Текст книги "Клуб любителей фантастики, 2013"

Автор книги: Кристина Каримова

Соавторы: Тимур Алиев,Владимир Марышев,Сергей Звонарев,Вячеслав Лазурин,Яков Хотомлянский,Наталия Гонсалес-Сенина,Алексей Казаковский,Юрий Молчан,Оксана Устинова,Сергей Купрейченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Тимур Алиев
Мурад Магомадов
ИВАНОВ. И ПЕТРОВ

2'2013

21:30 – показывали часы на руке у Сигизмунда Бахтияровича. 22:30 – будильник на столе перед ним. На первый взгляд, ничем не примечательное расхождение показаний между двумя приборами для отсчёта времени. Однако их обладателя оно приводило в дикий восторг. Он то хлопал себя руками по лысине, то шёл вприсядку по кругу. Причина такого взрыва эмоций была проста – машина времени, изобретённая талантливым инженером С.Б. Ивановым, действительно работала.

Только что в своей лаборатории он произвёл пробный запуск установки, выставив таймер временного прыжка ровно на шестьдесят минут вперёд.

И через мгновение очутился в будущем, пускай и отстоящем от его времени всего на один час.

Внутри Иванова бушевала буря чувств. «Всего лишь один час для человека, но целая эра для человечества», – гордо, но неоригинально думал он.

Два последних десятилетия он работал над созданием машины времени. Все эти годы Сигизмунд Бахтиярович не пил, не курил, не увлекался азартными играми и не ухаживал за чужими жёнами даже на черноморском побережье. Вместо этого он строил графики, решал формулы и паял схемы в своём крохотном кабинете на втором этаже Института по изучению времени. Но теперь Иванов был готов восполнить все свои прошлые жизненные потери торжеством первооткрывателя и будущего нобелевского лауреата и миллионера. Однако первым делом изобретатель намеревался прокатиться по времени. Он не испытывал иллюзий по поводу будущего своего изобретения, резонно опасаясь государства в погонах и без них. «Пока на машину времени не наложили лапу, – рассуждал он, ничуть не сомневаясь, что так оно и случится, – ею нужно попользоваться».

Эйфория открытия сделала с Ивановым то, что не могли сотворить с ним ни родители, ни общество, – внезапно он почувствовал себя отважным и неудержимым… Изобретатель уселся поудобнее на своей машине времени, смонтированной в единое целое с мотоциклом «Урал», установил таймер на сто лет вперёд и нажал клавишу «Пуск»…

И мгновенно окружающее его пространство изменилось. Лаборатория исчезла, её стены, пол и потолок скрылись в тумане. Иванова на машине времени окружало огромное облако. Он покрутил головой – белёсая субстанция обволакивала его не только со всех сторон, но даже сверху и снизу. Изобретатель висел внутри неё, но не испытывал от этого ни малейшего дискомфорта. Ещё ему почудилась пара красных вспышек… Иванов подождал несколько секунд. Картина вокруг не менялась. «Х-м-м, какой-то побочный эффект от перемещения во времени»? – подумал Сигизмунд Бахтиярович и снова нажал на «Пуск».

Теперь красный цвет вокруг Иванова проявился более чётко. В голову изобретателю пришла аналогия с закатом, когда лучи заходящего солнца подсвечивают розовым края облаков. Однако сам туман никуда не исчез. «Неужели мой аппарат сломался? – мелькнула мысль у Иванова. – Или через сто лет весь наш мир накрылся… одним большим облаком?»

Он вновь нацелил палец на пусковую кнопку, но нажать не успел. Из тумана впереди машины времени навстречу изобретателю вышел усатый человек лет сорока с рыжими волосами. На его кожаной куртке виднелись три крупные буквы на кириллице – Д, В и С, а в руке он держал предмет, подозрительно напоминающий чёрно-белый жезл гаишников из эпохи изобретателя.

Человек, ступая прямо по туману, неторопливо подошёл к обомлевшему Иванову и, глядя ему в глаза, произнёс сакраментальное:

– Нарушаем?

Отвисшая челюсть Иванова смогла отреагировать на вопрос лишь классическим:

– А?

Рыжеусый, взяв полосатую «палочку» в правую руку, постучал ею по ладони левой, и снова вопросил:

– Почему нарушаете, гражданин?

Иванов слегка пришёл в себя:

– Вы кто?

Усатый дёрнул головой:

– Сержант Дорожной Временной Службы Петров. Остановил Вас за ряд нарушений. Превышение скоростного режима – раз. Выезд на главную трассу в неположенном время-месте – два. Неостановка по требованию инспектора ДВС – три.

Всё это время Петров «аккомпанировал» себе своим жезлом, постукивая им по ладони в такт счёту.

– Мне даже пришлось применить Стабилизатор времени, чтобы остановить вас, – тут он слегка приподнят, как бы демонстрируя, свою «полосатую палочку». – В тюрьму захотели?

Иванов слушал усатого «гаишника» и не мог понять – в реальности ли это с ним происходит или он попросту спит?

– Да где я вообще нахожусь? Что это за место? Или время? – наконец выдавил он из себя.

– Здрасьте, – укоризненно покачал головой Петров. – Так вы ещё и пьяны! Ну всё – лишение прав, как минимум… Не помните, когда находитесь? Для вашего сведения – это Основная временная трасса ВМ-4000. И попрошу документы на машину и ваши права.

– Какие документы? – удивился Иванов.

– Я её только что изобрёл…

– Та. ак, – ощутимо обрадовался Петров.

– Вождение транспорта без документов. Будем проверять на угон.

– Вы что? Какой угон? – возмутился Сигизмунд Бахтиярович. – Это моё изобретение. Я сам его и собрал. Это вообще первая машина времени в мире.

– Вы хоть что-то оригинальное придумали бы, – засмеялся инспектор. – А то каждый второй нарушитель говорит, что именно он и есть изобретатель машины времени.

– Но так и есть, – упорствовал Иванов.

– Чем докажете? – полюбопытствовал «гаишник». – Какое удостоверение личности у вас вообще имеется?

Иванов похлопал себя по карманам.

– Да вы знаете, я как-то не подумал…, – начал он.

– Ага, не подумал он, – саркастически отозвался Петров. – Вначале нарушаете, а потом думаете…

Тут рука изобретателя внезапно нащупала что-то в заднем кармане брюк. На свет появился пропуск в институт, где работал Иванов.

– Вот! – он с гордостью предъявил заламинированный прямоугольник инспектору.

– Та…ак, – сощурился Петров, глядя на указанную дату выдачи документа, – вы ещё и по возрасту не имеете права на вождение машин времени. Вы что не знаете, что люди, родившиеся раньше 22-го века, не должны выезжать на временные трассы?

– И где это сказано? – наивно попытался возразить Иванов.

– Параграф третий части шестой главы второй Правил временного движения от 22 августа 2512 года, – гордо отчеканил Петров.

Иванов слегка сник, но решил изменить тактику и воззвать к логике.

– Это какой-то абсурд, – сказал он. – Откуда я мог бы это узнать, если родился раньше, чем были утверждены эти правила?

Но ДВСник был неумолим.

– С тремя законами времяраспоряжений и с принципом детерминизма документооборота, я полагаю, вы знакомы? – с лёгкой усмешкой обратился он к изобретателю. – Ах, нет?.. Странно. А ещё инженером себя величаете, – Петров укоризненно закачал головой, всем своим видом как бы показывая Сигизмунду Бахтияровичу, что не верит ни одному его слову. Выходило это у него крайне убедительно.

Иванов был повержен окончательно. Вид «гаишника», рассуждающего о детерминизме, привёл его в состояние полной прострации.

– Одним словом, машину времени мы забираем на штрафстоянку, – срезюмировал Петров. – Заберёте её в 35-м веке.

– Если доживу до него, – обречённо заметил мрачный Иванов.

– А вы шутник! – засмеялся инспектор.

– До 35-го века можно добраться и общественно-временным транспортом. Например, напрямую темноробусом, но это долго – там остановки в каждом десятилетии. Или темпоэкспрессом, но придётся с пересадками – вначале до 45-го века, затем уже в 35-й.

– Если вы сейчас заберёте у меня машину времени, то всё будущее полетит к чёрту, – попытался ещё раз убедить инспектора Иванов. – Не будет ни вас, ни вашей службы, ни вообще временных трасс.

– Зря вы меня пытаетесь запугать, – заметил «гаишник». – ДВС всегда была, есть и будет, как бы она ни называлась. Ну что, квитанцию вам выписывать?

– Какую квитанцию? – насторожился изобретатель.

– Ну как же? Штраф за нарушение Правил временного движения кто платить будет? – удивился Петров. – У нас всё цивилизованно, не то, что у этих дикарей из параллельных миров… Как деньги переведёте, так и сможете забрать машину…

– Так ведь я не знал ни о существовании никаких правил, ни о штрафах! – закричал Иванов. – Я первый раз перемещаюсь по времени.

– Незнание закона не освобождает от ответственности, – важно заметил на это инспектор.

«Н-да, – подумал Иванов. – Есть фразы, которые надолго переживают своё время».

– А большой штраф-то? – кисло спросил он.

– Надо посчитать, – надул щёки Петров.

– Превышение скоростного режима – раз. Выезд на главную трассу в неположенном время-месте – два. Неостановка по требованию инспектора ДВС – три. Вождение без документов и в нетрезвом виде – четыре и пять. Итого… – тут он слегка задумался, – 15 тысяч условных времяединиц.

Иванов задумался – «Ну пару тысяч у меня дома есть. Кое-что у брата займу…» «Стоп!» – вдруг сам себя остановил он, вспомнив, что не уточнил важную деталь:

– А в рублях можно будет оплатить? «Гаишник» ненадолго задумался, но потом махнул рукой:

– Можно. Только конвертировать придётся. Из какого времени рубли?

– Первая половина двадцать первого века.

Петров достал из кармана какой-то прибор и защёлкал кнопками.

– Это будет… Это будет… Пятнадцать с половиной триллионов рублей, – наконец объявил он. – Перевод можно будет сделать в любом отдалении Сбербанка. Наши реквизиты у них должны быть.

– Что?! Пятнадцать триллионов?! Да у нас бюджет страны меньше! – Иванов не знал точных размеров бюджета родного государства, но был уверен в одном – таких денег ему не сыскать, даже если он ограбит находящийся под его квартирой пункт обмена валюты.

– Что поделать? – пожал плечами Петров. – Инфляция, девальвация, хроноклазмация…

– А может договоримся как-то ещё? – вкрадчиво осведомился Иванов. С непривычки он даже покраснел.

– Уважаемый! – «расцвёл» «гаишник». Сейчас он как никогда стал похож на своих прототипов из времени Сигизмунда Бахтияровича. – Можно… Можно и как-то ещё.

Мысли изобретателя тут же пришли в состояние броуновского движения. Опыта дачи взятки гаишникам у него не было, как не существовало и самого автомобиля. Потому Иванову пришлось задуматься, что же в своём нынешнем положении он может предложить гаишнику-во-времени.

Из затруднительного положения его невольно спас сам Петров, в кожаной куртке которого вдруг что-то запищало. Инспектор наклонил голову к плечу, прижав ухо к воротнику, и замер, вслушиваясь в идущий оттуда звук. Закончив принимать сообщение, милиционер посуровел и недовольно бросил Иванову:

– Повезло тебе, мужик. Не до тебя сейчас, «погранцам» помощь нужна, – и, видя недоуменный взгляд изобретателя, снисходительно пояснил. – У них там нелегальное пересечение границы. Параллельные миры-то совсем рядом отсюда. Вот прямо на нас нарушители и прут, – Петров зацепил свой полосатый жезл за ремень на поясе и двинулся куда-то за спину Сигизмунду Бахтияровичу.

– А что делать мне? – робко осведомился Иванов у уходящего инспектора. Тот приостановился:

– Через пару часов тут всё оцеплено будет на двести лет в обе стороны. Так что, включай пятую сверхвременную и дуй отсюда, пока под облаву не попал.

С этими словами темпогаишник скрылся в тумане, оставив изобретателя и его машину времени одиноко стоящими на трассе ВМ-4000. ^ТМ

Алексей Лурье
ЭТНОНИМИКА

2'2013

Ещё совсем недавно мы считали, что были единственными разумными существами во Вселенной.

