Текст книги "Деревенщина в Пекине 5 (СИ)"

Автор книги: Крис Форд

Соавторы: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Как только дверь в общежитие открывается, Лян Вэй слышит знакомый голос пожилого коменданта:

– А вот и он, – обращается тот к кому-то. – Я же говорил, скоро вернётся.

Рядом с комендантом стоит Бай Лу в бежевом брючном костюме. Оба взгляда одновременно устремляются на входящего студента.

Лян Вэй бросает быстрый взгляд на экран смартфона, проверяя уведомления. Никакой информации о пропущенных вызовах или сообщениях.

– Привет. Давно ждёшь? В следующий раз лучше сразу звони мне на телефон, не пришлось бы стоять в холле.

– Минут десять, не больше, – отвечает та спокойно. – Ехала домой из университета после семинара и решила заехать поговорить.

– Понял, тогда пошли наверх, – кивает студент в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Поднявшись по ступенькам, Лян Вэй открывает перед гостьей дверь, включает свет и вежливо пропускает её вперёд.

– Ты один? – с лёгким любопытством интересуется Бай Лу, осматривая помещение цепким, оценивающим взглядом.

– Похоже на то, – отвечает Лян Вэй, не обнаружив взглядом обуви До Тхи Чанг у входа. – Тебе какой чай? Чёрный или зелёный?

– Нет, спасибо, я ненадолго, – деловым тоном отказывается китаянка, присаживаясь на край кресла. – У меня к тебе есть предложение.

– Какое?

– Давай встречаться.

Эти неожиданные слова повисают в воздухе комнаты. Только прикроватные часы До Тхи Чанг тихим тиканием нарушают образовавшуюся тишину.

– Неожиданно, – после короткой паузы отвечает студент.

– Отца в последнее время слишком активно интересует моя личная жизнь – внуков хочет увидеть при жизни, – объясняет свою позицию Бай Лу. – Так что он настойчиво ищет мне подходящую пару среди сыновей своих деловых друзей и партнёров. Но я хочу сделать этот выбор самостоятельно, а не по его указке.

– Почему я? – искренне недоумевает Лян Вэй. – Прости за откровенность, но раньше ты никогда не подавала ни малейшего знака, что я тебе нравлюсь как мужчина.

– Этот выбор я полностью делаю головой, – Бай Лу выразительно прикладывает указательный палец ко лбу. – Сейчас в современных отношениях не хватает элементарной верности и доверия между партнёрами. Ты хорошо проявил себя в модельном агентстве, продемонстрировав профессионализм и сдержанность. Я абсолютно уверена, что у тебя не потекут слюни при виде первой же проходящей мимо юбки. Что немаловажно для будущего – ты перспективный и учишься в топовом университете страны, куда глупых людей не берут по определению.

– Приятно слышать такую оценку, но…

– Боишься, что не потянешь? – резко перебивает его Бай Лу. – Не скажу, что отец будет в восторге от моего выбора, но не ему решать, с кем мне проживать свою жизнь. Он смирится с фактом и затем сам начнёт активно продвигать тебя по карьерной лестнице. У тебя множество интересных бизнес-идей, на реализацию которых требуются деньги – моя семья и я лично с этим обязательно поможем.

– Дело не в деньгах, – качает головой студент. – Их у меня сейчас вполне достаточно, и есть чёткий план, как получить значительно больше в будущем. Просто я уже нахожусь в отношениях, и меня всё устраивает.

Как только Бай Лу вошла в комнату, она сразу заметила множество красноречивых деталей: рамку с совместной фотографией Лян Вэя и До Тхи Чанг, сделанной в будке для моментальных снимков, женские вещи и косметику, которые гармонично соседствуют с мужскими.

Диван – потенциально второе спальное место в комнате – оборудован под рабочее место с компьютером и учебниками, а значит, они спят вместе на одной кровати.

