Текст книги "Миллиардеры на дороге не валяются (СИ)"
Автор книги: Кора Бек
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Сафаров мучается бессонницей
В эту душную летнюю ночь Эльдар долго не мог заснуть. Перед его мысленным взором упорно стояло лицо юной девушки с не по годам серьёзным взглядом распахнутых голубых глаз в обрамлении чуть вьющихся светлых волос.
В глазах успешного бизнесмена, вокруг которого по обыкновению пчелиным роем вились девушки с безупречно модельной внешностью, Марта являлась идеалом женской красоты. Такую красоту, чистоту и абсолютную естественность, если где и можно нынче встретить, то, пожалуй, лишь в глубинке. Обычная медсестра из райбольницы резко контрастировала с моделями, которые все были на одно лицо, и, собственно, этим она его и зацепила.
Что удивляло и восхищало Сафарова, в Марте, несмотря на её внешнюю хрупкость и даже слабость, чувствовался крепкий стержень. Внимание такой девушки не только невозможно купить дорогими подарками, но нужно приложить максимум усилий, чтобы его заслужить. А главное, в общении с Мартой следует быть очень осторожным, чтоб не обидеть случайно девушку, которая осиротела в раннем детстве.
О том, что Марта – сирота, воспитанная бабушкой, Эльдару рассказала медсестра, которая вышла в ночную смену. Как оказалось, эта Таня – весёлая, энергичная девушка, являлась близкой подругой Марты Зарубиной.
Понимая, что он находится в провинции, где приезжие всегда на виду, Сафаров опасался ненароком скомпрометировать девушку, к которой его тянуло, как магнитом. Поэтому он расспрашивал Таню делано равнодушным тоном, как если бы он это делал от скуки.
Вместе с дежурным врачом Таня уже провела вечерний обход, измерила всем больным давление и ближе к 11-ти ночи на всякий случай заглянула в палату их вип-пациента. Он не спал и, увидев Татьяну, даже обрадовался. А когда узнал, что они с Мартой подруги, то ещё больше оживился. Сафарову хотелось узнать побольше о девушке, при появлении которой его сердце начинало учащённо биться. Такое с ним было впервые со времён юности. Ведь за свои 32 года он по-настоящему влюблялся лишь однажды.
Это случилось, когда Эльдар поступил в университет. Со своей избранницей – кареглазой красавицей по имени Венера, он учился на факультете экономики. Полный антипод Марты Зарубиной, Венера – улыбчивая, высокая, пышненькая девушка, была душой их курса. Он был настолько ею очарован, что его счастье просто не знало границ, когда Венера ответила на его чувства. Немало ребят за ней ухаживало, но Венера выбрала Сафарова.
Гуляя по улицам города, влюблённые строили большие планы на будущее, мечтали, что у них будет не меньше троих детей, из которых хотя бы один должен быть мальчик. А если не получится, то ничего не поделаешь: Венере придётся опять идти в роддом, потому что будущему миллионеру, как называл себя лучший студент курса Эльдар Сафаров, требуется наследник. Его жена обязана была родить ему сына.
Слушая мечты Эльдара, Венера весело смеялась, но никогда не перечила. Потому что, как многие девушки из её окружения, она с детства усвоила: слово мужчины – это закон.
Но, когда подошло время сдачи летней сессии, Венера неожиданно ему заявила, что если Эльдар хочет, чтоб она вышла за него замуж, он должен бросить учёбу и пойти работать. У Сафарова от таких слов пропал дар речи. А Венера принялась ему объяснять, что ей удалось договориться с мужем старшей сестры, чтоб он взял Эльдара в качестве своего помощника, а диплом и купить можно. Имея деньги, это не проблема. Проблема – когда денег нет.
Она, Венера, вдруг прозрела и поняла, что не готова ждать неизвестно сколько лет, пока Эльдар окончит университет, приобретёт какой-то опыт работы и заработает свой первый миллион долларов. Глядя на сестру, на которой не столь давно женился парень из богатой семьи, Венера чётко осознала, что ей совсем не хочется тратить свою молодость на то, пока её умный, талантливый, но бедный жених сможет раскрутиться. Ей нужны деньги сейчас.
