Текст книги "Охотники на души (ЛП)"

Автор книги: Крис Брэдфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Он приближался, а я не собиралась позволять ему обмануть меня или победить. Я уже поняла, что ниндзя нельзя доверять.

– Мне не нужно видеть, чтобы остановить тебя! – ответила я и взмахнула ногой. Моя ступня рассекла воздух по дуге, и я выбила телефон из его ладони. Он застучал по полу, фонарик погас, и в гробнице снова стало темно. Но мое преимущество не жило долго.

– Как и мне! – сказал Дамиен с жестоким смехом, напомнив, что его глаза предпочитали тьму.

Я пыталась сморгнуть сияние, оставшееся в глазах после фонарика, услышала шорох ног по камню и шепот атаки. Я инстинктивно пригнулась, невидимый кулак пролетел сверху. Но это был финт, чтобы я оказалась близко к летящему колену. Оно попало по моей челюсти, звезды вспыхнули перед глазами, и я пошатнулась от удара.

Дамиен рассмеялся во тьме.

– Будет приятно рвать тебя на кусочки снова. Жаль, у меня сейчас нет моих когтей-шуко!

Я поежилась, вспомнив свой кровавый бой с Тора Цумэ. Все кончилось плохо. Если я хотела выжить, мне нужны были все навыки боя Миоко.

Я определила, откуда звучал голос Дамиена, и ударила ногой… но нога не попала по цели.

– Тут! – дразнил он, ударил с силой по моим ребрам.

Я отшатнулась, врезалась в колонну, пыль посыпалась на меня с потолка. Я ощущала приближение удара, подняла предплечье и остановила его кулак. Дамиен был силен, и меня удивило отсутствие силы в его ударе. А потом вспомнила рану от ножа и атаковала его плечо – он взвыл от боли и отпрянул.

Я использовала его слабость и напала, следуя за шорохом его ног, пока он отступал. Но Дамиен быстро оправился и отбивался. Как старые противники, мы не уступали друг другу в бою. Я направляла ярость и злость, горе и раздражение в удары, мстила за убийство Феникса.

Но, хоть у меня были навыки моего прошлого воплощения, у меня не было выносливости Миоко в бою. Бой уже сказывался на мне. Я тяжело дышала, мышцы уставали, и я не успевала за Дамиеном, который был сильнее и выносливее меня. Я сбилась со своего ритма, и он ударил меня по животу, а потом неожиданно попал по подбородку, и я рухнула на пол. Ослабевшая, я попыталась отползти, пальцы впивались в пыль. Но Дамиен схватил меня за лодыжку и потянул к себе для наказания.

Сил почти не осталось, и я понимала, что мой бой, как сражение с Торой Цумэ, был окончен. И я сжалась в комок у его ног.

– Прошу… хватит… сжалься! – взмолилась я, звуча, как он, когда он был ниндзя.

Дамиен оскалился, возвышаясь надо мной.

– Кошмар… Ты – не Миоко-сан, – ткань зашуршала, он отвлекся на миг…

И я бросила горсть пыли в его глаза!

Ослепленный пылью, он не смог уклониться от моего удара по ногам, рухнул на пол со стоном боли. Я ударила его ногой по груди. Раздался треск ребер.

Не дожидаясь, пока он встанет, я вскочила на ноги, обогнула павшую фигуру и стала наощупь двигаться вдоль стены до лестницы. Я взбежала по ступенькам, минуя по две за шаг, и выбежала из гробницы, оставив Тьму и ее послушников позади.

43

Я выбралась на свет. Заброшенная церковь была холодной и пустой, дождь стучал по металлу крыши, стекал в разбитое окно. Я шла мимо скамеек, задевая их. Каменные стены, казалось, сужались и расширялись, будто церковь дышала, пол под ногами качался, как палуба корабля. Ритуальное зелье Танаса все еще действовало на меня, эффект накатывал волнами. Я заставила себя стошнить, черная желчь вытекла на плиты известняка. Это немного очистило мою голову.

