Текст книги "Озаренные светом Рождества"

Автор книги: Кристин Пачеко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Совсем забыла: у меня в холодильнике оставалась бутылка вина, – вспомнила Мэган.

Отыскав штопор, он ввинтил его в горлышко бутылки.

– Хорошо бы иметь еще свечи, а то мы не увидим, что я приготовила. – Она смешно наморщила нос. – Хотя, с другой стороны, это не так уж и плохо.

– Они вон там, – отозвался он, указывал на ящик.

– Как? В том ящике? – изумилась она. – В самом деле?

Нет, ей определенно требовался помощник. Яростно надавив на рычаг штопора, молодой человек выдернул пробку из бутылки.

Мэган Кэррол полностью завладела его воображением. Она словно парализовала его защитные силы – стремительно и бесповоротно; ее мягкие, податливые губы будто выпили из него всю волю. Он смотрел, как она открывает шкафчик и тянется к верхней полке; ее свитер пополз вверх, демонстрируя красивые бедра.

– Вот здесь, – подсказал он, подходя сзади. Их тела соприкоснулись, и соблазнительные ягодицы Мэган прижались к нему. Его внезапная природная реакция оказалась столь же очевидной и недвусмысленной, сколь и неуместной.

С каждым часом Кайлу становилось все труднее находиться рядом с ней. Нельзя давать волю рукам. Ему же, напротив, страстно хотелось заключить ее в объятия и целовать – целовать так, как только Бог предназначил Мужчине целовать Женщину. Но у Кайла не было на это права.

Он скоро уедет.

От одной мысли, что Мэган останется здесь одна-одинешенька, внутри у Кайла все сжалось. Нет, она не создана для одиночества. Для уединенной жизни. Сама природа предназначила эту женщину для мужчины. Для…

Но молодой человек безжалостно отринул эту мысль и, отчаянно желая разделаться с наваждением, взял с полки пару бокалов.

У стоявшей к нему вплотную Мэган дыхание сделалось неровным и прерывистым; молодой человек чувствовал, как под свитером живо откликается на его невольный и безмолвный призыв ее тело.

Кайл отошел и под струей теплой воды ополоснул стекло. Разлил вино по бокалам. Он никак не мог ответить себе, что в этой женщине такого особенного. За свою жизнь он знал их множество; с иными имел долгую связь. К одной из них – Сьюзен – даже испытывал серьезное, болезненно-мучительное чувство. Но и Сьюзен, на которой одно время он собирался жениться, не волновала его так глубоко и сильно.

Это не давало ему покоя.

– Хорошее вино, – заметила она, и голос ее подействовал на него удивительным образом, завораживая и усыпляя бдительность.

Он тоже отпил. Главное – достичь хоть мало-мальски отупляющего эффекта.

Поцелуи не насытили его. Напротив, ему теперь хотелось большего, и, хотя рассудок призывал бежать от нее ко всем чертям, другое, первобытное чувство неотвратимо тянуло к ней. По силе нервного напряжения присутствие Мэгая было сравнимо разве что с быстрой ездой на мотоцикле по горной дороге, близко к краю пропасти.

Но вкус опасности стоил риска.

Мэган принесла и поставила на стол длинные узкие свечи. Послышалось чирканье спички и шипение пламени – и вот уже вспыхнули маленькие яркие язычки.

Пока он возился в сарае, она приготовила макароны и разогрела соус для спагетти.

– Кушать подано, – со смехом объявила Мэган. – Еды немного, но с голоду не умрем.

После ужина она поставила чайник, намереваясь приготовить ему горячего шоколада, а себе – чаю.

Пока она стояла у плиты, Кайл раздумывал, с чего начать подготовку к празднику, который стал бы для нее памятным.

– Есть какие-нибудь мысли по поводу десерта? – спросил он.

– Думаю, у меня в кладовке найдется смесь для ватрушек. Интересно, молоко еще не скисло?

– Мэган?..

– Мм?

– Скажи, ты готовишь что-нибудь не из полуфабрикатов, кроме хлеба, разумеется?

– Да, – горделиво кивнула она. Чайник на плите засвистел. Девушка выключила горелку.

– Чай.

Он усмехнулся.

– Надеюсь, тыне перестанешь уважать меня, если я сделаю ужасное признаниё. Она понизила голос.

Заинтересованный, Кайл склонил голову набок.

– Сегодня я продемонстрировала почти все свои кулинарные способности. Нынешний ужин да еще тушеное мясо, которое мы ели вчера вечером, – это практически все, что я умею готовить. Впрочем, мясо, конечно, не в счет, ведь оно было из банки. Оставалось только добавить замороженные овощи и сделать вид, будто там нет никаких консервов.

Ей определенно нужен человек, который бы о ней заботился.

Кайл упорно отказывался слушать несмолкающий внутренний голос, твердивший, что он вполне мог бы им стать.

– Хотя погоди, – добавила она. – Я еще умею печь блинчики. Это моя слабость. Перед подачей на стол их окунают в сироп и обваливают в сахарной пудре.

– Тыраздразнила мое воображение. Даже слюнки текут.

Мэган улыбнулась:

– Они в самом деле вкусные пальчики оближешь. Так что приходится себя ограничивать: пеку их только раз в две недели по воскресеньям.

– А рождественское печенье ты умеешь печь?

– Рождественское печенье?

– Ну да, знаешь, такие маленькие фигурки, которые макают в молоко… – Сделав паузу для большего эффекта, Кайл продолжал: – И оставляют для Санта-Клауса.

Мэган помрачнела.

– Только не говори, что никогда не оставляла ему такого печенья.

– Оставляла. – Она моргнула. – Однажды.

И на мгновение зажмурила глаза. Молодой человек поежился. Ему во что бы то ни стало захотелось избавить ее от боли. Подарить ей какие-нибудь из своих воспоминаний – вместо этой горечи. И он сказал:

– Моя бабушка часто готовила рождественское печенье. – Он помолчал. – Его вырезают из теста, это не так уж трудно.

Будто не слыша, она поднялась, взяла тарелку и прошла к раковине.

Кайл забарабанил пальцами по столу. Приняв решение, он встал.

– Если хочешь, мой посуду, а я пойду в сарай и принесу яйца и масло. Может, удастся сделать печенье в форме елочек или колокольчиков. – Он пожал плечами. – Что-нибудь веселенькое.

Ее лицо помрачнело еще больше. Она повернулась к нему, брови сошлись у переносья, спущенные руки сжаты в кулаки:

– Оставь это.

– Что именно?

– Все эти разговоры о Рождестве. Пожалуйста, оставь! Не надо!

Он шагнул к ней, а она, напряженно сжавшись, выставила руки вперед, словно защищаясь. Кайл хотел было взять ее за плечи:

– Мэган…

Но она оттолкнула его.

– Черт побери, Кайл, я не праздную Рождество! Не праздновала не собираюсь! – И, глядя ему прямо в глаза, добавила: – Покончим с этим.

– Это тебе надо с этим покончить, Мэган! Ты ведешь себя как ребенок! Стань же наконец взрослой!

В полутьме он увидел, как она побледнела.

– Будь тыпроклят, – прошептала она.

Не веря своим ушам, он испугался, что зашел слишком далеко. И все-таки рискнул пойти дальше.

– Рождество – это радость, тепло, любовь. Тебе в родители достались эгоисты, дураки, занятые только собой. Нельзя из-за этого всю жизнь притворяться, что такого праздника вообще не существует!

– Как ты смеешь указывать мне? Ты ничегошеньки не знаешь ни о моих мыслях, ни о чувствах. И не имеешь никакого права заставлять меня отмечать праздник, который ровным счетом ничего для меня не значит!

– Рождество – это возможность проявить все самое лучшее, что есть в каждом из нас.

– Ах, вот как? Тогда почему мой муж в канун Рождества прислал мне повестку в суд, на бракоразводный процесс?

В кухне повисла тишина.

Оглушительная тишина.

А затем Кайл услышал шум стучащей в висках крови.

Бывший муж…

Дело о разводе в канун Рождества…

Он с трудом переваривал эти сведения, мысленно проклиная чертова урода, который был ее мужем и – еще того хуже – причинил боль ей, Мэган, женщине, которая создана для любви. Проклятье!

Кайл сделал глубокий вдох, сдерживал бушевавшее внутри бешенство.

– Прости, Мэган.

