Текст книги "Слепая любовь"

Автор книги: Кристина Аханова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

– Лет сорок назад, – в тон ему ответила Вера. – Скоро юбилей. Вы насчет шрама не ответили. Он имеет какое-то отношение к вашему заболеванию?

Андрей тихо, чтобы не услышала Анна Алексеевна, сказал:

– Вера, я понимаю: вы хороший человек, и после работы измеряете давление старой учительнице. Но у меня же не заноза в коленке. Я ослеп. Меня смотрели лучшие офтальмологи мира. А теперь простой врач из районной поликлиники вылечит душевным теплом заблудшего бизнесмена… Может, не будем дурака валять? Давайте чай пить!

Вера закусила губу, помолчала и ответила спокойно, буднично:

– Во-первых, я не простой врач из районной поликлиники. Я вообще не врач. Я кандидат биологических наук, вирусолог. Работаю в Академии наук. С переменой ситуации в нашей стране люди стали выезжать за рубеж и привозить разные экзотические болезни. Наша лаборатория этим и занимается. Где вы были в последний раз?

– В Египте, – сухо ответил Андрей.

– В Египте, – задумчиво повторила Вера. – Знаю. Я там пять лет проработала. На севере или на юге страны?

– На курорте. В Хелуане. В Ниле купался.

Вошла Анна Алексеевна с пирогом и захлопотала:

– Верочка, тебе чай со сливками или с лимоном? Андрюша-то со сливками любит. – Она наливала чай, разрезала пирог и упорно изображала радушную хозяйку гостеприимного дома. И неожиданно спросила:

– Вера, а ты крещеная?

– Да, конечно, – машинально ответила Вера и продолжала гнуть свою линию. – У меня был похожий случай…

– Да, – подхватил Андрей, – и больной Ч., как это пишут в ваших учебниках, тяжело переживал слепоту, омрачившую его зрелые годы…

– Верочка! Не обращай внимания, Андрей всегда был плохо воспитан, это моя вина… Ну, что скажешь? Есть надежда? – Голос Анны Алексеевны просительно дрогнул.

– Пока не знаю, – осторожно сказала Вера. – Мне нужно посмотреть историю болезни, и, может быть, Андрею придется пройти кое-какие обследования в нашей лаборатории. Но первый осмотр меня удовлетворил. Я уже сейчас могу сказать совершенно определенно, что это не болезнь глаз. Глаза здоровы! – сказала она с нажимом. – Анна Алексеевна, дайте мне пожалуйста, вот этот кусочек. Обожаю вашу кулебяку!

Некоторое время все были заняты чаем, лимоном, сливками, кулебякой; женщины обменялись кулинарными рецептами. Наконец Андрей не выдержал:

– Так что же это такое?!

– Мы насчет шрама не договорили, – напомнила Вера.

Андрей почувствовал в ее голосе спокойное упорство и понял, что она не отступит – не привыкла отступать. Это было профессиональное спокойствие ученого, готового опрашивать сотни и тысячи пациентов, не раздражаясь и не обижаясь, и не давая сбить себя с толку. Он сдался.

– Птица клюнула! В Египте, маленькая, пестрая… Хвост зеленый! Клюнула и улетела по своим птичьим делам. Если бы я знал, что это так важно, что она вам понадобится, я привез бы ее для опознания!

Вера отодвинула чашку и сурово начала:

– Андрей, мы взрослые люди. Давайте начистоту. Вам терять нечего. Одной процедурой больше, одной меньше – какая разница? Надо сделать вирусологический анализ крови и спинно-мозговую пункцию. Процедура тяжелая, в каком-то смысле, скрывать не буду, даже и опасная, но я сама это буду делать. Я умею. В крови, конечно, вируса нет, он ушел в мозговую оболочку. Но, если повезет, мы найдем его следы – антитела.

– Если долго мучиться – что-нибудь получится, – прокомментировал Андрей. – Так что у меня, помимо слепоты, обнаружилось, доктор?

– Лихорадка Западного Нила. Вирус переносится птицами. На первом этапе болезнь маскируется – может выглядеть как грипп, брюшной тиф, малярия. Ведь у вас была температура, озноб, ломота в костях?

– Да, – нехотя признался Андрей. – Я думал, что простыл в аэропорту.