Я поспешила к двери с крыльцом, отодвинула стеллаж. Но из-за зелья, помутнившего голову, я забыла, что Танас запер дверь, и ключ остался у него. Ветер дул с силой снаружи, и я услышала тихий стук засова. Я вспомнила о скрытой двери в северной части церкви. Но, когда я пошла туда, звяканье остановило меня…

– Это ищешь? – сказал едкий голос со стороны кафедры. Танас звякал связкой ключей. Кровь уже не текла из его узкого носа, но его пепельное лицо еще сильнее напоминало череп. Провал с ритуалом заметно сказался на нем.

Дамиен стоял ниже своего хозяина, его черные глаза все еще слезились от пыли, он прижимал ладонь к треснувшим ребрам. Его бледное лицо было возмущенным, он был в ярости, что я одолела его трюком, какой он сам использовал, когда был ниндзя.

Танас бросил ключи в центр пентаграммы, нарисованной мелом на каменном полу.

– Вот… бери, если хочешь, – сказал он.

Я знала, что ключи были приманкой, как сыр для мыши. Он расставил ловушку. Оккультный символ точно был местом, где его темная сила была самой сильной, но разве у меня был выбор? Я взглянула в сторону северной части церкви. Дверь была еще открыта? Взять ключи или бежать к двери…

Все варианты были рискованными.

Я осторожно пошла мимо скамеек, следила за Танасом и Дамиеном. Они не шевелились. Сцепив перед собой ладони, Дамиен стоял на ступеньках у кафедры, словно юный жених, ждущий невесту, священник улыбался, пока она приближалась к алтарю. Но это ощущалось как похороны, а не свадьба.

Я приблизилась к пересечению трансепта и нефа, заметила, как Дамиен напрягся. Он ожидал, что я побегу к северному выходу. Танас облизнул тонкие губы в предвкушении, змея, готовая к броску.

И я сделала, как они думали, бросилась к двери. Но, как только Дамиен устремился в северную часть церкви, я повернулась к пентаграмме. Войдя в пятиконечную звезду, я схватила ключи и… вдруг ощутила слабость. Пентаграмма забирала мои силы, словно была противоположностью круга камней. Я будто оставила дух самурая в склепе и стала обычным подростком, которому не придавали силы Проблески.

Дамиен тут же оказался на мне, завел мои руки за спину, обвил рукой мою шею. В оковах символа, забирающего энергию, я не могла бороться. Танас медленно спустился и подошел ко мне. Он вошел в пентаграмму, пальцами, похожими на когти, потянулся к моей шее. Его ногти задели мою кожу, и казалось, что меня погладил труп. Он схватил амулет и порвал цепочку.

– Это испортило ритуал! – он с отвращением смотрел на разбитый Сторожевой камень. – Не важно, – он оскалился и отбросил амулет. – Мы завершим начатое, – в другой руке он держал то, что осталось от нефритового ножа, осколок был острым, как игла. Без амулета я не могла защититься от ритуала. – Рура, ркумаа, раар ард рурд… – заговорил быстро Танас, его голос гремел в церкви, как искаженная молитва. Дамиен бормотал с другой стороны:

– Ра-Ка! Ра-Ка! Ра-Ка!

Все будто плыло вокруг меня – кафедра, ряды скамеек и алтарь словно попали в безумную карусель. Душу вырвало из тела с силой, и ощущения были как при быстром спуске на лифте, отделение было быстрее и жестче в этот раз. Отчаяние накатило на меня волной. После побега, сражений и жертвы Танас все равно победит. Он потушит мою душу и ее Свет… навеки. Все искажалось перед моими глазами, и глаза Танаса стали черными дырами, кружились передо мной. Из разбитого окна появилась тень, словно дым. Крылатый мстительный ангел спрыгнул на алтарь и, когда заклинание достигло пика, бросился ко мне, чтобы забрать мою душу…

Танас закричал… вопль был демоническим. Кол из обсидиана пронзил его грудь. Кровь брызнула из его искаженного рта, он рухнул на пол. Дамиен ослабил хватку на мне, обмяк рядом со своим умирающим хозяином.

Я встала, ошеломленная, но целая, в центре пентаграммы. Ритуал снова провалился? А потом крылатый ангел сжал мою руку и вытащил меня из звезды зла.

– Феникс! – выдохнула я, мой Защитник Души рухнул, уставший, на колени. Кровь пропитала его футболку, он выглядел наполовину мертвым, но улыбался, и глаза снова сияли как звезды.

– Это было близко! – выдавил он, смеясь с болью.

– Ты жив! – завопила я, опустилась на колени и обняла его. – Но как?

– Круг камней меня спас, – прохрипел он. – Сила Света исцелила меня достаточно, чтобы…

– Будь ты проклят! – закричал Танас, извиваясь в пентаграмме в растекающейся луже его крови. Он слабо потянулся к осколку нефрита. Моя сила вернулась, и я отбила осколок ногой. Он схватил меня за ногу, костлявые пальцы впились в мою лодыжку, как ядовитая лоза. – Еще поворот колеса жизни… – пролепетал он, глядя на меня, – и я вернусь за твоей душой!

Его голова опустилась на пол, хватка ослабла.

Я отбила его ладонь, но Танас все еще смотрел на меня холодными глазами.

– Он… мертв? – прошептала я, переживая из-за темных глубин его змеиных глаз.

Феникс утомленно кивнул.

– Мертв в этой жизни.

Я посмотрела на другое тело в пентаграмме.

– А Дамиен? И другие? – боязливо спросила я.

Феникс прислонился к скамье.

– Они уже не угроза. Когда Танас умирает, его влияние на помощников пропадает. Скорее всего, Дамиен даже не вспомнит, кто он на самом деле.

Я в шоке повернулась к Фениксу.

– То есть, он не вспомнит то, что делал?

– О, он будет помнить. У Дамиена будут мрачные кошмары, – серьезно объяснил Феникс. – Но Охотники души теперь погрузились в сон… пока Танас не переродится.

– И когда это случится? – спросила я со страхом.

– Не в этой жизни, – сказал Феникс. – Может, даже не в следующей. Клинок из обсидиана сильно ослабил злую душу Танаса. Он будет долго зализывать раны.

Я посмотрела на пятно крови на футболке Феникса.

– А ты?

Феникс слабо улыбнулся, вдали выли сирены.

– О, не переживай за меня… важна только ты.

Он обвил руками мою талию, прильнул, и я думала, что он поцелует меня. Но он опустил голову на мое плечо, закрыл глаза, словно собирался спать, и медленно опустился на пол.

44

– Ваша дочь теперь в безопасности, миссис Адамс, – заявила детектив Шоу. Офицер полиции сидела в нашей гостиной с чашкой чая в руке. Ряд стежков соединял рану, заживающую на ее лбу, и вокруг ее глаз были синяки, но ее глаза были серыми за очками.

Я нервно сидела на краю дивана рядом с мамой, готовая бежать, если поведение детектива Шоу изменится. Офицер полиции стояла у двери, и, хоть она выглядела спортивно, вряд ли она могла помочь, если детектив Шоу снова изменится.

Детектив сделала вежливо глоток чая и отставила чашку.

– Расследование завершено, и выглядит так, что религиозный культ в ответе за нападение на рынке Клэпхэм, а еще похищение и попытку убийства вашей дочери. Если бы не звонок наблюдательной пожилой дамы в Хейвенбури, мы бы опоздали. Но лидер – священник-еретик – теперь мертв, и его последователи арестованы.

В этом я сомневалась. Детектив сама была до недавнего времени помощницей Танаса, но сидела напротив меня в моем доме. Но я молчала, зная, что моим словам об Охотниках на никто не поверит. Я много раз пыталась объяснить, что случилось, и никто не воспринял меня всерьез.

