Текст книги "Миллиардеры на дороге не валяются (СИ)"

Автор книги: Кора Бек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Ты меня на рассвете разбудишь…

Танюшка оказалась права: Коля в тот памятный вечер действительно побил Олега Дикого, но только не в кафе “У Иваныча”, где их разняли охранники, а в парке, где две компании то ли пересеклись нечаянно, то ли назначили друг другу стрелку. А на следующий день они с Ниной уехали в Москву.

Может быть, это и хорошо. Коля всё равно не хотел жить в Медвежьем. А Нина… Как сказал сам Коля, "если с ней поработать, то она может быть нормальной женой". А его чувства ко мне?.. Думаю, Николай ещё не разобрался в себе. Да и вообще, сердцу не прикажешь. Я знаю, Коля – хороший парень. Однако для семейной жизни этого мало.

Завтра туда же, в Москву, должны отправиться и мы с Татьяной. Эмин уже заказал для нас билеты. Надеюсь, с Колей я там не встречусь. Хоть жители столицы и любят говорить, что Москва – не резиновая, но город-то – точно не маленький. Мне кажется, что там всю жизнь можно прожить, и ни разу не увидеть кого-то из знакомых.

А пока я собираю свои вещи. В новенький чемодан на колёсиках положила свои альбомы с фотографиями и несколько блокнотов: с любимыми стихами и с бабушкиными рецептами, которые я записывала, начиная, наверное, лет с десяти.

Баба Аня всегда боялась, что уйдёт, не успев поставить меня на ноги, вот и учила всему, чтобы я в жизни не пропала. Сложила в чемодан также несколько платьев: они, конечно, довольно простенькие, но я их люблю. И, вообще, эти вещи – моя ниточка с родным домом.

Нашлось в чемодане место и плюшевому мишке. Этот коричневый медведь с высунутым красным язычком достался мне от мамы. Бабушка рассказывала, что в детстве моя мамочка обожала играть с медведем, которому она придумала имя “Потапыч”.

Когда мама выросла, баба Аня спрятала мишку в сервант, чтобы игрушка почём зря не пылилась. А потом с медведем играла и даже засыпала с ним в обнимку уже я. Хотя, если честно, я бы и сейчас с ним спала, да боюсь, что нечаянно во сне сломаю ему лапу или ногу, но мне хотелось бы, чтобы с Потапычем когда-нибудь играли и мои дети.

Эти сборы отвлекали меня от страха перед встречей с родственниками Дара и особенно с его мамой, которая хотела видеть своей невесткой другую девушку; от мыслей, что я могу на нашей свадьбе сделать что-нибудь не так и поставить любимого в неловкое положение. Но вместе с тем сборы напоминали мне, что совсем скоро я расстанусь с бабушкой и всем тем, к чему я привыкла и даже прикипела всем сердцем.

Я то садилась на стул и, обводя взглядом свою комнату, с ужасом думала, как я буду жить без всего того, что до сих пор составляло мою жизнь? То, услышав в трубке родной голос, страдала, что ковёр-самолёт бывает лишь в сказках, потому что хотела немедленно увидеть Дара, прильнуть к его широкой груди, а потом, запрокинув голову, долго-долго смотреть в его бесподобные чёрные глаза, чувствуя, как они затягивают меня, будто воронка на реке.

И вот, когда меня так бросало из крайности в крайность, вдруг зазвонил телефон. Увидев на дисплее длинный незнакомый номер, я подумала, что кто-то ошибся номером. Ответила.

А потом у меня внезапно сжалось сердце. Я ещё не знала и даже близко не догадывалась, кто мне звонит, но агрессивный женский голос, сразу назвавший меня по имени, не оставил мне никакой надежды на то, что произошла ошибка, и это звонят не ко мне.

Ну и как тебе, Марта, фотки? – спросили меня, даже не потрудившись поздороваться.

Какие ещё фотки? Я не понимаю, о чём вы говорите? – вопросом на вопрос ответила я женщине, стараясь не выдать своей тревоги и говорить ровным спокойным голосом.

Ты что, как все нормальные люди, не держишь постоянно телефон в руке? – ворчливо сказала незнакомка и в сердцах добавила: Блин, что за странная молодёжь пошла? Так себя берегут, что не хотят сделать лишнего движения!

Я удивилась и возмутилась одновременно. Удивилась тому, что ещё не старая, судя по её голосу, женщина разговаривает по-старушечьи ворчливым тоном. А возмутило меня то, что незнакомка обращается ко мне на “ты”. Но, зная по собственному опыту, что таким людям что-то доказывать бесполезно, я сухо спросила:

Лучше скажите, кто вы такая, где вы взяли мой номер телефона и, вообще, что вам от меня нужно?

Незнакомка почему-то начала отвечать с конца.

От тебя мне ничего не нужно, – и, не к месту игриво засмеявшись, сказала: У меня всё есть! Твой телефон мне дали в больнице после того, как я, – она опять хохотнула, – представилась твоей родственницей. Теперь о том, кто я такая. Меня зовут Инара!

Мне показалось, будто это имя я уже где-то слышала, но где и при каких обстоятельствах вспомнить не смогла. Поэтому я так и сказала женщине:

Знаете, ваше имя мне ни о чём не говорит. Поэтому, думаю, нам стоит попрощаться.

Ты забыла, Марта, с чего мы начали наш разговор, – вкрадчивым голосом напомнила Инара. – Или тебе неинтересно посмотреть, как развлекается твой жених, когда тебя рядом с ним нет?

Я так понимаю, это шантаж? – спросила я холодно, а сама лихорадочно листала папку с фотографиями.

А потом… Потом я зависла, подобно компьютеру, у которого вдруг возникли проблемы с интернетом. Потому что увидела Дара рядом с незнакомой женщиной. Где были сделаны эти фотографии, я не поняла, но, похоже, что это реальные, не смонтированные снимки.

Что уж греха таить, женщина была очень хороша и даже красива. Правда, на мой взгляд, на незнакомке было слишком много украшений. Высокая, яркая, с выразительной мимикой, она выглядела великолепно и, это было заметно по лицам случайно попавших в кадр людей, привлекала к себе внимание окружающих. Неудивительно, что и Дар как будто не остался равнодушен к её чарам.

Вот она целует его в щёку. Вот идёт с ним под руку между столиками какого-то ресторана или кафе. Вот они сидят за столиком, и Дар с улыбкой ей что-то рассказывает. Вот она его увлекает в круг танцующих. Вот она шепчет ему что-то на ухо, а Дар внимательно слушает. Вот она снова его целует, но на улице уже вечер.

Из моих глаз брызнули слёзы. Ведь Дар только сегодня мне звонил и нежно рассказывал, как сильно он по мне стосковался, как хочет сжать меня в своих объятиях и больше никогда не отпускать. Дар просил меня не грустить и обещал сразу после свадебного путешествия поехать со мной в Медвежье и уговорить бабушку переехать в наш подмосковный дом. Он так и сказал: “наш”, как будто мы уже официально поженились.

Слушая его бархатный голос, я словно нежилась под солнцем в самом начале лета, когда оно ещё не печёт, а обволакивает ласковым теплом. Любимый говорил, и мне было ясно, что всё именно так и будет, что совсем скоро мы будем вместе. Потому что мы с Даром – две половинки, которые когда-то, в другой жизни, друг друга потеряли, но смогли найти.

Но, оказывается, я была для него просто игрушкой. Пресыщенный жизнью, он, нечаянно попав в небольшой райцентр, встретил девушку, которая своей безыскусностью ненадолго привлекла его внимание. Но, стоило Дару оказаться в привычной среде, как он вернулся к прежнему образу жизни. Отчасти я даже могу его понять. Такие вещи затягивают. И теперь, будучи по натуре своей порядочным человеком, он готов жениться на мне. Однако, похоже, от своих привычек и увлечений Дар отказываться не хочет. А я уже не хочу за него замуж.

Как хорошо, что я уволилась с работы, думала я, разглядывая сквозь слёзы фотографии. Потому что мне нужно какое-то время, чтобы, образно говоря, зализать свои раны, чтобы никого не видеть, не слышать, а просто побыть наедине с собой. Я так глубоко ушла в свои мысли, что сама не заметила, как произнесла вслух:

Я – Снежная королева в очках, сильная! Я всё вынесу!

Вдруг из телефона раздался громкий, заразительный смех. От неожиданности я невольно вздрогнула. Потом холодно поинтересовалась:

И что смешного я сказала?

Марта, ты прелесть! – всё ещё давясь смехом, заявила женщина с загадочным именем Инара. – Даже я – человек, который уже много лет занимается организацией свадеб, имеет креативное мышление, фантазию, не догадалась бы до такого словосочетания: Снежная королева в очках! Это просто прелестно и действительно оригинально!

Как ни странно, но после этих слов, после заразительного, почти дружеского смеха Инары мне немного полегчало. Тем не менее я пояснила, что это прозвище придумала не я, а наши местные остряки.

Очки-то я ношу чуть ли не с первого класса, а такое длинное прозвище мне дали за то, что я не имею привычки хихикать над шутками ребят, которым почему-то кажется, что от них все девчонки аж пищат, просто виду не хотят подавать. Ну а я, по их мнению, по-видимому, самая неподдающаяся.

Отсмеявшись, моя телефонная собеседница сказала:

Знаешь, Марта, ты начинаешь мне нравиться. И если сначала я не была против вашей свадьбы с Эликом только потому, что не хотела портить с братом отношений, теперь я думаю, что мы с тобой могли бы неплохо поладить. Но, – Инара коротко вздохнула, – я не уверена, что такой самодостаточной девушке, как ты, нужен брак с человеком, который привык идти на поводу у своих прихотей. Мне жаль тебя, Марта!

Так вы, Инара, – старшая сестра Эльдара?! – спросила я свистящим шёпотом, потому что у меня вдруг пропал голос.

Да, точно, вспомнила я, Дар рассказывал, что у него есть три сестры, но самые душевные и близкие отношения с Инарой! Кажется, она должна была заниматься нашей свадьбой.

А разве я этого не говорила? – раздался в ответ удивлённый голос. – Ну ещё бы, с этой бешеной подготовкой к вашей свадьбе я стала за собой замечать, что забываю многие вещи! – и через паузу Инара продолжила:

Да, сестра. Я очень люблю, Марта, своего брата и от всего сердца желаю ему счастья. Но, понимаешь, нас в семье так воспитывали, что нельзя никогда обманывать, так как обман – самый большой грех. И вдруг, приехав на деловую встречу с хозяйкой одного ресторана, я случайно обнаружила там Элика в компании с его бывшей девушкой. Я была, Марта, очень потрясена. Но вместе с тем Элик своим поведением меня сильно разозлил. Может, потому что я сама – одинокая разведённая женщина, не знаю.

Инара замолчала, а я вдруг заметила, что так сильно вцепилась в телефон руками, что сама не знаю, как экран не треснул. Изменившимся, каким-то надтреснутым и усталым голосом Инара продолжила:

В ярости я наделала в ресторане фоток, но, вернувшись домой, поняла, что не стоит давать волю гневу и, не обижайся на меня, пожалуйста, Марта, хотела от тебя эту не очень красивую историю скрыть. Но, к сожалению, Дар продолжает встречаться с той девушкой по имени Венера. И тогда я решила рассказать тебе обо всём. А уж каким, Марта, будет твоё решение, – это надо думать тебе самой.

Нет, – еле слышным голосом ответила я Инаре, – мне не нужно думать. Я уже приняла решение: свадьбы не будет. А вам, Инара, спасибо, и прощайте!..

Я отключилась от связи. Потом отключила мобильный и домашний телефоны. Кое-как я поднялась со стула, чтобы распаковать свой чемодан. Почему-то он меня очень раздражал.

Налила в стакан воды, но, пока подносила его ко рту, половину водички расплескала на пол. У меня в голове не укладывалось, как можно говорить нежные слова, клясться в вечной любви, мечтать, каким будет наше будущее, и при этом встречаться с другой женщиной?

Да, я понимаю, эта женщина Венера – первая любовь Дара. Да, она красивая, очень яркая. Наверное, ему сложно было удержаться от соблазна, и особенно, если она сама соблазнила Эльдара. Я не понимаю одного: зачем было меня обманывать, вводить в заблуждение, что-то обещать? Разве Сафаров не мог просто уехать из Медвежьего?

Ну, потешил он своё самолюбие, влюбив в себя молоденькую девчонку, и, как говорится, флаг ему в руки! Но зачем же делать больно другому человеку? Я ведь полюбила впервые и полюбила по-настоящему. Знаю, что больше такого в моей жизни не будет. Как пережить это предательство? Как научиться жить заново? И даже не ради себя, ради бабушки.

Не знаю, сколько времени я просидела, глядя перед собой невидящим взглядом. В дом со двора вошла бабушка, что-то спросила у меня. Я мотнула головой. Баба Аня вздохнула, но ничего спрашивать не стала. А вечером ко мне прибежала встревоженная Татьяна.

Зарубина, ты опять ударилась в печаль? – чуть ли не с порога закричала она. – Я тебе звоню уже битый час, а ни один телефон не отвечает! Эмин с Эльдаром мою мобилу оборвали своими звонками. Что случилось, Марта?

Ничего, – я удивилась, услышав свой голос: глухой и такой же надтреснутый, как у сестры Дара.

Да?.. – Танька посмотрела на меня недоверчивым взглядом. – Тогда почему вещи до сих пор не готовы? – она кивнула головой на мои, сложенные на журнальном столике альбомы и блокноты. – Нам же завтра уезжать!

Тань, – я постаралась произнести эти слова твёрдым голосом, – мы никуда не едем, и свадьбы тоже не будет.

А ну, колись, подруженька? – Татьяна встала передо мной, уперев руки в бока. – Ты, вообще, соображаешь, Марта, что говоришь?! Эльдар места себе не находит, думает, что с тобой что-то случилось. Эмин переживает, без конца мне звонит, а ты!..

Как будто в подтверждение Танькиных слов, у неё в ту же минуту зазвонил телефон. От громкого звука я вздрогнула и хотела уйти в другую комнату. Пусть Таня разговаривает с моим несостоявшимся мужем и его товарищем, а я хочу, чтобы меня все оставили в покое!

Но Кострова, язва такая, включила громкую связь, и я услышала голос – такой любимый и до боли родной, что у меня задрожали ноги, и я опустилась на пол.

Марта, моя любимая девочка, скажи, что случилось? Тебе плохо? Хочешь, я приеду? Сегодня же ночью прилечу. Хочешь, мы перенесём на другое время нашу свадьбу? Только, пожалуйста, не молчи, Подснежник!

С трудом разлепив спекшиеся губы, я сказала, глядя (а Кострова догадалась для полного счастья включить видеосвязь) в телефон:

Приезжать ко мне не нужно. Я не хочу тебя больше видеть. И свадьбы, разумеется, не будет. Между нами, Эльдар, всё кончено!

Но почему?! – вскричал Сафаров. – Ты не можешь, моя девочка, так поступить со мной. Расскажи, что случилось? Может, тебя, мой Подснежник, кто-нибудь обидел и ты теперь находишься в депрессии? Какие проблемы? Давай, перенесём свадьбу?

Я тоже так думаю, – не удержалась и вставила Танька свои пять копеек.

Я криво усмехнулась и, вспомнив фразу из кинофильма “Место встречи изменить нельзя”, сказала:

Складно звонишь.

Не знаю, может, Сафаров этого фильма на видел и, соответственно, этой фразы тоже не слышал, потому что он с удивлением спросил:

Что? Прости, Подснежник, я не понял, что ты говоришь?

Я махнула рукой и с трудом выговорила три слова:

Это не имеет значения.

Нет, так не пойдёт, – решительно заявил Эльдар и требовательно сказал: Марта, или ты сейчас рассказываешь мне, что случилось, или я немедленно вылетаю к тебе?

Но мне совершенно не хотелось, чтобы Дар приехал, и мы начали выяснять отношения. Поэтому я вкратце передала моему несостоявшемуся мужу свой разговор с его сестрой. А в ответ услышала громкое восклицание:

Что за бред? Инара даже не знакома с Венерой! Это фейк!

И фотографии тоже фейк? – устало спросила я и предложила выслать ему фото.

Дар согласился и ненадолго исчез из поля моего зрения. Я прислонилась спиной к стенке. Боль как будто немного притупилась, но всё равно легче мне не становилось. Я хватала ртом воздух и думала только о том, чтобы всё поскорее закончилось. Потому что боялась, что я не выдержу, разревусь и скажу Дару, как сильно я его люблю, скажу, что жить без него не могу. Но этого делать нельзя…

Перепуганная Танька ходила из угла в угол, обхватив себя руками. Через минуту раздался звонок. Я вновь услышала голос, который в сложившейся ситуации причинял мне сильную боль. Но я понимала, что нужно поставить точку и покончить с этим кошмаром.

Марта, девочка моя, – очень серьёзно сказал Дар, – если ты не доверяешь мне, я прошу тебя, давай я сейчас позвоню своей сестре, и ты убедишься, что с тобой разговаривала не Инара?

А фотографии? – вяло спросила я, хотя, по большому счёту, мне было уже всё равно.

Да, – сразу откликнулся Дар, – фотографии настоящие. Но, внимательно рассмотрев снимки, я понял, что эти фото сделаны специально под таким ракурсом, чтоб создать видимость близких отношений.

Я задумалась. Танька оживилась. А Дар продолжил:

Поверь, пожалуйста, Марта, с Венерой в тот день я встретился абсолютно случайно. Мы не виделись тринадцать лет, и Венера давно перестала для меня что-то значить. Но, – Дар пытался подобрать подходящие слова, – женщины с такими вещами иногда не хотят мириться. Поэтому, как я полагаю, Марта, тебе сегодня звонила Венера.

Тем временем Дару ответила его сестра Инара. Услышав мягкий, женственный голос, я честно сказала, что давеча я разговаривала с другой женщиной. На вопрос брата, знакома ли Инара с девушкой по имени Венера Якубова, сестра ответила, что нет. Но у неё есть одна знакомая – хозяйка сети ресторанов и кафе, у которой девичья фамилия была Якубова, а зовут эту женщину Гюзель.

Поблагодарив свою сестру, Дар нежно с ней попрощался. Я по-прежнему сидела на полу и пыталась собрать свои мысли в кучу. И вдруг в наступившей тишине зазвучала песня:

Ты меня на рассвете разбудишь,

Проводить необутая выйдешь.

Ты меня никогда не забудешь,

Ты меня никогда не увидишь.

Заслонивши тебя от простуды,

Я подумаю: "Боже всевышний!

Я тебя никогда не забуду,

Я тебя никогда не увижу".

Не мигают, слезятся от ветра

Безнадежные карие вишни.

Возвращаться – плохая примета.

Я тебя никогда не увижу.

Я не поняла, кто поёт эту легендарную песню из рок-оперы “Юнона и Авось”, но была просто потрясена её исполнением. Красивый мощный голос, казалось, парил в воздухе. Но это не был Николай Караченцев, я его голос хорошо знаю. Тем не менее этот неизвестный мне исполнитель пел и не хуже, и не лучше Караченцева: он пел песню по-своему: так, что меня в какой-то момент охватила дрожь и, не выдержав, я расплакалась.

Сквозь слёзы увидела, что на экране телефона вдруг появилась фотография некоего мужчины. Широкоплечий, красивый, с густыми бровями вразлёт и чёрными бездонными глазами он выглядел, как копия Дара, но только Дара более взрослого. Во всём остальном они были так сильно похожи, что я даже вздрогнула. Вздрогнула и ещё сильнее заплакала.

Марта, девочка моя, ты плачешь?! – Дар был потрясён. – Но почему?

Потому что я вдруг испугалась, что в этой песне поётся о нас, – призналась я, плача. – Потому что я люблю тебя, Дар!

Я люблю тебя очень-очень, Подснежник! – с чувством сказал Дар и добавил: Знаешь, эта песня сейчас звучит в исполнении моего дяди Гусейна Сафарова. Отец говорил, что дядя очень хорошо пел в молодости и мог бы стать знаменитым певцом. Но так сложилась судьба, что он занялся бизнесом. И только чудом сохранившиеся записи напоминают нам, его близким, что в роду Сафаровых был замечательный певец. А вот у меня, – Дар по-детски развёл руками, отчего у меня тотчас сжалось сердце, – слуха нет совершенно! – и, хитро улыбнувшись, добавил: Но ты же пойдёшь, Марта, за меня замуж? Может, музыкальный слух будет у наших детей?..

Я покраснела. Дети – это то, о чём я мечтаю не менее сильно и страстно, чем о том, чтобы быть вместе с любимым. Я очень хочу стать мамой и желательно – многодетной мамой, чтоб мои детки не чувствовали себя такими одинокими, как я. А Дар по-прежнему смотрел на меня с улыбкой, как будто ждал от меня немедленного ответа.

У меня от счастья кружилась голова, но это было приятное головокружение. Не знаю, не понимаю, за что мне такое счастье? Дар сказал, что он любит меня очень-очень. Это невероятно! Хотя… Я ведь тоже люблю его сильно-сильно, наверное, сильнее жизни.

В глазах Дара я видела необыкновенную нежность. Мой любимый, милый, единственный…

Я закивала головой, потому что мне всё ещё довольно сложно было говорить. А потом я опять расплакалась, но на этот раз от счастья. От переполнявшего меня огромного, как небо, счастья. Счастья, которого я желаю всем девушкам и женщинам! Ведь мы – не феминистки, не стервы, просто обычные девушки, этого достойны!

Кино и немцы

И вот мы с Танюшкой приземлились в аэропорту Внуково. С букетами роз (чайные – для меня, белые – для Татьяны) нас встретил Эмин. Точнее, личный помощник и друг Эльдара прошёл мимо меня и, вручив Тане цветы, очень тепло её поприветствовал. А на меня – ноль внимания. От такой встречи я растерялась и стояла рядом с Костровой, хлопая глазами.

Довольная по уши Танька слушала комплименты, хихикала, временами делала вид, будто она смущена и опускала глазки, но потом до неё всё-таки дошло, что что-то не то. Тогда со свойственной ей непосредственностью Кострова брякнула:

Конечно, спасибо, Эмин, но ты не хочешь сказать что-нибудь приятное моей подруге?

Я почувствовала себя нищенкой, стоящей с протянутой рукой на паперти. От стыда мне хотелось провалиться сквозь землю. Мои, обычно бледные щёки, покрылись румянцем. И вдруг я услышала удивлённый голос Эмина:

Но я не вижу Марты! Я так понимаю, Танечка, что она поменяла билет и прилетит вечерним рейсом?

Ты что, Эмин, ослеп?! – изумлённо сказала Танька и, толкнув меня в бок, заявила: Вот же она!

Очень м-мм интересные ощущения, когда о тебе говорят в третьем лице. Чувствуешь себя нечто средним между мебелью и, например, коровой. Вроде бы и то, и то нужно в хозяйстве, но, если что, можно и обойтись, или заменить чем-то другим.

Эмин – мужчина с изящной, даже артистической внешностью, плавно разворачивается и несколько секунд смотрит на меня, как будто впервые видит. Я с беспокойством думаю, что во мне не так? Румянец уже обжигает мои щёки, руки начинает бить мелкая дрожь. Я тут же ставлю себе диагноз: “Нравится – не нравится, а тремор, Марта, точно у тебя в кармане”.

И вдруг Эмин становится на одно колено, целует мне руку и громко выдыхает:

Какая же ты красивая, Марта! Я белой завистью завидую Эльдару, что его невеста – такая раскрасавица! Белой завистью, – повторяет он, делая акцент на слове “белой”.

От неожиданности я обалдеваю и у меня даже пропадает дар речи. Ведь по Эмину видно, что он говорит абсолютно искренне. Но мы-то с ним, извините, знакомы не первый день! А он смотрит на меня, как будто нас только представили друг другу.

Ой, не знаю, что бы я делала без Таньки? Она умеет находить выход из любой ситуации, а главное, никогда не заморачивается и говорит прямо в лоб. Вот и сейчас Кострова выдала:

Тебе на голову, Эмин, в детстве ничего не падало? Марта ещё со школы считается у нас в Медвежьем одной из первых красавиц. Ладно, не смущайся, – говорит мне Таня и опять обращается к Эмину: А ты ведёшь себя так, будто впервые её увидел.

Эмин не успевает ответить, потому что в этот момент у него звонит телефон. Не глядя, он протягивает его Таньке типа: ответь за меня, а то я занят. Открывает рот, чтоб что-то сказать и вдруг из телефона раздаётся голос, который я узнала бы из миллионов голосов. Оказалось, это звонит по видеосвязи Дар, и Татьяна, язва такая, направляет камеру в нашу сторону.

Эмин, я не понял, – негодующим тоном говорит Эльдар, – ты что, собираешься делать предложение моей невесте?!

Не поведя и бровью, Эмин вновь целует мне руку и поворачивается к другу:

Я могу, Элик, повторить это и при тебе: я завидую тебе белой завистью, потому что твоя невеста – потрясающая красавица! – и, посмотрев с улыбкой на меня, добавляет немного извиняющимся тоном: Раньше мне казалось, Марта, что ты просто хорошая, симпатичная девушка, а, увидев тебя без очков, я сначала тебя не узнал, а потом был просто сражён: ты бесподобна! Твои прекрасные глаза напоминают синеву неба.

Услышав объяснение Эмина, Танька начинает так хохотать, что из её рук едва не падает на землю букет белых роз. Хорошо, Эмин вовремя приходит ей на помощь. А я чувствую, как у меня рот растягивается в идиотской улыбке. Ведь ещё дней пять назад я одела линзы вместо надоевших очков в роговой оправе.

Я же очки носила едва ли не с первого класса, но тут Танюшка меня надоумила сменить их на линзы. Точнее, Кострова заявила, что красота требует жертв. До Таньки дошли слухи, что Нина Кукушкина ради её братца собралась ложиться под нож пластического хирурга. А я ради Эльдара могла бы хоть линзы одеть что ли, сказала мне подруга. Так я и сделала.

Мир сразу заиграл для меня новыми яркими красками. Оказывается, раньше я много чего просто не замечала. А в первый день мне даже страшно было ходить: всё казалось, что вот-вот упаду. Но очень быстро я к линзам привыкла, и к моменту нашего отъезда в Москву о них просто забыла. Однако оказалось, что одной такой детали было достаточно, чтобы моя внешность изменилась до неузнаваемости. Обалдеть! Я заулыбалась, выпрямила спину.

А ведь я, глядя на тебя вчера, мой Подснежник, – прозвучал потрясённый голос Дара, – не мог понять, что в тебе не так?

Я напряглась. Кажется, наша с Танькой идея поменять очки на линзы – не очень удачная, если любимый, судя по всему, не в восторге от этих перемен. Значит, тут же решила я, надо будет в первую очередь поискать в Москве оптику, ведь свои очки я на радостях выкинула.

Это силиконовые импланты, наверное, из груди просто так не вынешь, а с линзами какие проблемы? Главное – купить срочно очки, а то я без них боюсь сделать даже шаг. И ладно бы, я была у себя в родном Медвежьем, но в Москве лучше не рисковать.

А Дар, сделав паузу, продолжил:

Эмин, не отходи от девочек ни на шаг, понял? Ещё не хватало, чтоб на мою красавицу кто-то пялился!

Пока я пыталась осмыслить услышанные слова, Дар снова обратился к Эмину:

Надеюсь, трёх дней хватит, чтобы ты провёз девочек по всем крупным магазинам и нашёл для них подходящий салон красоты?

Мы же договаривались, что на всё про всё уйдёт, как минимум, пять дней, – возразил Эмин. – Я хотел Марте с Таней ещё показать Москву. А три дня – это мало.

Москву мы ещё покажем, она никуда не убежит, – решительно заявил Дар и добавил, глядя на меня с невыразимой нежностью в глазах: А вот за свою невесту я переживаю. Вдруг Марту кто-нибудь захочет украсть? Народ-то в столице – разношерстный. И, вообще, я сто лет не видел мою любимую девочку и очень соскучился. Хочу, чтоб вы скорее приехали.

***

Следующие несколько дней мы с Танюшкой провели в торговых центрах, а накануне отъезда побывали в салоне красоты. Это было весело!

Хотя сначала, переступив порог самого первого бутика в ТЦ “Модный сезон”, что на Охотном ряду, признаться, мы с Таней просто опешили. Оглядев нас, а мы были одеты скромно, но со вкусом, продавец – высокая девушка с дорогим маникюром, на шпильках, в стильном костюмчике, скривила губы и повернулась к нам… попой.

Эмин от нас чуть отстал, и мы встали на пороге, не зная, что делать дальше. К девушке подошла ещё одна продавщица, и они, стоя у кассы, начали о чём-то шептаться и даже хихикать. Мне это очень не понравилось и я развернулась, чтобы выйти из бутика, как к нам с Таней присоединился Эмин.

Наверное, у нас на лице было написано, что нам основательно подпортили настроение. Попросив чуть обождать, Эмин решительно пошёл вперёд. Услышав шаги, продавщицы разом обернулись. Глядя на Эмина, трудно было не понять, что этот мужчина привык к очень хорошему обслуживанию, а ещё – что он ценит своё время.

Продавцы кинулись ему навстречу с заискивающими улыбками. Но Эмин (красавчик!), глядя куда-то поверх их голов, сквозь зубы процедил, что при таком отношении к людям эти девушки в бутике долго не задержатся. В этот момент в бутик вошёл мужчина, при виде которого продавщицы встали по стойке “смирно”. Видимо, это был хозяин бутика.

Быстрым взглядом оглядев Эмина и стоявших напротив него продавцов, лица которых сейчас напоминали перезревшие помидоры, владелец бутика вежливо обратился к Эмину с вопросом, нет ли у клиента нареканий по поводу обслуживания? Эмин ответил: “Есть!”.

Мужчина его поблагодарил и, бросив продавцам: “Вы уволены. Обе!”, начал листать свои записи в телефоне, наверное, чтобы позвать на место проштрафившихся продавцов других девушек. Не выдержав, мы с Танюшкой прыснули в кулак, а она ещё и выдала:

Кино и немцы!

Потом мы пошли в следующий бутик. Но только теперь Эмин везде заходил первым. И везде нас встречали так, будто это боги спустились на грешную землю.

Всё остальное плохо отложилось в моей памяти. Так, обрывочные воспоминания про огромные, залитые светом галереи торговых центров, и вереницу бутиков, где торговали одеждой, обувью, ювелирными украшениями, косметикой, парфюмом. Такие галереи, по которым ходили ухоженные, красиво одетые женщины, я видела в кино. И это было так странно, что я вдруг оказалась в подобном месте.

Я ходила, смотрела по сторонам, мне предлагали примерить разные вещи, обувь, к ним предлагали какие-то аксессуары. А у меня из головы всё не выходил обжигающий взгляд Дара, когда он сказал: “Я сто лет не видел мою любимую девочку, и очень соскучился”. И я тоже по нему сильно соскучилась. Была б моя воля, я махнула бы на все эти покупки рукой и полетела к моему любимому. Но Татьяна говорит, что мне нельзя опозориться перед родственниками Дара, мол, по одёжке встречают.

Сама-то Таня очень быстро начала ориентироваться в торговых центрах Москвы. Глядя на неё, можно было подумать, что она родилась и выросла в Москве. Танька так и сыпала названиями: “Смоленский пассаж”, “Никольский пассаж”, “Якиманка”, “Сфера”.

Уйти из таких мест без покупок было невозможно. Но я самое большое волнение и даже восторг испытала, когда примерила фату и свадебное платье. Белоснежный наряд в пол с пышной юбкой, облегающим топом и шлейфом, обшитый стразами, бисером, кружевами выглядел, как платье принцессы. Короткая кружевная фата и длинные белые перчатки из тончайшей ткани дополняли мой образ. Глядя на меня, Таня аж захлопала в ладоши.

Наконец, в салоне красоты на Новом Арбате нам сделали чистку лица, маску для волос, маникюр-педикюр, красивые причёски и профессиональный макияж. Я прямо саму себя не узнала. Такая красавишна, закачаешься! День прошёл не зря.

Увидев нас на выходе, Эмин какое-то время не двигался, а смотрел, переводя взгляд с меня на Таню. Потом подошёл и каждой из нас поцеловал руку. Администратор салона осыпала нас комплиментами. Не скрою, было очень приятно. А вечером за нами прилетел бизнес-джет Дара, и я отправилась навстречу своему счастью, в загадочную восточную страну, о которой мой любимый рассказывал мне много интересного.

Но я не знала, что уже скоро я буду бежать оттуда, захлёбываясь слезами. Потому что в мою память на всю жизнь врезались слова бабушки: “На чужом несчастье счастья не построишь”…

Продолжение следует