– Вирус попадает в мозг, – продолжала Вера, – и начинается нечто вроде менингококковой инфекции. Следствием может быть слепота, глухота, паралич, психические отклонения.

– Боже мой, Андрюша! Какой ужас! – воскликнула Анна Алексеевна.

– Вам еще повезло. – Вера дотронулась до его плеча. – У европейцев это обычно кончается летальным исходом. Видимо, организм крепкий, могучая иммунная система…

– А почему же не вымерли все местные жители? – перебил ее Андрей.

– Потому что у них врожденный иммунитет. Или приобретенный в раннем детстве. Мы же не умираем от насморка. Я почти уверена в точности диагноза, но следует дифференцировать от лихорадки Денге и лихорадки долины Рифт. Да, пригодилась бы птичка… Это очень упростило бы задачу.

Чай давно остыл. Наконец Вера встала.

– Мне пора.

Андрей тоже встал и машинально предложил:

– Я вас провожу! – Потом опомнился и добавил: – Сейчас позвоню Саше, это мой водитель, он вас отвезет.

Вера взяла саквояж.

– Спасибо, мне недалеко. Я позвоню вам завтра и назначу время.

Она пожала руку Андрею и попрощалась с Анной Алексеевной.

Хлопнула входная дверь. Мать вернулась из прихожей и принялась собирать посуду. Андрей закурил.

– Я тебе вот что скажу, Андрюша, – мягко начала Анна Алексеевна. – Надо попробовать. Хуже ведь не будет. А Верочку я знаю с детства. Это порядочный, надежный человек, ей можно верить. Прекрасно помню, как в четвертом “А” был у нас случай. Учился у нас Костя…

Андрей слушал и не слышал, он собирался с силами. Все равно когда-то сказать придется.

– Мама! Я развожусь.

– Так этот Костя был сыном Ивана Петровича, первого секретаря райкома…

– Мама! Я тебе сказал – я развожусь с Алисой.

– Слышала, не глухая, – спокойно ответила Анна Алексеевна. – И слава Богу. Давно пора. Я и то удивляюсь, сколько ты терпел. Пока детей нет, сынок, – это еще не семья. Так что беги, спасайся. Оставь ей все, пусть подавится. Много ли нам надо? Пока я жива, Андрюша, ни о чем не волнуйся, я тебя не брошу. Ты же у меня один, родненький…

Андрей погасил окурок и спросил:

– Ну, и что у вас там было, в четвертом “А”?

Анна Алексеевна продолжила рассказ с тем же запалом, будто и не прерывалась:

– Верочка училась в параллельном, четвертом “Б”. И стал он за ней ухаживать… Двоечник, хулиган! За отличницей!

Андрей улыбнулся:

– Страшная история!

Вера бежала по лестнице и слышала телефонные звонки. В спешке она никак не могла найти ключ, а телефон разрывался за закрытой дверью. Наконец она влетела в квартиру и, не раздеваясь, бросилась к телефону.

Трубка разразилась упреками и жалобами:

– Где ты была?! Час битый звоню, рука устала набирать номер!

– Егор! Дай отдышаться, – взмолилась Вера. – Я не маленький ребенок, нечего так волноваться.

– А я все равно волнуюсь! – обиделся Егор. – Через полгода свадьба, а я не имею ни малейшего представления, где ты бываешь, с кем, о чем думаешь и думаешь ли вообще?

– Думаю, думаю, – попыталась утихомирить его Вера. – Нигде я не бываю, кроме лаборатории.

– Да, кстати! Лаборатория! – оживился Егор. – Вот хорошо, что напомнила. У тебя нет лишних мышек? Мне хоть парочку… Ну, три! Вы же богатые, не то, что мы! Я верну.

– Какие мыши! – рассердилась Вера. – Не то, что лишних, никаких нету! Сейчас лабораторные животные, знаешь, какой дефицит? Мы кошек на помойке ловим! Ты видел мои руки?

– Дай хоть кошку, – гнул свою линию Егор.

– Кошку дам.

Егор развеселился и сразу забыл свои обиды.

– Ну, ладно, спокойной ночи, любимая!

– Пока, до завтра.

– А может, сходим куда-нибудь завтра вечером? – спросил Егор.

– Завтра и поговорим. – Вера положила трубку и задумалась.

