Текст книги "Беспощадный целитель. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Алиса ушла, а я остался один, размышляя над тем, насколько же быстро эта девочка изменилась. Слишком быстро для добродушной тихони. Создавалось впечатление, что это не я кую из нее клинок, а словно мастер-скульптор лишь отсекает лишние куски, оставляя самую суть.

После нашего небольшого спарринга ныло всё тело. Не сильно, скорее фоном, как зудящая царапина. Но факт оставался фактом: мне придется очень плотно заняться тренировками. Микроразрывы каналов после болот так до конца и не затянулись, а сегодняшний спарринг не то чтобы помог. При всём этом Чёрное солнце умудрилось собрать крохи энергии от эмоций Алисы. Злость, азарт, страх перед собственной силой – в моем случае всё шло в дело. Кадавр-ядро не привередничало, довольствуясь этой мелочью.

Я сел на пол, прислонившись спиной к стене, и достал из сумки контейнер с рисом и овощами. Школьная столовая выдавала эту так называемую еду, и каждый раз, беря её, я совершал маленькое преступление против собственного вкуса.

Рис был переваренный, слипшийся в ком, без малейшего намёка на рассыпчатость. Овощи – тушёные до состояния каши, в которой морковь от кабачка можно было отличить только по цвету, и то не всегда. Ни специй, ни правильной обжарки, ни даже элементарного кунжутного масла. В моём мире за такое обращение с рисом повара лишали права входить на кухню. Даже в военных походах империи, где я трудился лекарем, такого повара просто высекли бы палками. А уж настоящий повар сломал бы об голову этих идиотов черпак. Рис надо промывать только в холодной воде, аккуратно мешая его руками, раз за разом сливая воду, пока она не станет прозрачной. Потом оставить его на несколько минут, давая ему подышать, и лишь потом приступать к готовке.

Здесь же его сваливали в котёл, заливали водой на глазок и варили, пока он не превращался в липкую массу. Настоящие варвары. Даже уличные торговцы в трущобах моего мира готовили лучше.

Что-то сегодня на меня напало настроение старого ветерана. Может, потому что Алиса так разительно отличается от меня, и я опасаюсь, что слишком быстро уведу её на тёмную сторону? Умение дарить смерть должно проникнуть в человека постепенно, лишь тогда оно будет естественным, и боец не станет жестоким безумцем, вечно жаждущим крови. Морщась, я запихал в себя еще одну ложку этого отвратительного риса. Насколько бы он ни был мерзотным, есть было нужно. Тело требовало топлива, а привередничать я мог позволить себе только в те дни, когда не стоял одной ногой в могиле. Сегодня нога стояла примерно по щиколотку, что по моим меркам было вполне терпимо.

Я ел и думал, как всё успеть. Осталось всего-то несколько дней до школьного турнира. Семьдесят один участник, из которых реальных бойцов – человек семь-восемь, остальные массовка. Зная Ханта, он сделает всё, чтобы Эйра, я и Дэмион не встретились. Этот человек понимает, как работает система. В целом мне было плевать, кто встанет у меня на пути. Я всё равно войду в пятёрку финалистов, чтобы получить доступ в Зал Стихий, и вот тогда-то и начнётся настоящая работа.

Вопрос: как договориться о сутках подряд? Нормальные преобразования нужно делать беспрерывно, иначе большая часть прогресса попросту потеряется. Это как наполнять бочку с дырой: пока льёшь без остановки – уровень растёт, но стоит отвернуться, и половина утекает обратно.

Как говорится, проблемы надо решать по мере их поступления. Вот и тут буду думать по факту. Сейчас важнее, что мне нужно войти в пятёрку лидеров так, чтобы это выглядело убедительно, но не слишком ярко.

Скрип двери оборвал размышления. Эйра вошла, как всегда, без стука – привычка человека, который считает, что любая дверь существует лишь для того, чтобы она её открыла. На ней была школьная форма с тем небрежным шиком, который стоит дороже любого платья: расстёгнутый воротник, закатанные рукава и прекрасные длинные волосы. На эту женщину было приятно смотреть.

