знаю, что сказать.

– Ты понимаешь, – цедит он, – что я тебя не отпущу, пока правды не узнаю?

Вот это поворот... У меня даже мурашки по коже пробежали... Интонации такие, что очевидно – он вообще ни разу не шутит.

– В смысле: не отпустишь? – чуть прищурив глаза, осторожно спрашиваю я.

– В прямом. Я тебя отвезу домой только в том случае, если узнаю правду о том, почему ты меня преследовала.

– А иначе?

Он сбавляет скорость и, повернувшись ко мне мне, легонько щёлкает языком.

– Вот тут ты и прокололась, – говорит он.

Глава 12

– Ты о чём? – ещё больше напрягаюсь я.

Такой тихий, чуть звенящий мандраж в душе. Я уже готова допустить мысль, что он всё знает...

– Если ты допускаешь вариант "иначе", – усмехается он, – то очевидно, что пока что – ты лжёшь.

Сглатываю. Надеюсь, незаметно. Чувствую себя мышкой, которую кот зажал в углу.

– Ты мне понравился, – выдыхаю я. – Я тебя искала.

– Что? – похоже, он немного прифигел от такого поворота событий.

– То, что слышал, – чувствую прилив вдохновения. – Ты, наверное, не помнишь, но в самолёте мы увиделись не впервые.

– Даже так? – взглянув на меня, произносит он. – Это интересно. Сейчас я заверну, припаркуюсь и, после того, как зайдём в ресторан – продолжим.

В горле пересохло. То ли из-за завтрака, то ли из-за волнения. Но очевидно одно – ресторан сейчас очень кстати. Потому что очень хочется пить.

– Хорошо, – снова сглотнув, киваю я.

В горле аж запершило. И паника страшная. Вот нафига я это сказала? Как мне теперь ему всё объяснять?!

Спустя пару минут Громов паркует машину у входа в какой-то очень красивый с виду, безумно стильный, оформленный в ЧБ и хайтеке, ресторане. Вывеска "UNITY" мне ни о чём не говорит. Но это неудивительно: цены тут, наверное, бешеные просто.

Когда мы входим, я только больше в этом убеждаюсь. Два этажа, панорамные стёкла, очень удобные кожаные диваны, множество зелёных растений, аквариумы, поющие птицы в вольере за стеклом и приятная лаунж-музыка. Контингент явно с деньгами. Элита города. Народу, несмотря на довольно ранее время – полным-полно. Буквально – нет ни одного свободного столика.

Я даже немного офигеваю от всей этой роскоши и красоты.

Но спустя пару секунд я офигеваю куда серьёзнее.

– Здравствуйте, Илья Николаевич! – едва ли не подбегает в нам девушка-хостес в аккуратной в синей флисовой юбочке с вышитым рубиновыми нитками лейблом ресторана на груди белоснежной, аккуратно отутюженной блузы. – Очень рада вас видеть!

Она улыбается, вкладывая в улыбку всё возможное очарование. Учитывая то, что эта стриженная под мальчика, яркая брюнетка, очень красива, ловлю себя на том, что чувствую укол ревности. Но, взглянув на Громова, вижу, что его реакция – вежливо-индифферентная. Более того, покровительственно-начальственная.

– Юль, сообрази нам столик свободный. Если места есть.

– Да, конечно. В офис забежать, сказать, что вы приехали?

– Не нужно, – качнув головой, отвечает Громов. – Мы чисто перекусить.

От того, как она на него смотрит, – взглядом буквально пожирает, сучка! – мне её пришибить уже хочется. Настолько откровенный месседж во взгляде голубых глаз: – трахни меня, супермен! – что реально трудно оставаться спокойной. Ловлю себя на мысли, что Громов – не мой мужчина и такая моя реакция – мягко говоря, неадекватна. Но поделать с собой ничего не могу.

– Хотите, я ваш столик обслужу? – куснув полненькую губу, предлагает она.

– Не надо! – неожиданно даже для себя самой, выпаливаю я.

Громов внимательно-оценивающе смотрит на меня, и мне становится дико неловко.

– Да, – переведя взгляд на неё, говорит он, – отличная идея, Юль. Если ты, конечно, не очень занята.

– Я попрошу меня сменить, – взглянув на меня, как на соперницу, и вновь уставившись в глаза Громову, быстро произносит она. – Всё равно, сейчас уже траффик на спад пошёл. До бизнес-ланча гостей немного будет.