По крайней мере, в нашей галактике уж точно! Но это оказалось глупым заблуждением. Казалось бы, совершенно из ниоткуда появились «чужаки», родная планета которых находилась в соседней звёздной системе. Они были очень похожи на нас: четыре конечности, центральный узел нервной системы находился в вынесенной вперёд головной коробке. Общение у них происходило вербально, а научный уровень вполне соответствовал нашему. Различие было лишь в нюансах. Это было невероятно! Повсеместно в Содружестве Землян стали возникать демонстрации о дружбе рас и прочие мирные действия. Но, к сожалению, они были напрасны. Схожесть между нами проявилась не только во внешности, но и в складе ума, потребностях. Довольно-таки скоро стали поступать донесения о мелких пограничных стычках. А всего через полгода после «знакомства», которое было прохладным и исключало любые дипломатические миссии друг к другу, началась война.

Человечество нещадно боролось с инопланетными захватчиками. В эпоху свободных космических полётов и новых источников энергии оружие массового поражения применялось с особой жестокостью обеими сторонами конфликта. Потери среди мирного населения были ужасающими, но никто не думал останавливаться либо жалеть о проделанном, до тех пор пока больше не осталось резервов.

Враждующие цивилизации остановились у черты полного истребления друг друга. Одновременно в их головах появилась мысль о том, что пора это всё прекратить. Правда, донести идею о мире до врага удалось не сразу, ведь всё время, пока шла напряжённая борьба за выживаемость, дипломатических контактов между расами не было. Тем не менее посылы к перемирию были услышаны, поняты и приняты. Высшие чины людей и «чужих» собрались на самую масштабную мирную конференцию во всей обжитой галактике. Она происходила на нейтральной территории. По иронии это была космическая станция на низкой орбите планеты, с которой начался конфликт. Сейчас на ней не было ничего живого. Всего лишь ещё одна выжженная пустыня. Правительства обоих государств столкнулись с типичными языковыми проблемами, но из-за сжатых сроков дипломатов толком не успели подготовить. Конференция началась с выступления переговорщика «чужих», по некоторым причинам общение происходило на языке землян.

– Я Кса’тур – полномочный представитель Мой’Нбогов прибыл сюда, дабы заключить мир между нами, – медленно и с напряжением сказал дипломат «чужих», было видно, что каждое слово даётся ему с большим трудом.

– Я Декард – полномочный представитель Содружества Людей, рад нашей встрече, – учтиво ответил пожилой человек в строгом военном мундире серого цвета.

По рядам свиты пришельцев пошёл лёгкий шумок, который прекратился после того, как Кса’тур жестом заставил их замолчать. После чего оба дипломата поклонились друг другу и направились к столу переговоров. Дебаты были сложными, но обе стороны хотели прийти к какому-то компромиссному решению. В конце концов, был составлен договор, который предстояло подписать обоим уполномоченным лицам. Первым его стал читать Кса’Тур.

– Что это за издевательство?! Мы не потерпим такой насмешки! – «позеленел» инопланетянин, отшвырнув документ в сторону.

– Что вас разгневало? – удивился Декард.

– В тексте договора вы то и дело употребляете слово «Содружества Людей»! – сказав это, он сплюнул на пол, – Я сначала подумал, что вы оговорились, но теперь я понимаю, что вы говорите так намеренно.

– А в чём, собственно говоря, проблема? – ещё больше удивился человек.

– В том, что на нашем языке это значит кое-что не слишком приятное. Примерно как все, кроме нас, дураки! Большие космические болваны! – шея у чужака вздулась и приняла агрессивный вид.

– То же самое я могу сказать о вас!

– Не понял?

– Вы называете себя Мой’Нбог, что уже ставит в нас в невольную зависимость от вас. Это неправильно! – парировал дипломат землян.

– А как же прикажете нас называть? – настала пора удивиться Кса’Туру.

– Мы зовём вас «Проксимианцы», по имени системы, откуда вы появились.

Глаза пришельца наполнились яростью:

– Как вы нас называете?

– Проксимианцы, – спокойно ответил человек, на всякий случай давая тайный жест о помощи своей охране.

– Мы пришли сюда, дабы заключить мир, а вы нас смертельно оскорбили. Это слово означает тяжелейшее преступление у меня на родине. Как вы могли так поступить?! – проявляя дипломатическую выдержку, сказал Кса’Тур. – А мы ещё называли вас «Раа’бы», что значит сильные духом!

– Как вы сказали? Раа’бы?! – получив утвердительный кивок, Декард встал со стула и сказал, – боюсь, вы правы, дорогой товарищ, мир между нами невозможен!

И война продолжилась, приближаясь к своему окончательному исходу. ^ТМ

Валерий Гвоздей
ИДЕАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ

3'2013

Я назвался, глядя в камеру интерфона, прикреплённого к столбу.

Ворота из кованого железа автоматически разошлись в стороны. Я въехал.

Во двор особняка вела аллея из кипарисов и олив, вековых, как минимум. Со всех сторон – цветущие клумбы, ровные лужайки. Одна зелень, украшающая двор, стоила миллионы. Это слегка давило. А ведь я заранее готовил себя к встрече с миллиардером Леоном Горансом.

Машину я оставил на парковке и пошёл к крыльцу. Дом впечатлял. Три этажа. Фасад был отделан декоративным камнем. Сказочный замок.

В лобби тоже кругом пышная зелень, чистая, ухоженная.

Меня встретил лакей, одетый в ливрею.

Вслед за лакеем выступили двое из охраны, в чёрных костюмах.

Сканер и металлоискатель дали им возможность убедиться, что я без оружия. Не так уж много здесь охраны. Видимо, хозяин больше доверяет технике.

Лакей показывал дорогу. У высокой двери на втором этаже почтительно склонился.

Блуждания по дому закончились. Я ступил в кабинет.

Чёрная кожа. Столики чёрного дерева с гнутыми ножками.

В нишах стен – какие-то бюсты.

Хозяин сидел за письменным столом в глубине. Он и сам напоминал застывший бюст – в белом костюме, седой, бледный.

Ритуал приветствия хозяин скомкал. Приступил к деловой части, поглядывая в распечатку, лежащую на столе. Говорил тихо и монотонно, слабым голосом. Людей вроде меня зовут, когда что-то произошло, а в полицию обратиться нельзя. Боязнь огласки у богачей иной раз носит мистический характер. И вот поэтому конфиденциальность в моей деятельности является важнейшей составной частью профессионализма.

Я молча слушал, не делая записей, хотя многое запомнить трудно. Пусть клиент думает, что у меня в голове компьютер. Всё равно потом он даст мне распечатку. Леон Горанс помолчал, несколько раз пробежал глазами лист – не упустил ли чего.

Аванс я получил, распечатку и несколько фотографий – тоже.

Напоследок Горанс спросил:

– Что ещё вам потребуется?

У частного детектива ответ на такой вопрос должен быть наготове.

Храня самый чистосердечный вид, я сказал:

– Неограниченный расходный счёт.

– Хорошо. Информируйте меня о каждом шаге.

– Непременно.

Я несколько покривил душой. Отчётами я себя никогда особо не утруждаю. Предстояло отыскать пропавшего сына. Такие случаи у меня уже были. У богачей всегда проблемы с детьми. У бедняков тоже хватает проблем с детьми, но у богачей эти проблемы как-то нагляднее. Иной раз детей похищают с целью выкупа. Иной раз дети сами инсценируют похищение, чтобы родители обратили на них внимание. Бывает, что избалованное чадо сбегает из дома в поисках новых впечатлений. А порой всё происходит из-за пылкой влюблённости.

О мотивах я думаю, когда они важны для поисков.

Роби Горансу недавно исполнилось семнадцать лет. Единственный ребёнок. К тому же – возраст. Повышенная эмоциональность, гормональные всплески. Известное дело.

Никакой записки Роби не оставил – пропал, возвращаясь с теннисного корта. Пока что с требованием выкупа никто к его отцу не обратился.

Покинув особняк, я неспешно ехал к городу, в контору. На ходу размышлял, прикидывал свои первые шаги. Слежку я заметил сразу. Велась она по-дилетантски, неуклюже. Причём, использовалась только одна машина, старый тёмно-синий «форд». За рулём сидел незнакомый тип в шляпе и в чёрных очках.

В городе я решил оторваться: перестраивался из одного ряда в другой, разгонялся и резко сбрасывал набранную скорость, давал сигнал поворота и ехал после этого прямо. Но «хвост» не отставал. Между тем, плотность транспортного потока увеличивалась. И для манёвров всё меньше возможностей.

Заметив впереди кафе, я припарковался, хотел выпить чашечку «эспрессо» и посмотреть, что будет.

Через минуту вошёл мой упорный преследователь, в шляпе и с длинными волосами – на манер рок-музыкантов семидесятых. Волосы натуральными не выглядели.

Более нелепого соглядатая вообразить трудно.

Это был невысокий, щуплый человек явно холерического темперамента, с порывистыми, резкими движениями, с гротескной мимикой. Он держался нервно и озирался по сторонам. С целью маскировки сел за столик, но даже выбрать хорошее, удобное место не смог – торчал как пень среди пустующих столиков. Чтобы создать впечатление сугубой непринуждённости, снял шляпу, вместе с париком. И стал ею обмахиваться, потому что взмок.

Когда заметил оплошность, хлопнул по лысине, схватив парик, нахлобучил на голову.

Покраснел.

Честно говоря, он вызывал жалость. Поймав его косой взгляд, я кивнул, словно приветствуя друга.

Его реакция была неожиданной.

Он вскочил, устремился ко мне, сел передо мной. Сорвал с лица очки. Я увидел его глаза, карие, выпученные, растерянные.

– Вы работаете на Горанса?.. – то ли спросил, то ли упрекнул преследователь.

– Вам-то что?

– Он служит дьяволу!

– Откуда вы знаете? Вам сказал дьявол?

– Журналист не раскрывает свои источники!..

– Так вы журналист?

– Да, Себастиан Рош… Я веду журналистское расследование.

– И что вам нужно?

– Как что? Вы не должны сотрудничать с пособником дьявола!..

– О, господи. И это говорит человек, проживший лет сорок пять, даже больше.

– Оставьте меня в покое, – сказал я твёрдо. – Не хочу применять жёсткие меры, но если буду вынужден – применю.

Газетчик отпрянул, глядя с ужасом.

* * *

Не успел Рош выскочить за дверь – явилась полиция.

Удивляться нечему, хотя что-то уж очень быстро.

Лейтенант Хорст, в сопровождении верного сержанта Орвида.

Мятые костюмы и столь же мятые лица. Всё как в кино.

Оба сели напротив.

Я приветливо улыбнулся давним знакомым:

– Как поживаете, ребята?

Хорст размениваться на улыбки не стал.

– Что новенького у Горанса? – вдруг спросил он.

– Я не справочная.

– Сокрытие любой информации, которая помогла бы задержанию преступника, является преступлением. Это серьёзное обвинение, Кас. Не забывай.

Горанс утверждал, что не обращался в полицию. Тогда с чего такой прессинг?

Я отпил из чашки:

– В чужие дела не лезу. И вправе ждать того же от других.

– Ты играешь в опасные игры. В них бывает всякое. Будь осторожен.

– Почему вообще речь о Горансе?

– У него огромное состояние. Экономика страны в немалой степени зависит от того, кто и как будет управлять этим бизнесом. В общем, тут многое завязано.

– Горанс подал заявление? Возбуждено дело?

Они переглянулись. Сержант закряхтел.

– Ты всегда был ехидным, – вздохнул лейтенант. – Заявления Горанс не подавал. Но мы в курсе происходящего, имей в виду. Горанс – один из столпов экономики. Все твои поступки должны быть взвешенными.

– И каких поступков вы ждёте?

– Вот мой телефон. Позвони, когда нароешь что-нибудь.

Все полицейские хотят, чтобы я делился информацией.

Телефон Хорста у меня, конечно, был, но я взял карточку. Это ни к чему не обязывало и, тем не менее, как бы разряжало обстановку.

Ну а какая роль отводится Рошу?

– О чём Рош болтал с тобой?

– О дьяволе.

– Понятно. Он заправляет газеткой, небольшой, христианского толка. Живёт бедно, жена его бросила. Так что забудь об этом мелком идиоте.

Я кивнул. Размышления о мелком идиоте Роше тут же уступили место размышлениям о крупном идиоте Хорсте.

Его слова об экономике слегка настораживали. Возникло ощущение, что лейтенант поёт с чужого голоса. Тревожный симптом.

