Текст книги "Таинственный Ван Гог. Искусство, безумие и гениальность голландского художника [litres]"
Автор книги: Константино д'Орацио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)
У меня такое ощущение, что ты просто не хочешь никому показывать мои работы и на данный момент не собираешься менять позицию по отношению ко мне. Я не стану спорить, прав ты или нет. Ты наверняка возразишь, что у других продавцов мои картины тоже остались бы невостребованными, с той лишь разницей, что ты хоть и не занимаешься активно продажей моих работ, но, во всяком случае, платишь мне деньги, тогда как другие никогда бы на такое не согласились, а без денег я просто не смогу двигаться дальше. И тем не менее я очень расстроен тем, что в наших отношениях появилось лицемерие. Ты ведь понимаешь, что для меня гораздо важнее сейчас заработать пять флоринов, нежели получить от тебя десять в виде подачки. Ты сам не раз писал мне, что никогда не прилагал усилий для того, чтобы мои картины продавались, не делаешь этого сейчас и не планируешь делать в будущем. Такова твоя позиция как торговца (что, в моих глазах, вполне извинительно) и как брата (что, на мой взгляд, совершенно недопустимо).
Громкие обвинения становятся предметом оживленных дискуссий между братьями в течение многих недель. Они практически доходят до ненависти, однако родственные узы оказываются сильнее.
Тео старается не реагировать на обвинения. Каждый из них не раз помышлял навсегда разорвать отношения, но между ними существует настолько сильная связь, какая бывает между близнецами.
Мысль о том, чтобы расстаться навсегда, обоим кажется невыносимой.
Будь же справедлив и дай мне идти своей дорогой. Говорю тебе, я абсолютно не намерен ссориться и не стану, но я не могу молча сидеть и смотреть, как ты чинишь препятствия моей карьере. Что я, по-твоему, буду делать в деревне? Самое большее, я могу поехать туда с деньгами, покупать там краски и нанимать моделей. В деревне у меня нет никакой возможности – абсолютно никакой – погрузиться в работу, тогда как в городе существует хотя бы небольшая надежда на успех. Я не буду чувствовать себя спокойно, пока не найду себе единомышленников в городе. Вот первое, чем я планирую заняться. Возможно, мое пребывание здесь будет сопряжено с определенными трудностями, но в конечном счете таково единственно правильное решение.
Ван Гог пишет письмо Тео из Антверпена в 1886 г. Это особый момент в его творчестве, так как впервые дядю окружает воодушевляющая атмосфера, где его принимают как художника, несмотря на отсутствие академического образования. Винсент нашел способ восполнить свои пробелы и чувствует, что успех не за горами. Тео же советует ему вернуться к родителям, потому что в данный момент сам испытывает материальные затруднения и боится, что ему не хватит денег содержать брата.
Деньги.
Иногда мне кажется, что они повлияли на творческое развитие Ван Гога ничуть не меньше, чем психическая нестабильность. И уж определенно наложили отпечаток на взаимоотношения с Тео.
Самая большая проблема состоит в том, что, каково бы ни было его состояние здоровья, его жизнь полностью отрезана от внешнего мира. Но если бы ты знала Винсента, как знаю я, ты бы поняла, насколько сложно угадать, что можно и нужно для него сделать в данный момент. Я рассказывал, что он уже давно наплевал на общественные устои. Его поступки, манера одеваться обнаруживают в нем человека неординарного, которого люди склонны принимать за сумасшедшего.
В его манере разговаривать есть что-то такое, что вызывает в людях либо глубокую симпатию, либо, наоборот, категорическую антипатию к нему […] Кроме того, еще одно соображение заставляет меня отговаривать его от возвращения в Париж. Здесь есть много того, что он хотел написать, но по каким-то причинам не мог. Модели отказывались позировать, а на улице работать запрещено. Его вспыльчивый характер неоднократно приводил к весьма неприятным сценам, которые настолько выбивали брата из колеи, что потом к нему еще несколько дней невозможно было подойти, а затем он и вовсе возненавидел Париж. […] Надеюсь, что когда-нибудь он найдет женщину, которая настолько полюбит его, что согласится разделить образ жизни; однако это будет непросто […] Его женщиной могла бы стать лишь та, что побывала на самом дне человеческих страданий.