Она проводит нас к столику, раскладывает перед нами меню. Стройная, загорелая, со стрекозиной талией и длинными ножками, она прямо едва на стол не ложится перед Громовым. Реально, бесит. Когда меню перед ним кладёт, так выгибается, что её декольте оказывается прямо перед его лицом. И духи у неё – говно. Ваниль приторная.

Она уходит, а я сижу букой, пытаясь понять саму себя.

– Всё нормально? – приподняв бровь, насмешливо интересуется Громов.

– Всё просто отлично, – бурчу я. – Ты специально согласился, чтобы она тут крутилась, чтобы меня позлить?

– Ты ревнуешь, что ли? – прищурив глаза, типа недоумевает он.

– Нет, она мне просто не нравится.

– И чем же?

– Назойливостью, – сухо отвечаю я.

Громов усмехается и раскрыв меню, бросает на меня многозначительный взгляд.

– Ну, про назойливость, – произносит он, – не тебе говорить. Ты мне до сих пор так и не объяснила, почему за мной ездила и где же мы встречались ранее.

Вздыхаю и поднимаюсь:

– Хочу руки пойти помыть.

– Окей. Туалет, – он невозмутимо кивает мне за плечо, – там. Сбежать даже не пытайся. Выход отсюда – только через меня.

– Вот ещё, – фыркаю я. – И не собиралась.

– Ну и прекрасно, – кивнув, он теряет ко мне интерес, и погружается в изучение меню.

Иду в туалет и чувствую, что меня аж потряхивает. Он меня что, на место так ставит?! Павлин самодовольный... Ничего, мы ещё посмотрим, чья возьмёт...

Глава 13

Когда я возвращаюсь за столик, на нём уже стоит стеклянный чайник с заваривающимся в нём крупнолистовым и очень ароматным чаем, и две белые чашки на белых блюдцах.

– Взял чайку, если ты не против.

– Только "за", – учтиво улыбнувшись, говорю я, и оправив платье, аккуратно усаживаюсь на своё место, напротив Громова.

– У тебя приятные духи, – внимательно взглянув на меня, произносит он.

– Спасибо. "Герлен".

Аромат его парфюма мне тоже очень нравится, но говорить ему об этом я не хочу. Перебьётся. Он и без этого скромностью явно не страдает.

– Ну, – Громов укладывает руки на стол и скрещивает пальцы, – так на чём мы остановились?

– На том, что ты не меня не отпустишь, пока я не расскажу тебе, почему за тобой ездила.

– Да, точно, – прищурившись, кивает он. – На этом.

Голос у него просто охрененный. Аж мурашки приятные по коже бегают, когда он говорит что-то и смотрит на меня так внимательно. При этом в целом мне совершенно не по себе.

– Кака я уже сказала, мы виделись и до самолёта. Ты это вряд ли помнишь, потому что это было больше года назад.

Его и без того внимательный взгляд становится пристальным.

– Я приехала за подругой к ночному клубу, – продолжаю я, а ты как раз вышел оттуда. Я попросила тебя помочь мне провести тебя внутрь. Ты отказался. Потом подрался ещё, подругу мою спасая.

В его взгляде вновь появляется насмешка.

– Да, вспомнил, – ухмыляется он. – Точно. А я ещё в самолёте думал, почему твоё лицо мне кажется таким знакомым...

– Ну вот, – снова пожимаю плечами я, и смотрю на чайник, где вода окрасилась уже в светло-коричневый цвет.

Громов понимает намёк и, привстав, аккуратно разливает чай по чашкам.

– Спасибо, – кивнув, благодарю я.

Он расслабленно садится и, взяв чашку, делает глоток. С лёгким, едва слышным звоном ставит её на блюдце. Смотрит в глаза.

Какой же он красивый мужик... И взгляд чарующ... Глаза офигенские просто...

– И чего ж ты тогда в самолёте мне об этом не сказала?

– Растерялась, – отпив чаю, говорю я. – Смутилась. Я не ожидала тебя там увидеть.

– То есть, наш соместный полёт из Москвы в Питер – случайность. Так?

– Да, – хмурясь, отвечаю я. – Ты что, не веришь?

Он откидывается на спинку диванчика. Качает головой.

– Неа. Не верю.

– Ну и напрасно, – немного обидевшись, говорю я. – Это правда.

– Ты меня там отшила.

– Я же говорю, я смутилась.

– Зато разъезжать за мной по городу ты не смутилась.