– А что насчет этого Феникса? – спросил отец, который стоял за мной, как телохранитель с паранойей. Папа не выпускал меня из виду с тех пор, как я вернулась домой.

– Как только больница его отпустит, он будет отправлен в США, – сообщила детектив.

– Что с ним будет там? – спросила я. Я сильнее сжала в ладони разбитый Сторожевой камень, гладкий и круглый камень успокаивал меня, и только это у меня осталось от Защитника. Я была разбита с тех пор, как полиция появилась в церкви и разлучила нас. Феникса забрала скорая под охраной полиции, и я не видела его с тех пор. Хоть я просила, они не пускали меня к нему. Я даже не знала, выжил ли Феникс со своими ранами.

– Это не мне говорить, – ответила сухо детектив Шоу. – Судя по вашим показаниям, его уже обвинили в убийстве людей на почве самозащиты, и судья не стал назначать ему срок в тюрьме. Но властям США решать, что будет с ним, когда он попадет домой.

– Феникс спас мне жизнь! – воскликнула я. – Почему вы относитесь к нему как к преступнику!

Мама опустила ладонь на мое колено и нежно похлопала.

– Потому что, милая, он похитил тебя и убил кого-то, – объяснила она до ужаса снисходительно, словно объясняла это трехлетнему ребенку.

– Он спасал меня! – возразила я. – Он – мой Защитник! Почему мне никто не верит?

– Дженна, мы понимаем, что ты потрясена, – папа сжал мое плечо. – Ты пережила ужасное, но наша работа, как твоих родителей, защищать тебя.

Я стряхнула его руку.

– Мне нужен только один Защитник… и это Феникс!

Отец стиснул зубы, а мама тревожно прикусила губу от моей вспышки. Неловкое молчание повисло в комнате. Взрослые с пониманием переглянулись, словно родители без слов извинялись за мое «глупое» поведение.

Детектив Шоу кашлянула.

– Вижу, вам нужно время вместе, чтобы прийти в себя, – сказала она, встала на ноги с помощью костыля. – Но, прошу, звоните мне сразу же, если потребуется помощь, – она посмотрела многозначительно на моего отца. – Мы можем посоветовать психологов, которые отлично помогают справиться с шоком.

– Спасибо, инспектор, – папа пожал ее руку. – Спасибо за все, что вы сделали для Дженны. Жаль, что другой офицер погиб в той аварии.

Я хотела кричать на него. Вопить. Сказать всем, что эта детектив убила своего напарника! Но доказательств не было, авария скрыла улики ее атаки. И после смерти Танаса детектив Шоу не помнила, как совершила преступление. Так что, несмотря на то, что я описала всю историю, многое списали на бред подростка, который пережил ужасное.

– Спасибо, мистер Адамс, – сказала детектив. – Я передам ваши соболезнования его семье. Жаль, но это трудности нашей работы.

Отец кивнул с сочувствием, а мама встала и пожала руку детектива, а потом вывела двух офицеров наружу. У двери детектив Шоу повернулась ко мне и улыбнулась, думая, что утешает этим.

– Дженна, я понимаю, что ты все еще в шоке, – тепло сказала она, – он бери силы из факта, что ты пережила этот ужас. Надеюсь, эта сила поможет тебе в жизни.

Я не знала, понимала ли, как звучали ее слова, но я поежилась, глядя на то, как бывшая Охотница на души уходит, хромая, от нашего дома по дорожке.

45

– Думаешь, ты еще увидишь Феникса? – спросила Мэй, мы сидели в парке и кормили уток в пруду. Папа был на скамье в стороне, делал вид, что читал газету.

Я печально покачала головой.

– Мой психолог считает Феникса «негативным влиянием» на меня, и родители с ним согласились.

Мэй потрясенно фыркнула.

– Но ты жива из-за Феникса!

– Знаю, – я отломила кусочек хлеба и бросила уткам и голубям. – Из-за него я выжила и во всех своих прошлых жизнях.

Мэй приподняла бровь, глядя на меня с сомнением, словно говоря: «Серьезно? Ты все еще фантазируешь о перерождении?».

За последние пару недель мой психолог пытался разобраться в моем рассказе, объяснить видения о прошлой жизни механизмом, которым мой хрупкий разум справлялся со стрессом и напряжением из-за атаки, похищения и близости гибели в ритуале. В этом было немного смысла, но у меня были доказательства, которые опровергали его мнение. Например, откуда я знала путь побега через колодец в замке Арундел, или как я вдруг смогла мастерски ездить верхом и сражаться? Он пытался объяснить это как удачное применение врожденных способностей, которые проявились от желания выжить, и это мне убедительным не казалось. Кто бы что ни говорил, но необученный человек, как я, не мог одолеть пятерых сильных соперников, а я победила их всех. Я знала, что тут не мог помочь только инстинкт выживания!

Мой психолог определил, что у меня была проблема с привязанностью к Фениксу, прямое следствие стокгольмского синдрома. Да, симптомы были похожими – положительные чувства к «похитителю», вера в одни ценности и цели, отказ выдавать его властям – но Феникс не похищал меня. Он был моим спасителем и другом. И у нас была глубокая связь душ. Без Феникса в своей жизни я была как без важного органа. Будто в сердце была большая дыра.

Но после такой оценки психолога и из-за того, что родители настаивали на моей терапии, я стала скрывать свои мысли, больше не поднимала тему о перерождении или Фениксе, если удавалось.

Но порой я расслаблялась и выражала свои истинные чувства и мысли, когда была с лучшей подругой. К счастью, она не упрекала меня за тему прошлых жизней. Она спросила:

– Когда Феникса отправят в Штаты?

– Думаю, завтра, – я притихла и смотрела, как солнце блестело на ряби на пруду. Глаза наполнились слезами от мысли, что я больше не увижу своего Защитника. Дыхание дрогнуло. Я прижала ладонь к груди, ощутила холод амулета на коже. Напоминание об отсутствии Феникса и жертвах, которые он принес, чтобы защитить меня – мою душу – заставило слезы политься сильнее.

Мэй обвила рукой мои плечи.

– Знаю, это сложно, но твой ангел-хранитель выжил и отправится домой, а не в тюрьму. И, – сказала она, – никогда не знаешь, что будет дальше.

Я выдавила улыбку. Я знала теперь правду о перерождении и понимала, что мое будущее было открытой книгой. Но в этой жизни конец не был счастливым полностью. Я потеряла Феникса, но была защищена от Танаса и его Охотников. Я могла наслаждаться жизнью без его тени в ней. Но моя жизнь была одной из многих ненаписанных историй, в каждой из них был упрямый злодей и смелый герой в разных обликах. И конец каждой все еще не был определен… Вот только одна история точно закончится ритуалом, который покончит со всеми историями. Мне нужно было избегать ее любой ценой.

– А Дамиен? – спросила Мэй, отогнав наглого голубя ногой. – Что будет с ним?

Несмотря на тепло солнца, греющего мою спину, дрожь пробежала по мне от упоминания его имени.

– Насколько я знаю, его обвинили в похищении и покушении на жизнь. Его адвокат просит уменьшить его вину.

Мэй нахмурилась.

– Что это означает?

Я сжала корочку хлеба в руке и бросила крошки на землю.

– Что он якобы был не в своем уме, когда им управлял лидер культа, – я взглянула на нее. – Чтобы его не обвиняли в его действиях.

Мэй была потрясена.

– Но он же все равно попадет в тюрьму?

– Наверное, – я пожала плечами. – Наверное, за хулиганство.

– Хорошо, – твердо сказала Мэй и бросила остатки хлеба птицам. – Так он не будет угрозой для тебя. И раз тот жуткий Танас мертв, тебе не нужно переживать и из-за него.

«Точно, – подумала я. – По крайней мере, в этой жизни».

46

– Скорее! – сказал папа, подгоняя меня, чтобы я вышла из его серебряного «Вольво».

– Что за спешка? – спросила я, едва дыша, пока он торопил меня по подземной парковке к лифтам. Он разбудил меня рано, усадил в машину и поехал среди утренних пробок, но не говорил, куда или зачем мы ехали, а я почти весь путь засыпала, так что не знала, где мы были.

– Увидишь, – ответил он, нетерпеливо нажал на кнопку вызова лифта.

Дверцы открылись, он вошел со мной. Я нервно стояла рядом с ним, мы поднялись на второй этаж. Он выглядел тревожно, заламывал руки и чуть покачивался на носках. Он напряженно улыбался, глядя на меня, но он не выдерживал мой взгляд с вопросом. Он словно был приятно взволнован, но и боялся. Я не понимала, что происходило.

Дверцы звякнули и открылись, стало видно взволнованных путешественников, загорелых отдыхающих, утомленных работников после деловых полетов, улыбающихся стюардесс и тележки с багажом. Очереди пассажиров нетерпеливо ждали у автоматизированных столов регистрации, на больших экранах показывали расписание международных и внутренних рейсов на это утро для аэропорта Хитроу.

Я смотрела на отца с изумлением и долей подозрений.

– Что мы тут делаем? – спросила я, пока он вел меня через толпу. – Отправляемся на отдых?

Я волновалась. Кроме психолога и встречи с Мэй пару раз, я была почти все время дома последние две недели, меня даже в школу не пускали.

Папа покачал головой.

– Прости, не в этот раз.

– Тогда зачем мы тут?

Он широко улыбнулся. А потом его улыбка дрогнула, и я снова заметила, как он переживал.

– Признаюсь… твоя мама не одобрила это, – объяснил он, тревожно сглотнув. – Если честно, я сам сомневаюсь в этом плане. Но ты была такой расстроенной, а мы должны быть благодарными как родители. Я решил, что тебе нужно хотя бы дать шанс.

Папа резко остановился у ворот безопасности для отправления и отошел в сторону. Он кивнул офицеру полиции, который охранял высокого спортивного парня в джинсах, белой футболке и черной кожаной куртке. Следы синяков были на его скулах, на нижней губе был небольшой шрам. Он опирался на костыль, но выглядел достаточно сильным, чтобы стоять без него. Счастливее и здоровее, чем в прошлый раз, когда я его видела, и его каштановые волосы свободно ниспадали на его плечи, сапфировые глаза сияли звездами.

Я минуту смотрела на Феникса, не верилось, что он стоял передо мной. Я не думала, что снова увижу его! Я оглянулась на папу и шепнула: «Спасибо», и его напряженная улыбка расслабилась. Мое сияющее лицо показало ему, что он поступил правильно.

Феникс тоже был мне рад, не сводил с меня взгляда. А потом мой мир перевернулся и…

Мы стояли вместе на людной железнодорожной платформе. Я была в белом платье и фартуке медсестры, светлые волосы были собраны в пучок, он был в военной форме цвета хаки, сжимал в руке берет, холщовый рюкзак висел на его плече. Пар поднимался вокруг нас, и я слышала слезливые прощания других пар.

– Тебе нужно уезжать? – спросила я у Гарри, он открыл дверцу вагона.

Он мрачно кивнул.

– Ты знаешь, что мне нужно. Они берут всех солдат. Говорят, мы совершим прорыв!

Я сжала его ладонь.

– Я понимаю, что нужно победить в войне, – шепнула я тихо, – а как же наша война? А Воплощенные?

– В этой мировой войне они в чем-то схожи, – ответил он с утомленным смирением на лице. А потом он улыбнулся и поцеловал меня в щеку. – Но мой долг тут выполнен.

Я посмотрела на него, слезы выступили, нежное прикосновение его губ пропало с моей кожи.

– Мы больше никогда не увидимся? – спросила я, сердце сжималось от мысли.

Громкий свисток перебил его, паровоз готовился к отправлению. Гарри обнял меня и забрался в вагон, повернулся и послал мне поцелуй на прощание.

– Никогда не говори никогда, – крикнул он, паровоз уезжал в облаке пара…

Проблеск растаял, как дым, и я вернулась в терминал аэропорта с хаосом и шумом путешественников, спешащих на рейсы. Посреди потока пассажиров я стояла, как испуганная лань, все еще смотрела на него.

– Феникс! – закричала я и бросилась в его объятия.

Он чуть скривился от моих объятий.

– Осторожнее, – прохрипел он. – Я все еще исцеляюсь.

Я отпустила его, но он все еще прижимал меня к себе, обвив руками, словно защищая. Рядом с ним я снова была целой. Воссоединилась с ключевой частью себя. Я отодвинулась и посмотрела в его глаза, снова ощущая странное, но знакомое притяжение душ.

– Как ты? – спросила я, он поправил вес на костыле.

– Хорошо, – ответил он, искренне улыбаясь с ноткой бравады. – Врачи говорят, что мне повезло. Мое колено было с порванной связкой, но без перелома. И рана в животе не задела жизненноважные органы. Я буду в порядке через пару месяцев, если отдыхать и правильно заботиться о себе, – он взял меня за руку. – Но куда важнее, как ты?

Проблеск о Второй мировой войне был еще свежим в моей голове, убеждая меня, что я жила раньше. Я ответила:

– Я в порядке… но никто не верит мне о прошлых жизнях, или что ты – мой Защитник Души.

Феникс робко убрал локон с моего лица.

– Дженна, – не важно, верят они или нет. Важно, что на тебя больше не охотятся. Твоя жизнь теперь я безопасности.

Я кивнула, его слова меня успокоили.

– Но мне все еще нужен ты рядом. Я потеряна без тебя, – призналась я. – Только ты понимаешь, что я пережила.

Его глаза смягчились с печалью, за которой была горечь понимания, что этот момент уже был раньше, и он уже знал исход. В глубине души я тоже знала.

– Тропы наших жизней в этот раз расходятся, – нежно сказал он. Феникс опустил ладонь на мою грудь, где лежал Сторожевой Камень. – Но я никогда не буду далеко от тебя.

Мое сердце таяло от его слов, но болело из-за расставания с ним.

– Как мне с тобой связаться? – сказала я. – У тебя есть телефонный номер? Электронная почта?

Феникс печально покачал головой.

– Ты же помнишь, я не доверяю технологиям.

– Куда ты теперь отправишься?

– Надеюсь, домой, – он взглянул на офицера полиции. – Если власти позволят.

– А где именно дом? – не сдавалась я.

Он чуть нахмурился.

– У меня было много домов в этой жизни, но, думаю, дом – это Флагстафф, Аризона. Там я родился. Или я могу отправиться на пляжи Лос-Анджелеса. Солнце и волны мне пойдут на пользу.

– Ты умеешь кататься на доске? – спросила я, хотелось узнать хоть немного о его жизни до поисков меня.

– Немного, – скромно ответил он.

– Научился в прошлой жизни?

Он с улыбкой покачал головой.

– Нет, в этой. Хотя не знаю, как это поможет мне защищать тебя в будущем. Если только Танас не вернется акулой!

Я свободно рассмеялась впервые за долгое время и поняла, как расслаблена я была с Фениксом. Как безопасно ощущала себя рядом с ним, даже когда угрозы больше не было. Мы продолжали говорить, как старые друзья, какими и были, я задавала вопросы, хотела узнать о нем как можно больше, чтобы представлять его жизнь в Америке, когда он улетит. Но короткое время, отведенное нам, пролетело за секунды, и офицер полиции вскоре потянул Феникса за руку.

– Объявили посадку на рейс, – сказал офицер.

– Нет! – взмолилась я, не хотела отпускать своего Защитника. Я посмотрела на Феникса в отчаянии. – Я тебя еще увижу?

– Конечно, – ответил Феникс, улыбаясь, пока его уводили к вратам. – Если не в этой жизни, то в следующей.