Никогда мой отец не был так откровенен. Он послал письмо своей будущей жене, когда та на несколько месяцев уехала из Парижа в Голландию.
Тео постоянно сомневается в брате: он неоднократно высказывает свои опасения в письмах маме, тетям, бабушке и дедушке и никогда – самому Винсенту. Более того, посылая деньги, он призывает его не сдаваться, поддерживает в самых смелых решениях, дает советы относительно жизни и работы.
Что же на самом деле он думал о творчестве Винсента?
Именно в ответе и кроется разгадка тайны Ван Гога, ради которой я отправился в свое путешествие: почему рынок отвергает его талант?
Я уверен, что, если судьба дарует ему еще несколько лет жизни, он станет знаменит. Он из разряда тех идейных новаторов, чей талант задыхается в повседневной рутине. К тому же у него доброе сердце, он все время пытается действовать на благо других. Тем хуже для них, если они не хотят или не могут понять этого.
Тео ждет подходящего момента, но он все никак не наступает.
Странно: отцу по идее должно быть выгодно продвигать имя Ван Гога, ведь месяц за месяцем он вкладывает деньги в никуда, не получая взамен ничего, кроме картин. Тео как никто другой может физически осязать масштабы трудов Винсента: каждую неделю поступают новые холсты, постепенно заполняя полки, шкафы, целые комнаты. Большинство работ лежат в свернутом виде, без рамы. Похоже, никто и не собирается их выставлять: словно пряча от посторонних глаз.
Почему Тео занялся организацией личной выставки только спустя месяц после смерти брата? Что им движет – боль, угрызения совести? Почему он не решился на подобное, пока Винсент был жив?
Может быть, считал творчество дяди чересчур провокационным?
Странно, ведь отец всегда поощрял передовые идеи, помогал импрессионистам задолго до того, как те получили официальное признание. Он успешно продает несколько полотен того же Гогена, тяготевшего к кислотным цветам и искаженным формам ничуть не меньше Ван Гога. Тео общается с эксцентричными художниками вроде Тулуз-Лотрека и поддерживает эксперименты Сера. Но, когда речь зашла о том, чтобы воспользоваться своим влиянием и всерьез рекламировать дядины работы, он ведет себя на удивление сдержанно. Да, с годами появились критики, давшие положительную оценку живописи Винсента, но Тео почему-то по-прежнему прислушивается к голосу тех, кто судит его брата по поступкам, а не по творческим заслугам.
Если бы они не находились в тотальном симбиозе, вероятно, все сложилось бы совершенно иначе.
Тео – я убежден – испытывал страх того, что Винсент, пожав первые плоды успеха, больше не будет в нем нуждаться. Мой отец понимал, что не сможет перенести разрыв. Именно поэтому самоубийство брата так подкосило его.
Подобные предположения небезосновательны.
Несостоявшиеся сделки
Альфонс Портье – молодой арт-дилер, что в 1886 г. живет вместе с Тео на рю Лепик, еще до приезда Винсента в Париж. Он продает полотна Ренуара, Сезанна, Тулуз-Лотрека. У него глаз наметан и чутье ко всему новому. В 1885 г., когда Тео показал ему эскизы к «Едокам картофеля», он одним из первых оценил работы Винсента.
Тео сомневается: он не верит, что Портье сможет продать картины.
Он, пожалуй, в большей степени энтузиаст, нежели хороший торговец.
Дядя, напротив, скорее склонен оказать доверие Альфонсу.
Не стоит сразу падать духом – нам ведь с тобой все равно нечего терять, даже если он ничего не сможет продать в ближайшее время. Главное, чтобы он не переставал выставлять мои картины, а я продолжу посылать их ему.
Впервые между Винсентом и Тео встал другой галерист.
На горизонте обрисовался потенциальный источник заработков, который может дать финансовую независимость, а вместе с ней и долгожданное моральное удовлетворение, признание и материальный достаток.