– Может, кто-то и проявляет в Рождество свои лучшие качества, но, видно, я ни с чем подобным просто не сталкивалась. – Она подняла свои честные глаза и устремила на него взгляд, полный боли. – Мы с Джеком поженились в январе. Мама с папой настояли, чтобы все было устроено на их деньги, хотя и считали, что я совершаю ошибку, выходя замуж так рано. Но они хотели соблюсти все приличия. У меня был наряд как в сказке: чудесное подвенечное платье, а в короне – настоящие бриллианты…

Наверно, это было просто трусостью, но Кайл вдруг пожалел, что вызвал ее на откровенность.

Она задумчиво покачала головой, а когда заговорила снова, ее голос был тихим и мечтательным.

– Мама с папой пригласили на торжество всех родных и знакомых. Церемония бракосочетания состоялась в церкви, а свадебный обед стоил больше, чем я заработала за последний год.

Уже ко Дню Благодарения все стало разваливаться, но я еще продолжала верить и принимать всерьез данные перед алтарем обеты. К тому же я хотела – мне было просто необходимо – доказать, что мои родители ошибались.

На лице Мэган отражалась переживаемая ею боль.

– Кроме того, я с нетерпением ждала, что вот-вот мы отпразднуем настоящее Рождество.

– Твое первое настоящее Рождество, – эхом отозвался Кайл.

– Я как раз перевязала ленточкой приготовленный ему подарок, когда получила ту бумагу.

– Сукин сын!

– Ну а Джек… – она смотрела на Кайла, уже не пытаясь скрыть той муки, которую испытала в тот день и заново переживала теперь, – Джек встретил праздник со своей беременной подружкой.

Охваченный лихорадочным волнением, Кайл запустил обе руки себе в волосы и тут же скривился, наткнувшись на шишку.

Она продолжала:

– Прошу тебя, не надо говорить всех этих банальностей о двадцать пятом декабря. Нет в нем ничего такого, что заставило бы людей быть лучше или вести иначе, чем всегда. Обысный день в году – и только. И если бы я могла как-нибудь незаметно пропустить его, я бы так и сделала.

Тихо, но решительно он возразил ей:

– Так знай же, это не простой день в году.

Светло карие глаза сузились, и в них засверкали золотистые искорки-кинжалы. Голос Мэган задрожал, переполняясь эмоциями:

– Чего ты от меня хочешь? Чтоб я поднесла тебе на блюдечке свое сердце и ты мог бы им поживиться? Что же, прекрасно, Кайл, вот оно, перед тобой! Любое напоминание о Рождестве – это новая терзающая рана в моем сердце. Каждый год я вижу повсюду эти гирлянды, банты, игрушки, елки, цветные огни и мишуру. Но для меня они несвязанны ни с чем приятным. Подарков мне не дарят. И семьи, которая могла бы собираться вместе, у меня нет. Когда по радио передают веселые рождественские песенки, знай: мне вовсе не весело! Впрочем, есть одна песня, – уже тише произнесла она, – которая засела у меня в голове, я слышу ее снова и снова – «Безмолвная ночь».

Он кивнул:

– Обожаю эту песню.

– Это символ моей жизни. Рождество стало для меня такой безмолвной ночью, молчания. – Она смахнула слезу, повисшею на реснице.

Проклятье, пытаясь помочь, он заставил страдать! Кайлу сделалось тошно от собственной неуклюжей попытки.

Она вскинулась и метнула в него новую отравленную стрелу:

– Но мне хватает все же мужества встретиться лицом к лицу со своими страхами, а не убегать от них.

– Неужели, Мэган? – насмешливо спросил он. – Тогда почему же ты прячешься?

Она побледнела, и ему стало жаль ее. Однако пускать стрелы легче, чем увертываться от них. И потому он снова спросил:

– Чем ты уж так отличаешься от меня?

На мгновение она закрыла глаза, и на лице ее отразилась мука. Какое, черт возьми, у него право, снова укорил себя Кайл, вмешиваться в чужую жизнь? Как он смеет судить ее?

– Ты прав, – кротко согласилась она и прикусила нижнюю губу. – Извини.

– Я сам виноват. Так мне и надо.

– Нет, – покачала она головой. – Не надо.

Она повернулась к нему и, встав на цыпочки, провела пальцем по его подбородку. Кайл испытал невольную дрожь и поспешил отвести ее руку.

– Сама не понимаю, что заставляет меня так вести себя с тобой.

Он чувствовал, как напряглись ее пальцы, зажатые в его руке.

– Обычно я очень уравновешенная.

Кайл поднял брови.

– Это правда, – повторила она. – Но почему-то, когда ты рядом… – Мэган отступила и отвела взгляд.

Неровный свет лампы отбрасывал блики на ее прямые шелковистые волосы. Больше всего на свете Кайлу хотелось бы запутаться пальцами в этих густых прядях, обнимал Мэган в постели, в сладостные минуты их близости.

– Когда ты рядом, – снова заговорила она, – я теряю способность мыслить здраво.

Это уже была своего рода уступка… какое-то начало.

– Ты действуешь на меня так, что я чувствую… то, что не должна чувствовать.

Приподняв ее подбородок большим пальцем, он заставил Мэган посмотреть ему в глаза.

– Кто сказал, что не должна?

– Я, – она прикрыла глаза. – Мой здравый смысл.

– А что говорят твои чувства, Мэган?

Несколько долгих мгновений она йе отвечала.

– Кайл… – начала она было и осеклась.

Но он молчал, не приходя ей на помощь, и она тоже замолчала.

– Скажи, что ты сама чувствуешь? – наконец снова спросил он, надеясь разрушить стену, которую она пыталась воздвигнуть между ними.

– Страсть, – неожиданно для себя выпалила Мэган.

Признание прозвучало как гром среди ясного неба, и у Кайла перехватило дыхание. Он все еще никак не мог привести свои мысли в порядок, когда она заговорила вновь:

– Я чувствую нечто… нечто такое, что мне неподвластно, чем я, по-моему, совсем не управляю.

– А ты не любишь терять управление?

– Нет, не люблю.

Мэган отстранилась от него и вернулась за стол, будто опять поставив между ними барьер. Взяла бокал и мелкими глотками принялась пить вино, глядя на Кайда поверх ободка.

Молодой человек призвал на помощь всю свою выдержку и все терпение, выработанные на заседаниях совета директоров отцовской фирмы. Он ждал, не решаясь нарушить молчание.

– Забавная это штука – страсть, – начала она, перекатывая ножку бокала между большим и указательным пальцами.

Свеча рядом с ней замерцала, отбрасывая на лицо девушки таинственные тени. Как бы ему хотелось, чтобы она осталась перед ним такой же уязвимой и беззащитной, каким чувствовал себя он сам…

–Джек заставил меня испытать очень сильную страсть, – едва слышно произнесла Мэган. – Она вспыхнула стремительно. Но так же быстро и потухла.

– Мэган… – Он не закончил, не зная, что сказать.

–Это было давно, – продолжала Мэган, отпив немного вина. – Брак и развод закалили меня. Не знаю, стала бы я такой, как сейчас, занялась бы лепкой ангелов, купила бы этот дом, если бы Джек не ушел от меня.

Он заставил себя оторвать взгляд от ее рта.

–И все же, что говорит твое сердце, Мэган?

Она неловко поерзала на месте. Подогнув одну ногу под себя, другой принялась в замешательстве болтать.

–Не знаю точно. Не думаю, что я боюсь любви, но…

–Но?.. – подхватил он, когда Мэган опять замолчала, видимо унесшись мыслями в прошлое.

Наконец она отважно встретила его взгляд и сказала:

–. . но не доверяю ей. Родители любили все что угодно, кроме меня, своего единственного ребенка. А Джек влюблялся в каждую юбку.

–Но не все мужчины таковы.

–В самом деле?

–Не все. Некоторые относятся к своим обязательствам серьезно.

– Например, ты?

– Да, – без тени иронии ответил Кайл. Он подумал о том, что ждет его в скором будущем, и о своем нежелании идти этой дорогой. И все же придется выполнитьсвой долг, чего бы это ему ни стоило. – Например, я.

Кал поглядел на безмятежного ангелочка на кухонной полке, словно прося помощи у глиняной фигурки. Потом сел за стол напротив Мэган, взял свой бокал и отпил большой глоток.

– Мэган, у меня есть предложение.

В ее глазах снова заплясали золотые искорки. Господи, как ему нравятся этивнезапные перемены, отражающие внутренние движения души, несмотря на все ее попыткидействовать сдержанно и хладнокровно…

– Я хочу подарить тебе новые воспоминания. – Отодвинув бокал, он потянулся и накрыл ее руку своей. – Так или иначе, какое-то время нам придется провести вместе, и мы обречены терпеть общество друг друга.

Ее нога перестала раскачиваться.

–Так почему бы нам не использовать это наилучшим образом? – продолжал он. – У тебя останутся новые, совсем иные воспоминания – ты сможешь им радоваться, они помогут тебе жить.

– Кайл, – мягко возразила она, – воспоминания не создаются по заказу.

Она откинулась на спинку стула, словно бы отстраняясь. Но то, что Мэган выразила вслух его собственные опасения, не остановило его. Кайл был тверд в своем намерении, и ничто не могло заставить его отклониться от цели.

–Ты так в этом уверена?

Мэган запрокинула голову, демонстрируя восхитительную шею. Как же хотелось ему научить эту женщину доверять страсти, вновь доверить своим чувствам – так же, как и Рождеству.

– Дай мне один-единственный шанс, Мэган, – вот все, о чем я прошу, – сказал он. – Можешь ты сделать это ради меня? И ради себя самой?

Она молчала так долго, что он начал опасаться, не испортил ли все.

– Ты имеешь в виду это печенье? – наконец покорно спросила она, снова опуская голову.

В ее тоне он уловил колебание, но в темно– золотистых глазах прочел готовность сдаться. И приказал себе действовать с величайшей осторожностью, как если бы заключал контракт на несколько миллионов долларов.

Правда, в тот же миг он с негодованием отверг подобное сравнение. На карту здесь поставлено гораздо больше. Благополучие Мэган важнее любой многомиллионной сделки, которую он когда-либо заключал.

– Да, и печенье тоже.

Кончиком языка она медленно облизнула губы, И в тот же миг волна безумного желания захлестнула Кайла. Одно стало ему совершенно ясно – алкоголь нисколько не притупил его чувства.

Его собеседница медленно кивнула.

– Мэган…

Она подняла голову и встретила его взгляд.

– Подойди сюда.

Сам он тоже поднялся с места; теперь они стояли и пристально смотрели друг на друга. Кайл знал, что следующий шаг даст выход той страсти, которая то и дело выводит ее из равновесия. И этот шаг был для нее чрезвычайно важен.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Грани между желанием и рассудком больше не существовало она растворилась, растаяла.

Точно во сне, на ватных от волнения ногах Мэган приблизилась к нему. Удары ее сердца были оглушительными как раскаты грома… и, словно вторя им, глаза Кайла вспыхивали мерцающим огнем. Мэган уже не противилась своему неожиданному исповеднику. Впрочем, Кайл не сможет причинить ей больших страданий, чем те, через которые она уже прошла.

Губы их встретились; она вдыхала его восхитительный, будоражащий чувства аромат. Поцелуй был долгим, бесконечно долгим… и внутренним оком Мэган уловила, как искушающим, манящим светом забрезжил перед ней луч надежды.

Его язык двигался в такт с ее языком, словно в замедленном, упоительном танце. Она качнулась вперед, не в силах противиться инстинкту, встала на цыпочки, подняла руки и безотчетно зарылась пальцами в его волосы, перебирая и теребя их. Потом прикрыла глаза, прислушиваясь к голосу своего тела, переполняясь силой желания и упоительными восторгом его воплощения.

Она чувствовала как его твердое, упругое тело все сильнее прижимается к ее – слабому и податливому. Совершенно утратив над собой контроль, не зная, как теперь остановиться, Мэган внезапно поняла, что и не желает останавливаться.

– Мэ-ган… – Он разорвал ее имя на две частии затем, снова слив воедино, выдохнул: – Мэган.

С трудом и великой неохотой она открыла глаза и увидела устремленный на нее жаркий, пристальный взгляд. Руки Кайла стиснули ее плечи.

– Прикажи мне остановиться, – хрипло произнес он.

Ей бы следовало ухватиться за его предложение, пока еще не поздно. Но оба зашли уже слишком далеко. Противиться она была не в силах. Даже если Кайл не вылечит ее раненое сердце, по крайней мере будет что вспомнить в долгие, томительные зимние месяцы. И быть может, тогда дни перестанут казаться такими однообразными и пустыми, а ночи – нескончаемыми?

– Я не могу приказать тебе остановиться, Кайл, – собран все свое мужество, искренне призналась Мэган. – Я не хочу, чтобы ты останавливался.

Его веки дрогнули. А ослепительно синие глаза потемнели от желания.

Одним движением он, словно ребенка, подхватил ее на руки. Сотни мыслей успели пронестись у нее в голове за то время, что он нес ее в гостиную.

Прижавшись щекой к груди Кайла, Мэган слушала мощное, ускоренное биение его сердца. В его крепких и нежных объятиях она ощущала себя укрытой от всех бед. Надежно защищенной! Едва ли не впервые за много лет чувствовала себя такой желанной! Необыкновенной! Особенной!

Осторожно положив ее на кушетку, Кайл подбросил в камин пару сосновых поленьев, чтобы прибавить света и тепла.

– Зажечь свечи? – спросил он. – Или пусть будет только камин?

Поборов внезапное нервное оцепенение, она чуть слышно отозвалась:

– Камин.

Кайл принес сложенную на маленьком столике кипу постельного белья. Дрогнувшими пальцами она взялась за край простыни.

– Давай-ка подвинемся ближе к огню, – сказал он. – Не хочу, чтобы ты простудилась.

От мысли, что придется предстать перед ним обнаженной, ее охватил нервный озноб. Побуждая себя отбросить страх, она присела на корточки, чтобы расстелить на ковре простыню.

Почувствовав на себе взгляд Кайла, Мэган подняла глаза, испытывая жуткую неловкость. Против ожидания он не улыбался – на его лице было, скорее, выражение нежности и понимания.

Он протянул ей руку, а она вложила в нее свою, овiутив, как растекается по ней тепло от его пальцев, сомкнувшихся на ее запястье.

– Не волнуйся, – сказал он.

Она попыталась было улыбнуться, но губы ее дрогнули.

– Тебе легко говорить.

– Мы будем делать все медленно, как ты того захочешь.

Кайл убрал волосы с ее лба и погладил ей брови. Она тихо вздохнула. Подобно огню, который Кайл только что разжег в камине, в Мэган все сильнее начало разгораться вожделение. Шаг за шагом он пробуждал ее чувственность. Каждая клеточка тела оживала под его прикосновениями.

Кайл не спешил. Взявшись за край ее свитера, он чуть помедлил, прежде чем поднять его.

Под его изучающим взглядом женщина не испытывала никакого теснения. Да и как могла она испытывать что-то подобное, когда он обращался с ней как с редчайшей драгоценностью! С тех самых пор, как повзрослела и поняла разницу между мужчиной и женщиной, Мэган всегда мечтала именно о таком восхитительном, необыкновенном отношении.

Грудь ее отяжелела, подрагивая под его скользнувшим вниз взглядом. А когда он легонько провел по кружевным чашечкам бюстгальтера, она тихонько застонала от желания и инстинктивно выгнулась вперед.

– Кайл…

Должно быть, он услышал в ее тоне призыв. Беззвучно справился с застежкой и высвободил груди. И тотчас ощутил, как в руки ему уперлись соски, настойчиво требуя ласки.

Кайл подчинился.

Он несколько раз обвел пальцами мягкие холмики, отчего дыхание Мэган участилось. Прижался к се груди ладонями, и она, потянувшись к нему, сцепила руки у него на затылке. Очень нежно он зажал ее соски между большим и указательным пальцами. С губ Мэган сорвалось его имя. Когда же он по очереди, слегка сжимал при этом, поцеловал кхкдуiо грудь, все ее тело затрепетало, требуя полного слияния.

Мгновенно уловив в ней эту перемену, он вопросительно заглянул ей в лицо:

– Мэган?

Она попыталась найти нужные слова, чтобы ответить, но в голове стоял какой-то туман. Собственная реакция почти лишила ее способности соображать.

– Давай… займемся любовью.

Он улыбнулся.

Торопливо и неумело она стала расстегивать пуговицы на его рубашке.

– Ах ты! – досадливо пробормотала она, когда очередная пуговица не поддалась.

Он тихонько рассмеялся, и смех его был таким живым, таким зовущим… Дрожавшими пальцами Мэган одним рынком расправилась с последней пуговицей и потянула в стороны края рубашки. Несмотря на владевшее ею безумие, она не хотела торопиться. Прижав ладони к его обнаженной груди, она медленными движениями начала ласкать ее. Нечаянно задела один из сосков, и Кайл со свистом втянул воздух.

Она улыбнулась, Наконец-то ощутив свою власть над ним, и подняла на него глаза – с тем же чувством неудовлетворенной потребности, которое читала в его взгляде и которое терзало ее.

– Доверься мне, – попросил Кайл. – Я не заставлю тебя делать то, к чему ты не готова.

Она кивнула, будучи не в силах произнести ни слова. Он стянул с нее леггинсы, и она перешагнула через них, теперь их разделяла лишь тонкая ткань ее атласных трусиков.

Его дыхание было резким, а нежные слова он произносил охрипшим голосом. Медленным и осторожным движением он снял с нее и трусики.

Кожу обдало холодком – в комнате было прохладно, – но от его рук исходило успокоительное тепло.

Он заскользил ладонью по внутренней стороне ее бедра, не касаясь при этом самой чувствительной зоны.

– Мэган, тыверишь мне?

– Да, – шепнула она и робко взялась за пряжку на его ремне. Не сумев расстегнуть ее, устремила на него умоляющий взгляд. Кайл молчаливо помог ей справиться и положил ее руку на молнию своих джинсов. Румянец снова вспыхнул на ее лице, когда она ощутила под грубой тканью напряжение его тела и в невыразимом волнении осознала, чтоон готов так же, как и она.

– Раздень меня до конца, – предложил он ей.

Мэган кивнула, отбросив все колебания. Предвкушение любви дивным образом захватило ее, заставив почувствовать себя необычайно привлекательной и желанной. Освободив его от джинсов, спустила и плавки, и у нее вырвался судорожный вздох.

Кайл стащил с дивана подушку и уложил на нее Мэган. Опершись головой о локоть, он залюбовался молодой обнаженной женщиной, игрой эмоций на ее лице, которые она не могла и не умела скрыть. Под его восхищенным взглядом колебания ее постепенно таяли, исчезали, уступая место пьянящей страсти.

Неторопливым движением погладив ей бедра, руки Кайла скользнули дальше. Когда он коснулся самой чувствительной зоны, тело женщины бессознательно выгнулось, подавшись ему навстречу, и она вскрикнула:

– Кайл! – Испытывая мучительное томление, Мэган вцепилась в него. – Я больше не могу… Я хочу…

Приостановившись, Кайл дотянулся к своей дорожной сумке. Разыскав бумажник, выудил из него несколько маленьких пакетиков.

– Дай Бог, чтобы они еще не испортились, – глухо пробормотал он.

При мысли, что ему нечасто приходилось этим пользоваться, она испытала легкую и приятную дрожь. А то, что он способен думать обо всех деталях в такой момент, когда вообще трудно думать о чем бы то ни было, сделало его еще дороже и ближе. Этому мужчине можно довериться.

Кайл вскрыл упаковку, и через несколько секунд она почувствовала, как он неторопливо и вместе с тем настойчиво стремится войти в нее.

Тело ее, подчиняясь природной силе, выгнулось ему навстречу.

– Возьми меня… – прошептала она, и из груди ее вырвался вздох.

Теперь он заполнил ее целиком. Мэган, закрыв глаза, ощутила глубокие и тяжелые толчки.

Кайл подсунул руки ей под бедра и слегка приподнял их, придавал ощущениям еще большую ошеломительность.

Перед внутренним взором Мэган вихрем пронеслись цветные вспышки, запахи – и она выкрикнула его имя. Еще через несколько мгновений вихрь закружил ее с неистовой силой – в тот самый миг, когда он последний раз глубоко погрузился в нее. Она больше не балансировала на грани: увлеченная этим ураганом, оказалась уже где-то по другую сторону – и судорожно вцепилась в него.

На какое-то время он замер – казалось, волна возбуждения отпустила и его.

– Как ты? – тихо спросил он. – Все хорошо?

Открыв глаза, она улыбнулась ему.

– Прекрасно.

Восприятие окружающего медленно возвращалось к Мэган, и она вдруг поняла, что он не испытал еще того удовлетворения, которое получила она.

– Кайл, – полувопросительно – полупризывно произнесла она.

Нежно поцеловав кончик ее носа, он снова начал двигаться. Брови его сосредоточенно сошлись, губы плотно сжались, он стиснул челюсти. Мэган обхватила его руками и приподнялась ему навстречу. Он застонал, и она испытала, приняла на себя сильнейший удар, который, казалось, пронзил ее насквозь, эхом отозвавшись во всем теле.

На сей раз они были единым целым.

И не в состоянии даже помышлять о чем-то большем, Мэган лишь глубоко и умиротворенно вздохнула.

Лекси спустилась с небес, чтобы снять с карниза третьего этажа пушистого котенка. Она облегченно вздохнула: спасла-таки злосчастного непоседливого негодника – уже в который раз!

Котенку по кличке Непоседа не понравилось, что кто-то помешал ему охотиться за голубями, и теперь он поглядывал на Лекси, демонстрируя свои острые зубки. В следующую секунду, проявив черную неблагодарность, кот вцепился острыми коготками в белые шелковые одежды.

Нахмурившись и погрозив дикарю пальцем, ангелица опустила его на кафельный пол у стены, напротив миски с едой, а затем плавно воспарила ввысь, обратно к бабушке Агги.

– Архангел Михаил, несомненно, дал тебе очень трудное задание, – посочувствовала ей подруга, – но он это сделал, чтобы избавить тебя от непомерного беспокойства и тяжелых хлопот.

– Разве это хлопоты? – ухмыльнулась Лекси. И поглядела вниз, на свою питомицу, которая лежала, свернувшись под одеялом, нежно поглаживая волосы у Кайла на груди.

– Я отвернулась и ничего не вижу, – ответила Агги на ее немой вопрос.

– Выглядит многообещающе, – изрекла Лекси, когда Кайл погладил Мэган по волосам.

Однако бабушка Агги нахмурилась:

– Он все еще намерен ехать домой.

Лекси широко раскрыла глаза:

– Как, до сих пор?

– Известно, что Кайл – из тех людей, у которых очень сильно развито чувство долга, – вздохнула бабушка Агги. – В этом его величайшая сила, но и слабость.

– Значит… теперь… все равно?..

Агги покачала головой, блеснув нимбом.

Лекси крепко задумалась. Надо принять меры. Нельзя, чтобы Мэган снова пришлось испытать страдания. Ох… даже подумать об этом невыносимо.

– Печенье? – сонным голосом переспросила Мэган. Кайл, похоже, решил не отступаться от своего решения.

Звук ее хрипловатого голоса вызвал в нем новую вспышку страсти.

– Ты все еще хочешь испечь его? – повторила она.

– Кажется, у меня разыгрался аппетит, – подтвердил Кайл.

Она улыбнулась, и ему показалось, что сердце у него в груди совершило кульбит. А когда она, как кошка, потерлась о него и он ощутил выпуклость ее сосков, в нем снова загорелось желание.

Нет, с Мэган одного раза было явно недостаточно.

Уткнувшись в него носом, она забавно, тоже по-кошачьи, пискнула. И словно в ответ на этот слабый звук, из кухни раздался оглушительньтй грохот. Встрепенувшись, Мэган рынком села на постели. Кайл инстинктивным движением притянул ее к себе. Но она тут же успокоилась и хихикнула:

– Похоже, в этом доме еще кто-то не прочь подкрепиться.

Шум повторился, и донеслось жалобное поскуливание Снежка. Ругаясь, Кайл потянулся за джинсами.

– Наверное, на него свалилась какая-нибудь банка с продуктами, – предположила Мэган.

– Пойду проверю. – Молодой человек неохотно встал и оглянулся на лежащую Мэган.

Светлые пряди волос, рассыпавшись в невероятном беспорядке, обрамляли ее лицо, возбуждая желание погрузить руки в их густую массу – ворошить, путать, ласково перебирать и наматывать на палец. Грудь ее была прикрыта одеялом, соблазнительные плечи оставались обнаженными. И глаза… Господи, какое чудо! Отблески камина создавали впечатление, что в их глубине пляшут обольстительные искорки.