Текст книги "Миллиардеры на дороге не валяются (СИ)"

Автор книги: Кора Бек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Не железная Марта

– Ну, наконец-то! – хмурый Сафаров привстаёт с постели. – Я думал, обо мне забыли.

У меня, как назло, при виде черноглазого красавчика начинают предательски подгибаться коленки. На полусогнутых ногах я подхожу к огромной кровати, застланной белоснежным бельем. Не поднимая на Сафарова глаз, копаюсь в пакете, который мне передал его личный помощник. Эмин сам ездил в город за медикаментами и привез всё в таком количестве, что хватит не только на его босса, но и ещё на десяток пациентов.

Обычно я стараюсь разговаривать с больными, подбадривать их, рассказывать какие-либо новости. Я же понимаю, как тяжело находиться целыми днями в четырёх стенах, особенно тем, кто перенёс операцию, либо, как тот же Сафаров, не может выйти за пределы палаты из-за травмы. Но сейчас я молчу. Нет, не из вредности, просто голос не выходит.

Понимаю, что выгляжу в глазах пациента, мягко говоря, довольно странно, но ничего не могу с собой поделать. Казалось, ещё каких-то пять минут назад я изгалялась над Рыковым, описывая, какие мучения его подстерегали в нашей больнице, если б он попал с переломом ноги, а я забыла дома свои очки, из-за чего не получилось бы ввести обезболивающий укол в вену. Правда, Рыков быстро отошёл от шока и начал опять подбивать ко мне клинья.

А я… я окинула его взглядом, исполненным презрения, и ушла. Но сейчас, глядя на меня – такую растерянную и безмолвную, пожалуй, мог бы запросто посмеяться уже Рыков.

Только что я могу сделать, если руки дрожат, а голос пропал? Я честно пытаюсь открыть рот, но из горла вырываются только нечленораздельные звуки. Опасаясь, как бы Сафаров не догадался, что он – причина моей временной потери речи, я прекращаю эти попытки. А сама украдкой рассматриваю вип-палату. Бывшая ординаторская выглядит впечатляюще!

На окнах вместо застиранных занавесок, принесённых из дому нашей с Таней сменщицей – сердобольной Марией Сергеевной, – красивые серебристые портьеры. Напротив кровати висит огромный плазменный телевизор. Сама кровать – произведение искусства! Огромная, она занимает чуть ли не половину палаты. Высокая спинка, резные ножки, ортопедический матрас. Я так думаю, что спать на ней – одно удовольствие!

Рядом с кроватью – тумба из этой же серии. У другой стены – стол с микроволновкой. В одном углу приткнулся холодильник, в другом душевая кабина, биотуалет. Сбоку от двери – платяной шкаф. На потолке висит дорогая люстра. Короче, палата вип-пациента больше напоминает собой гостиничный номер в отеле класса люкс.

Раньше я как-то не задумывалась о том, как живут богатые люди. Теперь собственными глазами увидела. М-да, очень неплохо…

Видимо, Сафаров заметил мой взгляд, потому что внезапно спросил:

Наверное, Марта, ты думаешь: Красиво жить не запретишь, да?

Я неопределённо мотнула головой. А он улыбнулся и сказал:

На самом деле я так жил не всегда. Но когда ты втягиваешься во всё это, – он машет рукой в сторону телека, – то по-другому жить как-то не получается.

Я с удовольствием слушаю его низкий бархатный голос и вдруг с удивлением замечаю, что меня сейчас нисколько не коробит, что Сафаров обращается ко мне на “ты”. Хотя Рыков своим тыканьем давеча конкретно взбесил. Наверное, это потому что Рыков мне неприятен.