Она села в кресло, прямо в пальто, закинула голову и закрыла глаза. Но думала она не о Егоре, своем женихе, и не о кошках, а об Андрее, о том впечатлении, которое он произвел на нее. Она никогда не видела таких красивых мужчин, причем так близко. С особым мужским запахом, с неотразимым обаянием. Она вспомнила разговор бабулек у подъезда, их сплетни про Андрея, и неожиданно поняла, что он ей нравится… Что он для нее не просто пациент, интересный случай, материал для научного исследования, а нечто большее.

Вера вспомнила его сильные руки, резко очерченные губы, широкие плечи… Ей было странно, что какая-то женщина – каково это, быть женой такого мужчины? – бросила его… А может, сплетни? Разве таких бросают?! Интересно, как она выглядит? Наверное, красавица. У таких, как Андрей, жены, разумеется, красавицы, холеные, ухоженные, дорого и модно одетые, непременно за рулем шикарного автомобиля, а на заднем сиденье – редкой породы собачонка в стеганой фуфаечке, потому что ее, нежное созданьице, и на улицу-то выпускать нельзя…

И по странной ассоциации Вера вспомнила про Егора, своего “вечного” жениха. Вечного потому, что Вера знала его всю жизнь, и всегда они были “тили-тили-тесто, жених и невеста”. Судьба не предлагала Вере большого выбора: как посадили их на соседние горшки в детском саду, так и покатилось. И шкафчики их были рядом, у него – с зайчиком, у нее – с грибком; и в школе за одной партой сидели, и поступили в один институт, правда, тут Егор проявил самостоятельность и стал гельминтологом. Практически они уже были как родственники. Конечно, Егор ей нравился, и даже когда-то ей казалось, что она без него жить не сможет. Но в последнее время она почему-то оттягивала свадьбу – и сама не могла понять почему…

– И как он вообще смел со мной так разговаривать?! – вдруг с возмущением воскликнула Вера, ударив кулаком по саквояжу, и сама удивилась, что думает вовсе не об Егоре, а об Андрее. Она встала, подошла к зеркалу и твердо сказала: – У меня все хорошо! Все прекрасно! Я люблю свою работу! Я люблю Егора! У меня хорошая квартира. Я молода и здорова. Мне ничего не надо!

Из зеркала на нее смотрело растерянное бледное лицо молодой женщины, которая сама не знает, чего хочет.

Резко зазвонил телефон, Вера вздрогнула и схватила трубку.

– Егор! Если это опять ты…

– Нет, это не Егор, не бросайте трубку, – ответил глубокий волнующий голос. – Это Андрей Орлов. Вы меня еще не забыли?

– Да… Нет… Ну конечно, помню, – растерялась Вера. – А в чем дело? Что-нибудь случилось? С Анной Алексеевной?

И снова услышала голос, зачаровывающий ее своей скрытой силой, обаянием:

– С мамой все в порядке. Она только что рассказала мне страшную историю из вашего прошлого. Насколько я понял, там были три главных героя: двоечник Костя, хорошист Егор и отличница Верочка. Егор, судя по всему, остался в вашей жизни, а Костя, как и полагается двоечнику, сгинул во мраке.

Вера рассмеялась.

– Ничего подобного! Никто никуда не сгинул. У него бензоколонка на Рязанском проспекте. Иногда звонит, приглашает в казино.

– И вы не принимаете приглашения этого двоечника и хулигана, грозы начальных классов? – шутливо ужаснулся Андрей.

– Он давно уже не двоечник и тем более не хулиган. – Вера почувствовала, что разговор принимает какой-то странный, легкомысленный оборот, ей несвойственный и даже неприятный. Да я, кажется, кокетничаю, ужаснулась она. – А в казино я принципиально не хожу. Я не могу видеть столько больных людей в одном месте.

Андрей иронически хмыкнул:

– Ну да, конечно, деньги и шампанское льются рекой, в то время как дети Африки голодают!

– В том числе и это, – серьезно ответила Вера. – Только не Африки, а России! Андрей, извините, а по какому поводу вы звоните так поздно? Не из-за Кости же?

– Нет. Вообще-то я звоню, чтобы извиниться, хоть вы и не поверите. Мама объяснила мне, что я неприлично себя вел. И кстати, я хотел бы пригласить вас куда-нибудь. Не в казино, конечно, упаси Господи, зная теперь ваши убеждения. Но и не в пельменную. – Андрей явно веселился от души.

– Если не в казино и не в пельменную, то куда же мы пойдем? Неужели Большой театр располагается именно в этом промежутке? – ядовито поинтересовалась Вера.

Андрей молчал, и она слышала его дыхание.

– Вера, почему вы такая колючая? Если надо – я и в Большой пойду! Вы меня культурой не пугайте! Я был не прав, виноват! – голос его вдруг стал серьезен. – Как я теперь понимаю, обдумав все, вы дело говорили… Просто у меня сейчас такое отношение к врачам – я их на дух не переношу. Но с вами мне хотелось бы еще раз встретиться. Я ведь не дурак, меня можно убедить.

– Хорошо, – так же серьезно ответила Вера. – Я согласна. Завтра, в пять вечера, у проходной института. Я выпишу пропуск, пройдете на пятый этаж… Ой, я буду ждать внизу!

– Та-ак, – протянул Андрей, – а собирались в Большой театр… Мочу захватить или обойдется на первый раз?

– Обойдется, – утешила его Вера. – Я не так требовательна, как кажется. Хватит и крови.

– Ну, что ж, до завтра!

– До завтра, – сказала Вера чересчур спокойным голосом и положила трубку.

Щеки ее горели, сердце выскакивало из груди. Ей стало жарко, потом холодно. Она сняла пальто и бросила его на пол. “Что это со мной?” – подумала она в отчаянии.

Ровно в пять часов Андрей стоял у проходной. Рядом с ним стоял Саша, всем своим обликом выражая недоверие к медицине как таковой и к врачам в особенности. В руках у Андрея был огромный букет. Пробегавшие мимо лаборантки в коротеньких халатиках оглядывались на него и кокетливо хихикали.

Андрей узнал шаги Веры, поздоровался первым и протянул цветы.

– Это мне? – удивилась и обрадовалась Вера. – Зачем же? Они такие дорогие.

– Дешевых не было, уже раскупили, – мрачно пошутил Андрей. – Это же, вроде, первое свидание…

Вера неловко взяла букет, сунула его под мышку и повела Андрея в здание института. Они поднялись на лифте, долго шли по коридору, наконец Вера толкнула дверь и пропустила Андрея вперед. Усадила на стул у стены и ушла куда-то.

– Держи ее за морду! Кусается, зараза! – вдруг услышал Андрей.

Молодой злобный голос ответил:

– Сейчас я ей как вгоню два кубика – перестанет дергаться.

Молчание, возня, сопение и вдруг страшный крик:

– Бросай! Закрывай! Сядь сверху! Да прижимай, как следует, вырвется! Ишь, бестия хитрая…

Кто-то орал душераздирающе и бился обо что-то железное. “Надо было Сашу с собой взять”, – подумал Андрей.

Вернулась Вера. Андрей слышал, как она шуршит целлофаном, разворачивая цветы, наливает воду из-под крана. Душераздирающие крики постепенно затихли, перешли в агонизирующее бульканье. Ликующий голос воскликнул:

– Готова! Уносите тело! Следующий… О, как я навострился! И двух минут не прошло. Тело мастера боится! Руки-то, они по локоть золотые.

Другой захохотал.

– Ты в зеркало глянь, как она тебя уделала!

– Что здесь происходит? – напряженно спросил Андрей.

– Кошку усыпляли, – пояснила Вера. – У них неадекватная реакция на наркоз. Они не сразу отключаются, и какое-то время их приходится держать. Вот мы и придумали: сажаем в металлический бак и садимся сверху.

– Я придумал! – заметил “золоторукий”. – А раньше по всему институту ловили!

– Все, ребята! – сурово оборвала Вера лаборантов. – У нас тут пациент киснет. Пока я беру кровь, ты готовь центрифугу, а ты, Васька… Боже, ну и морда у тебя сегодня!

– А при чем тут морда? – обиделся “золоторукий” Васька. – Личико у меня, конечно, неправильной формы, да еще котами-наркоманами исцарапанное, но я не ропщу, я несу свой крест! А вот кто бы мне перчатки резиновые подарил?

– Я подарю! – пообещал Андрей. – Какой размер?

– Любые возьму, – обрадовался Васька. – А вы богатый? Тогда две пары.

– Хватит попрошайничать! – рассердилась Вера. – Готовь спинно-мозговую, будешь ассистировать.