– Рис из столовой? – Она посмотрела на контейнер с таким выражением, будто я ел живых тараканов. В целом был в моей жизни и подобный опыт, не то чтобы совсем не вкусно, но хитин в зубах застревает.

– Угу, – подтвердил я, жуя. – Хочешь?

– Я бы скорее съела свой учебник по теории стихий. – Она села на единственный стул, закинув ногу на ногу. Спина прямая, подбородок чуть приподнят. Даже на расшатанном стуле во флигеле, пропахшем глиной и сыростью, Эйра Чен умудрялась выглядеть так, словно председательствует на совете директоров. – Есть разговор, союзник.

Я отложил контейнер и внимательно посмотрел на ледяную королеву. Её интонация говорила, что дело действительно серьёзное. А Эйра очень хорошо понимала, что такое серьёзное дело.

– Слушаю, союзник.

– Братец сообщил мне три интересные вещи, и все они касаются того, что будет после школьного турнира. – Она выпрямила спину ещё сильнее, из-за чего движение натянуло ткань на груди, и я подумал, что Эйра даже не осознаёт, насколько привыкла использовать свою внешность как инструмент. Или осознаёт – и именно поэтому делает это так естественно.

– И что же столь уважаемый человек хочет сообщить?

– Ну для начала вот тебе информация от меня. Если ты хочешь поставить на себя или на Грейс, то букмекеры семьи Чен готовы принять ставки, но не больше тысячи кредитов. Слишком уж на вас высокие коэффициенты.

– И какие же?

– Двадцать к одному на Алису и четырнадцать к одному на тебя.

– Почему на меня так мало? Я ожидал куда большего, всё-таки я калека со сломанным ядром.

– А нечего было укладывать Костолома. Он подпортил тебе статистику. Радуйся и таким раскладам. Не будь тут разрешён ранг D, и ты бы шёл вообще со смешным коэффициентом. Лян просто так не раздаёт черепа. Усёк, союзник?

– Усёк. Так что по информации твоего брата?

– Он прекрасно понимает, что мы с тобой пройдём дальше школьного турнира, поэтому ему интересен именно турнир графства. Там будут крутиться уже другие деньги и другие противники.

– Господин Чен очень дальновиден.

– Он умеет выжидать и наносить удар тогда, когда нужно. Этим он напоминает мне тебя, Доу. – Она проигнорировала мою ухмылку и продолжила:

– Первое. Букмекеры уже принимают ставки на турнир графства. И на нашу команду стоит коэффициент один к двадцати трём. Если я каким-то чудом не пройду, то ставки становятся один к сорока.

Я хмыкнул ничуть не удивившись, что ее так высоко оценивают. Но то что даже с ней нас оценивают один к двадцати трём это было интересно. По сути нас считали статистическим мусором. Парой строчек мелким шрифтом, которые никто даже не читает. Хорошо. Нет ничего приятнее, чем быть тем, кого никто не ждёт. Тигр в засаде выглядит как часть пейзажа. Пока не прыгает.

– А кто фаворит?

– Третья школа. Именно там и учится мой женишок. – Она произнесла эти слова так, словно проглотила того самого живого таракана. – Там давно сложенный боевой кулак из Эшберна и двух его друзей. Все они C-ранговые. Коэффициент один к полутора.

– Второе. – Она сознательно ускорила темп, будто хотела проскочить эшберновскую тему побыстрее. – Лян говорит, что Гильдия может изменить формат турнира графства.

– Когда будет точная информация?

– За три дня до турнира графства. Может, за два. Гильдия любит держать в подвешенном состоянии. Лян считает, вероятность пятьдесят на пятьдесят.

– В любом случае, пока команда не соберётся, всё это имеет мало смысла. И да, Дэмион теперь точно с нами. У меня появились кое-какие методы воздействия на нашего ледяного психа.

– Это очень радует, потому что, – она чуть помедлила, и я заметил, как её пальцы на мгновение сжались в кулак, что для Эйры, умеющей себя контролировать, нонсенс. – есть и третье. И имя этому третьему – Нортон.

– Кто?