– Слушай, я ехала по городу. Просто ехала, понимаешь? В магазин. И увидела в пробке тебя. Я в соседнем ряду стояла. И... поехала потом за тобой, потому что захотела узнать, куда ты едешь. Просто мне стало интересно. Там бывает, Илья. Правда.

– А-а, – смеётся он. – Так может и бывает, но в данном случае ты врёшь. Три случайные встречи подряд – это что-то дохера.

– Между первой и второй...

Хочу продолжить "был большой перерыв", но Громов не даёт мне это сделать.

– Перерывчик небольшой, – хмуро и холодно вставляет он. – Ладно, что ты будешь?

Не сразу понимаю, о чём он.

– Ты про еду?

– И про еду и про напитки, про всё. Выбирай, она сейчас подойдёт.

– Хорошо, – пожав плечами, углубляюсь в меню.

Неторопливо листаю страницы. Но один вопрос мне покоя не даёт. Поднимаю на Громова взгляд.

– А откуда она тебя так хорошо знает? И эти слова про офис... Это, случаем, не твой ресторан?

Беспокоит меня этот вопрос прежде всего потому, что в информации по Громову не значилось подобных активов.

– Мой, не мой – это неважно, – сухо отвечает он. – Важно другое. Кто ты такая?

– Алина, – вторя ему, холодно отвечаю я. – Двадцать шесть годиков. Фрилансер. Сторителлер.

– Это я всё знаю, – хмурится он. – Я навёл о тебе справки, после того, как отвёз в больницу. Меня смущает другое. Ты за мной ехала явно не для того, чтобы посмотреть, куда я поеду. Или за этим, но с какой-то конкретной целью.

– Слушай, ты – параноик, – говорю я. – У тебя что, ни разу в жизни не было такого, что ты девушке понравился?

– Чтобы она при этом вела себя, как истая фанатка поп-артиста и разве что в подъезде на стенах сердечки не рисовала? Нет.

– Ничего себе, у тебя самомнение, – фыркаю я. – Я не собиралась тусоваться в твоём подъезде.

– В мой подъезд тебя бы не пустили, – невозмутимо парирует он. – Там вход только для своих и по приглашениям.

– Слушай, – делаю новый глоток чаю, – если ты боишься, что...

– Не боюсь, – перебивает он. – Но выяснить, кто ты – считаю необходимым.

Ставлю чашку на блюдце и смотрю ему в глаза. Заправляю локон за ухо.

– Я тебе всё, что могла сказать – сказала.

– Неубедительно.

– Ну... – пожимаю плечами я. – У меня других ответов нет.

В этот момент к нам подходит эта улыбчивая стриженая овца с глубоким декольте. Сразу замечаю, что она расстегнула вторую сверху пуговичку на блузке. Ах ты тварь, а...

– Илья Николаевич, – ко мне она разве что жопой не повернулась, – вы готовы сделать заказ?

– Да, готов. Но сначала пускай девушка закажет.

Эта Юля поворачивается ко мне и смотрит так, что мне становится очевидным – будь мы в одном коллективе, мы бы не сработались.

Стараюсь оставаться невозмутимой. Заказываю "Греческий салат" и к чаю – маффины с клубничным джемом. Больше в меня всё равно не влезет.

К моему удивлению, Громов просто дублирует мой заказ.

Эта Юля, кивнув, и снова посмотрев в глаза моему собеседнику немного дольше, чем это позволительно этикетом в данной ситуации, наконец уходит.

Радует только то, что несмотря на то, что она активно виляет жопой и уходит в сторону, хорошо заметную со стороны Громова, он вслед её совсем не смотрит. Листает меню.

Совершенно неуместно, но я залипаю на его губы. А когда он поднимает взгляд и смотрит мне в глаза, ловлю себя на мысли, что мне тоже, прогнувшись в пояснице, хочется выпятить грудь...

– Ладно, – пристально глаза мне в глаза, говорит Громов. – Петтинг закончили. Я так понимаю, ты дурочку валять собираешься и дальше. Ну что ж, тогда поговорим иначе.

– Ты о чём? – не понимаю я.

– О том, – произносит он. – Допустим, ты сказала правду. И ты действительно второй раз случайно увидела меня в городе, когда я стоял в пробке. В таком случае, – он делает небольшую, но очень тревожащую меня паузу, – откуда ты знала моё имя? Насколько я помню, ни там у ночного клуба, ни в самолёте, я тебе его не называл.

Увидев, что я очень смутилась, и из-за этого потупилась, жёстко добавляет: – В глаза мне смотри.