Ошарашенный эмоциональной речью своей невесты, Сафаров мрачно спросил у девушки, какая сумма её бы устроила? При этих словах она сразу встрепенулась и, не задумываясь, ответила, что для начала можно было бы принести к её ногам 10 000 долларов, а там – будет видно. Видимо, в этот, очень тяжёлый для Эльдара момент, Венера так далеко была в своих мыслях, что не заметила, как её жених сдвинул брови, а на его скулах заходили желваки.
Бросив коротко: “Хорошо!”, Сафаров развернулся и ушёл. Как он тогда сдал сессию, сам не понял. Наверное, выручило то, что весь год Эльдар учился добросовестно. На каникулах он практически не выходил из мужской половины дома, несмотря на увещевания матери, которая через отца передавала ему еду и просила куда-нибудь сходить развлечься.
Однако Сафарову было не до развлечений. Нет, он не страдал по Венере. Его чувства как будто сдуло ветром, когда он понял, что для неё деньги на первом месте. Запершись в своей комнате, Эльдар напряжённо размышлял, как ему заработать эти 10 000 долларов, чтобы в один прекрасный день прийти и бросить их к ногам девушки, так бездумно растоптавшей его первое светлое чувство. А потом навсегда вычеркнуть её из своей памяти.
Студенту, окончившему всего лишь первый курс университета, заработать такие большие деньги было нереально. Но на помощь Эльдару неожиданно пришёл его дядя, которого он впервые увидел в то памятное лето.
Конечно, Эльдар знал, что у его отца имелся родной младший брат. Но так случилось, что братья в пух и прах рассорились ещё до его появления на свет. Осерчав на родственников, дядя Гусейн уехал в Москву и с тех пор никаких вестей о себе не подавал. Там, пользуясь своими связями на родине, он занялся нефтяным бизнесом. Причём так успешно, что сумел построить настоящую бизнес-империю.
Конечно, Сафаровы что-то слышали про некоего российского миллиардера с такой, как у них, фамилией, но не придавали этому никакого значения. Скорее всего, однофамилец, вот и всё, что пришло в голову гордому отцу Эльдара. Он, будучи старшим в их семье, никогда не пытался найти младшего брата и ничего о нём не знал.
И даже если бы блудный брат приехал и бросился ему в ноги, вымаливая прощение за своё упрямство, Амир Сафаров хорошо бы подумал, а не раскрыл ему объятия при встрече.
Потому что у их народа существуют свои, проверенные временем понятия, и внутренняя субординация. Это значит, младший не имеет права ни при каких обстоятельствах перечить старшему. А его братишка нарушил это святое правило.
Но когда до Сафаровых дошла горестная весть, что единственный сын их Гусейна погиб в авиакатастрофе, отец, взяв с собой Эльдара, полетел в Москву, чтоб разделить с младшим братом его безмерное горе.
После поминок дядя Гусейн, встав на колени, попросил у старшего брата прощения. Амир братишку, конечно, простил. А дядя Гусейн обратился к брату с неожиданной просьбой. Он хотел, чтоб Амир оставил своего единственного сына Эльдара в Москве. Потому что теперь у промышленного магната не осталось наследника. Тогда ради чего он строил свою бизнес-империю? Кто-то должен продолжить его дело. Почему бы не родной племянник?
И хоть тяжело было Амиру расставаться с сыном, но он пошёл брату навстречу. Мнением самого Эльдара никому и в голову не пришло интересоваться. Если старшие сказали: Надо, значит, надо, без вариантов. Однако Эльдар сказал отцу, что ему нужно вернуться домой и доделать свои дела. Отец никаких вопросов ему не задавал. Зато дядя Гусейн забросил ему на счёт 100 000 долларов, чтобы племянник не был стеснен в средствах. А также заранее оплатил учёбу в московском вузе, куда тут же перевели документы Эльдара.
Приехав на родину, Сафаров отправился к своей бывшей невесте. Венера ему не то чтобы очень обрадовалась, но удивилась сильно. Ведь после их последнего разговора она пару раз пробовала позвонить Эльдару, но его телефон был отключен. Девушка поняла, что Эльдар не горит желанием её видеть и занялась своими делами. И вдруг он пришёл.
Глядя Венере прямо в глаза, Сафаров бросил ей под ноги пачку купюр, в которой было 10 000 долларов, и, не проронив ни слова, ушёл навсегда из её жизни. С тех пор он больше не верил ни одной девушке. Эльдару казалось, что им всем нужны от него только деньги.
И вдруг эта встреча с Мартой – с удивительной девушкой, такой милой, чистой и свежей, как подснежник. С девушкой, которая с ним не кокетничает, не пытается ему понравиться, а, наоборот, держится на расстоянии.
Она, Марта Зарубина, даже не представляет, что своей холодностью всё больше пленяет мужчину, который на заре его юности так сильно обжёгся на отношениях с девушками, что перестал верить, что любовь есть на свете. Теперь потрясённый своим открытием Сафаров мучился бессонницей в богом забытом городишке, гордо именуемом райцентр Медвежье.
А вслед за девчонкой сплетни по городу…
Помню, на мой шестнадцатый день рождения Таня подарила мне томик стихов советской поэтессы Майи Румянцевой. В её стихи я влюбилась сразу и безоговорочно. Некоторые мне врезались в память. Но я никак не думала, что строки одного стиха окажутся пророческими. Пророческими для меня. Звучат они так:
А если девчонка – очень гордая.
И всё же девчонка теряет голову.
А если девчонке всю ночь не спится,
Уходит из дома в одном только ситцевом, – и дальше, через несколько строк:
А если девчонка – очень гордая.
А вслед за девчонкой сплетни по городу…
Правда, это стихотворение о любви. О первой любви, осуждаемой всеми, кому не лень. Они, эти люди, не понимают, да и не хотят понять девушку, потерявшую голову от парня, который “не женится точно”. Вот и тянется за ней, бедной, шлейф сплетен по городу…
А у меня ситуация ещё хуже. Потому что та девчонка хотя бы платит за свою любовь. Да, дорогую цену, но всё же, мне кажется, это не так обидно. А я… За что, нафиг, плачу я?!
За моей спиной стали сплетничать, насколько я понимаю, в тот самый вечер, когда меня подстерёг у ворот дома Рыков. Господи, как же мне хочется прибить этого самодовольного гуся, который со своим красным крузаком сразу засветился в Медвежьем, а потом догадался на нём припереться к моему дому! Я сама узнала об этом на следующий день, но, как пить дать, сплетни начались ещё вечером.
То-то, наша соседка Зоя Петровна, с которой у меня всегда были нормальные отношения, утром посмотрела на меня как-то странно и поздоровалась очень холодно! Почти такой же неласковый приём ждал меня в продуктовом магазинчике, куда я перед работой заскочила купить ряженку для Эльдара. Стоявшие на остановке знакомые (а в райцентре если не все, то многие являются друг другу знакомыми, а то и приятелями), когда я проходила мимо (а я на работу хожу пешком: большая польза и для здоровья моего, и для кошелька), все сразу отвернулись, типа не заметили. Но я потом спиной чувствовала, как их взгляды прожигают мне ту часть тела, что находится чуть ниже спины. Хотя сегодня я надела платье длиной до середины икры!
Недоумевая, какая муха покусала жителей Медвежьего, я добралась до работы. И вот там Таня, моя бесподобная верная подруга, просветила меня, за кого теперь принимают внучку бабы Ани её (и, конечно, мои) земляки! За гулящую женщину, и никак не меньше! И хоть свечку, как говорится, никто не держал, но люди сделали далеко идущие выводы, увидев у моего дома известный всем автомобиль, а потом и самого Рыкова. Пусть я с ним долго м-мм не беседовала, ярлык падшего ангела на меня тут же повесили.
От такой сногсшибательной новости у меня (Снежной королевы в очках!) навернулись на глаза слёзы. И не столько за себя мне стало обидно, сколько за бабу Аню. Ведь добрые люди скоро начнут шептаться за её спиной, кого она воспитала! Но уже в следующий момент я психанула и, недолго думая, поделилась с Танюшкой мыслью, что пришла мне в голову:
Да уж лучше бы люди говорили, будто я загуляла с Сафаровым! На Рыкова смотреть без слёз невозможно. А Дар… – и осеклась.
Не хотелось бы, чтобы Таня подумала, будто я сохну по Эльдару. Да, он человек хороший и мужчина, чего греха таить, очень красивый, но только мы с ним с разного поля ягоды. А Танька, язва такая, мне подмигнула и шёпотом, а её шёпот можно услышать даже на другом конце коридора, сказала, что Дар якобы вчера ночью её обо мне расспрашивал, когда она к нему от нечего делать заглянула. И что у неё подозрение, будто я ему нравлюсь.
Кстати, не знаю, может, поэтому она перестала называть Дара “моим миллиардером”? Но я от слов подружки покраснела, как помидор. А Танька, увидев в моих руках пакет (свой обед я ношу в сумочке, но завтрак и обед для Дара в ней бы точно не поместились), сказала, что она на работе ещё немного задержится, а я пока могу проведать нашего вип-пациента.
Похлопав себя по щекам, чтоб придать им их обычную бледность, я пошла по коридору. Подхожу к палате Эльдара, а его телохранители вдруг просят меня немного обождать, типа их босс сейчас занят. Я, конечно, удивилась. На часах только 8 утра. Кто мог припереться к Сафарову в такую рань? Наверное, его офису потребовалась срочная консультация шефа, подумала я и уже хотела развернуться в обратную сторону, как из палаты выскочил Рыков!
С большим удовлетворением я отметила про себя, что мой назойливый ухажёр выглядит ещё веселее, чем я пару минут назад, в том смысле, что Рыков был красным, как созревший сладкий перец. Ну, очень красным! А, что самое удивительное, при виде меня он покраснел ещё сильнее. Я бы сказала, что бизнесмен выглядел, как роза красная. Не совсем, наверное, подходящее сравнение для мужчины. Но зато цвет подходящий.
Кажется, у Рыкова купероз, то бишь расширенные капилляры, – посочувствовала я ему. – С такими вещами лучше не шутить и обратиться к врачу.
А вот телохранители Сафарова почему-то проводили его насмешливыми взглядами, но, стоило мне встретиться с ними глазами, как от ухмылок на их лицах и следа не осталось. Оба сразу вытянулись и предложили мне войти внутрь. Я вошла.
Сидя на краю кровати, Дар тяжело дышал. Так обычно люди дышат после бега на длинные дистанции или когда они сильно понервничают. Увидев меня, Эльдар постарался взять себя в руки. Я сделала вид, будто ничего необычного за ним не заметила.
Видимо, у них с Рыковым вышел конфликт из-за нестыковок по работе, подумала я, глядя, как Дар сжимает кулаки. А, может, Танька была права, и Рыков имеет какое-то отношение к аварии на Чёртовой косе. В любом случае, это не моего ума дело. Сафаров скоро уедет из Медвежьего и мне нечего забивать свою голову мыслями о несбыточных вещах.
Поздоровавшись и помыв руки, я быстренько почистила яйцо, сделала пару бутербродов с твёрдым сыром и налила в бокал ряженку. Установив столик на постели, я объяснила, что мне нельзя больше задерживаться. Это будет некрасиво по отношению к Татьяне. Она и так всю ночь на ногах провела.
Эльдар в ответ молча кивнул головой, но в его глазах я заметила какую-то грусть. Однако не придала этому значения и поспешила в процедурный кабинет. А там меня ждёт Танька с горящими глазами! Я поняла, что подруге не терпится мне что-то рассказать. Мы с ней на пару обошли все палаты (к Дару я идти не решилась и отправила Таню), измерили больным давление, поставили капельницы и, наконец, уединились в кабинете.
Новость, ради которой Татьяна задержалась на работе, действительно была офигенной! Оказалось, что до Эльдара тоже успели дойти слухи, что Рыков меня обхаживает. Служба безопасности Сафарова выдернула Рыкова из сауны, где он ещё с ночи кутил с местными жрицами любви и доставила его к своему боссу. О чём они говорили, конечно, осталось за кадром, но, судя по тому, как Алексей Христофорович чуть ли не кубарем спустился по лестнице, разговор был нелёгким. Нелёгким – для Рыкова, сказала Танька и рассмеялась.
Но я, вспомнив, как дрожали руки Дара, как гневно он сжимал кулаки, понимала, что Дар тоже сегодня пережил немало. А ещё я вдруг поняла, что у меня появился защитник (Коля Костров не в счёт)! Это нечто. Я с трудом удержалась, чтоб не броситься обратно в палату Эльдара и не кинуться ему на шею в порыве благодарности.
Я нахожусь под защитой благородного рыцаря… Нет слов. Обалдеть! Теперь мне глубоко фиолетово, что “вслед за девчонкой сплетни по городу”. У меня появился защитник! Дар… Это уже не сокращение от имени, а настоящий дар судьбы.
Я летала, летала, летала!..
Прошла ещё неделя. Всё это время я каждый день ждала, что Дар, либо Сан Саныч мне объявят, что наш вип-пациент выписывается. Ведь Сафаров и вправду пошёл на поправку. Нет, о полном выздоровлении говорить пока не приходится, но улучшение налицо. Меня это, конечно, радует и вместе с тем немного (?) огорчает.
Случилось то, чего больше всего я боялась едва ли не с той минуты, как увидела огромные бездонные глаза. Увидела – и пропала. А потом… Я привязалась всей душой к человеку, с которым мы не можем быть вместе. Это ужасно.
Естественно, я не подаю виду, что Эльдар мне не безразличен, но только от себя скрыть правду невозможно, вот, в чём беда.
Я совершенно отчётливо вдруг это осознала в тот день, когда московский офис Сафарова по собственной инициативе прислал за своим боссом вертолёт одной частной медицинской компании, на крыше которой располагалась вертолётная площадка, а в полёте больного сопровождали опытные врачи.
Мне рассказала об этом Танька. В воскресенье, наш выходной, она зашла за мной, чтоб у меня не было возможности отвертеться от купания в речке. Каждое лето Татьяна ноет, что скоро закончится купальный сезон. А я не хочу идти на пляж, потому что боюсь обгореть.
Таньке-то что? Рыжие могут хоть весь день пробыть на солнце, и хоть бы хны! А у меня тут же кожа начинает шелушиться. Вот я и пытаюсь избежать сомнительного удовольствия искупаться в нашей речке, которая имеет забавное название: Безымянная. Другое дело, что потом мою обгоревшую кожу забавной не назовёшь. Но Тане удалось меня уболтать.
К тому же у меня был день рождения. Правда, дата не круглая – 22 года. Я не собиралась день рождения где-то отмечать. Думала, вечерком придёт Таня, ну и ещё кто-то из бывших одноклассниц, соседка Оксана, посидим за столом, и всё. Но Татьяна припёрлась до обеда, кинулась ко мне с объятиями-поздравлениями. Как после такого отказать ей в её просьбе?
Прихватив с собой квас и большой зонт, мы пошли на речку. Народу было немного, и я по такому случаю расслабилась. Хоть соседи и перестали на меня коситься после того, как Рыков уехал из райцентра (а уехал он сразу после м-мм беседы с Сафаровым), но я всё равно в душе боялась, что кто-то посмотрит на меня осуждающим взглядом. Боялась, что со мной случится истерика. И тогда виток сплетен, как ни смешно, закрутился бы по новой.
И вот, когда мы весело плескались в нашей Безымянке (так по-простому речку называют жители Медвежьего), в небе появился вертолёт. Мы с Танькой (вроде уже взрослые, однако бывает, что ведём себя, как малохольные) начали махать ему рукой.
Мне было очень хорошо. Впечатление, будто я лечу высоко в небе. В этом вертолёте, или рядом с ним – без разницы. Главное, что я летала… Летала от неожиданно накатившего на меня предчувствия счастья. А вертолёт ещё, как на грех, оказался голубого цвета. Ну я и вспомнила песенку Крокодила Гены. Вспомнила и запела там же, в воде:
Прилетит вдруг волшебник
В голубом вертолёте
И бесплатно покажет кино.
С днём рождения поздравит
И, наверно, оставит
Мне в подарок пятьсот эскимо.
Потом, подумав, сказала:
Не надо пятьсот эскимо. Нам бы, Тань, каждой из нас хотя бы по парочке мороженого, и даже не обязательно эскимо: можно пломбир. А то жа-арко!
Танюшка расхохоталась и вдруг хлопнула себя по лбу.
Марта, – завопила она, – я забыла тебе рассказать офигенную новость! Сегодня утром, как раз, когда я сдавала смену Марии Сергеевне, из Москвы за Сафаровым прислали санитарный вертолёт. Причём, как я слышала, это даже не вертолёт, а целая клиника на крыльях! Обалдеть!
Больше Татьяна ничего сказать мне не успела. Представив, что я никогда не увижу Дара, я побледнела. Сильно закружилась голова, закололо в сердце, мышцы вдруг разом ослабли. Я начала хватать ртом воздух. В голове мелькнула мысль, что у меня налицо все признаки предобморочного состояния. В следующий момент почувствовала, что не могу двигать ни руками, ни ногами, а значит, в любую секунду пойду на дно.
Ну и ладно, – подумала я. – Что тут такого? Одним человеком на земле больше, одним – меньше, это не имеет большого значения. Вот только бабушку жалко. Но разве моя вина, что я физически не смогу жить, не видя глаз Дара? Бездонных чёрных глаз. Они захватили меня в плен, едва мы с Даром встретились взглядами. И – всё, я пропала.
Марта, что с тобой? Не умирай, пожалуйста! – услышала я голос насмерть напуганной Тани.
Весёлые яркие веснушки на лице подруги внезапно исчезли. Или мне в том состоянии, в котором я тогда пребывала, так показалось, не знаю? На какое-то мгновение Таня надо мной зависла. Затем, обхватив меня за шею, она изо всех сил начала грести одной рукой к берегу. Я лежала на спине и пыталась увидеть напоследок тот, голубой вертолёт.
У меня не было никаких сомнений, что в этом вертолёте врачи из Москвы увозят моего любимого (да, правде нужно смотреть в глаза: я полюбила Дара). Но перед глазами почему-то всё прыгало. Я силилась увидеть вертолёт, чтоб хотя бы так проститься с Эльдаром. Мне это было очень важно. Хотя бы так, издалека… А что будет со мной – неважно. Но вертолёт куда-то исчез. Я поняла, что Сафаров улетел. Улетел, и даже не обещал вернуться…
Чёрт, как колет сердце! Когда же оно остановится? Я знаю, такие вещи с молодыми тоже случаются. Конечно, очень жаль бабу Аню. Но я не могу больше видеть это беспечное небо с легкомысленными облачками, яркое солнце, которое сейчас надо мной как будто смеётся: дескать, чего ты, дурочка, с ума сходишь? Знаешь, сколько у него девчонок, которые готовы пойти за ним на край света? А ты просто одна из них. Так что забудь его и живи, как будто Дара никогда не было в твоей жизни.
Ненавижу солнце! Ненавижу небо, в котором летают голубые вертолёты! Ненавижу себя за то, что проявила слабость и позволила себе влюбиться! Это я, Снежная королева в очках, которая всегда гордилась тем, что она – сильная?! А сердце продолжает колоть. Может, уже скоро всё закончится? Как больно…
Танюшка, моя добрая верная подруга, тем временем тащила меня за собой, как буксир. И всё-таки вытащила на берег. Там уже бестолково суетились несколько девчонок, которые, как и мы, хотели отдохнуть, а тут на тебе – несчастье с девушкой, которая их старше всего на несколько лет! Теперь уже как-то не до отдыха. Одна из них догадалась набрать скорую.
Добравшись до берега, Таня положила меня набок. Изо рта потекла мутная струйка воды. Всё-таки я наглоталась из Безымянки, подумала я и отключилась.
Очнулась в своей родной районной больничке. Около меня сидят встревоженные Таня и Мария Сергеевна. Голова тяжёлая. Я с трудом смогла вспомнить, что было раньше. Почему-то из головы упорно не выходил тот яркий бесподобный момент, когда мне казалось, будто я лечу. Лечу в предчувствии счастья. Или – навстречу счастью? Не знаю, но было здорово. К сожалению, в жизни всё оказалось намного жёстче.
Я попыталась улыбнуться Танюшке и Марии Сергеевне. Вдруг дверь палаты отворилась, и на пороге показался… Дар! Не веря своим глазам, я слабым голосом попросила Танюшку ущипнуть меня за руку. На лице подружки появилась довольная улыбка. Я с удивлением заметила, что веснушки-то снова на месте!
А жизнь продолжается, подумала я и опять отключилась. Наверное, это сказалось нервное перенапряжение.