– Ну да-а! – восхитился Васька. – Это мы завсегда… У кошки ведь ни спины, ни мозга нет, один хвост.

– Ты у меня договоришься! – рявкнула Вера. – На твое место очередь!

Андрей удивился, какой у нее может быть властный, прямо-таки грозный голос.

– Не очередь, а два человека, – огрызнулся злопамятный Васька. – Один – алкаш, второй – беременный.

Все забегали. Андрея посадили на стул, раздели до пояса, взяли кровь из вены. Потом Вера уложила его на бок на холодную кушетку и велела пригнуть голову к груди и подтянуть колени.

Андрей чувствовал запах эфира, стало холодно спине, потом укол, а потом уже ничего не чувствовал, только слышал напряженные голоса:

– Держи так… осторожно… не загораживай свет… пошло… медленно, медленно… не торопись… Это что, кровь?!.. Нет, показалось… Все! Кончили! Молодцы, а? Можем еще!

Андрей пошевелился.

– А встать можно?

Все облегченно засмеялись.

– Вот буйвол! – затараторил Васька. – Вера Станиславовна! Он встать хочет!

– Пусть встает.

Андрей сел, голова немного закружилась. Вера помогла ему одеться.

– Я могу идти? – спросил Андрей.

– Посидите, – с непонятной интонацией не то тревоги, не то озабоченности ответила Вера.

– А чего рассиживаться? – удивился Андрей. – Я нормально себя чувствую.

Васька захлебнулся от умиления:

– Батюшки! Рассиживаться некогда! Да после спинно-мозговой пункции все в лежку лежат полдня. А потом всю оставшуюся жизнь под себя писают. Мужики здоровые матом орут! Да ты, дядя, если б в нашем деле понимал, если бы ты видел ювелирную работу Веры Станиславовны, ты бы сейчас рыдал от счастья и умиления!

– Спасибо, – сказал Андрей. – Сейчас заплачу.

Вера строго велела:

– Василий, выйди! Мое терпение лопнуло.

Василий молча удалился. Громко хлопнула дверь и тут же снова открылась.

– А чего у вас тут тихо? Вер, где моя кошка? Я бы и мышей взял, если бы завелись…

– Егор, – вздохнула Вера, – вот твоя кошка, в нижней клетке, полосатая. Бери и уходи.

Егор стоял посреди лаборатории, кошка болталась у него под мышкой, он весело зубоскалил, а сам напряженно изучал Андрея.

Егор был среднего роста, худощавый, в очках с модной оправой, в белом халате, который как бы обезличивал его, но при внешней простоте чувствовались в нем внутренняя энергия, ум и невероятное упрямство.

– Хоть кошкой разжился, и то ладно… А пряников не отсыплешь, а то мы чаи гоняем даже без сахара. – И тут же, не меняя интонации: – Верунь, ты нас не познакомишь?

– А зачем? – удивилась Вера. – Мы уже уходим.

– Так сразу и “мы”? – хмыкнул Егор. – Сердце красавицы склонно к измене! – очень фальшиво пропел он.

– Егор! – простонала Вера. – Не пой, умоляю!

– И к переме-ене! – провыл Егор.

Из глубины лаборатории второй лаборант крикнул:

– Нашел! Вера Станиславовна, есть антитела! Как вы и предполагали.

Вера сжала руку Андрея:

– Видите, как у нас быстро. Ребята у меня просто золото, работают не за страх, а за совесть. Сегодня вечером я еще поколдую с вашей спинномозговой жидкостью, а завтра определим стратегию лечения.

– Спасибо, – сказал Андрей.

Егор облегченно рассмеялся.

– Так это пациент! А я-то струхнул не на шутку. Мне с проходной звонят: у тебя, козел, девушку уводят, а ты кошек мучаешь! Я все бросил, на всех наорал, и сюда! Я дико извиняюсь за свои грязные и беспочвенные подозрения, зарываю топор войны и иду пить чай. А заодно и науку двигать. Пока, Верунчик!

Андрей услышал звук поцелуя. Ему это было неприятно, неизвестно почему. И голос Егора, бойкий, агрессивный, тоже не понравился.

Вера проводила Андрея до проходной, где ждал Саша, и побежала обратно, в лабораторию.

В машине Андрей задумался. Хоть он и хорохорился в лаборатории, на самом деле он неважно себя чувствовал, спина побаливала, подташнивало. Но, как ни странно, на душе у него стало спокойнее, как будто тоненький луч пробил черные тучи, нависшие над его судьбой. И у этого лучика было имя. Вера.

Никогда раньше Андрей не сталкивался с подобными женщинами. Собственно, его и не интересовал этот тип. Он знал, что где-то они живут и трудятся на благо отечества. Умные, образованные, самостоятельные. В глубине души у него всегда таилось легкое презрение к этому их “труду”, их “убеждениям”, “успехам”. Он был уверен, что просто им не повезло в личной жизни, вот они и притворяются, что для них главное – работа и счастье человечества. А своего-то настоящего, женского счастья нет. И все они – скучные, плохо одетые, некрасивые и жалкие.

Он, конечно, никому не навязывал своих убеждений, но и не собирался менять их. Да и вообще, все его друзья думали так же. Ему всегда нравились яркие женщины, эффектные, кокетливые, вызывающие восхищение и зависть. Сексуальные. Вот, например, Алиса… И он вдруг очнулся.

– Саша, куда мы едем?!

– Как куда? – удивился Саша. – Я разве не сказал? В “Метрополь”.

– Ты что, с ума сошел? Что я там потерял? – Насколько Андрей помнил, ни о каком “Метрополе” и разговора не было; неужели он и память стал терять?

– Я уже столик заказал! – возмутился Саша. – Гольдблюм прямо телефон оборвал.

– А, Фима…

– Да нет. Другой Гольдблюм, который адвокат. Брат нашего. По поводу развода и раздела. Вы же должны с ним встретиться, все обсудить. Он уже Иванова видел. Ну, я предложил ему “Метрополь”, он согласился, назначил время, а я заказал столик. Что, разве не надо было? – забеспокоился Саша, безупречный, все всегда, знающий, все понимающий без слов.

– Ну конечно, Иванов, – вспомнил Андрей. – Хорошо. Все правильно. Что бы я без тебя делал?

Они Подъехали к “Метрополю”, и Андрея в который раз поразила Сашина деликатность. Он никогда не держал Андрея за руку, не помогал ему и не направлял его, просто шел чуть впереди и непрерывно говорил, давая Андрею возможность ориентироваться по его голосу. При этом Саша не забывал как бы ненароком упомянуть, что видит знакомых, чтобы Андрей мог небрежно кивнуть, помахать рукой или поздороваться. Кто бы мог предполагать такую тонкость чувств в бывшем десантнике, прошедшем огонь и воду!

Саша подвел Андрея к столику, за которым уже сидел адвокат. Андрей услышал звук отодвигаемого стула, инстинктивно протянул руку и почувствовал крепкое рукопожатие.

Обсудили меню, напитки, посетовали, что нет омаров, дали заказ официанту и, наконец, приступили к делу.

– Я вообще-то разводами не занимаюсь, – мрачно начал адвокат. – Грязная работа. Я больше по уголовным. Но – в виде исключения – я согласился вести ваш процесс. По двум причинам. Первое – Фима попросил, а он редко просит, за что я его и люблю. Второе – ваши юристы сообщили мне сумму гонорара. Она меня устраивает.

Принесли устриц. Адвокат прервался. Некоторое время были слышны лишь треск открываемых раковин и хлюпанье. Саша не отставал. Андрею есть не хотелось. Он отхлебнул вина и закурил.

– Этот Иванов, что он собой представляет? – спросил Андрей, чувствуя, как Саша вроде бы случайно стукнул зажигалкой о пепельницу.

Гольдблюм неторопливо проглотил моллюска, запил глотком “Божоле” и продолжил свою речь – так же спокойно, методично и бесстрастно:

– Я провел большую подготовительную работу. Теперь я знаю про Иванова и про вашу жену больше, чем они сами про себя знают. Бояться его нечего. Это уже он нас боится. Утром звонил, предлагал мирное урегулирование конфликта. Но это к делу никакого отношения не имеет. Меня интересует, что вы хотите на самом деле?

– Как это – что? – удивился Андрей. – Развестись с женой, только и всего.

– Ладно. Я неточно выразился. Чего вы желаете? – многозначительно понизив голос, спросил Гольдблюм.

– А что вы можете предложить?