Сафаров зачем-то пытается встать с постели, но я знаками показываю ему, чтоб оставался в том же положении, что и сейчас. Он смотрит на меня с недоумением, однако не спорит и остаётся сидеть. Видно, новокаин, который вколол ему Сан Саныч, перестал действовать, и наш вип-пациент чувствует боль в плече. Нет, он старается держаться. Но я же не слепая и вижу, как Эльдар (так, узнав его имя, я мысленно называю красавчика) стискивает зубы, а на его высокий лоб набегают морщины. Но они нисколько не портят его внешности, а, на мой взгляд, наоборот, придают более мужественный и зрелый вид.

По-прежнему молча я накладываю ему на плечо аппликацию из димексида. Он морщится, но терпит. Я хочу объяснить, для чего нужна аппликация. Открываю рот, не особо надеясь на успех своей попытки, но голос вдруг действительно прорезался. Видимо, давеча в моём организме что-то перемкнуло, а теперь голос самовосстановился.

Правда, он звучит подозрительно хрипло, но главное, что вообще появился. Старательно отводя глаза от широкой груди Эльдара, к которой так хочется прижаться, я объясняю, что это охлаждающее средство, которое купирует болезненные ощущения, снимает воспаление и способствует рассасыванию отёков.

На лице Сафарова появляется лёгкая улыбка. Я только закончила говорить и смотрю на него непонимающим взглядом. Мысленно отмотав свою речь назад, с ужасом осознаю, что я ляпнула. Вместо “рассасывание” я сказала “сосание”. И пусть речь шла об отёках, как ни крути, смысл моих слов получился двояким. Что тут сказать? Позор джунглям!

От стыда мне хочется сейчас провалиться сквозь землю. К счастью, аппликацию на плечо я уже наложила. Теперь осталось сделать компресс из кубиков льда на голеностоп. Избегая встречаться глазами с Эльдаром, быстро иду к холодильнику, вынимаю контейнер со льдом и, накидав кубики в полиэтиленовый пакетик, кладу его на голеностопный сустав, а затем фиксирую с помощью широкого бинта. Руку я на этих вещах, слава богу, набила.

Чувствую на себе взгляд Сафарова. Кажется, он хочет что-то сказать. Моё лицо пылает, руки дрожат. Бросив на ходу: “Буду через 25 минут”, я чуть ли не бегом покидаю палату.

***

Впервые за два года работы я пожалела, что в нашей больнице по штату положена одна медсестра на отделение. Ведь если б нас было двое, я отправила бы к Сафарову напарницу. Но теперь направляюсь в вип-палату, как на Голгофу. В душе теплится крохотная надежда, что он уснул. Хотя я даже не знаю, кем надо быть, чтобы заснуть с холодным компрессом на ноге. Но вдруг?..

Надежда не оправдалась. Сафаров сидит на постели, положив свою больную ногу на гору подушек. Однако он не дурак, с удовольствием отмечаю я про себя. Ведь это я должна была ему объяснить, что при растяжении связок ногу следует держать повыше. Но я так позорно бежала из палаты, что совершенно забыла об этом.

Всё в порядке? – спрашиваю я нарочито бодрым тоном.

Да и что ещё остаётся мне делать, если голову посыпать пеплом нет времени? Меня то и дело зовут к себе больные из разных палат. Одного надо отключить от капельницы, другого покормить с ложечки, третий просит поставить смартфон на зарядку, четвёртый не может найти свои очки. Иногда наше отделение напоминает мне детсад.

Случается, я так устаю, что к вечеру не чувствую под собой ног. Но свою работу я люблю.

Между тем Сафаров пропускает мой вопрос мимо ушей и говорит:

Какая, однако, ты пунктуальная, Марта? Пришла ровно через 25 минут!

Я про себя думаю: Грош мне цена в базарный день, если я не буду следить за временем. Ведь холодный компресс больше 25 минут держать нельзя.

Отработанными движениями я снимаю с ноги компресс, затем наложенную на плечевой сустав аппликацию из димексида. Вынимаю из упаковки слинг-повязку, и вдруг Сафаров наклоняется ко мне и здоровой рукой усаживает рядом с собой на кровать.