– Рик Нортон. Школа двадцать три. Лян назвал его «очень способным». – Она посмотрела мне в глаза. – Когда мой брат называет кого-то «очень способным», это значит, что человек по-настоящему опасен.

– Что ещё Лян о нём знает?

– Немного. Официально ранг D+. Тип магии не подтверждён. Ни разу не показывал на публике что-то стихийное, только универсальные техники. И ещё сказал, что парень очень жесток и хладнокровен. – Она приподняла бровь. – Знакомый почерк, не находишь?

Ещё какой знакомый. Человек, который прячет свой тип магии до последнего, – либо параноик, либо профессионал. Первое маловероятно для школьника. Значит, кто-то его натаскал. Кто-то опытный, понимающий цену тайны.

– Передай Ляну моё почтение, – сказал я. – И благодарность.

– Передам. – Она встала, одёрнула рукав. Но вместо того чтобы уйти, остановилась в дверях и обернулась. – Алекс, уверена, ты и так понимаешь, но всё равно должна тебя предупредить: на школьном турнире не показывай всего. То, что ты прячешь, я не знаю и знать не хочу, но если раскроешь слишком рано, потом может быть поздно. На школьном турнире за нами будут наблюдать.

Не показывай всего. Та же мысль, которую я вбивал в Алису. Забавно слышать её от Эйры, но сказано иначе. Не приказ наставника ученику, а совет союзника. Или предупреждение. У ледяной королевы тонкая грань между этими двумя категориями, и она балансировала на ней с грацией канатоходца.

– Я всегда прячу лучшее напоследок, – ответил я. – Но за совет спасибо.

– Удачи, Алекс. А мне пора, от запаха твоего риса мне становится дурно.

Я вернулся к остывшему рису. Есть его холодным было ещё хуже, чем горячим, но выбрасывать еду – плохая привычка. Стоит побыть рабом, чтобы осознать всю глупость такой привычки.

Букмекеры – это сигнал, что нас не воспринимают всерьёз, и это хорошо. Эшберн и его клевреты – это чёткая и понятная угроза, а вот этот Нортон – самое интересное. Но опять же, всё это будет потом. Пока в приоритете школьный турнир, на котором я могу изрядно подзаработать.

Не прошло и десяти минут, как дверь снова открылась. На этот раз со стуком. Коротким и вежливым. Ко мне соизволил явиться сам господин Хант. Не флигель, а проходной двор. Ну да ладно.

– Можно? – Вопрос был формальностью. Он уже входил, пригибая голову под низкой притолокой.

– Прошу, – я кивнул, указав на стул.

Хант сел. Единственная рука привычно легла на колено, пальцы чуть барабанили по ткани – его версия сканирующего ритма, помогавшего думать. Его тяжёлый профессиональный взгляд скользнул по мне – быстро, профессионально. Я знал, что он видит: синяки под глазами, чуть неровную осанку, компенсирующую боль в рёбрах, микротремор в пальцах правой руки. Для обычного человека – незаметные мелочи. Для охотника, тридцать лет оценивавшего состояние бойцов перед выходом в разлом, – открытая книга.

Он молчал несколько секунд. Потом произнёс тихо:

– Ты выглядишь как человек, который потратил больше, чем у него было.

Точное наблюдение. Слишком точное для того, кто якобы не знает о моём кадавр-ядре. Хант видел симптомы энергетического перерасхода на теле, у которого по официальной версии были лишь жалкие обломки. Тремор, синяки, микровоспаления в мышцах – всё это не имело смысла для калеки с разрушенным ядром. Но он не задал вопрос. Просто озвучил факт, дав мне возможность самому решить, как реагировать.

Умный ход. В моём мире так разговаривали с учениками, которых подозревали в тайных практиках: не обвиняли, а показывали, что видят. И ждали.

– Семейные дела, – повторил я свою утреннюю легенду.

Хант и не ждал правды. Он ждал границу. Я её показал, и он принял. Так работает доверие между людьми, у которых слишком много секретов: ты не лезешь ко мне, я не лезу к тебе, и мы оба делаем вид, что всё нормально.