Как бы тут не были замешаны какие-то более влиятельные структуры. Полицейские встали. На прощание Хорст сказал:

– Не забывай списывать транспортные расходы в счёт налогов.

Опять про экономику.

Но озадачен я был другим.

Почему Рош, никто, по словам Хорста, первым завёл разговор о Леоне Горансе? Я нашёл редакцию газетки, руководимой Себастианом Рошем. Она ютилась в облезлом полуподвале. О процветании газеты и речи не было.

Дождавшись вечера, последил за газетчиком. По дороге он заехал в супермаркет. Вынес два больших коричневых пакета. Задержался на обочине, возле урны, бросил в неё что-то.

Пока он укладывал пакеты в багажник, я подошёл к урне, вынул список покупок. Еды многовато на одного, только это ни о чём не говорит, он мог запасаться впрок. Джинсы, футболки, нижнее бельё. Тоже ничего особенного.

Хотя.

Вся купленная одежда велика мелкому Рошу. А вот сбежавшему Горансу-младшему – в самый раз. Да, размеры совпадали с указанными в распечатке. Недооценил газетчика лейтенант Хорст. Но кто же на него подумает.

Неужели задача будет решена в первый же день?

Рош приткнул свой «форд» в переулке, заставленном мусорными контейнерами, и вошёл в дом. Скоро на втором этаже вспыхнул свет.

Я побродил вокруг, изучая обстановку. Район тихий, малолюдный.

Иногда мои действия не вполне соответствуют нормам закона. Главное – чтобы никто не схватил за руку.

Я хорошо подготовился. Надел чёрное, спортивное.

Глубокой ночью вернулся в переулок. Незадолго до рассвета проник в подъезд. Универсальный комплект отмычек помог справиться с верхним замком. И с нижним. Без шума. Роби я нашёл в гостиной, при свете ночника в форме совы. Юноша спал на диване. Из спальни доносился громкий храп газетчика. Прыснув из баллончика в лицо Роби – чтобы сон его стал глубоким, я поднял тощего и лёгкого юнца на руки, понёс к выходу.

Себастиан Рош не проснулся, храпел всё так же.

Роби я устроил на заднем сидении. Рот ему заклеил скотчем, руки и ноги замотал.

Надо признать, что мне здорово повезло. А помог дилетант Рош.

На рассвете, с первыми лучами, я остановился у ворот особняка.

Позвонил по телефону Горансу. На мою удачу, бизнесмен уже встал, а может, он вообще глаз не сомкнул этой ночью, переживал.

Я доложил о завершении дела и попросил Горанса приготовить чек.

– Да, вы эксперт, – сказал Леон Горанс, прощаясь, когда Роби устроили в спальне.

Домой я вернулся к семи. Закусил немного и лёг спать.

* * *

Разбудил меня звонок в дверь, настойчивый, агрессивный.

Вставать? Не вставать? А вдруг это потенциальный клиент?

Горанс заплатил хорошо. Всё же я не верю, что бывают лишние деньги.

Я поднялся, натянул брюки и футболку. Чертыхаясь и морщась от неутихающих звонков, пошёл открывать.

Рош ворвался в прихожую, чуть не сбив меня с ног. И, очевидно, боясь, что выставлю его за дверь, сразу пролетел в гостиную.

Когда я проследовал за ним, он стоял за стулом, вцепившись в деревянную спинку, будто хотел им загородиться.

Рош дышал тяжело, стиснув зубы. В похищении Роби он подозревал, конечно же, меня.

И у него, судя по всему, накопились эмоции.

– Присаживайтесь, – сказал я, пытаясь вести себя вежливо.

Рош не слушал. Ему сейчас было необходимо выплеснуть своё негодование:

– Что вы наделали!.. Они же убьют Роби!.. Используют как донора для Горанса!..

Взяв со стола пачку сигарет, пряча усмешку, я закурил:

– Правда? Какие же органы планируется извлечь из Горанса-младшего?

– Наоборот! Орган будет извлечён из Леона Горанса! И пересажен – Роби!..

Я улыбнулся и сел на диван:

– А говорите – убьют Роби… Что-то не сходится.

– Вы ничего не понимаете!

– Верно, я ничего не понимаю. Ворвались в дом, ни свет ни заря, подняли с постели… Я, к вашему сведению, работая ночью. Вы лишаете меня законного отдыха.

Мои слова о ночной работе вызвали у газетчика вспышку ярости: он скрипел зубами, его затрясло. Рош, наверное, кинулся бы на меня. Только жизнь научила маленького человека не переоценивать собственные физические возможности. Пожалуй, так наш разговор затянется.

Я решил помочь газетчику, задал наводящий вопрос:

– Какой орган? Вы знаете?

– Головной мозг.

– Что?.. – Я вытаращил глаза. – Бред! Себастиан Рош заставил себя успокоиться и сказал:

– Леон Горанс тяжело болен. В его распоряжении всего несколько месяцев. Я понятия не имею, как там с наследственностью, но сейчас мальчик здоров. А Горанс – умирает.

– Такое возможно? Я имею в виду операцию по пересадке человеческого мозга. – Рош горько усмехнулся.

Дальше он говорил, обращаясь к стене. Кажется, ему не хотелось видеть моё лицо.

– Одна из компаний Горанса выпускает медицинское оборудование, там недавно освоено производство электронных хирургов. Десятки манипуляторов, с огромным быстродействием. Используются также наноботы, узкоспециализированные, безотказные… Конечно, управляет всем процессом компьютер. Пересадка человеческого мозга уже не проблема – только найти подходящего донора.

– Жертвовать сыном?.. Это слишком. Леон Горанс легко мог найти подходящего донора – на стороне.

– Очень важна совместимость. Отторжение тканей – бич всех пересадок… В этом случае близкий родственник– идеальный вариант. А кроме того, процедура наследования упрощает дело. Это будет выглядеть, как вступление молодого наследника во владение имуществом… Король умер, да здравствует король.

Я вспомнил застывшее, бледное лицо Горанса, почти неживое.

Стало не по себе.

Несмотря на своё богатство, Горанс не может купить вечную жизнь, бессмертие.

Но личность Горанса важна, куда важнее личности его сына, юного оболтуса. Видимо, есть вещи поважнее родственных чувств.

– Почему Роби не заявил властям? – спросил я.

– Вы бы его словам поверили? Жена Горанса как-то узнала об этих замыслах. Кинулась в полицию. А попала – в автомобильную катастрофу. Погибла. В случайность я не очень верю. Юноша был испуган, был в отчаянии. Сбежал из дома, но просто не знал, куда обратиться… В газетном киоске увидел наш заголовок. И пришёл в редакцию. Всё спонтанно. У молодых это бывает.

Я поскрёб щетину, отросшую с прошлого утра.

Голова шла кругом. Было необходимо отстраниться, увеличить дистанцию между собой и жуткой, леденящей кровь, историей:

– Чего же вы хотите? Зачем пришли ко мне?

– Тоже не знаю, куда обратиться… Вы сможете потом жить?

Рош внимательно посмотрел в мои глаза и произнёс с тяжёлым вздохом:

– Наверное, сможете…

Он пошёл к выходу, на прощание кивнув стене.

Хлопнула дверь.

Я неподвижно сидел на диване. Шевелиться не хотелось. Было такое впечатление, что я постепенно выпадаю в осадок.

Возникала же мысль – отказаться от этой работы. Но всё пошло так быстро и так гладко, что я соблазнился, не прислушался к голосу осторожности, к своей интуиции.

Видимо, лучше уехать на время, в глубокой норе дождаться, когда спадёт напряжение.

Сборы лучше не откладывать.

* * *

Спустилась ночь, а я всё ещё был в городе.

Мне хотелось поговорить с Рошем.

В окнах Роша не горел свет. Газетчик на звонки не реагировал. Дверь не открывал. Тогда я поехал в редакцию. Наверное, сидит у компьютера и сочиняет гневную статью о безнравственности сильных мира сего.

Машину я оставил за полквартала и дошёл быстрым шагом.

В безлюдном, тихом проулке тускло светил единственный фонарь. В темноте я с трудом разглядел, что массивная дверь, ведущая в полуподвал, чуть приоткрыта. В одном из окон свет был. Точно, сидит и кропает. Весь отдался праведному гневу, даже не запер дверь. А ночной сторож газете противопоказан, ввиду крайней скудости бюджета.