– Вот! – обрадовался Гольдблюм. – Вижу понимание. Есть несколько вариантов. Вы хотите помириться с женой… Это можно устроить по-разному. Или вы с букетом цветов и бриллиантовой брошкой приезжаете к ней, извиняетесь, и она вас прощает.

– За что меня прощать? – возмутился Андрей.

– Неважно, – досадливо поморщился Гольдблюм. – Это я к примеру. Или она, рыдая, стоит перед вашей дверью на коленях и умоляет простить ее и дать ей шанс.

– И что, это можно устроить? – изумился Андрей.

– Раз я говорю, значит, можно, – с некоторой обидой в голосе (какой недоверчивый клиент попался!) подтвердил Гольдблюм. – Это самый простой для меня вариант. И сравнительно дешевый.

Принесли шашлык. Гольдблюм повозился с лимоном и соусом, тщательно прожевал пару кусочков и удовлетворенно причмокнул.

– Дальше… Вариант второй. Вы разводитесь скромно, со вкусом, без особого шума. Опять две возможности. Первая – она получает все, что хочет, а хочет она много, так что это нам невыгодно. И вторая – она получает только то, что мы ей даем. А выделим мы ей пятьдесят процентов того, о чем она знает и что и так официально облагается налогами.

Гольдблюм помолчал, ожидая реакции Андрея. Не дождался и, не смущаясь, продолжил лекцию о способах разводиться.

– Третий вариант, самый трудный и самый дорогой для вас. Мы пускаем ее с голой задницей, предварительно обмазав дегтем и вываляв в перьях, для примера и устрашения ей подобных. Можно даже в Кащенко устроить на пару месяцев.

Ошарашив Андрея всеми этими вариантами и подпунктами, Гольдблюм повздыхал и занялся шашлыком.

Андрей молчал. Гольдблюм тактично перестал жевать. Саша покончил со своей огромной порцией и влез в разговор:

– По-моему, очень интересный третий вариант! Я, конечно, не женат, но если доведется разводиться – я только за третий!

Андрей облокотился о край стола и спрятал лицо в ладонях.

– Господи, хоть бы все скорее кончилось. Чего я хочу? Чего я на самом деле хочу? Чтобы ее не было, чтобы не было даже в прошлом, чтобы она исчезла, испарилась, и я забыл о ней!

– Понимаю, – грустно сказал Гольдблюм, – у вдовца проблем нет. Но это не ко мне. Я всего лишь юрист. Я, конечно, могу навести справки… Я не раз слыхал о наших “новых русских”, которые предпочитают четвертый вариант, но в моей практике до этого не доходило…

Андрей поморщился:

– Вы меня неправильно поняли. Остановимся на третьем варианте.

– Вот и определились, – подытожил Гольдблюм. – Собственно, я почти все подготовил… Частный детектив, общественное мнение, милиция, больница – все схвачено.

– А больница-то при чем? – не понял Андрей.

– Надо же с чего-то начинать, – пояснил адвокат. – Больница ничем не хуже любого другого заведения. Хотя я и в вытрезвителях справки наводил, но там ничего нет на вашу супругу.

– А в больнице, выходит, есть? – уже ничему не удивляясь, спросил Андрей.

– Конечно. Два года назад, когда вы были в длительной загранкомандировке, у вашей жены случился выкидыш. По сроку беременности можно легко высчитать, что вы… э-э… не принимали участия в процессе… э-э… так сказать… Короче, выписка из истории болезни у меня с собой. Могу зачитать.

– Не надо. – Андрею стало тошно. Он понял, что такое цивилизованный развод. – Она не изменяла мне тогда… – прошептал он осипшим голосом.

– Про измену в истории болезни ничего не сказано. А выкидыш налицо. Срок – двенадцать недель. Это было в мае, вы уехали в январе, вернулись в июне. Считайте сами. Простая задачка. Выкидыш был спровоцирован искусственно. Хотите знать, кто навещал ее в больнице? – бесстрастно спросил Гольдблюм и зашуршал страницами, готовый предоставить самые точные и неопровержимые доказательства.

– Кто?! – вскинулся Андрей и тут же прикусил губу, застонал. – Нет, не надо… Я даю вам полную свободу, сами распоряжайтесь. Только не посвящайте меня во все детали.

Гольдблюм потер ладони.

– Вот и ладненько, договорились. От Фимы большой привет.

И они заказали кофе и десерт.

Через неделю Вера позвонила Андрею на работу и оставила у Танечки сообщение, чтобы срочно перезвонил или просто приехал по известному ему адресу. Когда Танечка пришла с докладом, то среди другой информации она упомянула и об этом звонке – с какой-то особой, заговорщической интонацией. Но Андрей не заметил ее странного тона, а просто обрадовался, быстро закончил дела и вызвал Сашу.

Он ехал со смутным предчувствием чего-то хорошего и не знал, что же наполняет его этим предвкушением праздника: ожившая надежда на излечение или встреча с Верой. И то, и другое прочно соединилось в его сознании: надежда на новую жизнь, на второй шанс. Да, думал он, мать права, я буду теперь другим, жизнь надо менять; как все это непрочно, ненадежно – счастье, здоровье, успех, молодость… Он впервые встретил женщину, которую не интересовали его деньги, его фирма, его мужские достоинства, которая сама щедро предложила свой ум, свой талант, свои профессиональные способности, не требуя ничего взамен и не ставя никаких условий… Умная, добрая, хорошая девушка. Врач, целитель. “Да, повезло Егору! – вдруг пришло Андрею в голову. – Чудесная будет жена и мать… Мне такие не встречались в моей прошлой жизни…” Мысль о Егоре как-то не подходила к общему радостному настроению, и Андрей постарался оттолкнуть ее.

Саша с проходной позвонил в лабораторию, Вера спустилась вниз и опять повела Андрея по лабиринту коридоров. Она тоже ему очень обрадовалась, но старалась сдерживать эмоции.

В лаборатории, как всегда, пахло эфиром, орали кошки и Васька жаловался на свою судьбу. Андрею вдруг показалось тут привычно, уютно и свободно, как-то по-домашнему. «Человек ко всему привыкает», – подумал он.

Вера усадила Андрея на ту же холодную клеенчатую кушетку, обнажила его плечо и ловко сделала укол в предплечье.

– На сегодня все, – сказала она.

– И только-то? – удивился Андрей.

– Сейчас объясню. – Вера помолчала, вздохнула и заговорила четко, отрывисто: – Мы начинаем общеукрепляющую терапию. Организм надо подготовить к основному лечению. Пока я раз в день буду вводить вам витамины, глюкозу… Имейте в виду: вам сейчас особенно следует беречь себя, соблюдать режим, не злоупотреблять алкоголем, меньше курить, не простывать и избегать стрессов…

Андрей был слегка разочарован.

– Это я всю дорогу от мамы слышу насчет здорового образа жизни. Когда же начнется настоящее лечение?

– Когда я сочту это целесообразным и своевременным! – Вера заметила тень обиды, скользнувшую по лицу Андрея, и смягчилась. – Поймите, эту болезнь, лихорадку Западного Нила, никто никогда не лечил. Назначали общеукрепляющие, тонизирующие, обезболивающие средства…

Андрей кивнул:

– Ну да, отвлекали человека, чтобы крыша не поехала, чтобы он думал, что его лечат. Горчичники, небось, ставили?

Вера засмеялась:

– Да, примерно… Ну и кто не умирал – тот выживал… А мы создали вакцину. Очень сильную. И очень опасную. Испытания не завершены – из-за нищеты нашей. Но я советую рискнуть.

– Легко вам советовать, – пробурчал Андрей. – Небось, всех мартышек уморили…

Вера улыбнулась.

– Никого мы не уморили. Животные не болеют лихорадкой Западного Нила, они являются лишь вирусоносителями.

– Каковы возможные побочные явления? – осторожно поинтересовался Андрей. – Облысею, импотентом стану? Зачем тогда прозревать?

Вся лаборатория грохнула от смеха. Васька ржал громче всех.

– Вот уж импотенция при нашем лечении никому не грозит! – зачастил он. – Наоборот, наблюдается всплеск сексуальной энергии!

Поймав укоризненный взгляд Веры, Валька умолк.

– Молчу, молчу. Да заклейте мне рот скотчем – и делу конец! Или утопите!

– Ладно, утоплю! – пообещала Вера и опять обратилась к Андрею: – Побочные явления? Сильные головные боли, сонливость, раздражительность…

Андрей прервал скучный перечень побочных эффектов:

– Вера, а что вы обычно делаете после работы?

Вера пожала плечами:

– Иду домой, как все.

Андрей улыбнулся: