Текст книги "Деревенщина в Пекине 5 (СИ)"
Автор книги: Крис Форд
Соавторы: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 21
– Тебе не о чем переживать, если на эту тему, – отвечаю полицейской. – Есть сомнения – давай в твой ближайший обеденный перерыв сходим в любую клинику, сама скажешь, в какую. Сдадим все анализы, расходы с меня.
– Не нужно, я тебе верю, – собеседница сдаёт назад. – Просто было интересно узнать – о каких конкретно девушках шла речь. Это главный вопрос.
– Есть только одна, которая, в отличие от тебя, не против выйти за меня замуж, Её полностью устраивают мой сегодняшний уровень и перспективы. Она готова связать со мной жизнь. Не сильно пафосно?
– Хорошо, есть девушка, я поняла, – кивает Хуан Цзяньру. – Тогда уточним важный нюанс. Если ты уж цитируешь мои слова – и если она абсолютно случайно сейчас рядом, что вполне вероятно – давай внесём ясность для всех. Я отказалась выходить замуж за тебя нищего. После моего отказа ты буквально за несколько недель откуда-то взял шестьсот семьдесят тысяч долларов и официально задекларировал их в налоговой. Теперь остаётся только додумывать – сколько ещё денег у тебя есть в запасе.
Невольно морщусь:
– Один человек уже додумал сегодня утром. Это я про родного отца.
– Кстати, насчёт него у меня тоже есть что сказать, – паспортистка. – Звонила тебе с одними поползновениями, а сейчас понимаю, что то лишь голые и неконструктивные эмоции с моей стороны… Эта девушка сейчас рядом с тобой? Не отвечай, сама вижу по твоему лицу. Тема закрыта.
До Тхи Чанг стремительной коброй хватает моё запястье, фиксируя телефон. И входит в зону камеры, появляясь в кадре рядом:
– Привет, это я, – вьетнамка прямо в экран. – Тут живу уже какое-то время. Ты за него замуж не хочешь и никогда не хотела. Давай поговорим как взрослые. Некоторые важные вопросы нельзя доверять мужчинам – они не понимают нюансов.
Только собираюсь открыть рот, как До Тхи Чанг быстро кладёт указательный палец мне на губы.
– Полностью солидарна, – кивает полицейская. – Ты До Тхи Чанг, гражданка СРВ? Студентка?
– Да, откуда знаешь?
Я понимаю сразу:
– Прописка, точнее, регистрация. В адресной базе Пекина два человека по одному адресу.
– Именно, – кивает полицейская. – Я выдаю загранпаспорта. Да, отделение миграционного учёта граждан КНР – формально не мой сектор. Но это мой департамент, одна структура.
– Хм.
– И единая база данных плюс полный доступ к ней – у любого офицера. Отвечая откровенно на твой прямой вопрос, До Тхи Чанг – я бы, может быть, ещё подумала, стоит ли выходить за него замуж или нет, если бы тебя не было. Зная всё то, что я знаю сейчас, я бы точно не заняла полтора месяца назад ту позицию, которую заняла тогда.
– Хм, – ещё раз.
– Но что ни делается – всё, как говорится, к лучшему. Гормоны сходят, разум остаётся. Если прагматично рассуждать о долгосрочной перспективе – что будет через двадцать пять лет?
– Лян Вэю за сорок, – задумчиво вьетнамка. – Если он будет постоянно держать себя в хорошей физической форме, правильно питаться и регулярно заниматься спортом…
– Да, он будет ещё в самом расцвете сил, – перебивает полицейская. – Привлекательным, успешным, состоятельным. А кем буду я? И сколько будет мне?
Какая-то женская телепатия, судя по лицам. Похоже, изумлён здесь только я.
– А тебе будет за пятьдесят, – без эмоций отвечает вьетнамка. – У нас в большинстве регионов, особенно в провинции – считается глубокая старость для женщины. Конечно, можно хорошо выглядеть благодаря современным процедурам и собирать мужское внимание, быть уважаемой в обществе – но по большому счету среди своих сверстников и тех, кто старше по возрасту. Рядом с мужчиной, который почти на целое десятилетие младше и в свои сорок сохранился физически, у которого ещё даже не началось возрастное каскадное снижение тестостерона… буду деликатна – рискованно.
– И я так думаю. Тебя моё существование не напрягает? – без перехода.
– Абсолютно нет, – без тени сомнения либо паузы вьетнамка. – Лично я даже рада, что ты есть и очень благодарна тебе за то, что ты оказалась умной и конструктивной. Я объясняла свою позицию непосредственно Лян Вэю, но тебе, уж извини, не буду. Это личное. Повторюсь, о тебе знаю и рада, что ты есть.
Хуан Цзяньру не на шутку озадачивается:
– Видимо, какие-то тонкие моменты вьетнамской культуры? Которые я не улавливаю даже интуитивно? К сожалению, я не специалист по вашему менталитету – те люди у нас служат в другом ведомстве.
До Тхи Чанг спокойно пожимает плечами:
– Тебе и не надо ничего улавливать. Я ответила на твои вопросы, в том числе невысказанные. Ты видишь, что я не вру?
– Да. Я всё же сотрудница полиции.
– Чу́дно. Свои глубинные мотивы и причины, повторюсь, уточнять не буду. Моё сугубо личное дело, моя жизнь. Для разумного компромисса между нами двумя сказанного достаточно, давай остановимся на этом. Говори дальше, что ещё хотела сказать.
– Не понимаю, почему тебя ситуация устраивает, – паспортистка не моргает. – У вас после всех войн мало мужчин осталось? Демографическая яма? У тебя глаза не влюблённой молодой дуры.
– Это действительно важно?
– Для меня как для китаянки с традиционным воспитанием позиция звучит странно.
– Я не китаянка. Вьетнам не Китай. Мы вам это популярно в тысяча девятьсот семьдесят девятом уже один раз объясняли. Вашу армию угробили в наших джунглях тогда даже не Вооружённые Силы Вьетнама – они у столицы окапывались. А вообще. Ополчение. Простое народное ополчение. Такие, как моя бабушка, её мама, дедушка – он был простым ветеринаром, ни разу не боец.
– Ладно, куда нас унесло… твоё дело. Кое в чём я с тобой согласна – с медицинской точки зрения здоровому мужчине, который в сорок выглядит и чувствует себя на тридцать пять, постоянно держать свой детородный орган рядом с пятидесятилетней – переть против физиологии.
Вьетнамка молча кивает.
– Так уж сложилось, что я не верю в мужскую силу воли, если жена стара, и в любовь до гроба, – продолжает паспортистка. – Не верю в тотальный контроль разума над пенисом, это утопия. В свои будущие пятьдесят лет я хочу быть генералом полиции, заслуженным и высокопоставленным офицером МВД, с наградами и регалиями. Хочу работать в центральном аппарате, в узкой министерской группе – максимум пятая-шестая ступень вниз от самого министра, речь об иерархии многомиллиардного Китая.
Вьетнамка молчит.
– Это моя цель, – продолжает китаянка. – Я не хочу играть в лотерею на тему, где мой молодой муж шляется и с кем… это самое. «Куда ныряет». Даже малейшей тени риска на эту тему не хочу через двадцать пять лет карьеры – многое может пойти прахом на службе…
– Тоже откровенно, – замечает До Тхи Чанг.
– … Поэтому замужество с большой разницей в возрасте в эту сторону – точно нет, не путь.
Слушая их разговор, с удивлением отмечаю одну простую вещь: бог есть. Без деталей.
Очень во многом этому телу в жизни не повезло с самого старта – родился в деревне на самом севере, отец – хронический алкоголик, семья – беднейшая, местный председатель – законченная сволочь, который пытался подсунуть мне в жёны свою беременную от другого дочь. Используя административный ресурс по полной, да и не только его.
Но хотя бы один раз в жизни должно же было повезти? Кажется, такой момент именно сейчас. Дай бог, не последний.
– Рада, что всё выяснили, – откровенно говорит тем временем До Тхи Чанг. – Если бы физически могла – я бы тебя сейчас обняла и уже минуту хлопала бы по спине между лопаток.
– Вза-иии-мно… – опускает веки полицейская.
– Тогда логичен следующий вопрос, – вьетнамка. – Контактами меняемся?
Меня вообще никто ни о чём не спрашивает. Телефон формально хоть и мой, но выхватывать его сейчас из рук До Тхи Чанг было бы… неправильно.
– Пришли мне в чат свои цифры, если помнишь номер по памяти, – Хуан Цзяньру.
– Делаю. Готово. Ещё вопрос. Рационалистка вроде тебя должна тогда иметь детальное представление о своём будущем партнёре – вплоть до конкретики, где и как с ним познакомиться, так далее.
– Тебе зачем?
– Я тебя успокоила. Теперь твоя очередь.
– Ладно… У нас в структуре МВД каждый год – десяток корпоративов и официальных мероприятий. День китайской полиции, День независимости КНР, Китайский Новый год, годовщина образования МВД, выход на пенсию почётных сотрудников, – перечисляет паспортистка. – Рано или поздно на одном из этих мероприятий срежу генерала из центрального аппарата.
– Хм. Генерал и свободный?
– Ему будет за сорок, буду искать разведённого после первого или даже второго брака. Нередкое явление. У нашей профессии свои нюансы, сложно строить отношения с кем-то вне системы. Вот у него будет всё – карьера, деньги, связи. И детей он ещё будет хотеть иметь. С таким мужем я точно стану заместителем министра через пятнадцать-двадцать лет работы – это моя амбициозная цель.
– Я услышала. Спасибо.
– Когда мне будет под пятьдесят, моему мужу будет уже за шестьдесят. Заслуженный пенсионер с наградами, возможно, даже член ЦК. А не какой-то сорокатрёхлетний щёгол, уж извините за прямоту. У меня свои цели, стратегические от текущих отличаются.
– Спасибо, что позвонила, и мы всё выяснили, – дружелюбно До Тхи Чанг.
– Да без проблем, тоже рада знакомству. Сейчас отправлю тебе лично сообщение для связи.
Телефон вьетнамки вибрирует.
– Пиши, – машет рукой Хуан Цзяньру.
О моём существовании никто не вспоминает.
Не успевает вызов завершиться, как буквально через три секунды полицейская перезванивает:
– Лян Вэй, чуть не забыла. У твоего отца через два часа суд. Ты хочешь его побыстрее вытащить? – она явно умеет читать по лицам. – Или, наоборот, по максимуму оформить?
– Так очевидно?
– Не просто же так ты не стал гасить его долг в ресторане. Решай быстро, времени мало.
– Как будет по закону – так и будет. Он взрослый человек, сам отвечает за свои поступки. Специально вставлять палки в колёса ему не хочу, но и помогать тоже не буду.
– Точно? Если сейчас не нажму на нужную педаль, потом уже не смогу – поезд уйдёт. ПОКА ЕЩЁ можно развести, – трёт большой палец об указательный.
– Пусть всё идёт так, как положено по закону.
– Хорошо, поняла, – кивает Хуан. – Своя рука владыка. Не вмешиваюсь в естественный процесс.
* * *
Районный суд. Зал заседаний.
Лян Дао не повезло сразу в нескольких моментах.
Первый раз невезение проявилось в том, что ведущий его офицер (из не всегда популярной в народе организации) ошибся в своей изначальной позиции и не внёс коррективы. Майор Лю Вэйгун не ожидал, что материальный ущерб ресторану окажется не погашен сыном – он был уверен в обратном, строил на этом план.
Поэтому на разбирательство отец Лян Вэя попал не в тот кабинет, где из Безопасности обычно можно спокойно договориться и тихо порешать вопрос.
Лян-старший попал к свободной судье районного суда, к совершенно незнакомому человеку, не обязанному ничем майору и не связанной со смежниками никакими личными моментами.
Второй раз ему не повезло в том, что дежурным судьёй в это утро оказалась женщина – Ма Шуин, пятидесяти двух лет, заслуженный работник юстиции с тридцатилетним стажем и безупречной репутацией. Судья, кроме прочего, всей душой терпеть не могла любителей выпить – личные обстоятельства.
Родная мать, бабушка, она сама – три поколения женщин её семьи хоть и в разной степени, но страдали от абъюза (и домашнего насилия) в отношениях с хроническими алкоголиками. Все трое были в итоге разведены (после долгих лет мучений).
Слава богу, дочь таких проблем пока не имеет, задумчиво констатировала про себя судья, разглядывая прибывшего с Севера персонажа.
Словно по какой-то злой иронии судьбы перед ней в зале хлопало глазами живое воплощение всего того, что она больше всего на свете ненавидела за прожитые пятьдесят с лишним лет.
Судья Ма Шуин тщательно изучила материалы – включая медицинское заключение. Особенно внимательно просмотрела записи с камер ресторана «Горизонт».
Как оказалось, нарушений было несколько. Для профессионала с тридцатилетним стажем очевидно: Лян Дао действовал сознательно, целенаправленно, заведомо вступая в предопределённый конфликт с расчётом на материальную выгоду для себя.
Умышленное мошенничество. Злоупотребление доверием сына.
Она откинулась на спинку массивного кресла, сняла очки, потёрла переносицу.
Лян Дао нервно заёрзал, старательно избегая прямого взгляда. Руки его мелко дрожали – то ли от похмелья, то ли от страха.
Судья взяла в руки молоток.
Присутствующие в зале поднялись.
– Именем Китайской Народной Республики. Районный народный суд… города Пекина, рассмотрев материалы… дела номер восемь-три-четыре-семь-один-два… в отношении гражданина Лян Дао, обвиняемого в совершении мошеннических действий, умышленного причинения материального ущерба и злостного нарушения общественного порядка в состоянии алкогольного опьянения…
Она сделала паузу.
– Изучив все обстоятельства и представленные доказательства… показания свидетелей… записи видеонаблюдения… протоколы задержания… медицинское заключение о состоянии подсудимого в момент… а также приняв во внимание отягчающие обстоятельства – умышленный характер действий, попытку извлечения незаконной материальной выгоды путём провокации и шантажа родственника, отсутствие раскаяния и попыток возмещения ущерба – суд назначает наказание, предусмотренное статьями… Уголовного кодекса Китайской Народной Республики…
Лян Дао бледнеет и хватается за край стола. Его губы дрожат.
– … три года лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Дополнительно, в соответствии с Положением о системе социального кредитного рейтинга граждан КНР, к подсудимому применяются следующие ограничения: существенное понижение социального рейтинга с занесением в категорию «ненадёжных лиц»… запрет на получение любых кредитов в банковских и финансовых учреждениях сроком на пять лет… запрет на приобретение билетов на скоростные поезда категорий G и D… запрет на покупку авиабилетов на внутренние и международные рейсы сроком на три года…
– Подождите! Как три года⁈ Мой сын всё заплатит, клянусь, заплатит! – выкрикивает Лян-старший.
Судья продолжает, смысл её слов не сразу доходит до застывшего в ужасе Лян Дао:
– … право подать апелляцию… в суд высшей инстанции… в течение десяти календарных дней с момента оглашения… Лян Дао берётся под стражу в помещении суда! – объявляет Ма Шуин. – Заседание окончено.
Двое охранников быстро приближаются к Лян Дао, прихватывают его за локти.
– Это ошибка! Я невиновен! Мой сын богатый, он всё заплатит! Позвоните ему! Он заплатит!
Охранники ведут упирающегося Лян Дао к двери.
Судья нечитаемым взглядом провожает уходящих.
Глава 22
Новый мясной магазин в элитном районе Пекина. Лаборатория. Утро.
Молодая ветеринар Ся Юйци буквально летает по небольшой, но очень хорошо оборудованной лаборатории премиального магазина, тестируя образцы из новой партии мяса.
Её приняли на эту должность всего три дня назад – и то исключительно по личным связям, через знакомство. Как же хорошо, что Хоу Ган является будущим зятем владельца магазина. Именно благодаря его протекции и рекомендации ей наконец-то удалось закрепиться в Пекине, получить после института работу и перспективы.
Так уж получилось по воле судьбы, что пять лет назад родная тётя Хоу Гана вышла замуж за овдовевшего мужчину, имеющего взрослую дочь от первого брака. По личным причинам отец Ся Юйци предпочёл тогда отправить её, ещё подростка, к своей пожилой матери в деревню. Он понимал, что просто не может забрать к себе дочь, по крайней мере не так быстро.
Но когда родитель наконец основательно устроился в столице, получил хорошую работу и стабильный доход, он твёрдо решил забрать дочь обратно в цивилизацию любой ценой.
Дать ей шанс на нормальную жизнь.
Крупно повезло, что у Ся Юйци было профильное ветеринарное образование – в деревне, где она росла, процветало сельское хозяйство.
И в мясной магазин Ван Мин Тао как раз требовался квалифицированный человек именно этой специальности для проверки качества продукции – соответствие мяса пищевым нормам в пунктах продаж всегда возлагается на ветеринаров.
Владельца магазина долго упрашивать не пришлось. Бизнесмен Ван был только за то, чтобы эту ответственную должность занял свой надёжный человек из близкого круга, а не посторонний специалист извне, которому нельзя полностью доверять.
Заодно он поручил молодой девушке выполнять дополнительные обязанности внутреннего санитарно-эпидемиологического контролёра – присматривать, чтобы все без исключения сотрудники постоянно носили одноразовые перчатки, правильно обращались с мясной продукцией, строго соблюдали температурный режим хранения. Чтобы никто не смел выходить на работу больным, даже с лёгкой простудой. Также, в её обширные обязанности входило следить за уборщицами, чтобы те не халтурили, тщательно мыли полы и витрины дезинфицирующими средствами.
Впрочем, работы вышедшая из деревни (и мечтающая закрепиться в Пекине) никогда не боялась. Тем более-по своему профилю, ещё и в таком перспективном месте.
Ся Юйци в белом халате и медицинских перчатках подходит к металлическому столу, где разложены пронумерованные образцы. Берёт стерильным пинцетом небольшой кусочек – образец номер семь – и помещает его на предметное стекло микроскопа.
Регулируя резкость оптики микроскопа, добавляя реактивы, она мысленно благодарит всю семью Хоу за предоставленный шанс вырваться в успешные люди. Благодаря их протекции у неё теперь есть настоящая работа в столице, стабильные деньги и реальная перспектива получить в обозримом будущем постоянную прописку в Пекине. Это дорогого стоит.
Несколько секунд внимательного изучения образца под увеличением – и её брови медленно ползут вверх.
Есть нюансы.
Она отстраняется от микроскопа, озадаченно хмурится. Берёт следующий образец из той же партии – номер восемь. Повторяет процедуру.
И снова абсолютно та же картина.
Тогда Ся Юйци достаёт портативный pH-метр, делает замер кислотности ткани. Цифры на дисплее заставляют её нахмуриться ещё сильнее. Показатель на самой границе допустимого, но уже близок к критической отметке.
Это не болезнь животного, не инфекция. Но мясо явно подвергалось температурному стрессу. Холодильную цепь нарушили – скорее всего, рефрижератор выключали на какое-то время во время транспортировки. Температура поднималась выше нормы на несколько часов. Биохимические процессы разложения резко ускорились.
Она снимает испачканные перчатки, бросает их в урну, надевает новые. Достаёт прибор для экспресс-теста на общую бактериальную обсеменённость. Берёт свежий образец, помещает в прибор. Результат будет через две минуты.
Пока Ся Юйци ждёт, она начинает записывать предварительные результаты в лабораторный журнал.
Прибор издаёт короткий звуковой сигнал. Результат готов.
Показатель в пределах нормы, формально мясо ещё не испорчено, но уже на границе: ещё совсем немного – и оно станет официально непригодным для продажи.
При нормальном соблюдении холодильной цепи это мясо могло бы храниться стандартные пять-семь дней без проблем. Но сейчас, после нарушения температурного режима, все процессы идут в разы быстрее. Время работает против них.
Она тяжело выдыхает, достаёт мобильный телефон и набирает номер Хоу Гана.
* * *
Двадцать минут спустя.
В дверь лаборатории раздаётся настойчивый стук.
Ся Юйци торопливо открывает дверь и жестом приглашает Хоу Гана войти внутрь. Как только он заходит, она сразу же закрывает за ним дверь, поворачивая ключ в замке.
– Что-то не так с новой партией мяса? – сразу, без лишних предисловий спрашивает Хоу Ган. – Заражение какое-то? Инфекция?
– Нет, к счастью, всё не настолько плохо, – Ся Юйци подводит его к столу с приборами и образцами. – Просто мясо подвергалось длительному температурному стрессу во время транспортировки. Смотри сам на результаты, – она указывает на цифровой дисплей прибора для экспресс-теста на общую бактериальную обсеменённость. – Видишь? Показатель формально в пределах нормы, но уже на самой верхней границе допустимого. Ещё немного – мясо станет непригодным для реализации.
Хоу Ган озадаченно хмурится, наклоняется к записям в лабораторном блокноте, пытаясь разобраться в цифрах и терминах:
– Я не разбираюсь в ветеринарии, – честно признаётся он. – Но формально оно ещё находится в норме? Не испорчено окончательно?
– По всем санитарным показателям – да. Его можно безопасно употреблять в пищу без риска для здоровья. Но, – она делает выразительную паузу, подчёркивая критическую важность следующих слов, – срок годности сильно сокращён из-за температурного стресса. У этой партии осталось от силы пятнадцать часов при идеальном хранении в холодильнике. Максимум.
– Хм.
– По протоколу я обязана остановить партию и внести данные в реестр, – продолжает Ся Юйци. – Но тогда магазин понесёт огромные убытки. По китайским законам в таких ситуациях вся финансовая ответственность ложится на поставщика. Но я прекрасно понимаю всю ситуацию. Компенсаций в вашем случае не будет. Да и это технически не их вина.
Хоу Ган понимающе кивает. Только Ван Мин Тао поручил ему присмотреть за магазином на пару дней, пока сам занят делами – как сразу случились такие проблемы.
– В этом и заключается вся суть нашей схемы закупок, – задумчиво произносит парень. – Всегда существуют риски, но за счёт очень дешёвой закупочной цены и большого оборота всё обычно отбивается прибылью. Хотя забраковать полностью всю партию, конечно, мне бы не хотелось. Это же нам придётся целую неделю работать в ноль, только отбивая убытки.
– Поэтому я тебя и позвала, – тепло улыбается Ся Юйци. – Остальные мне чужие. А мы родня. Давай вместе думать, что можно сделать.
– Ты так говоришь, как будто у нас много разных вариантов, – отвечает сын налоговика, хмурясь.
– Эй, ну ты чего сразу нос опустил? – ветеринар ободряюще хлопает его по плечу. – Не вешай голову раньше времени! На самом деле есть два вполне законных пути. Первый – остановить всю партию, забраковать и утилизировать. Второй – объявить экстренную уценку.
– Это как? – спрашивает Хоу.
Ему как сыну богатого человека чуждо само понятие.
– Открыто укажем покупателям, что срок годности продукта заканчивается и на его употребление есть максимум до десяти часов с момента покупки. Да, придётся сделать скидку на всю партию – от пятидесяти до семидесяти процентов от обычной цены. Но это же лучше, чем просто утилизировать всю партию в ноль? Так, кстати, делают в некоторых крупных сетевых магазинах вечером перед закрытием.
– А я и не знал, – оживляется Хоу Ган, его глаза загораются надеждой. – В дискаунтеры не хожу потому что. Конечно будет лучше хоть что-то вернуть! Точно без юридических рисков для магазина?
– Повторяю ещё раз – пятнадцать часов при идеальном хранении в холодильнике – это максимум по моим расчётам. Мы честно укажем на ценниках только десять часов. С хорошим запасом для безопасности. Мы не будем продавать просроченную продукцию или обманывать людей. Если клиент открыто предупреждён о реальных сроках, значит всё по закону, никаких нарушений.
– Разумно, – соглашается сын налоговика. – Тогда я предупрежу об этой ситуации Ван Мин Тао и поговорю с персоналом магазина. Нужно чтобы они как можно быстрее выставили всё мясо со скидкой на самые видные витрины и сделали яркие ценники.
– Ты разговаривай с владельцем и решай организационные вопросы, – снова тепло улыбается Ся Юйци. – А я возьму на себя персонал – объясню ситуацию, раздам указания, проконтролирую. Так будет быстрее. У нас каждая минута на счету.
Хоу Ган удивлённо смотрит на неё. Он давно привык, что девушки при любых проблемах стараются взвалить все трудности на мужчину. А тут совершенно наоборот – она сама активно предлагает конкретную помощь, берёт часть работы на себя, хотя не обязана.
Вот она разница менталитета между городскими и деревенскими. Возможно, именно поэтому Ся Юйци всегда такая улыбчивая и позитивная, несмотря на трудности. Кажется, для неё просто нет ни одной нерешаемой проблемы. У неё какой-то особенный, оптимистичный взгляд на жизнь.
Редкость для столицы с её хмурыми лицами и бесконечными требованиями.
– Спасибо. Буду твоим должником.
– Ха! Дурак что ли? – она толкает его локтем в ребро. – Я здесь только благодаря тебе. Всё, я побежала.
– Подожди, – останавливает её Хоу и указывает на белый халат. – Ты в таком виде всех наших клиентов в зале распугаешь.
Ся Юйци недоуменно опускает глаза вниз и только сейчас замечает, что весь медицинский халат спереди обильно испачкан в тёмно-красной крови.
– Ой! – звонко смеётся. – Хорошо, что напомнил. Так бы все в зале упали. Будто из фильма ужасов, да? Просто с мясом долго возилась, резала туши для взятия проб, а попалась плохо обескровленная часть. Сейчас переоденусь.
Не обращая внимания на Хоу Гана, она снимает испачканный кровью халат через голову и бросает его в корзину.
Под халатом – обтягивающая блуза и короткая юбка.
Ся Юйци продолжает непринуждённо общаться, расспрашивая сына налоговика его про учёбу в университете и про здоровье отца.
Хоу Ган отвечает ей на полном автомате. Всё его внимание целиком и полностью сосредоточено на блузе, через тонкую ткань которого хорошо виднеются твёрдые соски. А короткая юбка, открывающая ноги, лишь сильнее раззадоривает разбушевавшееся воображение.
Повезёт же с ней кому-то.
Небольшой рост Ся Юйци с лихвой компенсирует тонкая осиная талия и очень неплохие формы. А характер и отзывчивость… Вот бы Ван Япин была хоть чуточку похожа на неё по характеру. Хотя бы на десять процентов.
* * *
Семь минут спустя.
Дверь лаборатории осторожно открывается. Хоу Ган выглядывает в коридор, внимательно осматриваясь по сторонам. Убедившись, что вокруг никого, он выходит наружу.
Стоит, прислонившись к стене, с довольным, но рассеянным взглядом, устремлённым в пустоту.
Следом за ним из лаборатории появляется Ся Юйци в расстёгнутом белом халате и слегка потрёпанными волосами. Она опускает глаза вниз, замечает, что юбка сильно перекосилась – практически задом наперёд.
Быстро проворачивает её на талии.
– Вот это мы дали жару! – весело говорит она, начиная застёгивать пуговицы халата. – Неожиданный экспромт, однако…
– Извини, – виноватым голосом начинает Хоу, отводя взгляд. – Я не знаю, что на меня нашло. Мы с моей девушкой недавно поссорились, и у меня уже давно не было…
– Ой, забей, – беззаботно обрывает его, махнув рукой. – Сделали – и сделали. Не паримся из-за ерунды. Будет от всех секретом.
Подмигнув ему, Ся Юйци направляется в торговый зал, словно ничего и не было.
По её виду Хоу Ган с изумлением понимает, что родственница не придаёт случившемуся никакого значения.
* * *
Мы с младшей сестрой сидим по обе стороны от матери на диване. Наконец-то она успокоилась и перестала безутешно плакать о судьбе отца. Отчаянье сменилось принятием.
Но, что меня удивило – мама не стала упрашивать вмешаться в ситуацию, выплачивать за отца все штрафы, нанимать дорогих адвокатов и всячески пытаться его вытащить из заключения любой ценой.
Видимо, наши разговоры всё-таки сработали и кое-какие мысли дошли до неё.
Мы с сестрой полностью разделяли позицию по отношению к отцу – получил ровно то, что сам заслужил. Иначе его просто невозможно изменить – это замкнутый круг. А так, может быть, хотя бы пить бросит, когда выйдет. Во что слабо верится.
– Как же мы теперь без него будем жить дальше… – качая головой из стороны в сторону, тихо шепчет мать.
– А что изменится? – спрашиваю в ответ. – Как по мне, всё только к лучшему.
– Две женщины без мужчины в доме. А если что-то тяжёлое по хозяйству нужно сделать? Кто поможет?
Лян Ихан не выдерживает и звонко смеётся:
– Помощь от папы? Серьёзно? Мам, да он максимум раз в год нехотя идёт дрова рубить, чтобы было чем топить печь. И то, приходится целую неделю упрашивать. А всё остальное время он либо пьёт, либо спит, либо проигрывает деньги! Какая от него помощь⁈
– Маленькая ты ещё. Женщине всегда спокойнее с мужчиной, – не унимается родительница. – Вот сломается у нас в доме что-то, кто чинить будет?
– Я как помогал вам финансово, так и буду продолжать помогать. Только теперь могу больше отправлять, раньше боялся отправлять много – отец мог отобрать. Теперь этой проблемы нет. Не переживай, все бытовые проблемы решаются деньгами. А знаешь, давай завязывать с Суншугоу, – выдаю неожиданно для себя.
– Что ты имеешь в виду? – настораживается мать.
– Оставайтесь в Пекине. Будем все рядом, как ты и хотела.
– Нет, сынок, мы не можем, – моментально отказывается она, мотая головой. – Дома вещи, документы, хозяйство. Нужно ещё вернуть долги соседям за отца. А то что люди о нас подумают? Да и вообще, куда нам в город? Всю жизнь в деревне провели.
– Давай останемся! Здесь люди совсем по-другому живут, я не хочу назад, – подхватывает идею сестра.
– У тебя школа, ты не можешь просто взять и бросить учёбу.
Чувства матери я отчасти понимаю. Один ребёнок уже уехал из дома, сейчас она подсознательно хочет оставить рядом с собой хотя бы второго. И ради этой цели она найдёт любую причину, любой довод против переезда.
– Лучше подумай, кем вырастет Лян Ихан в деревне? А работать кем будет? Тоже пахать в полях с утра до ночи? Жить в старом доме без канализации, каждый день топить печь дровами? Молчу про личную жизнь, в деревне каждый второй любитель выпить. Такой жизни ты для неё хочешь?
– Нет, конечно!
– Если её перевести в пекинскую школу, пускай даже она поначалу будет самой последней в рейтинге среди всех учащихся класса – её реальный багаж знаний всё равно будет выше, чем у отличника из самой лучшей школы нашей провинции Хэйлунцзян. Это факт. Она умная, быстро догонит и перегонит остальных.
Слова попадают в цель и заставляют маму задуматься. Её лицо выражает противоречивые чувства.
– Как же её примут в школу, без столичной прописки? По закону нельзя.
– Останьтесь ещё хотя бы на пару дней. Я за это время всё разузнаю через знакомых, варианты есть всегда. Если не получится устроить в государственную школу из-за бюрократии – всегда есть частные школы.
– Но это же не бесплатно, сынок? – тревожно говорит мать.
– Наверное, около двух тысяч долларов в месяц, может быть, чуть больше, – прикидываю вслух. – Смотря какая школа, какой уровень. В некоторых обучают сразу нескольким иностранным языкам с носителями. В таких цены выше. Но это не проблема, я всё оплачу.
– Мама! Пожалуйста! Я очень хочу! – взмаливается сестра.
– Учиться ещё три года. Если по две тысячи каждый месяц… – от расчётов лицо бледнеет. – Нет, сынок, это очень большие деньги!
– Лучше подумать о другом, – меняю угол атаки. – Во что ей в будущем встанет отсутствие хорошего образования? К чему это приведёт через десять лет? Давай возьмём реальный пример. Кем в итоге стала Сяо Ши, бывшая отличница, гордость всего Суншугоу? Младшей медсестрой в больнице. Чтобы мыть за больными калоприёмники и менять памперсы. Это потолок для Пекина после деревенской школы.