Довольно скоро, однако, энтузиазм Портье поубавился, а затем и вовсе иссяк. Казалось бы, нет никаких видимых причин для такого резкого поворота.
У меня есть одно подозрение.
В коммерческом неуспехе Ван Гога виноват мой отец. Во время поездки я нашел тому не одно доказательство.
Тридцатого марта 1886 г. бабушка переезжает из Нюэнена. У нее дома скопилось немало красок, кистей и полотен Винсента, недавно покинувшего родительский дом.
Вместо того чтобы отправить все Тео, она запечатывает картины в сундуки и оставляет их плотнику из Бреды. В результате многие произведения оказались утеряны.
Может, мы недостаточно внимательно отнеслись к тому, что нашли, – пишет бабушка Анна Тео.
Почему же он не посоветовал ей быть внимательнее? Почему позволил полотнам кануть в Лету?
В 1888 г., возвратившись из Прованса, Ван Гог встречается в Париже с несколькими торговцами. Дядя уже достаточно уверен в себе как в художнике: в один прекрасный вечер он отправляется пешком с папкой рисунков в галерею «Баг и Ко», которая заинтересовалась одним из произведений, написанных в Арле. Вернувшись домой в тот вечер, Винсент пытается убедить Тео подписать контракт с ними, чтобы иметь возможность продать свои работы. Однако же никакого контракта так и не заключили – более того, брат всеми способами старается сократить пребывание Винсента в Париже и, наконец, подыскивает ему жилье в деревне, подальше от всех. Особенно от торговцев картинами – он хочет сохранить за собой эксклюзивное право продавать работы брата.
Не поймите меня неправильно.
Я вовсе не пытаюсь сказать, что мой отец препятствовал карьере дяди из ревности – такое объяснение было бы слишком банальным. Отношения между ними были гораздо более сложными. Сопоставив некоторые обстоятельства, я предполагаю, что сомнения Тео относительно Винсента были гораздо сильнее, чем преклонение перед его талантом.
Ван Гогу было важно не столько доказать что-то коллекционерам и торговцам, сколько сломить скепсис собственного брата. Он гораздо больше страдал от его сомнений, читая их между строчек писем, нежели от оскорблений, которым подвергался на улицах Арля. Сколько раз Винсент просит проявить чуть больше активности в плане продвижения его полотен – и все безрезультатно.
Самая большая моя мечта – чтобы ты когда-нибудь выставил мои картины в той же витрине [рядом с импрессионистами. – Прим. авт.]. Что поделать, мы нынче все сходим с ума по импрессионистам, и мой долг – продолжить их дело, так чтобы благодаря своим произведениям занять заслуженное место.
Его полотна выставляются в витрине Папаши Танги, в некоторых других магазинах художественных товаров и ни разу – в галереях парижских бульваров. Многие проявляют интерес к картинам Ван Гога, однако в глазах Тео все они – бесперспективные продавцы. При этом мой отец – один из гуру в мире французского авангарда, многие смелые коллекционеры обращаются к нему за советом. Ему ничего не стоило убедить их сделать ставку на творчество брата.
Тео, истинный представитель рода Ван Гогов, просто не может выйти за рамки буржуазных принципов.
Когда Винсент решает жениться на проститутке, он угрожает лишить его содержания. Когда тот страдает от невозможности продать собственные полотна, живя в самом сердце парижской творческой среды, – брат отправляет его на юг, устав от совместного проживания. Когда кто-то из торговцев хочет подписать контракт, Тео предостерегает его о том, что Винсент – человек ненадежный и ветреный.
Он любит брата всем сердцем, но абсолютно не верит в него.
То, что постоянные сомнения напрямую связаны с невозможностью оставить Винсента, подтверждают психологи. Нервные срывы, больница, постоянные просьбы о помощи и прочие проявления тревоги убеждают Тео в том, что брат не справится один. Без него он пропадет.
И он прав: в какой-то определенный момент – после истории с Гогеном – в Винсенте лопнула струна, натянутая уже долгие годы. Между братьями развивается взаимная зависимость, которая приведет обоих к трагическому концу: Винсент покончит с собой, Тео погрузится в глубокую депрессию.
Их отношения, удивительные и яростные, можно описать последней фразой Винсента.
«Что мне еще остается?»
По сути, в конце пути – и моего тоже – дядя осознал глубинный смысл творчества: он создает картины для того, чтобы заполнить пустоту, которую оставили пережитые эмоции в воображаемом мире его близких – в первую очередь его брата. Тео – alter ego Винсента, нить, связывающая его с реальностью. В результате пустота поглотила дядю: он погрузился на дно, утянув за собой и моего отца.
Сразу после смерти Винсента Тео заболел: незначительные проблемы со здоровьем вылились в неизлечимую болезнь, осложненную депрессией, связанной с потерей брата. Он угас за полгода, оставив нас с матерью одних – я тогда едва достиг годовалого возраста.
В действительности Тео и Винсент не оставят нас никогда: те образы и слова, которыми они обменивались, всю жизнь будут рождать внутри нас все новые и новые вопросы.
Список цитируемых произведений
Натюрморт с капустой и деревянными башмаками, декабрь 1881, Эттен
Картон, масло, 34×55 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Дюны, август 1882, Схевенинген
Картон, масло, 36×58,5 см
Частная коллекция, Амстердам
Национальная галерея, сентябрь – октябрь 1882, Гаага
Мел, акварель, перо и чернила, бумага, 37,9×56,6 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Скорбь, октябрь 1882, Гаага
Уголь, бумага, 44×27 см
Галерея современного искусства, Уолсолл
Сеятель (по мотивам Милле), декабрь 1882, Гаага
Карандаш, кисть, тушь, бумага, 61×40 см
Фонд П. и Н. де Боэр, Амстердам
Копающие картофель. Пять фигур, август 1883, Гаага
Холст, масло, 39,5×94,5 см
Частная коллекция, Гамбург
Вересковая пустошь и повозка, сентябрь 1883, Гаага
Акварель, гуашь, бумага, 24,9×35,7 см
Художественный музей Кливленда, Кливленд
Фермерские домики в роще, сентябрь 1883, Гаага
Холст, масло, 28,5×39,5 см
Музей Иоанна Павла II, Варшава
Две женщины на вересковой пустоши, октябрь 1883, Нью-Амстердам
Холст, масло, 27,8×36,5 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Пейзаж с церковью в сумерках, октябрь 1883, Дренте
Картон, масло, 36×53 см
Частная коллекция
Ткач у открытого окна, июль 1884, Нюэнен
Холст, масло, 67,9×93,4 см
Новая пинакотека, Мюнхен
Крестьяне за посадкой картофеля, август – сентябрь 1884, Нюэнен
Холст, масло, 66×149 см
Музей Креллер-Мюллер, Оттерло
Прихожане, покидающие реформатскую церковь в Нюэнене, октябрь 1884, Нюэнен
Холст, масло, 41,5×32 см
Местонахождение неизвестно
Портрет крестьянки в темном чепце (неоконченный), декабрь 1884, Нюэнен
Холст, масло, 47,5×34,5 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Едоки картофеля. Этюд, февраль – март 1885, Нюэнен
Холст, масло, 33×44,5 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Голова крестьянки в белом чепце, март – апрель 1885, Нюэнен
Холст, масло, 42×33,1 см
Музей Креллер-Мюллер, Оттерло
Едоки картофеля, апрель 1885, Нюэнен
Холст, масло, 82×114 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Старая церковная башня в Нюэнене, май 1885, Нюэнен
Холст, масло, 65×80 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Натюрморт с Библией, апрель 1885, Нюэнен
Холст, масло, 65,7×78,5 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Натюрморт с тремя птичьими гнездами, сентябрь– октябрь 1885, Нюэнен
Холст, масло, 33×42 см
Музей Креллер-Мюллер, Оттерло
Пристань с кораблями в Антверпене, декабрь 1885, Антверпен
Картон, масло, 20,5×27 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Портрет женщины с распущенными волосами, декабрь 1885, Антверпен
Холст, масло, 35,2×24,4 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Череп с горящей сигаретой, январь – февраль 1886, Антверпен
Холст, масло, 32,3×24,8 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Женский торс спиной, весна 1886, Париж
Картон, масло, 40,5×27 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Вид на крыши Парижа, июнь 1886, Париж
Картон, масло, 30,1×40,8 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Пологая дорожка на Монмартре, весна 1886, Париж
Картон, масло, 22,2×16,3 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Ваза с маками, васильками, пионами и хризантемами, лето 1886, Париж
Холст, масло, 99×79 см
Музей Креллер-Мюллер, Оттерло
Мулен де ла Галетт, лето 1886, Париж
Холст, масло, 45,4×37,5 см
Художественная галерея и музей, Глазго
Ваза с красными маками, лето 1886, Париж
Холст, масло, 56×46,5 см
Художественный музей Уодсворт Атенеум, Хартфорд
Пара ботинок, сентябрь – ноябрь 1886, Париж
Холст, масло, 38,1×45,3 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Летнее кафе на Монмартре (Ла Гингетт), октябрь 1886, Париж
Холст, масло, 50×64,5 см
Музей Орсе, Париж
Монмартр – каменоломня и мельницы, июнь – июль 1886, Париж
Холст, масло, 32×41 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Агостина Сегатори в кафе «Тамбурин», февраль – март 1887, Париж
Холст, масло, 55,5×47 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Автопортрет в серой фетровой шляпе, зима 1886–1887, Париж
Картон, масло, 42×34 см
Городской музей, Амстердам
Автопортрет, весна 1887, Париж
Картон, масло, 41×32,5 см
Институт искусств Чикаго, Чикаго
Вид Парижа из комнаты Винсента на рю Лепик, март – апрель 1887, Париж
Холст, масло, 45,9×38,1 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Парочки в парке д’Ардженсон в Аньере, май 1887, Париж
Холст, масло, 75×113 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Ресторан Sirene в Аньере, лето 1887, Париж
Холст, масло, 54×65,5 см
Музей Орсе, Париж
Мост над Сеной в Аньере, лето 1887, Париж
Холст, масло, 54,9×73,3 см
Частная коллекция, США
Автопортрет в соломенной шляпе, лето 1887, Париж
Картон, масло, 35,5×27 см
Детройтский институт искусств, Детройт
Портрет Папаши Танги, осень 1887, Париж
Холст, масло, 92×75 см
Музей Родена, Париж
Японизери: цветение сливы (по мотивам Хиросигэ), октябрь – ноябрь 1887, Париж
Холст, масло, 55,6×46,8 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Японизери: мост под дождем (по мотивам Хиросигэ), октябрь – ноябрь 1887, Париж
Холст, масло 73,3×53,8 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Японизери: куртизанка (по мотивам Кесай Эйзен), октябрь – ноябрь 1887, Париж
Холст, масло, 100,7×60,7 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Итальянка (Агостина Сегатори?), декабрь 1887, Париж
Холст, масло, 81,5×60,5 см
Музей Орсе, Париж
Автопортрет перед мольбертом, декабрь 1887 – февраль 1888, Париж
Холст, масло, 65,1×50 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Пейзаж со снегом, февраль 1888, Арль
Холст, масло, 38,2×46,2 см
Музей Соломона Гуггенхайма, Нью-Йорк
Мясная лавка, вид из окна, февраль 1888, Арль
Картон, масло, 39,7×33,1 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Цветущая ветка миндаля в стакане, март 1888, Арль
Холст, масло, 24,5×19,5 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Цветущий персик (Воспоминание о Мауве), март 1888, Арль
Холст, масло, 73×59,5 см
Музей Креллер-Мюллер, Оттерло
Фруктовый сад с цветущими абрикосами, март 1888, Арль
Холст, масло, 64,5×80,5 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Вид Арля с пшеничного поля, июнь 1888, Арль
Холст, масло, 73×54 см
Музей Родена, Париж
Долина Ла-Кро близ Арля и Мон-Мажур на заднем плане, июнь 1888, Арль
Холст, масло, 73,4×91,8 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Сеятель в лучах заходящего солнца, август 1888, Арль
Холст, масло, 64×80,5 см
Музей Креллер-Мюллер, Оттерло
Зуав, июнь 1888, Арль
Холст, масло, 65,8×55,7 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Пшеничное поле со снопами и жнецом, июнь 1888, Арль
Холст, масло, 53×66,5 см
Национальный музей, Стокгольм
Портрет почтальона Жозефа Рулена, август 1888, Арль
Холст, масло, 81,3×65,4 см
Музей изящных искусств, Бостон
Натюрморт: ваза с двенадцатью подсолнухами, август 1888, Арль
Холст, масло, 92×73 см
Новая пинакотека, Мюнхен
Эмиль Бернар
Автопортрет с портретом Гогена, сентябрь 1888, Понт-Авен
Холст, масло, 46×56 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Поль Гоген
Автопортрет «Отверженные», сентябрь 1888, Понт-Авен
Холст, масло, 44,5×50,3 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Автопортрет. Посвящается Полю Гогену, октябрь 1888, Арль
Холст, масло, 61,5×50,3 см
Художественный музей Гарвардского университета, Кембридж
Вход в общественный парк в Арле, сентябрь 1888, Арль
Холст, масло, 72,4×90,8 см
Коллекция Филлипса, Вашингтон
Портрет Эжена Боша, сентябрь 1888, Арль
Холст, масло, 60,3×45,4 см
Музей Орсе, Париж
Желтый дом, сентябрь 1888, Арль
Холст, масло, 72×91,5 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Терраса ночного кафе на Пляс-де-Форум в Арле, сентябрь 1888, Арль
Холст, масло, 81×65,5 см
Музей Креллер-Мюллер, Оттерло
Портрет Милле, сентябрь 1888, Арль
Холст, масло, 60×49 см
Музей Креллер-Мюллер, Оттерло
Ночное кафе, сентябрь 1888, Арль
Холст, масло, 70×89 см
Художественная галерея Йельского университета, Нью-Хейвен
Звездная ночь над Роной, сентябрь 1888, Арль
Холст, масло, 73×92 см
Музей Орсе, Париж
Комната Винсента в Арле, октябрь 1888, Арль
Холст, масло, 72,4×91,3 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Поль Гоген
Ночное кафе в Арле (мадам Жину), ноябрь 1888, Арль
Холст, масло, 72×92 см
ГМИИ имени А.С. Пушкина, Москва
Арлезианка: мадам Жину с книгами, ноябрь 1888, Арль
Холст, масло, 91,4×73,7 см
Музей Метрополитен, Нью-Йорк
Алискамп, ноябрь 1888, Арль
Холст, масло, 73×91 см
Коллекция Ставроса С. Ниархоса
Красные виноградники в Арле, ноябрь 1888, Арль
Холст, масло, 75×93 см
ГМИИ им. А.С. Пушкина, Москва
Сеятель на закате, ноябрь 1888, Арль
Холст, масло, 73,5×93 см
Коллекция Эмиля Бюрле, Цюрих
Мадам Рулен с младенцем, ноябрь – декабрь 1888, Арль
Холст, масло, 63,5×51 см
Музей Метрополитен, Нью-Йорк
Портрет Камиля Рулена, ноябрь – декабрь 1888, Арль
Холст, масло, 40,5×32,5 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Портрет Армана Рулена, ноябрь – декабрь 1888, Арль
Холст, масло, 65×54,1 см
Музей Фолькванг, Эссен
Портрет Марселя Рулена, декабрь 1888, Арль
Холст, масло, 35,2×24,6 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Стул Поля Гогена (пустой стул), ноябрь 1888, Арль
Холст, масло, 90,5×72,7 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Танцевальный зал в Арле, декабрь 1888, Арль
Холст, масло, 65×85,5 см
Музей Орсе, Париж
Арена в Арле, декабрь 1888, Арль
Холст, масло, 73×92 см
Эрмитаж, Санкт-Петербург
Ваза с двенадцатью подсолнухами, январь 1889, Арль
Холст, масло, 95×73 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Автопортрет с перевязанным ухом и трубкой, январь 1889, Арль
Холст, масло, 51×45 см
Коллекция Ставроса С. Ниархоса
Портрет доктора Феликса Рея, январь 1889, Арль
Холст, масло, 64×53 см
ГМИИ им. А.С. Пушкина, Москва
Колыбельная (портрет мадам Рулен), январь 1889, Арль
Холст, масло, 92,7×73,7 см
Музей Метрополитен, Нью-Йорк
Автопортрет с перевязанным ухом, январь 1889, Арль
Холст, масло, 60,5×50 см
Институт искусства Курто, Лондон
Палата в больнице в Арле, февраль – март 1889, Арль
Холст, масло, 74×92 см
Коллекция Оскара Рейнхарта, Винтертур
Портрет почтальона Жозефа Рулена, апрель 1889, Арль
Холст, масло, 65×54 см
Музей Креллер-Мюллер, Оттерло
Внутренний двор больницы в Арле, апрель 1889, Арль
Холст, масло, 74×92 см
Коллекция Оскара Рейнхарта, Винтертур
Ирисы, май 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 74,3×94,3 см
Центр Гетти, Лос-Анджелес
Фонтан в саду больницы Сен-Поль, май – июнь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Бумага, черный мел, тростниковое перо, тушь, 49,8×46,3 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Пшеничное поле со жнецом и солнцем, конец июня – начало сентября 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 72×92 см
Музей Креллер-Мюллер, Оттерло
Кипарисы с женскими фигурами, июнь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 92×73 см
Музей Креллер-Мюллер, Оттерло
Звездная ночь, июнь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 73,7×92,1 см
Музей современного искусства, Нью-Йорк
Оливковая роща, июнь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 73×92 см
Музей Креллер-Мюллер, Оттерло
Пшеничное поле со жнецом и восходящим солнцем, сентябрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 73,2×92,7 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Автопортрет, сентябрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 65×54,2 см
Музей Орсе, Париж
Портрет молодого крестьянина, сентябрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 61×50 см
Национальная галерея современного искусства, Рим
Пьета (по мотивам Делакруа), сентябрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 73×60,5 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Комната Винсента в Арле, сентябрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 57,3×73,5 см
Музей Орсе, Париж
Пшеничные поля за больницей Сен-Поль, сентябрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 59,5×72,5 см
Музей Фолькванг, Эссен
Портрет пациента больницы Сен-Поль-де-Мозоль, октябрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 32,2×23,3 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Вестибюль больницы Сен-Поль-де-Мозоль, октябрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Бумага, мел, гуашь, масло, 61,6×47,1 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Проход в больнице Сен-Поль-де-Мозоль, октябрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Бумага, черный мел, гуашь, 65,1×49,1 см
Музей Метрополитен, Нью-Йорк
Сеятель (по мотивам Милле), октябрь – ноябрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 80,8×66 см
Коллекция Ставроса С. Ниархоса
Ущелье Перуле, октябрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 32×41 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Сад больницы Сен-Поль, декабрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 72×91 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Огороженное поле на восходе солнца, декабрь 1889, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 71×90,5 см
Частная коллекция
Первые шаги (по мотивам Милле), январь 1890, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 72,4×91,1 см
Музей Метрополитен, Нью-Йорк
Полуденный отдых (по мотивам Милле), январь 1890, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 73×91 см
Музей Орсе, Париж
Цветущие ветки миндаля, февраль 1890, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 73,3×92,4 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Арлезианка (мадам Жину), февраль 1890, Сен-Реми-де-Прованс
Холст, масло, 60×50 см
Национальная галерея современного искусства, Рим
Церковь в Овер-сюр-Уаз, июнь 1890, Овер-сюр-Уаз
Холст, масло, 93×74,5 см
Музей Орсе, Париж
Портрет доктора Гаше с веткой наперстянки, июнь 1890, Овер-сюр-Уаз
Холст, масло, 68,2×57 см
Музей Орсе, Париж
Портрет Аделины Раву, июнь 1890, Овер-сюр-Уаз
Холст, масло, 67×55 см
Частная коллекция, Швейцария
Маргарита Гаше за фортепиано, 26–27 июня 1890, Овер-сюр-Уаз
Холст, масло, 102,5×50 см
Художественный музей, Базель
Пшеничное поле с воронами, июль 1890
Холст, масло, 50,5×103 см
Музей Ван Гога, Амстердам
Благодарности
После книг про Караваджо, Леонардо, Рафаэля и Микеланджело, выпущенных совместно с издательством Sperling & Kupfer, мы решили посвятить очередное исследование относительно современному художнику Винсенту Ван Гогу, который открыл для меня новые горизонты. Шаг довольно смелый как для автора, так и для издательства. После стольких лет совместной работы я благодарю Sperling & Kupfer за оказанное мне доверие, за эффективное сотрудничество, за то, что они с таким вниманием читают, критикуют и публикуют мои слова.
Элизабетта Албьери, Арианна Комотти и Марияроза Милези заботятся о моем тексте, проявляя огромное терпение и профессионализм.
Валентина Кастеллани уже настолько хорошо знает меня, что виртуозно оттачивает шероховатости моего стиля без ущерба для первоначального замысла.
Спасибо!
Книги, публикуемые мной в издательстве Sperling & Kupfer, успешно продвигает замечательная команда: Паола Кавиджоли, понимающая, насколько важна для меня идея популяризации культуры; Мария Элиза Форесто, мудрый и чуткий промоутер; Алессандра Фриджерио, умеющая устраивать бесподобные презентации; Маргерита Крепакс, чудесный начальник пресс-службы.
Спасибо!
И наконец, что бы я делал без Кьяры Меллони и Ирене Пепичелло из агентства Sosia & Pistoia? Скорее всего, пал бы жертвой нервного срыва, как Ван Гог.
Спасибо!
notes
Примечания
1
Укиё-э – направление в изобразительном искусстве Японии, получившее развитие с периода Эдо. Слово «укиё», дословно переводящееся как «плывущий мир», является омофоном к буддистскому термину «мир скорби», но записывается другими иероглифами. Стиль укиё-э относится к ксилографии, печатной графике на дереве или оттиске на бумаге. Создателем укиё-э считается живописец и график Хисикава Моронобу. – Прим. ред.
2
Японская живопись завоевала европейский авангард в 1860 году, а к концу десятилетия предметы восточной культуры стали обычным явлением. Многие художники вдохновлялись японским искусством, и каждый по-своему использовал характерные приемы. Появился даже специальный термин – «японизм», а для более поверхностного понимания было введено еще и слово «японизери». – Прим. ред.
3
Президент США Дональд Трамп после инаугурации в 2018 г. попросил у руководства нью-йоркского Музея Гуггенхайма одолжить ему «Пейзаж со снегом» Ван Гога во временное пользование для украшения Белого дома. Директор музея Нэнси Спектор ответила отказом, предложив в качестве альтернативы работу Маурицио Каттелана «Америка» – унитаз из золота 750-й пробы.
4
Известно, что во время одного из приступов Винсент пытался умываться углем, после чего его поместили в изолятор больницы. – Прим. ред.
5
Леонардо Фибоначчи – математик из Пизы, живший в XII веке. Выделил в развитии природных элементов числовую последовательность, согласно которой каждое число равно сумме двух предыдущих: 1–1–2–3–5–8–13… Ее легко проследить в распределении лепестков розы в бутоне, в форме брокколи и в соотношении острых краев кленового листа. – Прим. перев.
6
Буколики, или буколическая поэзия – пастушья поэзия, возникшая из сицилийско-греческих пастушьих песен. Находится посередине между эпосом и драмой и посвящена поэтическому изображению пастушеского образа жизни. – Прим. ред.
7
Ониризм – психическое расстройство, подострый делирий с галлюцинозом и спутанностью сознания, напоминающий сновидное помрачение сознания. – Прим. ред.