– Ладно, пусть будет так, – он откинулся на спинке стула. – Семейные дела у сироты из приюта. Как я понимаю, эти семейные дела относятся к книге, что я тебе дал. – Я спокойно выдержал его взгляд, доедая последние рисинки. – Пусть будет по-твоему, Доу. У меня есть новости, которые влияют на нашу сделку.

– Внимательно слушаю.

– Гильдия прислала наблюдателя, – сказал Хант. – Некто Рейнхарт. Старший инспектор аттестационного отдела. Приехал вчера, живёт в гостинице «Белый лев». Официальная версия – стандартная проверка перед турниром графства. Неофициальная…

Он помедлил, взвешивая каждое слово на аптекарских весах. Профессиональная деформация охотника, привыкшего к тому, что лишнее слово может стоить жизни.

– Неофициальная версия в том, что Гильдия хочет оценить участников ещё на школьном этапе, до того как они попадут в систему. Рейнхарт будет смотреть наш турнир и писать отчёт.

– Для кого?

– Вопрос на сотню тысяч кредитов. – Хант потёр подбородок. – Аттестационный отдел подчиняется напрямую региональному совету Гильдии. А там сидят очень разные люди. Да и сам этот Рейнхарт, по словам моего старого коллеги, на редкость неприятный человек.

Наблюдатель на школьном турнире. Это меняло расчёт. Если раньше я планировал победить уверенно, но без лишнего блеска, то теперь нужно быть ещё осторожнее. Школьный турнир – это витрина, и Рейнхарт пришёл за покупками. Кого он выбирает? Таланты для вербовки или угрозы для будущего устранения это зависело от того, на кого он работал.

– Понял, – сказал я. – Буду иметь в виду.

– Имей. – Хант наклонился вперёд, и его голос стал жёстче. – И вот ещё что, надо думать дальше школьного турнира. Когда мы пройдём на графство, мне нужна будет настоящая команда. И я хочу, чтобы ты собрал мне четвёрку. Боеспособную, готовую драться не за медальки.

Четвёрку.

Не пятёрку.

Слово упало между нами, как монета на ребро. На турнир графства едет пятёрка. Хант сказал «четвёрку», значит, пятое место уже распределено. Кем и для кого – он не счёл нужным сообщить. Может, не имел права. Может, проверял, замечу ли я оговорку. А может, хотел, чтобы я заметил, но не спросил, – потому что правильный ответ на некоторые загадки в том, чтобы промолчать.

Заметил. Запомнил. Спрашивать не стал.

– Четвёрку, – повторил я ровным тоном, как будто слово ничуть не кололо мне слух. – Я, Эйра, Дэмион. Алиса Грейс – четвёртая.

– Хорошо. – Хант кивнул. – Грейс… – Он запнулся на долю секунды, и я понял, что он хочет спросить о её прогрессе. Но старый охотник знал цену информации, и если я не предложил отчёт сам, значит, не собирался его давать. Мы оба играли в одну игру: я не раскрывал карты Алисы, он не раскрывал пятого. Честный размен. – Грейс будет готова и пройдет в финал?

– Будет, – сказал я. – И на нее отличные коэффициенты.

Хант усмехнулся. Короткая, сухая усмешка человека, оценившего чужую формулировку.

Он смотрел на меня долго, и в этом взгляде я прочитал десятки вопросов, которые он не задаст. Кто ты на самом деле. Откуда у тебя движения бойца, прошедшего сотни схваток. Но он не задал ни одного. Вместо этого произнёс:

– На школьном турнире будет Рейнхарт. За ним могут прийти и другие интересанты. Ты уже засветился перед Стоуном, не удивлюсь, если на турнире будет и его человек. Сам Снег точно не появится, слишком мелко для него. Так что если хочешь и дальше скрывать свою личность, не высовывайся без крайней необходимости.

Не высовывайся. Не показывай всего. Эйра и Хант сказали одно и то же разными словами, не сговариваясь. Она – как союзник. Он – как наставник, видящий в ученике что-то необъяснимое и потому оберегающий от чужих глаз.

Разные мотивы. Одинаковый совет. И оба даже не подозревали, насколько глубоко уходит то, что я прятал.

– Спасибо за совет, господин Хант, – сказал я.

– Уже не старший, да, Доу? – Он едва заметно дёрнул уголком рта. «Старший» – слово, за которое он зацепился при нашей первой встрече.

– Если вы пожелаете, могу называть вас старший.

– Плевать на слова, главное, будь аккуратнее и размажь Баррета…

Глава 13

К конспиративной квартире Миры я подходил кружным путём, через три переулка и одну проходную парадную. После её похищения я не хочу рисковать, и лучше вспомнить старые привычки, которые уже не раз спасали мою голову от топора палача, чем вновь нервничать из-за того, что кто-то тебя выследил и твоей женщине снова грозит опасность. Тело после тренировки с Алисой и собственных практик гудело тупой, фоновой болью, но ноги сами ускоряли шаг, словно тоже хотели оказаться как можно быстрее у этой женщины. Кто-то скажет, что это недостойное поведение для столь опытного мастера, как Божественный доктор, но плевать. К демонам достоинство, я просто хотел её увидеть.

Она подобрала тихий, спальный квартал, из тех мест, где соседи не смотрят друг другу в лицо и не задают лишних вопросов. Идеальная нора для человека, которому нужно на время исчезнуть. Мира выбрала с умом. Не в очередной дыре – туда полезут искать в первую очередь. Нет, это был район с домами среднего класса. Я обошёл дом по периметру, пытаясь понять, есть ли наблюдение. Но если кто-то и следил, то это был профи такого уровня, что моё восприятие его не достаёт.

Чёрный ход был чист. Пожарная лестница тоже на месте, судя по грязи на ступеньках, её никто не трогал. Мусорные баки у стены – в том же порядке, что и вчера. Тень скользнул по фасаду, проверяя окна, и вернулся с ощущением спокойной пустоты. Чисто. Но камера на углу дома напротив всё равно заставила меня сместиться на полшага влево, в слепую зону. Паранойя? Возможно. Но параноики живут дольше. Тем более Мира рассказывала, как такие спецы, как она, могут легко взломать подобные штуки.

Условный стук. Три коротких, пауза, два длинных.

Дверь открылась, и я на мгновение замер.

Медные волосы. Не тёмные с фиолетовыми прядями, а мягкие, медно-рыжие, собранные в небрежный хвост на затылке. И зелёные глаза, а не карие с золотыми крапинками. Сейчас её глаза были цвета весенней травы и очень холодные, словно передо мной был лесной дух из тех, что забирает души неудачливых путников. Линзы – слово возникло из памяти Алекса. Кружочки, надевающиеся на глаза; за такие лицедеи в моём мире готовы были бы заплатить немало золота. Вроде мелочь, а полностью меняет впечатление о человеке, и ещё это обычные материалы из тех, что не засекаются магией. Те, что были на ней, явно очень качественные и дорогие, из тех, что не бликуют при искусственном свете.

Мира смотрела на меня и ждала реакции. На её губах играла тень усмешки. Она точно знала, что я не из тех мужчин, что не замечает новую стрижку. А тут не просто стрижка, а радикальное изменение имиджа.

– Тебе идёт новый образ, – сказал я, входя.

– Не «идёт», а «необходимо». – Она закрыла дверь на оба замка. – Мой настоящий цвет волос слишком заметный. А фиолетовые пряди вообще кричат «найди меня». Медь сливается с толпой, в этой части империи она у каждого пятого. И у каждого второго рыжего зелёные глаза. С учётом моей светлой кожи такая маскировка будет идеальной, особенно если добавить ещё несколько деталей для камер распознавания.

– Не знал, что ты не только спец по взлому чужих данных, но ещё и мастер маскировки.

– Меня хорошо обучили, а теперь перестань пялиться и иди ужинать. Еда стынет.

Небо, как же мне нравилась эта женщина.

Квартира пахла едой. Маленькая кухня, совмещённая с единственной комнатой. Белый потолок с трещинами, узкое окно, задёрнутое шторой. На столе – две тарелки, что-то с мясом и овощами, явно не из ресторана, но приготовленное с душой и старанием.

Я сел за стол, а она устроилась напротив, подтянув под себя ногу. С виду эдакая домашняя кошка, сидящая без малейшего ощущения настороженности, но уверен, что в глубине души она ещё больший параноик, чем я.

Окинув её профессиональным взглядом, я внутренне хмыкнул, отметив, что за прошедшее время ей стало изрядно лучше. Любопытная скорость регенерации, необычная для простого человека даже с учётом моей помощи.

Синяки на лице сошли. Распухшая губа почти зажила, оставив только чуть увеличенную розовую линию, которую через неделю не заметит даже целитель. Хуже всего было с запястьями – они всё ещё были темнее, чем должны быть. Эти ублюдки перетянули на ней наручники, но кровообращение восстановилось, мои иглы ускорили выздоровление. В целом хороший прогноз; думаю, через неделю при таком же темпе восстановления от её пленения не останется внешних следов.

В голове мелькнула интересная идея: если взять за основу, что после секса с ней моё тело восстанавливается быстрее, а ядро становится более стабильным, то почему бы и не предположить, что эффект двухсторонний? Ведь трактаты о парной культивации говорили, что плюсы получают оба участника. Очень интересно.

Я попробовал её стряпню, наверное, впервые. Мясо было чуть пережаренным, а овощи порезаны на мой вкус крупновато, да и специй почти не было. Но всё исправлял соус – густой, тёмный, с привкусом тмина и каких-то ягод, которые я не мог определить на вкус. После школьного риса, который впору было использовать как строительный раствор, этот ужин показался настоящим пиром. Может, ей и не стать шеф-поваром в ресторане, но накормить голодного целителя она точно может.

– Вкусно, – сказал я. – Соус выше всяческих похвал.

– Врёшь, – она фыркнула, но в уголках глаз мелькнуло удовольствие от моего комплимента. – Повар из меня так себе, именно поэтому и предпочитаю доставку. Но сегодня захотелось приготовить еду для тебя самой.

– И мне это очень приятно. Если хочешь, могу помочь с готовкой и подсказать пару вещей. Целитель, который не разбирается в травах и специях, – плохой целитель.

– Ты ещё и повар. Алекс Доу, у тебя слишком много талантов для парня из приюта.

– Я много кто, девочка с тысячами имён.

Ответом мне была добродушная улыбка. Она знала, что у меня полно секретов, но не требовала их разглашения, и я соблюдал паритет в этой странной сделке. Несколько минут мы просто молча ели, а я наслаждался её красотой. Эта девочка с характером опытного шпиона дарила мне ощущение тепла, и впервые за долгое время я позволил себе не считать секунды и не планировать следующий ход, а просто выдохнуть. Все проблемы буду решать завтра, а пока у меня есть спокойный вечер и вкусный ужин в компании прекрасной женщины. Не хватало лишь хорошего вина, но это уже совсем детали.

Мира отодвинула тарелку первой.

– Мне на счёт упали пятьдесят пять тысяч кредитов.

Я поднял бровь, не прекращая есть. Пятьдесят пять тысяч – очень серьёзная сумма. Зарплата школьного учителя за пару лет. Сто десять месяцев социальной помощи. Или безумное количество контейнеров отвратительного школьного риса, если вдруг кому-то придёт в голову такая идиотская идея.

– Тридцать мне заплатили за выполненную работу, – продолжила она. – Я отправила данные Смиту, так что контракт закрыт, а заказчик доволен.

– А ещё двадцать пять?

– Ещё двадцать – это неустойка. Его человек физически вскрывал ячейку, и именно через него вышли на меня. Так что, согласно правилам нашего бизнеса, это человек Смита подверг меня опасности. Условия контракта предусматривали безопасность исполнителя. Похищение, мягко говоря, в рамки безопасности не вписывается. – Она говорила спокойно, но я уловил в этом спокойствии привкус стали. Деловой тон женщины, которая умеет считать не только цифры, но и обиды, за которые надо оплатить. – Смит заплатил без малейших споров. И, судя по бонусной пятёрке от него, это означает, что ему выгодно сохранить меня как исполнителя.