От неожиданности я коротко вскрикиваю. Огромные чёрные глаза оказываются в опасной близости от меня. Я смотрю в них и чувствую, что теряю голову, погружаясь в эту бездну. Понимаю, что ничего красивее и загадочнее в жизни не встречала. В этих глазах я готова утонуть, и утонуть без всякого сожаления. Они – это целая вселенная!

Во взгляде черноглазого красавчика я угадываю страсть. Моё сердце колотится, дыхание сбивается. Неужели я – самая обычная девушка с далеко не модельной внешностью, ему и вправду нравлюсь? Неужели он во мне что-то разглядел, чего я сама за собой не замечаю?

Чёрные глаза хищно сужаются. Ноздри породистого носа призывно трепещут. На лице – не улыбка, а скорее оскал. Впечатление, будто Сафаров хочет меня проглотить. Я вижу в нём опасного, но чертовски соблазнительного зверя. Боюсь его, и в то же время меня тянет к нему. Тянет так сильно, что я плотно сдвигаю коленки, а руки пытаюсь спрятать за спину, чтобы они вдруг чего-нибудь не учудили назло своей хозяйке.

Бабушкины уроки даром не прошли. Ведь, едва я начала превращаться из гадкого утёнка с прыщавой кожей и прочими прелестями переходного возраста в более-менее сносного вида девушку, как баба Аня принялась мне объяснять, как следует вести себя юной особе с лицами противоположного пола. Мне особенно понравилось: “Умри, но не давай поцелуй без любви”. Конкретно так, без вариантов.

Умирать я, естественно, не собираюсь. Я, вообще, в своих чувствах к Сафарову толком не разобралась. Но поцеловать не отказалась бы. Я же не железная! А его чувственные, чётко-очерченные губы находятся от меня в такой соблазнительной близости…

Они манят к себе, как свисающее с ветки наливное яблочко. Обещают неслыханное и пока неизвестное мне наслаждение. Ведь я ещё ни разу ни с кем не целовалась. Бабушкины уроки не позволяли мне сделать лишний шаг вправо или влево, когда я училась в городе. Ну а в Медвежьем и целоваться-то не с кем, если честно. Я не знаю, что мне делать…

Но вдруг за дверью послышался какой-то шум.

Сафаров думает

Как же не вовремя появился этот врач! – с досадой думал Эльдар, подставляя Марте плечо для слинг-повязки.

Заложив руки за спину, Пивоваров наблюдал за работой девушки. Перед тем, как пойти на обед, он решил заглянуть в бывшую ординаторскую, чтоб узнать, как чувствует себя их вип-пациент. Однако охрана миллиардера, к удивлению и даже возмущению Сан Саныча, попыталась ему воспрепятствовать. Между службой безопасности Сафарова и главврачом произошла небольшая перепалка.

Только благодаря этому инциденту (или бдительности охраны Сафарова?) Марта успела вскочить с постели и сделать вид, будто она вынимает из упаковки слинг-повязку. На самом деле девушка распечатала упаковку ещё раньше. Но, услышав за дверью непонятный шум, она запихала её обратно. И сделала это как нельзя вовремя. Потому что порог палаты вдруг переступил Пивоваров.

К чести Марты, ей удалось взять себя в руки. С невозмутимым видом, не обращая на Сан Саныча никакого внимания, она попросила Эльдара пересесть на край постели, после чего наклонилась над ним, держа в руке повязку. К сожалению, вырез её рубашки был не очень глубоким. Поэтому Сафаров смог разглядеть только маленькую нежную ложбинку между двумя небольшими белыми холмиками. Но это был хоть какой-то бонус за его испорченное в связи с появлением доктора настроение.

Конечно, бизнесмен, съевший пуд соли на всевозможных переговорах с партнёрами, мог бы дать понять главврачу, что его приход сейчас неуместен. Но Эльдар не хотел ставить в неловкое положение понравившуюся ему девушку. Ведь в этой провинциальной больнице он долго не пробудет: максимум дней пять, пока нога немного не отойдёт, чтобы он мог отправиться на лечение в Германию. А Марте здесь жить и работать.

Зафиксировав повязку, девушка сразу же ушла. Пивоваров задал ему несколько ничего не значащих вопросов и тоже ушёл. По мнению главврача, он оказал вип-пациенту должное внимание, а заодно убедился, что в ординаторской ничего не сломали, пока заносили внутрь мебель, так что приличия соблюдены.

Оставшись один, Сафаров закинул ногу, перевязанную эластичным бинтом, на подушки и глубоко задумался. На его высоком гладком лбу появились две продольные морщинки.

Молодому миллиардеру, который за свои 32 года впервые оказался (роддом не в счёт) в больничных стенах, было над чем поломать голову. Его личный помощник Эмин, которому он доверял почти как себе, поделился с Эльдаром своими подозрениями по поводу аварии, случившейся при подъезде к Медвежьему. А начало этой истории было положено ещё дней за десять до того, как столичный бизнесмен оказался в богом забытом райцентре.

Деловой партнёр Сафарова пригласил его поохотиться на медведя. Собственно, Рыков не являлся для Эльдара партнёром, с кем он хотел бы иметь дело. Афанасий Христофорович достался ему, так сказать, по наследству. Рыков хорошо ладил с покойным дядей Сафарова, который оставил ему в наследство свою финансовую империю. Но два года назад дяди не стало, а Эльдар всё ещё продолжал вникать в нюансы принадлежавших ему компаний.

Нет, бизнесом он начал интересоваться во время учёбы в университете. Дядя, потерявший в авиакатастрофе единственного сына, как будто предчувствовал, что ему тоже осталось недолго жить, и торопился ввести племянника в курс дела. Однако именно с этим регионом, в котором дядя работал через Рыкова, Эльдар был не очень хорошо знаком. Поэтому принял приглашение Афанасия, чтоб своими глазами увидеть, как работает их совместная фирма, и заодно отдохнуть на природе от беспокойной столичной жизни.

Рыков встретил в аэропорту и предложил для начала поехать в баньку попариться свежим берёзовым веником. Но Эльдар отказался. Молодому бизнесмену было жаль тратить время на баню. Он хотел познакомиться с работой предприятия, а затем отправиться охотиться. А баня? Всевозможных банных заведений и в столице хватает! Эльдар не для этого приехал.

По лицу Афанасия было видно, что он не ожидал отказа. Но ведь с гостем, тем более столь высокого уровня, спорить не станешь. Они прямиком направились в офис. Сафаров не мог не заметить, что Рыков ведёт себя несколько нервозно, но не придал этому значения. Они прошлись по предприятию, пообщались с инженерно-техническими работниками, а затем Эльдар углубился в изучение проектной документации.

Ещё до смерти дяди их совместное с Рыковым предприятие должно было существенно расшириться, для чего требовались значительные вливания в бизнес. Но запустить проект не успели и теперь надо было заново вникать в документы, взвешивая все “за” и “против”. Но Эльдар за три дня ни к какому выводу так и не пришёл. Поэтому было решено вызвать из столичного офиса финдиректора, чтобы тот проанализировал информацию и доложил: стоит овчинка выделки, или нет?

Бизнесмены отправились на охоту. Но охота шла ни шатко ни валко, и Сафаров собрался вернуться в город, где в ангаре местного аэропорта его ждал собственный бизнес-джет. Как назло, в баке закончился бензин, поэтому, переночевав напоследок в лесу, рано утром они выехали в сторону ближайшего населённого пункта, где имелась нормальная автозаправка. Этим пунктом оказался райцентр Медвежье.

Точнее, выехал Сафаров со своей службой безопасности, потому что Афанасий накануне уехал проведать друга, который жил неподалёку. Вот Рыков и воспользовался случаем. Но группе Сафарова не повезло: гелик, в котором ехал босс, свалился в кювет. Опасаясь, как бы с их шефом не случился болевой шок, Эмин помчался в Медвежье за скорой помощью, а начальник службы безопасности Рустам поехал в ближайшее село за доктором, чтоб тот оказал Эльдару первую помощь. Узнав о несчастье, случившемся с его партнёром, приехал в райцентр и Рыков со своей свитой.

Теперь, когда Сафаров находился под врачебным контролём, Эмин сообщил ему о своих подозрениях. По мнению личного помощника, с которым Эльдар учился в универе, авария произошла неслучайно. Скорее, их босс выжил случайно. Вопрос: Кому помешал Сафаров? Кто хочет его убрать? Эмин предложил усилить охрану у дверей палаты, но он отказался.

Долго ломал Эльдар голову, пока, наконец, его не сморил зыбкий недолгий сон.

Никаких котлет по-киевски!

Как это ни прозвучит странно, но медработники также могут испытывать чувство голода. А поскольку основная рабочая нагрузка у меня обычно приходится на утро, к обеду я была голодна, аки волк. Устроившись в процедурном кабинете за ширмой, я только вынула из сумочки литровую банку с бабушкиным супчиком, как вдруг слышу чей-то голос, причём с таким характерным акцентом:

Девочка, ты здесь, а?

Блин, ну что за люди, поесть спокойно не дадут, подумала я уныло и спрятала заветную баночку обратно. Выхожу из своего укрытия с демонстративно недовольным видом и вижу сотрудника СБ Сафарова. Вообще-то, никого другого я увидеть и не ожидала. Но почему-то в лица телохранителей Эльдара я особо не вглядывалась. Теперь присмотрелась.

Парень ростом под два метра, косая сажень в плечах, кулаки огроменные, а лицо до-о-брое и простодушное, как у ребёнка. Мне стало неудобно. Не хуже какой-нибудь актрисы тут же изображаю на своём лице улыбку, типа: Проходи, дорогой, гостем будешь!

Но парень на редкость скромный, стоит, с ноги на ногу переминается, неловко улыбается. Кажется, он, когда к кабинету подходил, надеялся, что никого не застанет. А что мне надо пообедать, и не подумал. Ясен пень, его боссу от меня что-то нужно.

Хоть я и не Ванга, но догадываюсь, что после всех, полученных им препаратов, Сафаров должен был уснуть, аки младенец. Поэтому сразу беру быка за рога.

Эльдар Амирович, видно, проснулся? – интересуюсь я тоном бабушки-сказочницы из передачи “В гостях у сказки”.

Мне об этой программе советского ТВ рассказала как-то баба Аня, а я (пятнадцатилетняя девушка!) отыскала её выпуски в инете. Ничего, было интересно. Да, если честно, я и сейчас их посмотрела бы с удовольствием, только некогда.

Отчего-то парень вдруг заливается краской до ушей, но кивает головой. Проследив за его взглядом, я обнаружила, что стою с ложкой в руках. Конкретная такая ложка: деревянная, с расписными узорами. Я думаю, подобными ложками пользовалась семейка медведей из сказки Льва Толстого “Три медведя”. А у меня вид ложки вызывает предательское урчание в животе. Опасаясь, что телохранитель также может услышать эти звуки, я громко говорю:

Лекарства пока давать рано. Или, – высказываю я предположение, – Эльдар Амирович хочет что-то другое?

Сама при этом не представляю, что можно хотеть, находясь в такой, как у него, шикарной палате? Ну, может, птичьего молока. Так сказал бы своим соколам. Они всё что угодно ему найдут, даже если придётся изрыть всю землю.

А парень неожиданно выдаёт:

Покорми его, девочка, а? Ну, пожалуйста? – и умоляюще складывает руки на груди.

Покормить с ложечки взрослого мужика, у которого одна рука точно рабочая?! Да люди, у которых обеих рук нет, едят ногой, своими глазами видела по телеку! Кстати, у Сафарова вся правая сторона в порядке, ешь, чем хочешь: хошь рукой, хошь ногой, без разницы.

Пожалуйста? – повторяет телохранитель и смотрит так, будто вот-вот расплачется.

Его умоляющий взгляд не оставляет мне выбора. Оставив ложку на столе, я решительным шагом направляюсь к палате нашего вип-пациента. Второй телохранитель, офигев от моего твёрдого, даже жёсткого взгляда, отскакивает от двери, как резиновый мячик. Я чувствую себя суперменшей, которой под силу укротить дикого зверя.

Вхожу. Опираясь спиной о подушки, Сафаров изучает содержание заламинированного листа чёрного цвета. В голове мелькает мысль, что где-то нечто подобное я уже видела, но где – с ходу вспомнить не могу. На постели стоит прехорошенький деревянный столик на ножках и с бортиками по краям. На нём – тарелка с какой-то запечённой в сметанном соусе рыбой, щедро политой кетчупом и с двумя листочками салата, которые по замыслу повара, видимо, должны были придать блюду привлекательность, корейский салат, пирожные, чай.

Увидев меня, Сафаров с улыбкой говорит:

Не представляешь, Марта, как я тебе благодарен! А то думал уже, голодным останусь. Ты присаживайся, пожалуйста, – и отодвигается в сторонку, освобождая мне место.

Но я, указывая пальцем на столик для завтрака, спрашиваю:

Где вы взяли этот обед?

В огромных чёрных глазах – искреннее недоумение. Потом, кивнув на заламинированный лист, Эльдар говорит:

В местном ресторане выбор блюд оказался небольшим. Пришлось выбирать из того, что имелось в наличии. А это, – кивает на тарелку, – осетрина по-московски.

В голосе Сафарова звучат (!) извиняющиеся нотки. Видно, ему самому очень неудобно за эту порнографию на тарелке. А я, наконец, вспоминаю, где видела заламинированный лист чёрного цвета. Ну, конечно! Это нечто иное, как ресторанное меню.

Есть у нас в Медвежьем ресторан, называется “Элитный”. Однако на самом деле это ещё та забегаловка! Когда-то в этом здании располагалась столовая. А с приходом в нашу жизнь капитализма из столовки сделали ресторан. Конечно, можно было бы за жителей райцентра порадоваться: дескать, и сюда добралась цивилизация. Только столовая сменила вывеску и (чуть-чуть) интерьер, а всё остальное осталось, как прежде, включая советское меню.

Спустя некоторое время в Медвежьем раз за разом открылись три кафе. С современным интерьером, сносным обслуживанием, неплохой кухней и всегда свежими блюдами. Ясен пень, все местные стали ходить туда: и просто вечерком посидеть, и отметить какое-нибудь событие. А бывшая столовая находится в самом центре, да ещё название имеет заманушное, вот приезжие и ломятся в ресторан “Элитный”, не зная, что в райцентре есть места получше.

Однако я никак не ожидала, что СБ миллиардера купится на вывеску, от которой за версту несёт нафталином. Ведь, если верить нашей с Таней сменщице Марии Сергеевне, в начале 90-ых вывеску “Элитная” можно было увидеть даже на сапожной мастерской. Потом в моду вошли иностранные названия, а в бывшей столовой по-прежнему ничего не меняется.

Я с ухмылкой подхожу и аккуратно убираю на тумбу маленький столик. Сафаров смотрит на меня с интересом и говорит:

Ну, наконец-то, Марта, я увидел улыбку на твоём лице! Знаешь, тебе идёт улыбаться, – и добавляет: Зубы ровные, белые и, что ещё важнее, – настоящие!

Мне хочется чем-нибудь в него запустить. Но с пациентами так вести себя не положено. Поэтому как можно более задушевным тоном я говорю:

Видите ли, в чём тут дело, Эльдар Амирович. Стационарным больным, независимо от их диагноза, нежелательно есть печёное или жареное. Так что, – развожу я руками, – покормить вас не получится. Вы же не хотите заиметь ещё и проблемы с желудком?

А ты хочешь, чтобы я умер от голода? – улыбается Сафаров и берёт меня за руку.

Я пытаюсь аккуратно высвободиться, а когда у меня это не выходит, я чуть наклоняюсь, делая вид, будто хочу поправить другой край постели. Краем глаза замечаю, что Сафаров пялится в вырез моей рубашки. Его взгляд прожигает. Чувствую, что ноги слабеют. Однако я помню о своём намерении. Как будто бы невзначай я касаюсь его больного плеча. Эльдар коротко вскрикивает и отпускает мою руку. Мне его ужасно жаль. Но что делать, если по-другому мой невероятно обаятельный пациент не понимает?

Ой, простите! – я отступаю на шаг назад.

Взгляд Сафарова принимает то сумрачное выражение, которое меня изначально зацепило. Смотрю на него и понимаю, как же права была Любовь Успенская, когда пела знаменитую: “Пропадаю я”. Я тоже вот-вот могу пропасть. Нахожусь буквально на грани. На грани того, чтоб упасть в объятия Эльдара. Потому что он… – герой моего романа.

Встряхиваю головой, чтоб прийти в себя. Ведь между ним – успешным и очень красивым мужчиной, и мной – провинциальной девушкой, нет и не может быть ничего общего.

Мой взгляд падает на столик с обедом, и тут меня внезапно осеняет.

Эльдар Амирович, я поняла, как можно выйти из положения!

Я делаю эффектную паузу. Позабыв на время про боль в плече, Сафаров смотрит на меня заинтересованным взглядом. А я продолжаю его интриговать.

Подождите минутку, хорошо? – и, как “мимолётное виденье” (Жаль, конечно, что не как “гений чистой красоты”. Но куда мне до Анны Керн?) выпархиваю из палаты.

Девочка, а, девочка? – окликает меня двухметровый телохранитель с добрым лицом.

Наверное, он не понял, как за столь короткое время можно покормить взрослого человека и хотел узнать, нет ли каких-то проблем. Но я не останавливаюсь и спешу к процедурному кабинету. Не проходит минуты, как я вновь появляюсь у дверей нашего вип-пациента. Лица обоих парней из СБ вытягиваются от удивления. С банкой в руках я гордо прохожу внутрь.

Сафаров всё также сидит в постели, обхватив одной рукой больное плечо. Господи, как же мне хочется его пожалеть, приласкать!.. Однако я прохожу прямиком к столу, где стоит микроволновка, а рядом с ней электрочайник и разная посуда. Переливаю из банки куриный супчик с домашней лапшой и ставлю тарелку на разогрев. Сафаров молчит. Я тоже.

Наконец, раздаётся звук таймера, который прерывает неловкую тишину в палате. Я беру в руки тарелку, сажусь на край кровати и начинаю с ложечки кормить Эльдара. Очень скоро мне этот процесс начинает нравиться. Может, в детстве в дочки-матери я не наигралась? И вот тарелка абсолютно пустая. Эльдар облизывает свои чувственные губы и откидывается спиной на подушки.

Какие мы молодцы! – я смотрю на него с улыбкой.

А он… Он вдруг приподнимается и… целует мне руку! Со мной в жизни такого не было. Нет, я не святоша и парней совсем уж стороной не обхожу. Но они все пытались поцеловать меня в губы, а вот руки – никто.

Какая же ты, Марта, удивительная! – шепчет Эльдар.

Я хотела бы слушать его голос долго. Но мне пора приступать к своим обязанностям. Я встаю с постели. А Эльдар вдруг хмурится и говорит:

Прости, но я только сейчас понял, что съел твой обед.

Его взгляд падает на столик. Хитро улыбаясь, он спрашивает:

Думаю, Марта, тебе не грозят проблемы с желудком, если ты съешь мой обед?

На секунду задумавшись, отвечаю, что, пожалуй, картофельный гарнир я поем, а вот рыбу – нет! Моя категоричность Эльдара забавляет и он с улыбкой интересуется, чем бедная рыба передо мной провинилась? Пришлось признаться, что во время летних каникул в ресторане “Элитном” я подрабатывала официанткой, и их кухня с тех пор стоит у меня поперёк горла. Другое дело, что картофельный гарнир испортить при всём желании не получится.

Сафаров хохочет. Наверное, думаю я, ему поговорить не с кем. Со своими подчинёнными и даже с партнёрами он вынужден держать определённую дистанцию. Тут хоть расслабился немного. Я начинаю есть, выбирая из тарелки исключительно гарнир.

Деликатно отводя взгляд в сторону, чтоб меня не смущать, Эльдар рассказывает, как они пытались охотиться на медведя. Рыков заранее присмотрел поле овса, куда летом так любят наведываться медведи, поскольку овёс считается у них лакомством. По прибытии на место построили двухметровый лабаз. Но мало того, что мишку пришлось ждать двое суток, так он ещё охотников обломал! Вышел из лесу, огляделся, потянул носом и скрылся обратно в лесных дебрях. И больше ни один медведь на поле не появился. Охотников только комары почём зря покусали, и времени много впустую потеряли. Так и ушли несолоно хлебавши.

За его рассказом минуты пролетели незаметно, мы даже успели попить чаю. Но потом в палату заглянул один из телохранителей и сказал, что меня зовёт больной из второй палаты. По лицу Эльдара пробежала лёгкая тень. Мне тоже очень не хочется с ним расставаться, но работа есть работа. Уже направляясь к дверям, вспоминаю, что забыла сказать одну важную вещь. Я разворачиваюсь и объявляю Сафарову, что беру его под своё шефство.

Не то чтобы мне делать было нечего, но я прекрасно знаю, что и как готовят в ресторане “Элитный”, да и не только в нём. Поэтому пришлому человеку, даже с большими деньгами, где-нибудь в глубинке бывает проблематично решить вопрос с пропитанием. Прокрутив в голове ситуацию, я подумала, что Сафаров нуждается во временной опеке над ним и решила взять шефство над новым пациентом.

Это моя компания несёт шефство над двумя детскими домами, – заявляет Эльдар. – А у меня, – добавляет обиженным голосом, – мама есть!

Я отмечаю, что он не сказал “жена”, и почему-то меня это радует.

Ту неделю, что вы будете здесь находиться, – объясняю пациенту, чьи чудные глаза сейчас сверкают праведным гневом, – вам необходимо питаться не печёной-жареной пищей, а домашней, приготовленной на пару, либо вареной. Поэтому каждый день я буду приносить вам, Эльдар Амирович, завтраки, обеды, ужины.

Лицо Эльдара расплывается в довольной улыбке, но затем, спохватившись, он говорит:

Нет, я так не могу! – и поясняет: Не хочу, Марта, чтобы ты уставала. И потом, в вашем ресторане, кроме рыбы, готовят ещё бифштекс, куриный рулет и котлеты по-киевски.

Никаких котлет по-киевски! – решительно заявляю я в ответ. – Вам нужны супчики, и желательно домашние.

Кстати, супчик с лапшой был обалденный! – поднимает он вверх два пальца.

Понравилось? – радуюсь я. – Это моя бабушка приготовила.

Да?.. – Эльдар несколько удивлённо приподнимает левую бровь. – Я-то думал, это ты, Марта, такая мастерица.

Я тоже умею всё делать, но не имею на это времени, – отвечаю я с достоинством и, гордо задрав подбородок, покидаю палату.