Головой китаянка прекрасно понимает, что происходит между этими двумя, но втайне надеялась, что всё находится на уровне лёгкой студенческой интрижки. Серьёзные долгосрочные отношения с иностранкой, да ещё и в таком возрасте – довольно редкое явление среди китайской молодёжи.

Но Лян Вэй отличается от своих сверстников.

Так или иначе, активно лезть в чужие отношения, открыто воевать с соперницей и целенаправленно пытаться их рассорить Бай Лу категорически не хочет. Это противоречит её принципам. Чего не желаешь себе, того не делай другим – мать часто повторяла конфуцианскую заповедь.

– Я догадывалась, что у вас отношения, но ты никогда не говорил об этом открыто, – признаётся Бай Лу с достоинством. – Ладно, считай, что разговора не было. Забудем об этом.

В этот неловкий момент на телефон Лян Вэя приходит звуковое уведомление о новом сообщении. Он бросает быстрый взгляд на гаджет, лежащий на журнальном столике рядом, надеясь увидеть уведомление о зачислении банковских средств. Но затем резко хватает телефон и напряжённо изучает полученное сообщение.

По его мгновенно изменившемуся, настороженному выражению лица гостья сразу понимает, что произошло что-то серьёзное.

– В чём дело?

– «Уважаемый клиент, в связи с обнаружением аномальных финансовых операций по вашему банковскому счёту, оканчивающемуся на цифры три-три-один-семь, в целях обеспечения финансовой безопасности на счёт временно применяются ограничительные меры до полного выяснения дополнительных обстоятельств», – медленно зачитывает вслух Лян Вэй.

– У тебя недавно были какие-то необычные транзакции? Сомнительные переводы, операции с крупными суммами? – уточняет Бай Лу, мгновенно переключившись с одной темы на другую.

– Буквально два часа назад задекларировал шестьсот пятьдесят тысяч долларов, честно уплатил все положенные налоги и положил оставшиеся деньги на свой счёт, – объясняет ситуацию студент. – В отделении банка никто и слова мне не сказал о том, что могут возникнуть проблемы.

– У банковских служащих нет никакого интереса предупреждать клиентов о подобных рисках, – поясняет механизм Бай Лу. – Совсем другое дело, когда клиент добровольно кладёт крупные деньги на счёт, после чего они блокируются на неопределённый срок. Это выгодно самому банку – бесплатные оборотные средства. В твоём случае виноват не банк как учреждение, а Центр финансового мониторинга и противодействия отмыванию денег. Видимо, аналитики посчитали наличие этой суммы на счету обычного студента подозрительным обстоятельством. Знаешь, даже мне стало интересно – где ты умудрился их заработать?

– Не поверишь, подарок.

– Хм.

– Благодарность бизнесмена, которому я помог выбраться из вынужденного заточения в другой стране. Долгая и сложная история. Наличные какое-то время просто лежали у меня, не знал, что с ними делать. Решил наконец задекларировать как подарок, честно заплатить положенный налог в двадцать процентов, а в конечном итоге мне заблокировали весь счёт. И чего теперь ожидать? В сообщении никаких подробностей, звонить в банк?

Между строк виснет уверенность хозяина в компетентности гостьи.

– Официально оформленная дарственная или какие-либо другие юридические документы о безвозмездной передаче крупных денежных средств имеются? – уточняет критически важную деталь Бай Лу.

– Нет. В банке спросили про документы, но особо не настаивали на их предоставлении.

– Помнишь, я тебе говорила, что ты засветился в определённых кругах? – напоминает китаянка. – Сейчас всё будет целиком зависеть от того, сколько позитивного белого света и тёмных теней на тебя в процессе этой проверки упадёт. Готовься морально к официальному допросу со стороны прокуратуры и возможному обыску твоего жилья – такое развитие событий вполне вероятно. С банком связываться не нужно – это бесполезно, просто жди звонка. Заочно, не видя материалов дела, больше ничего конкретного не скажу. Попытаюсь навести неофициальные справки через свои каналы, но сколько времени на это потребуется – не знаю.

– Подожди, – резко останавливает её Лян Вэй, внимательно изучая выражение лица собеседницы. – Ты меня сейчас пугаешь. Я вижу в тебе самоотречённость беззаветно любящей женщины, которая готова принести себя в жертву.

– Говори дальше.

– Я всё это время думал, что мы друзья, – признаётся студент. – Я в жизни не мог предположить, что у китаянки твоего уровня – а в нашем обществе женщины стоят намного больше мужчин в плане брачного рынка отношений – может быть такое неконструктивное, саморазрушительное чувство в плане романтической симпатии. В мой адрес. Я сейчас по твоему поведению ясно вижу, что ты действительно серьёзно относишься ко мне как к представителю противоположного пола.

Бай Лу поднимает на него холодный, отстранённый взгляд:

– Я же тебя своими личными проблемами не нагружаю, ничего лишнего не высказываю и не навязываюсь, – спокойно отвечает. – Предположим утопический вариант: девушка вроде меня внезапно втрескалась в деревенского свинопаса. Мало ли как оно бывает в жизни – чувства иногда не подчиняются социальной логике. Допустим, ты совершенно правильно догадался. Но никому не захочется связываться с человеком, который начинает ныть тебе в плечо, вешаться на шею и методично высасывать мозги через трубочку на тему своих завышенных ожиданий и того, что ему якобы что-то должны. Совсем другое дело, когда человек ведёт себя спокойно, достойно и с самоуважением.

– Ты абсолютно правильно всё говоришь с точки зрения логики, но в этом-то и заключается моральная проблема, – возражает Лян Вэй. – Когда человек делает что-то важное для тебя не потому, что это ему ничего не стоит или выгодно, а исключительно потому, что искренне хорошо к тебе относится – каким же надо быть бессовестным козлом, чтобы не чувствовать себя обязанным в ответ?

– Я восхищена твоей проницательностью и наблюдательностью, – с подчёркнуто холодным спокойствием отвечает Бай Лу, сохраняя нейтральное выражение лица. – Не буду спрашивать, где именно тебя так воспитывали, скажу лишь одно: существуют определённые вещи, о которых воспитанные, интеллигентные люди друг другу вслух принципиально не говорят. Даже если абсолютно все всё прекрасно поняли без слов.

– Пускай другие молчат, а я говорю прямо – мне не хотелось бы, чтобы ты сходила по мне с ума.

– К твоему счастью, я осознанная личность, – ровно кивает китаянка. – Мозгами прекрасно понимаю фундаментальную истину: проблема заключается не в конкретном парне. Предположим теоретически, ты действительно мне понравился как мужчина – человек, который младше меня по возрасту, к тому же совершенно мне не ровня по социальному статусу. Сердце неконтролируемо тарахтит в груди, и я в моменте способна на импульсивные глупости, но ведь проблема заключается не в тебе.

– Хм.

– На твоём месте мог оказаться абсолютно любой представитель с гендерными признаками, на которые у меня реагирует физиология. Настоящая проблема кроется исключительно во мне самой. Я это отлично понимаю.

– Не многие что-то осознают, когда сносит голову чувствами.

Бай Лу равнодушно пожимает плечами:

– Это не про меня и не про мой случай. Потенциально чрезмерное дружеское расположение с моей стороны, безусловно, имеет место быть, но у меня всё-таки есть мозги. Я в конце концов китаянка, воспитанная в традициях самоконтроля. И давай говорить честно – сколько тебе лет, а сколько мне? Хотя, справедливости ради, сумма на твоём банковском счету вносит некие коррективы.

– Какие именно?

– Как минимум те, что женщине не придётся успокаивать себя изо дня в день, понимая, что ей нужно ещё двадцать долгих лет терпеливо ждать, пока избранник чего-то добьётся в жизни, – объясняет Бай Лу. – В свои сорок лет, даже намного раньше, я и сама добьюсь в жизни всего, чего только пожелаю. С другой стороны, твои деньги ещё нужно отбить обратно из рук государственной машины. Согласись, не каждый день добрые бизнесмены щедро раздаривают посторонним людям настолько астрономические суммы. Деньги вполне могут оказаться грязными или криминальными – ты ведь понятия не имеешь, откуда твой даритель их взял.

