355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Крис Эллиот » Плащ душегуба » Текст книги (страница 5)
Плащ душегуба
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 19:06

Текст книги "Плащ душегуба"


Автор книги: Крис Эллиот



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Следующей не будет.

– О, будет, и не одна. Вы, конечно, остановите его рано или поздно, но жертвы еще будут.

На подбородке Фила заплясал язычок пламени.

– Гхм, Фил… – начала Лиза.

– Ничего страшного, – спокойно произнес Фил. Похоже, такое с ним случалось уже не раз. – Где тут у меня вода?

Лиза в панике схватила красное ведерко с надписью «пожарное».

– Вот оно, вот, – сказала она и решительно опустошила его прямо в лицо Фосфорного.

Буме! Килограмм крупнозернистого песка ударил в физиономию Фила, погасив огонь. Несколько мгновений Фил стоял неподвижно. Затем он невозмутимо извлек обугленную челюсть и положил на стол, после чего посмотрел на Лизу и издал какие-то отвратительные утробные звуки.

Калеб перевел:

– Он говорит, что имел в виду стакан воды, но все равно – спасибо.

* * *

А в Клубе спортсменов Рузвельт отплясывал, вскарабкавшись на стойку бара, – с голым торсом, не выпуская изо рта резиновый шланг от бочки с продажной толстухой. Круг за кругом заказывая выпивку на всех, он спускал свой выигрыш под одобрительные крики толпы. Стена позади Тедди была утыкана всевозможными смертоносными орудиями, которые швыряли в него бандит и хулиган: ножи, метательные топоры, дротики, арбалетные стрелы и даже призовая рыба-меч, содранная со своей подставки. И все напрасно. Яд – вместо того чтобы убить Рузвельта – придал ему сверхъестественную ловкость. Чем бы ни швыряли в него потенциальные убийцы, он воспринимал это как игру и отскакивал, рассказывая им о состязаниях в метании топора у индейцев Юты. Бандит и хулиган посовещались в углу с человеком в капюшоне. Тот казался рассерженным – насколько вообще можно определить настроение человека, чье лицо закрыто капюшоном.

– Ого, я так не веселился с тех пор, как обыграл этого мерзавца Дж. П. Моргана в покер на раздевание, – заявил Рузвельт. – Я вам, ребята, про это уже рассказывал? Мы с ним были в круизе на «Бегемоте» судоходной компании «Белая звезда», когда…

Пока он рассказывал, к нему подошел хулиган и знаком показал, чтобы Тедди слез со стойки.

– …и скажу вам, что никогда в жизни я не видел, чтобы человек так быстро скисал, – громогласно объявил Рузвельт и разразился радостным уханьем.

– Э-э… господин Розивельд, – заговорил хулиган. – А че бы нам тут не присесть да не накатить разок-другой? Мы угощаем.

Предложение было встречено всеобщими аплодисментами. Рузвельт слез со стойки и взгромоздился на табурет.

– Скажу тебе, старина: лучше дармовой жратвы может быть лишь дармовая выпивка.

– Может, и так. Садитесь-ка вот сюда, – хулиган указал ему на другой табурет. – Это… э-э-э… особое место. Для самых дорогих гостей.

– Конечно, старина. Кто я такой, чтобы спорить с традициями вашей вонючей забегаловки…

Рузвельт умолк. Действие пигмейского яда достигло своего пика или, как говорили тогда, в 1882 году, «вызвало ощущение зияющей бездны, в которой, словно в мутном зеркале, отражалась вся предыдущая жизнь, или что-то в этом роде, о господи, мне лучше прилечь». Тедди сидел неподвижно, уставившись на свою короткопалую пятерню.

Хулиган обернулся к человеку в балахоне. На сей раз неизвестный в капюшоне кивнул. Разбойники поняли, что это значит. Бандит подкрался к Рузвельту и потянулся к рычагу под стойкой бара.

– Моя рука, – ахнул Тедди. – Она похожа на детскую ручонку. Что ж, все мы немножко де…

Конец фразы остался неизвестным истории, поскольку в этот момент мэр провалился сквозь потайной люк в поток загадочной грязи внизу. Послышалось лишь отдаленное «Йо-хо!», а затем всплеск. Для завсегдатаев кабака такие спектакли не были в диковину, поэтому почти сразу в таверне возобновился обычный шум.

* * *

– И это все, что ты можешь нам сообщить? – спросил Калеб, не скрывая досады. – Что дело и дальше пойдет в том же духе? Кругами и кругами?

– Вот именно, а еще верхами и низами, не забывай, – сказал Фил, успевший вставить другую челюсть. Правда, она ему была явно маловата. На ней значилось: «Малышка Мисси». [16]16
  «Малышка Мисси»– песня американской рок-группы «Пинирд Скинирд». Также песня Луи Армстронга . (Прим. ред.


[Закрыть]

– Я не плачу денег по пустякам.

– Ты хорошо платишь, и я это ценю. Но даже если мне скинется весь Нью-Йорк, я не стану катить бочку на Щегольскую Бригаду.

– О, только не Щеголи! – воскликнула Элизабет.

– А что? – спросил Калеб. – Кто они такие?

– Щегольская Бригада – элитное подразделение Ряженых. Они призваны не только охранять самые важные церемонии, но и отправлять на тот свет недругов тайного общества. Если они тут замешаны, то наше дело плохо.

– Больше ты ничего не хочешь нам рассказать, Фил? – спросил Калеб.

– Я и так сказал слишком много. Могу добавить, что в этом деле не без урода, если вы понимаете, о чем я. Та еще веселуха будет. Кто другой, возможно, даже пошел бы дальше и назвал бы это «парком аттракционов с большим чертовым колесом».

– Хватит! – рявкнул Калеб. – Я уже сыт по горло этой чушью. Пойдем, Лиза.

– Подождите! Есть еще кое-что, – сказал Фил, снова закуривая. Элизабет закатила глаза: «Этот парень неисправим!»

– Чего еще? – поинтересовался Калеб. – Что это дело будет типа шпагоглотания во время прыжка с вышки в стакан воды? Уж пожалуйста, просветите нас.

– Не хочется мне вас огорчать, но… за вами ведется слежка.

– Кем? – спросила Лиза.

– Кем-то или даже чем-то не желающим, чтобы вы раскрыли это дело.

– Имя! – потребовал Калеб.

– Нет, – пыхнул папироской Фил. – А вам не приходило в голову, что, возможно, Крушитель предупреждает вас, чтобы вы держались подальше от него по какой-то иной причине, а вовсе не из страха быть пойманным?

– Какая может быть еще причина? – удивилась Лиза.

– Возможно, он понимает, что его используют. Возможно, он беспокоится, что вас устранят и некому будет оценить его замечательную работу. Все, что я могу вам сказать, это следующее: кто-то очень хочет разделаться с вами троими, и вовсе не обязательно, что этот кто-то – Крушитель.

Откуда-то донеслись звуки клавесина, исполняющего «Зеленые рукава». Все трое переглянулись. Фил сказал:

– О, извините. Это меня.

Он вытащил из-под стола свой мобильный «Эдисон». Как и подобало представителю его класса, у него была одна из самых старых и громоздких, окованных железом моделей, которая приводилась в действие крысой, бегающей в колесе.


Тедди сделал жест, будто извлекает меч из ножен, и заорал: «Вперед!»

– Да? – сказал он. – Ох-хо. Да? Гм. Я боялся, что нечто подобное может произойти.

Он убрал телефон.

– Это мой человек. Вам пора объявить в розыск вашего друга с большими усами. Он пропал.

Калеб и Лиза встревоженно переглянулись и бросились на поиски Тедди.

– Будьте осторожны, вы двое наверняка следующие! – крикнул им вслед Фосфорный Фил с порога своей лачуги, но они уже исчезли из виду.

Затем он услышал скрип.

– Э-эй? Здесь кто-то есть?

Глава 4
В которой пара несчастных душ с вполне понятным трепетом встречает свою погибель от рук опасного злодея

Тысяча восемьсот восемьдесят второй год в Нью-Йорке оказался воистину рекордным на исторические события. Отставим пока убийства, совершенные Джеком Крушителем, много чего было и помимо них. Так, Роберт Одлэм стал первым человеком, успешно сиганувшим с Бруклинского моста (впрочем, успешным был сам прыжок, но не приземление). Жители Нью-Йорка стали свидетелями последней публичной казни (повесили Рейни Бети – за то, что плевал на Таймс-сквер). Вдобавок город перенес вспышку эпидемического зоба, атаку флебита, несколько волн чумы и эпидемию конъюнктивита 1882–1883 годов.

А еще в 1882 году в Нью-Йорке впервые прошел городской марафон. Его официальным победителем стал олимпийский чемпион Льюис Таннер, который впоследствии был дисквалифицирован за то, что в его трусах были обнаружены кубики льда (очевидно, для охлаждения). Кроме того, он пользовался кедами на паровой тяге. Крах на рынке акций 1884 года уже был не за горами, но гораздо более примечательным было открытие Рентгеновского Балагана и Салона Расовой Трансформации на Мэдисон-авеню. За несколько лет до этого Вильгельм Конрад Рентген получил Нобелевскую премию за открытие своих знаменитых лучей. А теперь, с появлением Балагана, любой житель Нью-Йорка мог испытать проникновенное волшебство радиации. В Салон Расовой Трансформации цветные заходили через черный ход. Внутри их облучали большими дозами рассеянной радиации, пока их кожа не приобретала мертвенно-бледный цвет. Затем им вручали новенький, с иголочки, костюм от братьев Брукс и выводили к парадному выходу в новый, привилегированный мир, где к человеку – особенно если это состоятельный мужчина, который знаком кое с кем, кто знает еще кое-кого, – сограждане будут относиться уважительно и как к равному, по крайней мере те б – 9 месяцев, что ему остается прожить.

Как вы могли заключить из моего небольшого экскурса в историю, на этой стадии расследования я зашел в тупик. Меня одолевала хандра, и я даже подумывал бросить свои изыскания. Но, к счастью, я позвонил своему другу Венделлу, и он предложил отправиться в 19-й участок, где прежде трудился Калеб, чтобы покопаться в полицейских архивах.

Я слегка удивился, когда дежурный сержант заявил, что даже не слышал о деле Джека Веселого Крушителя.

– Парни, скажите-ка мне еще раз, чего вы хотите? Мы тут все-таки не в бирюльки играем.

Мы с Венделлом озадаченно переглянулись. Свою цель мы уже объяснили ему два раза.

– Дело Крушителя, – сказал я. – Я веду исследование для своей книги.

– Джек Крушитель, – добавил Венделл.

– Грешитель?

– Нет, это не то, – сказал Венделл. Сержант крикнул через плечо:

– Тео, ты что-нибудь знаешь о Джеке Врушителе?

– Про Джека Врушителя нам ничего не надо, – сказал я. – С ним мы и так хорошо знакомы.

– Да я с ним здороваюсь не меньше трех раз в день, – сказал Венделл.

– Уж не меньше, – поддержал я.

– Вы тут, ребята, что, на грубость нарываетесь? Мы в участке такими вещами не балуемся.

– Нет, сэр, мы серьезно, – сказал я. – В девятнадцатом веке его делом занимался как раз этот участок. Кру-ши-тель.

– Девятнадцатый век? Это что, «Джетсоны»? Эй, Тео, тут ребята утверждают, что они из будущего.

– Нет, это тысяча восьмисотые годы. Совсем точно – тысяча восемьсот восемьдесят второй, – сказал я.

– Тысяча восемьсот восемьдесят второй? – переспросил сержант. – Это же сотни две лет назад. Надо же, эти чуваки спрашивают меня о том времени, когда я даже еще не родился.

– Кто им нужен? Глушитель? – крикнул Тео из дальней комнаты.

– Слушайте, парни, мы называем это истекшим сроком давности. Кто-то кого-то грабанул в средние века, сейчас-то что до этого?

– Позвольте, сэр, – сказал Венделл. – Неужели вы не храните архивы – записи – прошлых дел? Чтобы при случае можно было сравнить их с текущими делами, извлечь уроки и не повторять прошлых ошибок?

– Архивы, говоришь? Как в «Месте преступления»? [17]17
  « Место преступления». «CSI»– популярный телесериал о работе криминалистов. (Прим. ред.)


[Закрыть]

– Да, – сказал Венделл, незаметно вздохнув. – Как в телевизоре.

– Эй, Тео, у нас есть эти – как вы сказали? – архивы?

– Та комнатенка в подвале, где все эти ящики?

– Ты имеешь в виду хранилище? Так бы сразу и сказали. А то все про какие-то глушители… Это в подвале. Езжайте на лифте – вон там, слева.

Мы двинулись к лифту.

– Эй, пацаны, никаких там шалостей, ладно? У нас тут этим не занимаются, мы не из таковских.

– Да, сэр, – сказал я.

«Очень мило, когда тебя называют пацаном, – подумал я, заходя вслед за Венделлом в лифт. – Особенно если учесть, что нам обоим по сорок четыре».

После аналогичных препирательств с архивистом в подвале нас препроводили к столу и вручили две объемистые коробки с надписью «Улики по делу Крушителя».

Прежде чем позволить нам копаться в уликах, архивист попросил нас сначала вымыть руки, затем натянуть хирургические перчатки, а потом надеть зеленые халаты и маски, которые он извлек из УВЧ-стерилизатора.

– Кое-что из этого старья весьма чувствительно, а? – спросил я.

– Не-е, – протянул архивист. – Просто грязное.

Мы с Венделлом принялись осматривать содержимое коробок.

– Взгляни-ка сюда, – сказал Венделл.

Это был сделанный коронером дагерротип второй и третьей жертв. Мне было интересно, имеется ли и здесь ниточка под названием «Иди!», которую мне удалось обнаружить на посмертной фотографии Салли. Но, поглядев на снимок, я испытал сильнейший приступ тошноты и чуть не растерял съеденное перед этим печенье. От того, что сделал этот душегуб с их внутренностями, можно было просто охренеть! (Нам предстоит узнать об этом более подробно, когда мой рассказ дойдет до второго и третьего убийств, но сначала я вернусь домой, чтобы съесть фаршированную цыплячью грудку.)

Я заглянул в свою коробку и вытащил джутовый мешок с надписью «Яблоки Макинтоша». Случайно ли Крушитель выбрал такое орудие убийства?

Из второй коробки Венделл извлек еще один предмет и понюхал его через маску. Это был бюстгальтер. Я быстро выхватил у него вещицу.

При ближайшем рассмотрении на нем обнаружились вышитые инициалы: «Э.С.». «Почему лифчик Элизабет оказался в коробке с уликами?» – удивился я и в свою очередь обнюхал его. Недоуменно пожав плечами, я сунул вещицу в карман – до лучших времен.

Мы потратили большую часть дня, разбирая полицейские рапорты, свидетельские показания, газетные вырезки и прочее. Однако не обнаружили почти ничего, что дополняло бы уже опубликованные сведения по делу.

Мы уже собирались уходить, когда на дне моей коробки я нашел нечто стоящее. Оно было завернуто в кружевной носовой платок и перевязано ленточкой. Стянув ленту, я осторожно развернул кружево.

Передо мной лежали две небольшие книжки. Одна была в потрепанной обложке коричневой кожи с вытисненным значком сыщика НПУДВа. На твердом черном переплете второй красовался розовый пудель.

– Венделл, похоже, я что-то нашел.

Мы оба нацепили монокли и открыли книжицы на титульных страницах. Мой экземпляр гласил:

Личные воспоминания начальника полиции Калеба Р. Спенсера, относящиеся к жуткому делу печально знаменитого Джека Крушителя

На титульной страничке у Венделла значилось:

Личный дневник мисс Элизабет Смит, свидетельствующий о мерзавце Веселом Джеке, а также о моем романе с неустрашимым начальником полиции Калебом Р. Спенсером

– Есть!

– Мы наткнулись на жилу! – воскликнул Венделл.

– Дневники Лизы и Калеба! Можно ли было желать большего?

– Закрываемся! – крикнул нам архивист.

– Да, сэр, большое спасибо! Мы уже закончили, – откликнулся я.

Мы с Венделлом переглянулись. Мы знали, что надо делать. Приподняв полы наших хирургических халатов, мы засунули книжки в карманы брюк. Затем быстро выпрямились и спешно двинулись к лифту.

Когда мы уходили, архивист сказал:

– Странно. Столько интереса к этому Крушителю в последнее время.

– Неужели? – сказал я, пытаясь скрыть выпуклость на брюках. Впрочем, это было мне не впервой.

– Ну, во всяком случае, был тут один, такой троих стоит, хе-хе. Странный такой, в черной пелерине и цилиндре. Похоже, у него насморк или что-то вроде того. Пришлось шугануть этого типа, когда я застал его за обнюхиванием лифчика.

– А что за лазутчик? Чего он хотел?

Но тут подошел лифт, и Венделл, боясь разоблачения, втолкнул меня в кабину.

– Пока, сержант. Спасибо. Вы просто душка! – крикнул я напоследок, и мы бросились прочь из участка, так и не сняв халаты и маски.

– Вот засранцы, – пробормотал дежурный сержант.

Я с нетерпением предвкушал, как по возвращении в «Дакоту» наброшусь на обнаруженные дневники, не говоря уже о том, чтобы закончить обнюхивание лифчика. Наверняка эти записи смогут пролить какой-то свет на дело и подсказать, почему оно оставалось нераскрытым все эти годы. Но сначала я должен был позвонить Майрону и просветить его насчет моих последних открытий. Тот лазутчик был вовсе не лазутчиком, а голливудским продюсером, который намеревался поставить по моей книге фильм. В конце концов, я тридцать лет вкалывал, прозябая в безвестности, но теперь моя карьера наверняка взлетит.

Однако сперва мы должны вернуться к истории, ради которой вы и купили эту книгу, мои жалкие эгоистичные читатели. Я знаю, вам недосуг, совсем недосуг побеспокоиться о проблемах Криса Эллиота. Вы наверняка хотите услышать о том, как Лиза и Калеб всю ночь напролет тщетно пытались найти Рузвельта. О том, как они обнаружили ловушку в Клубе спортсменов, о том, что бандит и хулиган исчезли, а в таверне никто не желал с ними разговаривать. Ну да ладно, я вам все расскажу.

* * *

Был объявлен розыск, и Калеб привлек всех, кого только мог, к поискам мэра. Нескольких полицейских он отправил стоять наготове у сливного отверстия, откуда грязный поток, протекавший под Малбери-Бенд, выхлестывал в реку Гудзон, – Спенсер надеялся, что рано или поздно Тедди оттуда выплывет. Однако прошло пять часов, с тех пор как он исчез, а на возвращение мэра по-прежнему не было и намека. Тогда они с Лизой в последней отчаянной попытке решили обыскать дом Рузвельта.

– Здорово, братва. Тедди скоро появится, – объявила горилла.

Измученные Калеб и Лиза вошли в темный притихший дом.

– Тедди! Тедди? – окликнула Элизабет.

– Рузвельт, где вы, черт побери?! – гаркнул Калеб.

В ответ послышался лишь приветственный щебет ночных птиц из рузвельтова зверинца. Калеб зажег масляную лампу, ее сияние озарило портрет нагого мэра. Подойдя поближе, Лиза внимательно осмотрела картину.

– Ух ты, – сказала она. – А я и не знала, что у него пирсинг на… то есть в…

– Он сделал его на Фиджи, – невозмутимо пояснил Калеб. – Там все это делали. Сережка изготовлена из жемчужины, которой он подавился, когда ел устрицы с королем Баузером Купалупой. Тедди хотел сохранить что-нибудь на память о том вечере.

– Из-за этого такое впечатление, что у него два… ну, понимаешь… – Лиза вздохнула. – О, Калеб, я боюсь, что произошло самое ужасное.

– Лиза, что бы ни произошло с Рузвельтом, это угрожает и нам тоже.

Спенсер посветил лампой по сторонам.

– Мы должны быть чрезвычайно бдительны и приложить все усилия, чтобы себя защитить. Я хочу, чтобы ты взяла кое-что. Эта вещь принадлежала моей семье долгие годы. Я не хотел, чтобы до этого дошло, но она может тебе пригодиться. Только будь осторожна, она может оказаться опасной.

Калеб пошарил в кармане и достал полицейский свисток с перламутровой ручкой. Лиза была потрясена.

– Послушай, я уверен, что Тедди где-нибудь объявится, – сказал Спенсер. – И, надеюсь, целым и невредимым. Он и не в такие переделки попадал. Бог его бережет. Ну а пока мы должны попытаться выяснить, где Крушитель нанесет очередной удар.

– Одно дело – найти убийцу, и я совершенно уверена, что тебе это удастся. Ты же быстро поймал того Питера-Писуна. Но Тедди – другое дело. Мы не можем его бросить. Он же беспомощный, Калеб, и, очень возможно, умственно отсталый.

– Если он мертв, то мертв, Лиза, и здесь уже ничего не поделаешь. Если же Тедди жив и на свободе, он отыщет нас. А если он оказался в какой-то ловушке, единственный способ найти его – разгадать эту тайну.

– Как ты можешь рассуждать столь хладнокровно?

– Потому что я должен так рассуждать. Наш мир безумен, и на карту поставлены человеческие жизни. Так вот, если Крушитель виноват в исчезновении Тедди – или если он знает, кто виноват, – значит, он знает и то, что мы постепенно исчерпаем все свои возможности и вернемся сюда. А раз он так любит оставлять послания, мы, вероятно, найдем одно из них где-нибудь здесь, в этом доме.

Спенсер поводил лампой по периметру оранжереи. Его лицо было сурово-сосредоточенным, взгляд выискивал хоть какую-нибудь зацепку.

– Спенсер, гляди! – вдруг ахнула Лиза.

– Что? О нет!

Свет лампы упал на клетку Иши. Дверца была распахнута, а сама клетка пуста, если не считать апельсиновых корок и объеденных капустных кочанов. Кто-то выпустил дикого индейца яхи на свободу.

– Будь осторожна, Лиза, и держи руку на свистке. Возможно, мы не одни.

Калеб понюхал пол клетки.

– Какого ты там…

– Тсс! Стул еще теплый, – сказал он, указывая на кучку в углу. – А «Моби Дик» оставлен открытым на середине главы. Должно быть, он торопился.

– Ты просто выпендриваешься.

– Ну конечно! – Калеб хлопнул себя по лбу. – Что сказал Фил? Урод. Урод – это Иши. А еще что? «Кругами и кругами, и верхами, и низами».

Он сделал круг, освещая оранжерею.

– Калеб, ты хватаешься за соломинку.

– Подожди. Смотри!

– Что?

Свет упал на винтовую лестницу.

– Вот оно. «Кругами и кругами, и верхами, и низами».

– Ты сошел с ума.

Держа лампу, Калеб взбежал по лестнице. Лиза поплелась за ним. В спальне Тедди ничего необычного не обнаружилось, кроме разве что множества предметов коррекционного белья сверхбольшого размера с притороченными к ним шкивами, тросами и талями.

– Грыжи, – шепнул Калеб, торопливо направляясь в следующую комнату.

Пока Спенсер безуспешно прочесывал помещения, в темноте дома лишь поскрипывали дубовые половицы. Калеб ворошил чемоданы, нырял под кровати, вытряхивал содержимое многочисленных мемориальных плевательниц; его тень отплясывала чечетку на стенах и высоких потолках (это была именно чечетка, я проверял). В конце длинного коридора на третьем этаже он наткнулся на закрытый стенной шкаф.

– Интересно, а тут у нас что?

Рывком он распахнул дверь.

Элизабет вскрикнула и схватилась за свисток.

В стенном шкафу стоял человек – самый здоровенный, какого им когда-либо приходилось видеть.

Калеб расхохотался.

– Извини, Лиза. Не мог удержаться.

– Ты просто несносный ребенок, – сказала Элизабет и шлепнула Калеба по руке. – Нам, возможно, грозит смерть, а ты шутки шутишь.

– А ты и попалась, так? «Кругами и кругами, и верхами, и низами»! Отмечено крестиком! – Калеб снова рассмеялся и увернулся от Лизы, попытавшейся затолкать свисток ему в глотку. – Он не настоящий. Это всего лишь одна из игрушек Тедди, вроде той механической гориллы внизу. Он совершенно безобиден.

– Это не игрушка, – сказала Элизабет. Она взяла у Калеба масляную лампу и посветила на здоровяка. – И он совершенно НЕ безобиден.

Человек был сделан из железа и олова. На его лице располагались два круглых отверстия – глаза – и отверстие побольше, обозначавшее рот. Конечности присоединялись к телу грозного размера втулками и еще более грозного вида заклепками. На голове у него красовался металлический шлем, а в руке он держал ружье. Две ленты с патронами крест-накрест пересекали его бочкообразную грудь.

– Supériorité des Anglo-Saxons, [18]18
  Превосходство англосаксов ( фр.). (Прим. перев.)


[Закрыть]
– произнесла Лиза. – «Сверхчеловек». Машина для убийства. Создать из таких армию, и ни одному человеку из плоти и крови больше не придется умирать на поле боя. Его официальное имя – Бойлерплейт, но Тедди обычно называл его своим механическим мулом. Это настоящий робот, опытный образец солдата и смертельного оружия в одном лице.

– Эта жестянка?

– Уверяю тебя, Бойлерплейт не просто жестянка. Он весьма успешно сражался бок о бок с Тедди и его «Мужественными всадниками» во время испано-американской войны.

– О нет, и ты туда же! Эта война начнется только в тысяча восемьсот девяносто восьмом!

Лиза посмотрела на Калеба как на умалишенного.

– Ладно, так и быть… – проворчал Калеб. – Но скажи-ка, если эта штука и впрямь так успешно действует, почему мы еще не создали целую армию из таких вот Бойлерплейтов?

– Да, в этом и состоит одна из величайших насмешек истории, не так ли? Бойлерплейт стал технологической вехой, оставаясь при этом бездушным солдатом. На войне, Калеб, не только рискуют телом. Война – это и высочайшее духовное испытание… во многом похожее на любовную связь.

(Это слова Элизабет, но я-то знал, что она имела в виду на самом деле. Она думала: «Я говорю о нас, однако ты считаешь, что я говорю о Бойлерплейте, ты ведь такой толстокожий, просто не въезжаешь! Но я все еще могла бы заняться с тобой сексом в конце этой книжки». Я жадно обнюхал ее лифчик и возобновил исследование.)

– В любом случае, – продолжала она, – такие человеческие качества, как честь, отвага и самопожертвование, Бойлерплейту недоступны. Поэтому любая победа на поле боя, лишенная чувств, окажется впустую. Какая разница, сколько Бойлерплейтов доставят домой в мешках? Они же не люди! И пока у противников будет хватать механических солдат, война никогда не кончится, для этого просто не будет причин.

– А ты такой спец в этом вопросе потому, что…

– Потому что я знаю его создателя. Это профессор Аркибалд Кампион. Он, конечно, порядочный идеалист и оч-чень непростой человек, но личность выдающаяся!

Казалось, Лиза погрузилась в воспоминания.

– Еще один старый приятель, да? – ехидно спросил Калеб. – И сколько же трофеев – таких, как я, – тебе удалось собрать в твоей охотничьей коллекции?

Лиза предпочла не заметить его выпада:

– К сожалению, он сошел с ума. Последнее, что я о нем слышала, – его поместили в Психушку Бельвю.

Спенсер тем временем собрался спускаться по лестнице.

– Что ж, неудивительно. Каждый, кто изобретает подобные штуковины, наверняка слегка не в себе.

– Non compos mentis, [19]19
  Невменяемый (лат.). (Прим. перев.)


[Закрыть]
– тихо сказала Лиза и пошла за ним следом.

В оранжерее Калеб снова остановился перед портретом.

– Толстый старый дурак.

– Ой, да перестань строить из себя крутого и признайся, что тебе его не хватает, – сказала Лиза.

– Ага, как дырки в голове, – вздохнул Калеб. – Которую я непонятно зачем холю и лелею. Надеюсь, с ним все в порядке.

– Ну вот, не так уж это сложно, правда? – Лиза заправила за ухо Спенсера упавшую прядь, убрав ее со лба, который последнее время стремительно увеличивался, выдавая явные признаки облысения. – Знаешь, а ты еще весьма привлекателен для своего возраста.

– Лиза… Даже среди всего этого жуткого безобразия не могу не сказать, что я тоже заметил…

– Заметил что?

– Это просто удивительно.

– Что именно?

– Что ты выглядишь точно так же, как в тот день, когда мы познакомились.

Лиза считала, что утратила способность краснеть, но все-таки покраснела – комплимент затронул романтическую струнку в ее душе. Она сделала вид, что закашлялась.

(Но я-то знаю, о чем она подумала. А подумала она вот что: «Давай просто вернемся к делу, ладно? Иначе я буду вынуждена повалить тебя на пол и заняться сексом прямо здесь, а это сейчас совсем некстати, поскольку до конца всей истории еще далеко». Наверное, мне тут стоит добавить, что в девятнадцатом веке краситель для бюстгальтеров делался из летучей смеси скипидара и радия и не предназначался для вдыхания.)

Внезапно раздался оглушительный хлопок.

Стекло в потолочном окне разлетелось вдребезги. Масляная лампа погасла, и оранжерея погрузилась во тьму.

Лиза взвизгнула.

– Калеб, ты где? – закричала она.

Что-то большое рухнуло на пол. Лиза принялась шарить по ковру, пытаясь понять, что упало. Ее рука наткнулась на распростертое тело бывшего возлюбленного, застонавшего от боли.

– Калеб, Калеб, ты меня слышишь?

– Лиза, – сказал Спенсер слабым голосом. – Кажись, в меня попали.

И он отключился.

* * *

История, рисуя стерильный портрет так называемого Золотого века, давно позабыла Франни Роз Мелочевку и Эмму Мэй Щепотку. Наша память обладает потрясающей способностью стирать неприятные картины прошлого. (По крайней мере так всегда твердили мои мама и папа, говоря обо мне.)

Франни Мелочевка и Эмма Щепотка были карлицами-проститутками с Малбери-Бенд. Они дружили с детства, и их почти никогда не видели порознь. За пятьдесят лет нелегкой жизни они перепробовали множество занятий: были старьевщицами, соплеподтирщицами, чистили грызунов и укладывали сосиски в хот-доги фирмы Сабретт. Но свое истинное призвание они нашли в торговле собственными шкурами.

Странная парочка была очаровательна, насколько это слово можно применить к грязным шлюхам. В другой жизни, вероятно, их могли бы называть «дорогая тетя Эмма» и «милая тетя Франни», но в этой жизни их звали еще «Эмма-Наводчица» и «Франни-Брызгалка».

Ничего необычного в них не было (если не считать того, что Эмма на самом деле доводилась внучкой герцогине Уэльской и наверняка унаследовала бы громадное состояние, если бы знала о своем истинном происхождении). Эти непутевые создания болтались, словно щепки, в бурных волнах Малбери-Бенд. Единственное, чем они могли бы гордиться, так только тем, что им посчастливилось стать второй и третьей жертвами Джека Веселого Крушителя, и уж на них парень оттянулся по-настоящему.

А тем временем в неприметном кирпичном особняке душегуб, облачившись для убийства, запер свою дверь и спустился по лестнице.

Внизу он наткнулся на любопытную домохозяйку госпожу О'Лири, которая вышла из боковой двери гостиной.

– О, добрый вечер, доктор. Хотите прогуляться вечерком по городу? Я слышала, в «Орфее» дают «Маленьких Фоев», [20]20
  «МаленькиеФои» («Семь маленьких Фоев») –знаменитая комедия режиссера Мелвилла Шейвелсона (1955) с Бобом Хоупом и Джеймсом Кэгни в главных ролях (Прим. ред.)


[Закрыть]
да. Но, возможно, вас больше привлекают негритянские песенки? «С каблука на носок и обратно прыг-скок, я пляшу как Джим Кроу, и кружится все вокруг». Эта «Банда шаркунов» – настоящий ураган, вот что. А их намазанные белым рты! Бог мой, но ведь они…

Киллер прижал указательный палец к губам госпожи О'Лири. Он вложил ей в руки письмо и затем так же неторопливо убрал палец.

– О, простите, – сказала госпожа О'Лири. – Я могу так еще долго, правда ведь? Полагаю, вы хотите, чтобы я его отправила?

Странный доктор кивнул, подхватил свой портплед и вышел из дома. Госпожа О'Лири крикнула ему вслед:

– Тогда приятно вам провести вечер!

В 10.20 вечера Франни Роз Мелочевка и Эмма Мэй Щепотка разделались со своим скудным ужином, получившим прозвание «бедняцкий харч», и вернулись на улицу. В их планы входило насшибать деньжат, чтоб хватило на грязный матрас в только что построенном «Хайятте», включавшем ночлежку и номера. Но бизнес шел вяло, и «гонять мышку в норке» им приходилось не чаще, чем примерно раз в полчаса.

– Говорю тебе, Эмма, за этим делом – будущее.

– За каким?

– За профсоюзами!

– Про – что?

– Да не про что, а за чем! За профсоюзами. Слушай, когда-нибудь все эти бандиты и головорезы соберутся в это… междусобойное братанство. А мы что, хуже? – Франни отличалась неиссякаемым оптимизмом в его самой наивной и непритязательной форме.

– Так этот про… союз будет союзом проституток?

– Ну да! Наконец-то до тебя дошло.

– Не знаю… Что-то мне не хочется выряжаться и ходить на всякие там митинги и не знаю чего еще.

– Митинги? Что за чушь? Не придется тебе ходить ни на какие митинги.

– Нет?

– Нет, ты сможешь передать свой голос по доверенности. Я обо всем позабочусь, дорогая, хорошо?

– И что бы я без тебя делала? – сказала Эмма.

– Милая моя, мы с тобой, как говорится, два сапога пара, – рассудительно заявила Франни, приобняв товарку за плечи. – Дай-ка своей закадычной подруге отхлебнуть чуток из твоей фляжечки.

– Конечно, Франни. Но только немножко, как обещала… Не забудь, от этой штуки ты… нехорошо себя чувствуешь.

– Фи, какие глупости!

Легкий ветерок взъерошил давно немытые волосы Франни; она отхлебнула разок… потом еще разок… а затем жадными глотками осушила фляжку до дна.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю