Текст книги "Миллиардеры на дороге не валяются (СИ)"
Автор книги: Кора Бек
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Одно (не) обычное утро в Медвежьем
На часах было без десяти восемь, когда я переступила порог больницы. Обычно я прихожу на работу в 07.45, чтоб успеть переодеться и узнать, как прошло ночное дежурство. Терпеть не могу суетиться, а уж опаздывать – тем более! Но сегодня необычное оживление во дворе нашей скромной районной больнички вынудило меня немного задержаться.
Не сказать, что я очень любопытная, но не заметить несколько полицейских автомобилей, кареты скорой помощи, огромного чёрного гелика и выстроившихся в ряд внедорожников было невозможно. За воротами, нагло заняв едва ли не половину тротуара, припарковался крузак ярко-красного цвета. Ясен пень, людей тоже хватало. Это были мужчины, одетые с иголочки. Таких у нас в Медвежьем я отродясь не видела. Не удержавшись, хмыкнула:
Ну прям, Давосский экономический форум, и только!
Пробираясь мимо скорой, с удивлением обнаружила рядом с машиной нашего главврача Пивоварова. Он стоял, озабоченно потирая переносицу и разговаривал с каким-то верзилой в тёмном костюме, белоснежной сорочке, галстуке и солнцезащитных очках.
Что-то я не припомню, чтобы Сан Саныч выходил к скорой, – подумала я про себя. – Наверное, случай тяжёлый. Или же в ДТП пострадало сразу много людей.
Пришлось остановиться, поздороваться. Пивоваров кивнул головой и тут же повернулся к собеседнику. Хотела идти дальше, но тут к задней двери скорой подошли четверо мужчин. Они выглядели клонами разговаривавшего с нашим главврачом верзилы, только были без солнцезащитных очков. Осторожно, я бы даже сказала, с большим почтением, эти четверо вынесли носилки, на которых лежал мужчина примерно тридцати лет.
Меня это очень удивило, ведь переноской больных занимаются санитары. Развернувшись, я посмотрела на нового пациента чуть более внимательно. Машинально отметила про себя, что кожные покровы бледные, скулы крепко сведены, на лбу – внушительная гематома, на лице в нескольких местах наложен пластырь, левая нога неловко подвёрнута, а левую руку он держал над головой, хоть это и было очень неудобно.
Нижний вывих плеча, – поставила я с ходу предварительный диагноз.
Конечно, я не врач, чтоб говорить наверняка, но первое впечатление было такое. Видимо, произошло ДТП, при котором пострадавший упал на левую сторону.
Одетый в охотничий костюм цвета хаки, мужчина явно испытывал сильную боль, однако старался держать себя в руках. Он лежал, закрыв глаза, но, очевидно, почувствовав на себе мой взгляд, приподнял голову. Наши глаза встретились.
В ту же секунду мне показалось, будто почва уходит из-под моих ног. Такое ощущение, что ту надёжную опору, на которой я так уверенно до сегодняшнего дня стояла, вдруг кто-то выдернул из-под ног, и я лечу в пропасть. Потому что в устремлённых на меня огромных бездонных глазах можно было запросто утонуть.
Мужчина, что уж тут говорить, был красавчик. Гладкая, без каких-либо изъянов, смуглая кожа, широкие чёрные брови вразлёт, крупный породистый нос, чётко-очерченные губы. Но больше всего мне запали в душу его глаза. Чёрные, опушенные густыми ресницами, и очень-очень большие. Большие и бездонные, как океан. Я, правда, не то что океан, море и то видела только по телевизору. Но сравнение напрашивалось именно такое. Мне хотелось смотреть в эти глаза бесконечно. Они притягивали к себе, как магнит.
Я смотрела, а в голове моей крутились слова из песни Натали: “О, боже, какой мужчина! Я хочу от тебя сына”. Немного подумав, я решила: “И ещё дочку, а лучше – двух!”. У меня аж дух захватило при мысли, какие бы это могли быть красивые дети. И не только красивые, но умные и даже талантливые. Мужчина-то, судя по его лицу, – далеко не дурак.
Я не могла оторвать от него глаз, хоть и понимала, что надо бежать. Причём быстро, и как можно дальше. Мое сердце бешено стучало, лоб покрылся испариной, руки подрагивали, коленки подгибались, а очки в любую секунду грозились свалиться с переносицы.
Чёрт, не хватало мне только тремора! – подумала я. – Возьми себя в руки, Марта. И – немедленно! – мысленно приказала я себе. Но одно дело – сказать, и другое – сделать.
В поисках опоры я беспомощно ухватилась за чей-то локоть. Как оказалось, локоть, да и рука в целом, принадлежали главврачу. Пивоваров с удивлением взглянул на меня и сказал:
Зарубина, с тобой всё в порядке?
Да, Сан Саныч, – кое-как сумела я из себя выдавить. – Просто голова закружилась.
Хорошо, – буркнул Пивоваров. – Иди на своё рабочее место!
Перед тем, как развернуться и пойти к служебному входу, что находился с торца здания, я украдкой посмотрела на нового пациента. Думала, он опять закрыл глаза, но – нет. Может, это показалось, но во взгляде красавчика мне почудилось что-то, похожее на сожаление. Он смотрел на меня, не слушая, что ему говорит верзила в солнцезащитных очках.
Я с беспокойством подумала, не слишком ли короткий сарафан я надела? Но разве же моя вина, что лето выдалось очень жаркое? Одёрнув сарафан и поправив свои очёчки, я быстро зашагала прочь. Не знаю, кто этот человек, понятно, что пациент, но я не из тех девушек, кто на рабочем месте строит глазки больным или коллегам, без разницы. А потому что абсолютно уверена: нужно чётко разделять работу и личную жизнь.
Правда, у меня никакой личной жизни пока нет. Но это не значит, что я смотрю на мужчин голодными глазами. Как говорит моя мудрая бабулечка: “Всему своё время”. А я бабушке верю, даром, что она меня воспитала после гибели моих родителей в автокатастрофе.
Она, Анна Андреевна, или просто баба Аня, – человек бесподобный! Когда моя бабушка улыбается, кажется, что от неё исходит свет. Баба Аня очень добрая, всех жалеет и каждому старается помочь. Неудивительно, что двери нашего дома никогда не запираются, хоть мы и живем не в деревне, где все друг друга знают, а в относительно крупном райцентре.
Мои мысли неожиданно перекинулись с красивого пациента на мою бабулечку. Провожая меня на работу, она дала мне литровую банку супчика из курицы с лапшой, чтоб я не только сама поела, но и кого-нибудь угостила. Бабушка – человек очень добрый, а ещё энергичный. Несмотря на проблемы с сердцем, баба Аня даже минутки не может посидеть без дела.
С улыбкой на губах я поднялась на второй этаж. Но до процедурного кабинета дойти не успела. Навстречу мне выбежала моя подружка и коллега Танька Кострова. Мы работаем в одном отделении, но в разные смены: я – с 8 утра до 6 вечера, Танюшка – в ночь. Зарплата – маленькая, поэтому мы с Танькой работаем шесть дней в неделю, а в воскресенье выходит на сутки Мария Сергеевна. Она на пенсии, но с больницей всё никак не может расстаться.
Переполох в райцентре
Танька сильно возбуждена. Уж я-то свою подружку знаю, как облупленную, даром, что дружим с детства. Её рыжие волосы торчат в разные стороны, весёлые веснушки на лице проступили ещё ярче, серые глаза горят. Подруге явно не терпится мне что-то рассказать.
Я смотрю на неё с улыбкой. Как же Тане подходит её фамилия – Кострова! Она и впрямь, как огонь. Если возьмётся за какое-то дело, не успокоится, пока не сделает. Ей постоянно приходят в голову разные идеи. Иногда тухнет (уходит в себя), но потом костёр разгорается с новой силой. Хорошая девчонка, жаль только, жить спокойно не умеет.
Прикинь, Марта, – даже не поздоровавшись, Танька с ходу начинает рассказывать мне последние новости, – в нашем отделении будет лежать миллиардер! Небось, слышала фамилию Сафаров? – и добавляет с многозначительным видом: Он из списка Форбс.
Сафаров?.. – повторяю я про себя. – Какая красивая, звучная фамилия!
Не дожидаясь ответа, Танюшка задаёт мне новый вопрос:
Ты когда-нибудь живого миллиардера видала?
Я и мертвого не видела, – отшучиваюсь я, пытаясь обойти с тыла крупногабаритную подругу, чтобы поскорее переодеться и заступить на смену.
А у самой вдруг сердце часто забилось. Кажется, ещё немного – и выскочит из груди. Я попыталась выровнять дыхание и мысленно приказала себе успокоиться.
Похоже, речь идёт о том красавчике, которого я повстречала во дворе. Других фактурных мужчин я там не заметила. Неужели он будет лежать в нашем отделении? И я буду делать ему перевязки, ставить уколы, капельницы, проводить другие необходимые процедуры?..
М-мм, даже не знаю, как реагировать на эту новость? Конечно, никаких чувств к этому, пусть и красивому мужчине, я не испытываю. Но сумрачный взгляд огромных чёрных глаз не выходит у меня из головы. Наверное, это из-за того, что я ещё не сталкивалась с таким типажом. Знакомые мне ребята выглядят, я бы сказала, как-то попроще.
Но Кострова никак не отстаёт. Пропустив мои слова мимо ушей, она прикусывает губу и с досадой в голосе говорит:
Боюсь, он тут не задержится. Уровень здешней медицины Сафарова вряд ли устроит.
Тебе-то что? – пожимаю плечами. По-моему, Танюшку понесло. Или она не просто о нём слышала, но видела и успела втюриться в этого Сафарова?
Может, думаю я, Таня действительно влюбилась? Ко мне это, разумеется, не относится. Я в любовь с первого взгляда не верю. Настоящие чувства приходят со временем, когда ты постепенно узнаёшь человека. Мне так объясняла баба Аня, рассказывая об их знакомстве с дедом после того, как поволжских немцев сослали в 41-ом в Сибирь и Среднюю Азию.
Работая на рудниках, они и познакомились. Потом пару лет друг к другу приглядывались, и когда убедились, что они – две половинки целого, поженились, а затем ещё и втихушку обвенчались в церкви. Тридцать восемь лет прожили супруги Вагнер душа в душу, пока не сказались на дедушке последствия тяжёлых условий труда в молодости. А я на их примере убедилась, как важно не спешить с созданием семьи.
Поток моих воспоминаний прервал голос подруги, который раздавался почему-то откуда-то со стороны. Повернув голову, я обнаружила, что Танька выглядывает в окно:
Интересно, куда эту кровать денут, когда миллиардера выпишут? Хотя, конечно, он может и не ждать выписки, а перевестись в город. Скорее всего, кровать тоже повезут за ним, – пришла моя Танюшка к неожиданному выводу.
Какую кровать? – не поняла я и, в свою очередь, приблизилась к окну.
Во дворе двое рабочих выгружали из фургона какую-то мебель. Ещё трое заносили в холл больницы большой белоснежный матрас, упакованный в плотный полиэтилен.
Что, за ночь столько больных привезли, что свободных коек не осталось?! – спросила я у подруги. – А куда мы этот сексодром поставим? – продолжила я возмущаться, как вдруг до меня дошло, что я ляпнула, и резко замолчала.
Не-а, – беспечно ответила Таня. – Новых больных не было вообще, – и похвасталась: Я даже смогла малость вздремнуть.
Тогда для чего привезли кровать? – хоть я дурой себя и не считаю, но понять, зачем из мебельного салона притащили в больницу кровать, никак не могла.
А Кострова, язва такая, ухмыльнулась и выдала:
Ты можешь, Марта, вообразить, чтобы миллиардер лежал на советской железяке?
Вспомнив наши больничные кровати а-ля СССР, я хихикнула, представив на одной из них холёного черноглазого красавца. Танька тоже расхохоталась, а потом принялась передавать мне самые последние новости.
Собираясь утром на работу, я и не подозревала, что появление столичного миллиардера в нашем богом забытом райцентре вызовет такой переполох. Оказалось, что ещё до того, как к нам доставили вип-пациента, в Медвежье успел прибыть его помощник, который ни свет ни заря выдернул из постели главврача для того, чтоб Пивоваров показал, в каких условиях будет находиться важная птица из столицы.
В итоге Сафарову выделили ординаторскую, а врачей со всей их мебелью и документами переселили в обычную палату. Теперь рядом с бывшей ординаторской днём и ночью будет дежурить охрана миллиардера. Травмы он вроде бы получил средней тяжести, причём даже не на охоте, а на съезде с Чертовой косы. Бог его знает, почему этот спуск перед Медвежьим так называется, но место действительно дрянное. Там часто случаются аварии.
Гелик упал в кювет, но пострадал только Сафаров, сидевший на заднем сиденье. Личный помощник миллиардера поставил на уши всех, начиная с главы района. Тот примчался на всех парах. И, кстати, это была его идея – выделить под вип-пациента ординаторскую. Сан Саныч пытался сопротивляться. Кукушкин – глава района, стал угрожать ему увольнением.
Но нашего Пивоварова такими штучками не возьмёшь. Кукушкин это понял и пообещал Сан Санычу передать для больницы новый реанимобиль. От такого предложения главврач не смог отказаться. Поэтому нашим врачам какое-то время придётся работать, проговаривая про себя пословицу: “В тесноте, да не в обиде”.
Сначала весь медперсонал был в шоке. Но потом кого-то осенило, что миллиардер у нас долго не задержится: как только оклемается, его отвезут в областной центр, или в столицу, а, может, и вовсе заграницу. Ведь такие люди не умеют пользоваться общественным душем, туалетом и не признают отечественную медицину. Так что Сафаров пробудет тут максимум неделю. Конечно, ради реанимобиля недельку можно и потерпеть. Врачи расслабились.
А в нашей больнице вдруг началась такая движуха! Не только Пивоварову, но и владельцу единственного в райцентре мебельного салона пришлось вскочить на ноги в раннюю рань, чтоб показать весь ассортимент товаров помощнику Сафарова. Затем настал черёд хозяина салона сантехники. Потому что в вип-палате (которая, вообще-то, ординаторская) решено было установить душевую кабину и биотуалет.
Слыша, какие изменения уже в ближайшие часы ожидают их комнату для отдыха, бедные врачи хватались за голову. А тем временем другие люди из свиты миллиардера рыскали по Медвежьему в поисках приличного постельного белья, посуды и предметов гигиены.
Короче, у меня сложилось впечатление, что в это памятное утро всё население райцентра, кроме нас с бабой Аней, только тем и занималось, что следило за передвижениями обслуги миллиардера. Кроме того, вся местная м-мм элита прибыла в нашу больницу и дежурила во дворе, чтобы выразить свое почтение важной птице из столицы.
И, наконец, в Медвежье доставили самого Сафарова.
Плен Сафарова
Эльдар лежал на кушетке, крепко стиснув зубы. Ему сделали рентгенограмму и в кресле-каталке вкатили в кабинет главного врача, который в провинциальной больнице выполнял также обязанности хирурга-травматолога. Двое парней из его охраны помогли своему шефу переместиться на кушетку и вышли из помещения. Внимательно рассмотрев снимок и что-то пробурчав себе под нос, Пивоваров куда-то отлучился.
Оставшись один, Сафаров попытался переключиться на что-нибудь другое. Снимок он тоже смотрел, однако ничего не понял и отложил его в сторонку. Все его мысли, несмотря на сильную боль в плече, упорно крутились вокруг голубоглазой светловолосой девушки – такой нежной, тоненькой, хрупкой, что казалось: стоит подуть сильному ветру – и её тут же безвозвратно унесёт. И тогда Эльдар опять останется один…
Наверное, поэтому далеко неромантичному по натуре мужчине, который привык мыслить совсем другими категориями, хотелось взять девушку на руки и умчать её куда-нибудь из этой дыры, гордо именуемой райцентром. Потому что такой красотке здесь точно не место.
Конечно, красивый, успешный и, наконец, молодой миллиардер женским вниманием не был обделен. Девушки слетались к нему, как бабочки на свет. Каждая из них могла украсить собой обложку глянцевого журнала. Однако Эльдар воспринимал их, как ярких куколок, с кем можно было провести вечер, после чего, щедро одарив, забыть. Может, потому что они ничем друг от друга не отличались, и не оставляли в его душе никакого следа?
А вот эта девушка, судя по её юному возрасту, медсестра, буквально впечаталась в память Сафарова. Хотя он видел её всего какую-то минуту-две. Но перед его мысленным взором снова и снова вставали распахнутые голубые глаза, серьёзный, немного задумчивый взгляд, нежные розовые губы, изящная белая шея, хрупкие руки и тонкие, как у цыпленка, ножки.
Её нельзя было назвать яркой безусловной красавицей. Возможно, потому что красоту её голубых глаз скрывали очки в уродливой роговой оправе, которые смотрелись так, будто их достали со дна бабушкиного сундука. Макияж, который мог бы подчеркнуть выгодные стороны её внешности, девушка не делала. Так, лёгкий блеск на губах, и карандашом тонко подведены глаза. Но всё равно от этой девушки нельзя было оторвать взгляд.
А когда она повернулась к Эльдару спиной и пошла, чуть отставив в сторону правую руку, в которой держала сумочку, у него тут же защемило сердце от нахлынувших на него чувства жалости, нежности и какого-то непонятного ему, но сильного и острого желания видеть её. Чтоб она ходила, пусть даже по этому кабинету с обшарпанным полом и унылыми стенами, пусть даже полностью одетая, пусть даже не смотрела на него, но была рядом…
Сафаров сразу догадался, что девушка живет в неблагоустроенном доме, ходит по воду с ведром, и по привычке держит руку в таком положении. Когда-то в далеком детстве он тоже ходил с сестрой за водой, и Инара также отставляла свою руку в сторону. Видимо, девочкам так удобнее носить тяжести.
Однако если Инара, ныне благополучная бизнес-леди, вряд ли помнит, как она ходила по воду, то для трогательно хрупкой медсестры – это реальность, в которой она живёт. А в ней, в этой реальности, помимо необходимости носить воду, – слишком простенькие и дешевые платья, сумочка из кожзаменителя, такие же босоножки, которые наверняка натирают ноги.
Эльдар невольно заскрежетал зубами. Вдруг дверь отворилась. Сдвинув брови, он бросил на нее взгляд, досадуя, что сейчас ему помешают предаваться своим воспоминаниям. Но оказалось, что это вернулся главврач, а за ним в кабинет вошла… Она. Одетая в рубашку с коротким рукавом и брюки бледно-голубого цвета, медсестра выглядела свежо и мило.
От неожиданности Сафаров чуть не вывернул шею, провожая взглядом девушку, которая, коротко поприветствовав пациента, начала перебирать на этажерке какие-то инструменты. В это время Пивоваров мыл руки перед процедурой вправления вывиха. Заметив в зеркало, как их новый пациент пытается не выпустить из виду его медсестру, он ехидно заметил:
Вам, батенька, осталось только вывих шейного позвонка заработать для полного, так сказать, комплекта. И тогда вы проведёте в больнице не три недели, а полтора месяца.
Это неудачная шутка, доктор? – нахмурился Сафаров.
Хотелось бы, – ответил Пивоваров и уже более официальным тоном продолжил: Надо понимать, что вам, голубчик, следует быть сейчас очень осторожным. Нижний вывих плеча – вещь сама по себе достаточно серьёзная, а у вас ещё и проблемы с нижними конечностями. Хорошо хоть, растяжение связок, а не что-то другое, – и, посчитав, что он сказал всё, что следует, обратился к медсестре:
Марта, передай помощнику господина Сафарова, чтоб он послал кого-нибудь в город за слинг-повязкой и димексидом. В наших аптеках их искать бесполезно. Потом сразу же возвращайся обратно, будешь мне ассистировать.
Хорошо, Сан Саныч, – девушка кивнула врачу и вышла из кабинета.
Эльдар проводил её долгим взглядом. На сей раз Пивоваров ехидничать не стал, а начал молча натягивать на руки медицинские перчатки.
Так вот, как её зовут! – восхитился Сафаров. – Какое красивое имя – Марта! И ей оно очень подходит, этой удивительной девушке, напоминающей подснежник. Она такая же чистая, свежая и холодная.
Странно, но когда Эльдар думал о Марте, боль в плече отпускала. Конечно же, он думал о девушке по другой причине: из-за того, что последние полчаса все его мысли неизменно возвращались к Марте даже, когда он пытался настроиться на какие-то рабочие моменты. Но факт остаётся фактом: воспоминания, мысли о голубоглазой красавице действовали на бизнесмена не хуже святой водички. А в ее присутствии он и вовсе терял голову.
Сафаров сам себя не узнавал. Он – взрослый мужчина, который уже десять лет занимается бизнесом, приобрел большой опыт в общении с людьми, и знает, как с кем разговаривать, как надавить на собеседника, чтобы добиться нужного результата, теряется, как мальчишка в присутствии этой юной девушки. Она захватила его в плен, не пошевелив и пальцем.
Это обстоятельство совершенно обескураживало Эльдара. Он привык быть самому себе хозяином, и вдруг…
К счастью, вернулась Марта, и доктор занялся вправлением вывиха. Сафаров отвлекся.
Герой не моего романа
Закончив ставить больным капельницы, я села за стол, чтобы сделать в журнале отметки. У нас, в районной больничке, всё по-простому: вместо пластиковой перегородки с окошком стоит стол, к нему придвинут стул, вместо шкафов – прибитые к стене полки, на которых хранятся карты, истории болезни пациентов и прочая документация. Постовой медсестры, кстати, у нас тоже нет, из-за чего мы, средний медперсонал, занимаемся всем подряд.
Так выглядит рабочее место медсестры отделения, конечно, если не считать процедурного кабинета. Поэтому я прекрасно вижу всех, кто входит, и сама в то же время, как на ладони.
Низко наклонив голову, я быстро пишу. Внезапно в начале коридора раздаются тяжелые шаги. Боковым зрением я увидела, что ко мне уверенной поступью приближается какой-то мужчина. В надежде, что я успею закончить работу до того, как он подойдёт, я продолжаю ставить отметки в журнале назначений. Тем временем мужчина приблизился и встал с торца стола. Причём встал вплотную, как будто ему места в коридоре не хватало.
Я как раз дошла до последней фамилии в списке, и потому не сразу подняла голову. Краем глаза увидела часть туловища посетителя, одетого в дорогой спортивный костюм. Однако эта, сама по себе классная вещь, не могла скрыть недостатки фигуры её владельца. Большой живот так сильно выпирал, что его часть в буквальном смысле легла на мой рабочий стол.
Мало того, часть живота посетителя зацепила листочки с отчетом дежурившего в ночную смену доктора. С одной стороны, меня это возмутило. Ведь неуклюжий посетитель помял документ, который мне нужно будет передать главврачу. С другой, вид лежащего на моем рабочем столе хорошо отъетого брюха так меня расмешил, что я не сдержалась и прыснула в кулак. Но, сообразив, что человек может обидеться, поднялась из-за стола.
Передо мной находился мужчина примерно сорока пяти лет. Его лицо показалось мне знакомым, но где я его видела – припомнить не смогла. Он буравил меня колючим и очень неприятным взглядом, от которого мне стало как-то не по себе. А потом он и вовсе начал разглядывать меня так откровенно, как будто перед ним не должностное лицо, а какая-то манекенщица. Его глаза скользили по моей фигуре, задерживаясь то здесь, то там.
Вспомнив, что оставила на столе очки, я поспешила нацепить свой окуляр. Так я не только лучше видела, но, что ещё важнее в данном случае, чувствовала себя более уверенно.
Смешинка в рот попала? – даже не соизволив поздороваться, спросил посетитель.
Нет, – ответила я ему с серьёзным лицом. – Просто узнала забавную вещь из истории болезни одного пациента.
Незнакомец, судя по его чересчур самоуверенным и даже вальяжным манерам, к медикам не имел никакого отношения. А потому он при всем желании не смог бы отличить журнал назначений от истории болезни.
Я не ошиблась. Неприятный тип моим словам поверил. Во всяком случае, он расслабился и даже попытался изобразить на своем круглом лице подобие улыбки.
А ты зачем одела очки? – спросил он вдруг невпопад и добавил: Лучше бы их сняла. А то так твоих красивых глаз не видно.
Он что, полный идиот? – подумала я про себя, но вслух сказала, с трудом скрывая раздражение, которое во мне вызывал этот человек:
Чтобы лучше выполнять свою работу, – и, не удержавшись, с издёвкой продолжила: Вот представьте, что вы лежите в нашем отделении. К примеру, у вас сломана нога.
Лицо мужчины при этих словах скривилось. Но это, естественно, меня не остановило, а, наоборот, – ещё больше раззадорило.
Мне нужно сделать вам укол, а я забыла дома очки. Ясен пень, с работы никто меня не отпустит, потому как заменить меня на посту некому. А вам больно, очень больно! От этой боли вы уже готовы лезть на стенку…
Никогда не замечала за собой садистких наклонностей, но этот противный тип так меня взбесил, что я не могла, а если честно, и не хотела останавливаться.
Вам нужно срочно сделать обезболивающий укол. Но у меня не получается попасть в вену, – я сделала эффектную паузу, хотя так хотелось показать мужчине язык. Однако я не маленькая и понимаю, что работа есть работа. И если ты работаешь с людьми, то должен обладать стрессоустойчивостью.
Давайте, опустим эти подробности? – просит незнакомец. – Я понял, очки требуются вам так же, – он на мгновение задумывается, а я с удовлетворением про себя отмечаю, что мужчина хоть на время, но перестал мне тыкать, – как мне автомобиль, – наконец, находит он подходящее сравнение и чуть ли не заискивающе улыбается.
Я мстительно про себя думаю: “Ага, испугался!”.
От его самонадеянности, во всяком случае, сейчас не осталось и следа. Я рада, что мне удалось поставить этого самоуверенного гуся на место. Внезапно я вижу в начале коридора спешащего ко мне помощника Сафарова. Мне он симпатичен: невысокого роста паренёк с артистической внешностью и приятный в общении. Мой собеседник тоже разворачивается. На лице Эмина, так зовут помощника, появляется широкая улыбка.
Афанасий Христофорович! – восклицает Эмин. – Я думал, вы уже в город уехали.
Только теперь до меня дошло, с кем всё это время я имела счастье беседовать. Это же наш местный богатей Рыков! Меня так и тянет сказать: “Какие люди, и без охраны!”. Видимо, он прибыл в одной компании с Сафаровым. Иначе откуда ему взяться в Медвежьем? Рыков живет в областном центре. Видела я его пару раз по телеку, и он мне очень не понравился.
Помню, однажды журналист регионального канала брал у него интервью. Так Рыков даже не удосужился выйти из своего ярко-красного крузака. Он сидел, вальяжно развалившись на заднем сиденье автомобиля, и что-то говорил с таким видом, будто делал одолжение. Ну, не свинство ли так с людьми себя вести?!
Как я мог уехать, не зная, как дела у Эльдара Амировича? – пророкотал Рыков густым басом.
Черноглазого красавчика зовут Эльдар, а точнее, Эльдар Амирович, – повторяю я про себя с замиранием сердца. – Конечно, мне нет до него никакого дела. Однако должна же я к Сафарову как-то обращаться! А то его историю болезни я посмотреть не успела.
Но ответ Рыкова, как я догадываюсь, Эмина мало волнует. Скорее всего, он задал вопрос просто из вежливости. Теперь Эмин поворачивается ко мне и вручает пакет со словами:
Здесь всё, что вы, Марта, заказывали.
Марта? Какое необычное имя! – Рыков опять начинает проявлять заинтересованность по отношению ко мне и пытается придвинуться. Я делаю два шага назад.
Его маленькие голубые глазки блестят. Этот мужик с липким взглядом меня уже реально бесит. После общения с ним впечатление, будто вывалялась в грязной зловонной луже.
Может, ему темечко припекло? – мелькает у меня мысль. – Сегодня такая жара!
Я-то знаю, что кто-кто, а Рыков – герой не моего романа. Коротко поблагодарив Эмина, с гордо поднятой головой я иду к палате Сафарова, у дверей которой стоят двое амбалов. Но это были не а-ля бандиты из 90-х в спортивке, а симпатичные мужчины в строгих костюмах.