– На этот счёт можно не волноваться. У этого человека существует несколько крупных легальных бизнесов, в том числе успешно функционирующих за границей. И семья у него далеко не из простых – каждый в чём-то преуспел.

– Тогда почему бы не попросить его оформить всё официально через нотариуса? – задаёт вполне логичный вопрос Бай Лу.

– Когда мне принесли деньги, то сразу чётко дали понять, что личность дарителя публично раскрывать нельзя. Даже если я укажу на него в документах, он будет всё отрицать.

– Хорошо, давай договоримся следующим образом, – предлагает компромисс китаянка. – Я делаю вид, что совершенно не услышала твоих слов и намёков – сам прекрасно понимаешь, на какую тему. Ты в свою очередь прикусываешь язык и тоже всё забываешь. А я со своей стороны попытаюсь выяснить через знакомых, что конкретно может происходить с твоим делом, насколько ситуация серьёзна и какой именно сотрудник займётся официальной проверкой. Для тебя эти деньги и их блокировка – разовая акция. А для Центра финансового мониторинга, который взялся за твою проверку – это абсолютно обычная рутинная работа. Ты у себя один единственный, а там, совершенно не исключаю, у конкретного перегруженного сотрудника прокуратуры таких дел, как твоё, обрабатывается восемьдесят штук в неделю и он уже смертельно устал всех монотонно опрашивать и бесконечно оформлять однотипные бумаги.

– Насколько понимаю, мне всё равно в итоге придётся официально указать источник денег, – констатирует очевидное студент.

– Иначе никак, если ты не хочешь заработать уголовных проблем и безвозвратно потерять все свои деньги.

– Понял.

– Варианты имеются?

– На быструю руку два потенциальных. Сейчас позвоню первому человеку, который может помочь.

* * *

– … Без проблем, как только увижу у себя на счёте шестьдесят тысяч долларов от тебя, всё подтвержу любым органам, – раздаётся в динамике голос японки, говорящей на уверенном английском. – Можешь переслать их криптой, как в прошлый раз, или приехать в Японию лично. Понимаю, что тебя заблокировали, так что заплатишь, когда снимут все ограничения. Тебе для понимания: из этой суммы тридцать тысяч у меня сразу уйдут на уплату налога на доход – для Японии это технически вывод капитала, не связанный с инвестициями.

– Извини, что так резко позвонил. Спасибо, что пошла мне навстречу в этой ситуации, Цукиока Ран, – благодарю представительницу якудзы. – Пока ещё точно ничего не могу утверждать, активно ищу варианты решения проблемы, которые обеспечат мне максимальную правовую защиту. Но если что, могу назвать проверяющим твоё имя как источник средств?

– Да, можешь, – подтверждает японка. – На территории Японии кому и какие денежные суммы я дарила на баскетбольном матче – это исключительно моё личное дело. Даже если теоретически предположить, что ваша китайская прокуратура что-то официально спросит у японских властей, на территории Японии у них совершенно нет процессуальных рычагов. Хоть и просто навести справки.

– Значит, максимум что они смогут сделать – это связаться с тобой напрямую?

– Именно так. Никакие государственные органы в Японии не будут комментировать ситуацию и помогать китайским фискалам в расследовании, поскольку это уже принципиальный вопрос национального суверенитета.

– Да. Точно. По запаре не сообразил.

– Китайские власти не имеют права интересоваться фискальными и налоговыми моментами гражданина Японии на территории собственной страны. Тут сразу успокою тебя – я очень хорошо понимаю, как функционирует наш государственный аппарат. Китайцы с чем придут, с тем и уйдут. Скорее всего у них хватит мозгов не позориться. Главное, чтобы у тебя не возникло проблем из-за связи с хатикю-сан.

– С этим точно проблем не возникнет. Ещё раз спасибо, Цукиока-сан.

Закончив телефонный разговор, поворачиваюсь к терпеливо ожидающей Бай Лу:

– Недавно летал в Японию по кое-каким делам, – объясняю ситуацию. – Моя знакомая оттуда не против сказать кому потребуется, что деньги были подарены лично ею. Её семья имеет определённую репутацию на территории Японии и, если что, она легко прикроется именем и социальным статусом.

– Поняла. Это первый вариант, а какой второй? – интересуется Бай Лу.

В этот момент входная дверь с характерным звуком открывается, и на пороге появляется До Тхи Чанг с небольшим бумажным пакетом из близлежащего супермаркета в руках.

– А вот и второй вариант решения моих проблем, – оборачиваюсь к Бай Лу, указывая взглядом на вьетнамку.

Глава 6

Видя нас, До Тхи Чанг первая нарушает повисшую тишину:

– Что за взгляды? – с лёгким недоумением спрашивает она. – О каком втором варианте идёт речь? Что стряслось?

– Помнишь, я ходил в банк, чтобы легализовать деньги?

– Да, дальше? – требует продолжения вьетнамка, одновременно разуваясь у входа и ставя пакет с продуктами на пол.

– Уплатил положенный налог в двадцать процентов, под одобрительные улыбки банковских работников положил оставшиеся средства на свой счёт, – продолжаю. – Возвращаюсь домой и мне приходит сообщение о блокировке. Сейчас думаем вместе с Бай Лу, как убедительно объяснить наличие такой суммы у обычного студента, при этом не привлекая к делу реального дарителя.

У меня есть идея со вторым вариантом защиты, но прежде чем озвучить её вслух, решаю уточнить пару критически важных нюансов у человека, который точно разбирается в правоприменительной практике.

Достаю телефон, набираю номер.

– Добрый вечер, капитан Фэн, обращаюсь к вам с юридическим вопросом. Без вашей помощи искать точный ответ буду очень долго, а вы можете сориентировать в реалиях. Бывает, что законом официально прописано одно, а по факту работает несколько иначе.

– Ближе к делу, задавай конкретный вопрос.

– Моя девушка До Тхи Чанг ввезла в Китай крупную сумму наличных, являющуюся подарком для меня от её родителей. На таможенной границе никто не спрашивал, что именно она везёт. А сейчас, когда я этот подарок задекларировал в банке, уплатил налог и положил средства на счёт, мне заблокировали банковский аккаунт. Может ли теоретически получиться так, что в итоге прокуратура скажет, что мы должны были задекларировать деньги ещё на границе при въезде? Я знаю точно, что обычно граждане отчитываются о вывозимых из страны средствах, но о ввозимых таможенники никогда специально не спрашивают. Про запрещённые предметы и контрабанду спрашивают каждый раз, но конкретно о наличных деньгах – нет.

Вьетнамка удивлённо приподнимает бровь, мгновенно осознавая суть импровизированного плана защиты.

– О какой конкретно сумме идёт речь?

– Примерно семьсот тысяч долларов, – округляю.

Переключаю телефон на громкую связь, чтобы остальные тоже могли слышать ответ:

– Интересные вопросы ты задаёшь, – с лёгкой иронией отзывается Фэн. – Давай так, чтобы вокруг да около не ходить– если ты уже уплатил с этих средств налог государству, то есть фактически официально легализовал их происхождение, живи спокойно. Но честно отвечу на твой прямой вопрос: да, прокуратура теоретически может придраться из-за того, что вы не задекларировали деньги на таможенной границе при въезде.

– Последствия?

– В таком случае следователи будут задавать вопросы непосредственно До Тхи Чанг. Если она всё подтвердит, то тебе всего лишь придётся дополнительно заплатить около восьми тысяч долларов за административный перерасчёт ввезённых задним числом денег. А также положенную пеню за просрочку. Примерно один процент от суммы за каждый месяц.

– Спасибо за ответ, капитан. Вы очень помогли разобраться.

Завершаю звонок и поворачиваюсь к внимательно слушавшим дамам:

– Думаю, вы уже поняли. До Тхи Чанг последний раз пересекала китайскую границу два месяца назад, возвращаясь из Вьетнама, а значит, административная пеня составит всего сто шестьдесят долларов. Да, морально неприятно терять восемь тысяч долларов штрафа плюс символическую пеню сверху, но это мелочь на фоне открывающихся возможностей после полной легализации.

– Надо было разбить всю сумму на несколько небольших частей и положить на счета в разных банках, – практично замечает моя девушка.

– Бесполезно, мы не во Вьетнаме, – сухо парирует Бай Лу, демонстрируя знание системы. – У нас функционирует централизованная система искусственного интеллекта, которая непрерывно отслеживает абсолютно все финансовые операции граждан в режиме реального времени. У каждого гражданина КНР существует свой уникальный налоговый номер, который привязан ко всем его банковским счетам, недвижимости, транспортным средствам и даже электронным кошелькам для онлайн-платежей. Система видит не разрозненные отдельные счета, а единый целостный финансовый портрет конкретного человека.

Поворачиваюсь к До Тхи Чанг с принципиальным моментом:

– Поможешь отбиться от прокуратуры, если потребуется помощь?

– Без вопросов, – уверенно кивает вьетнамка. – Деньги являются подарком от моих родителей на нашу будущую свадьбу. Конечно.

Она демонстративно скрещивает руки на груди и бросает многозначительный, почти вызывающий взгляд в сторону сидящей китайской гостьи.

– Отлично. Значит, два надёжных варианта, – резюмирую для Бай Лу. – Как тебе?

– Пока не могу дать комментировать – осторожно отвечает она. – Сначала попробую через свои каналы узнать, чего именно ожидать от прокуратуры и насколько серьёзно они настроены. На всякий случай будь морально готов к внезапной проверке – следователи могут прийти со всеми вопросами прямо сюда, в общежитие, без предварительного предупреждения.

– Пусть приходят, мне скрывать нечего.

* * *

На следующий день.

Университет. Большая лекционная аудитория.

Профессор Чжоу Вэньхуа откладывает в сторону маркер и бросает взгляд на настенные часы, показывающие без пяти минут одиннадцать. Просторная аудитория на триста посадочных мест заполнена студентами различных специализаций – здесь собрались будущие экономисты, финансисты, специалисты по международным отношениям и государственному управлению.

Это одна из обязательных межфакультетских лекций по макроэкономической теории, которую традиционно посещают несколько направлений подготовки.

– На этом завершим сегодняшнее занятие, – объявляет профессор, закрывая конспект лекций. – Материал по кейнсианской теории совокупного спроса обязательно повторите самостоятельно. На следующей неделе проведём опрос по всем пройденным темам.

Просторная аудитория наполняется привычным шумом окончания занятий: скрипом стульев, шорохом собираемых конспектов, приглушёнными разговорами о планах на обеденный перерыв. Собрав свои вещи, студенты направляются к выходу.

Неожиданно для всех в аудиторию входит Хоу Ган, а следом за ним пятеро помощников в чёрных рубашках, в руках которых огромные плетёные корзины с белоснежными розами – не менее сотни цветов в каждой.

Движение к выходу мгновенно замирает. Студенты останавливаются как вкопанные, с любопытством наблюдая за происходящим. Профессор Чжоу, уже собравший свои бумаги, тоже застывает у кафедры, явно не ожидая такого развития событий.

Пока сын налоговика выискивает взглядом Ван Япин в толпе студентов, его помощники быстро расставляют корзины с цветами полукругом позади него, создавая впечатляющий романтический фон.

По всей аудитории моментально проносится волна удивлённого перешёптывания. Студенты начинают доставать смартфоны, готовясь запечатлеть происходящее.

– Вау, смотри! Кто-то точно сильно провинился, – обращается к Ван Япин её близкая подруга Чэнь Сяо, знающая об их отношениях. – Судя по масштабу, провинился капитально.

– Вот урод! – с плохо скрываемой яростью шипит Япин. – Хватило же наглости прийти именно сюда, только позорит меня перед всей аудиторией! Это станет главной сплетней университета на целую неделю!

– А мне кажется, это очень романтично и смелo. Надеюсь, найдётся парень, который тоже вот так за мной бегать будет, – мечтательно вздыхает подруга. – Давай, иди к нему. Он тебя ждёт.

Если бы Ван Япин физически могла покинуть аудиторию, не пересекаясь с бойфрендом, она непременно бы воспользовалась этой возможностью. Но единственный выход находился прямо за спиной Хоу Гана, и обойти его было невозможно.

– Япин! – громко выкрикивает Хоу, наконец обнаружив взглядом её среди плотной толпы студентов.

Почти двести пар глаз мгновенно устремляются на виновницу происходящего. Студенты начинают активно перешёптываться, камеры телефонов поворачиваются в её сторону.

До ушей Ван Япин доносится завистливые слова группы девчонок:

– Это же дочь владельца строительной компании.

– А он её парень? Он не из нашего университета, я всех богатеньких в лицо знаю, – другой голос.

Не желая больше терпеть нескончаемые перешёптывания и любопытные взгляды, Япин быстрым шагом направляется к бойфренду через ряды сидений, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Внутри всё кипит от возмущения.

– Зачем ты сюда вообще припёрся⁈ – тихо, но яростно шепчет она, подойдя достаточно близко. – Устроил целое шоу! Я же ясно сказала, что видеть тебя больше не хочу!

Сказав это, она демонстративно поворачивается, намереваясь пройти мимо него к выходу.

– Подожди, пожалуйста, – Хоу Ган резко, но осторожно хватает её за запястье. – Я должен тебе кое-что сказать. Это важно.

– Нет! – отвечает она, пытаясь высвободить руку. – Отпусти меня!

Студенты в аудитории затихают, напряжённо наблюдая за развитием драмы. Профессор Чжоу незаметно проскальзывает к выходу, на что только не пойдут молодые студенты чтобы удивить даму сердца.

– Прости меня. Я был полным дураком и не ценил того, что имел, – начинает Хоу Ган, не стесняясь посторонних. – Тогда я не понимал, что ты самый важный и дорогой человек в моей жизни. За эти полгода всё изменилось. Никто не сравнится с тобой. Если бы у меня только была возможность перемотать время назад, полностью стереть то, что было сделано…

– Отпусти мою руку, повторяю в последний раз.

– Мне никто не нужен кроме тебя. Я хочу, чтобы мы были вместе всю жизнь, и клянусь – я никогда, слышишь, никогда больше тебя не предам. Только дай мне шанс, и я докажу свои слова делом.

– Ты уже всё доказал, – холодно и твёрдо припечатывает Япин.

По аудитории пробегает новая волна оживлённого шёпота. Студенты обмениваются многозначительными взглядами. Всем становится очевидно в чём причина ссоры.

Хоу Ган достаёт из кармана пиджака брелок с автомобильными ключами и настойчиво вкладывает его в ладонь Япин.

– Я знаю, что у тебя больше нет собственной машины, – продолжает он. – Извини, что так затянул с решением этой проблемы – не мог определиться с моделью. Хотел, чтобы она тебе понравилась. Я обещал, что всегда буду заботиться о тебе, оберегать и решать все проблемы. Поверь, это не пустой звук и не красивые слова на ветер.

Ван Япин смотрит на брелок с узнаваемым логотипом компании, выпускающей электрокары. Такая машина не будет хуже той, что отобрал её отец в качестве наказания. В будущем браке первое, на что она рассчитывала – это личная свобода и независимость от контролирующих действий отца. Подобный поступок можно считать важным первым шагом к этой цели. Но неужели Хоу Ган наивно решил просто купить её прощение автомобилем?

Пока она погружается в размышления, раздаются очередные завистливые слова:

– Говорю же, он ей изменил. Это очевидно.

– Согласна. Зачем ещё он устроил это публичное покаяние.

– Она сама виновата. Зачем встречаться с богатым, если не можешь его удержать? – ехидно добавляет третья.

Япин сжимает брелок в руке до боли в пальцах и смотрит на Хоу хмурым, оценивающим взглядом.

Поняв всё без слов по её колеблющемуся выражению лица, бойфренд достаёт из внутреннего кармана пиджака бархатную шкатулку с обручальным кольцом и демонстративно встаёт на одно колено прямо перед толпой из двухсот студентов.

Аудитория буквально взрывается. Часть девушек визжат от восторга, прикрывая рот руками. Десятки смартфонов поднимаются вверх, снимая происходящее с разных ракурсов.

– Япин, прошу, будь моей женой, – торжественно произносит Хоу Ган, открывая шкатулку и демонстрируя крупный бриллиант. – Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты была по-настоящему счастливой. Ты никогда не будешь ни в чём нуждаться. Для меня будешь существовать только ты одна, больше никого. Я стану верным мужем и хорошим, заботливым отцом наших детей.

От внезапной выходки бойфренда Япин испытывает смешанные чувства – часть её тронута масштабом жеста, но другая часть возмущена таким давлением на публике.

– Что ты делаешь? На нас сейчас все глазеют и снимают на камеры! – продолжает тихо шипеть она, наклоняясь ближе. – Вставай!

– Мне всё равно, что подумают другие, – упрямо отвечает Хоу Ган, не двигаясь с места. – Пусть все знают и видят, что я люблю тебя. Я пришёл сюда за тобой и без тебя не уйду. Выходи за меня замуж.

Япин несколько напряжённых секунд смотрит на кольцо. Бриллиант крупнее и качественнее предыдущего. Хотя бы этот важный момент Хоу учёл и не поскупился. Если бы он посмел притащить ей то же самое кольцо, которое ему швырнули под ноги, она без малейших колебаний врезала бы ему носком туфли прямо в переносицу.

– Извинения приняты, – наконец произносит она достаточно громко. – Теперь вставай и пошли отсюда. Нечего выставлять наше грязное бельё на всеобщее обозрение. У меня в этой аудитории далеко не все соученики являются друзьями.

Она оглядывает толпу студентов и демонстративно показывает пальцем в сторону Лян Вэя:

– Ты же прекрасно понимаешь, что этого придурка мы вдвоём терпеть не можем. Зачем устраивать представление при нём?

Лян Вэй невозмутимо встречает её взгляд, не выказывая никакой реакции на оскорбление. Некоторые студенты оборачиваются в его сторону с любопытством.

Несмотря на то, что подруга не дала прямого ответа на предложение, Хоу Ган интуитивно понимает главное: будь её решение окончательно отрицательным, Япин не стала бы ходить вокруг да около и тратить время на разговоры. Она уже давно послала бы его куда подальше прилюдно, не церемонясь с формулировками. Всё-таки не зря он потратил все свои личные накопления и даже влез в долги перед родным старшим братом, занимая на автомобиль.

Сын налоговика облегчённо выдыхает, поднимается с колена и готовится заключить невесту в объятия, демонстрируя окружающим свою победу, как вдруг та резко отстраняется.

– Не так быстро, – холодно произносит она, выставляя перед собой руку. – У меня есть одно условие.

– Проси что угодно, – поспешно отвечает бойфренд, готовый на любые уступки.

На лице Ван Япин появляется злорадствующая ухмылка. Студенты в аудитории замирают в напряжённом ожидании, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то неординарное.

– Я хочу, чтобы ты дал этому высокомерному уроду по морде, – спокойно произносит она, снова демонстративно указывая пальцем в сторону Лян Вэя.

По аудитории пробегает волна изумлённого гула. Ситуация становится ещё более запутанной для студентов, пытающихся найти связь между этой обеспеченной парой и деревенским парнем.

– Прямо здесь? На глазах у всех? – переспрашивает ошеломлённый Хоу Ган, оглядываясь на толпу свидетелей.