– Хорошо зарабатываешь, – сказал я, доедая последний кусок. – Но цена входа слишком высокая. Боюсь даже представить, какой будет цена выхода.

– Я в курсе, Алекс. Так получилось, что я взрослая девочка и как-то справлялась все эти годы сама.

– Мира, я скажу тебе один раз, и ты запомнишь это навсегда. – Она чуть не вздрогнула от моего низкого, почти рычащего голоса. – Мне совершенно плевать, кто, как и зачем тебе платит, но если они подвергнут твою жизнь опасности, я спрошу со всех по-своему. Мне плевать на правила в твоём мире. В моём плату берут не деньгами, а кровью. Ты видела, на что я способен с жалким обломком ядра. Этот обломок ненадолго, я не остановлюсь на достигнутом. – Даже сквозь линзы я видел выражение её глаз: она вспоминала, как я пришёл за ней с лицом, разрисованным собственной кровью, и как выводил из дома, в котором были только трупы.

– Каждый заказ от Смита – это чужая игра, правил которой ты не знаешь. Сегодня двадцать тысяч неустойки, а завтра это может быть пуля вместо бонуса.

Мира посмотрела на меня своим тяжёлым взглядом. Зелёные линзы делали его чужим, но выражение за ними было до боли знакомым: «Я знаю. Не учи меня жить.» Но вместо этого она очень мягко ответила:

– Алекс, настоящую меня ищут, и если найдут, то даже ты не поможешь. У меня поддельные документы, пусть и очень качественные, но если кто-то начнёт копать слишком глубоко, то моя легенда рассыплется как карточный домик. У меня лицо, которое ищут люди Штайнера, – сказала она уже твёрже. – Других способов заработка с моими навыками не так много. Но я не дура, Алекс. Я умею хорошо считать риски. И спасибо тебе за то, что ты меня вытащил.

Я кивнул и не стал спорить. По-своему она была права, и мы оба это понимали. Мира – не та женщина, которую нужно защищать от её собственных решений. Она тяньцзы, способная выжить в ситуации, где сломался бы любой. Моя задача – не запирать её в клетку, а сделать так, чтобы клетка ей не понадобилась.

– Раз уж заговорили о деньгах, – я отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула, – есть способ заработать с куда меньшим риском.

– Деньги – это всегда интересно. Я слушаю.

– Через несколько дней начнётся школьный турнир в нашей школе. Всего семьдесят один участник. – Я коротко рассказал про букмекеров семьи Чен и коэффициенты. Четырнадцать к одному на меня, двадцать к одному на Алису.

Глаза Миры тут же загорелись тем особенным блеском, который появлялся у неё при виде системы, которую можно просчитать. Она молча встала, достала ноутбук, отодвинула тарелку с остатками ужина и раскрыла экран прямо на столе. Пальцы побежали по клавишам.

Вот в эти моменты она была красивее всего. Когда охотилась в своём мире из цифр и кодов, когда её лицо освещалось голубоватым светом экрана, а глаза сканировали строчки быстрее, чем большинство людей читают заголовки. В такие секунды я понимал, почему Смит платил ей столько.

– Нашла, – сказала она через пару минут. – Сайт букмекерской конторы Ченов. Серый бизнес, но очень грамотно сделан. Шифрование, анонимные кошельки. Они знают толк в маскировке.

– Поставь на меня.

– Подожди, – она подняла палец, не отрывая взгляда от экрана. – Хочу разобраться в структуре. – Пальцы забегали по клавишам быстрее. – Интересно. Сайт принимает анонимные переводы через три вида кошельков, но для выплат требует привязку хотя бы одного подтверждённого счёта. Ограничение – не больше пяти ставок с одного аккаунта на событие. Неплохая система, я бы сделала чуть иначе, но для полулегального бизнеса сделано очень достойно.

Она вбила сумму. Кликнула и тут же нахмурилась.

– Погоди, максимальная ставка – всего тысяча кредитов. Сайт не даёт больше.

– Почему?

– Ограничение по максимальным выплатам. – Мира повернула экран ко мне. – Смотри. Тысяча на четырнадцать – это уже четырнадцать тысяч выплата минус налоги. Тысяча на двадцать будет двадцать тысяч. Если дать ставить больше, выплаты полезут за порог, после которого контора попадает под всевидящее око налоговой службы. Любая транзакция свыше определённой суммы автоматически маркируется и уходит на проверку. Чены держат каждую ставку в рамках, чтобы не светиться. Несмотря на серую схему, они готовы платить налоги, что автоматом помогает им уходить от ещё больших проблем. Очень умно.

– Они старая семья, с богатой историей.

– Ставлю тысячу на тебя. – Клик. – Готово. Кто ещё?

– Алиса Грейс. Двадцать к одному. Эйра Чен и Дэмион Кросс – коэффициенты ниже, но пройдут наверняка.

Мира ставила быстро, деловито, без лишних вопросов. Тысяча на Алису. Тысяча на Эйру. Тысяча на Дэмиона. Четыре ставки, четыре тысячи кредитов. Пальцы двигались уверенно, как у человека, привыкшего работать с деньгами. Ни секунды колебания. Поставила, проверила, закрыла вкладку. Настоящий профессионал.

– Итого, – она пробежала глазами по экрану, быстро считая в уме, – если все четверо пройдут, а я так понимаю, ты это гарантируешь…

– Гарантирую.

– … то выплата составит около сорока тысяч. Плюс-минус, в зависимости от коэффициентов по Эйре и Дэмиону. – Она закрыла крышку ноутбука и посмотрела на меня. – Надеюсь, ты не собираешься проиграть, Доу.

– Проигрывать не входит в мои привычки.

Она тепло улыбнулась. В этой квартире с белым потолком в трещинах и задёрнутыми шторами её улыбки были на вес золота. Я коллекционировал каждую.

Улыбка погасла так же быстро, как появилась. Мира отложила ноутбук и сказала очень тихо, почти без эмоций, но за этим деловым тоном я почувствовал тщательно скрытую тревогу:

– Алекс, мне нужно уехать отсюда. Оставаться дальше слишком рискованно.

– Объясни?

– Моя личность не засвечена. Квартира чистая, документы на другое имя, но меня могут вычислить визуально. – Она кивнула в сторону окна. – Камеры. Их в городе не так много, но они есть. Системы распознавания лиц – технология, конечно, дорогая и далеко не массовая, но если Штайнер вложится, а я уверена, что он вложится, как минимум потому, что кто-то вырезал его людей и уничтожил усадьбу, то вопрос не в том, найдут ли, а когда. Волосы и линзы помогут, но не панацея. Накладки в рот, чтобы изменить скулы, и кольца в ноздри дадут ещё чуток форы, но система работает не только по цвету глаз. Геометрия лица, расстояние между зрачками, форма скул – всё это анализируется в автоматическом режиме, и при совпадении выше семидесяти процентов ставится отметка, а дальше в дело уже вступает старая добрая наружка.

Я молчал, давая ей договорить. Как бы мне ни было погано, но она была права. В каждом своём слове.

– И куда ты отправишься? – спросил я.

Мира посмотрела на меня – долго, внимательно, с тем выражением, которое я научился читать как «я уже всё решила, но хочу, чтобы ты сам понял».

– В столицу графства. – Она замолчала на пару мгновений. – Ты ведь всё равно найдёшь способ оказаться в академии, а я уже успею там обосноваться.

Я оценил и ее веру в меня и принятое решение. Столица графства Вэйхолл – это большой город, почти четыре сотни тысяч людей, и там намного легче затеряться. В любом случае академия Вэйхолла – моя следующая цель после школьного турнира. Мира считала на два хода вперёд: пока я прохожу отбор, Зал Стихий и инициацию, она создаст плацдарм. Новая квартира, новые документы, новая сеть контактов. К моменту, когда я приеду, у неё будет готовая инфраструктура. С точки зрения стратегии она мыслила безупречно, но с точки зрения чувств мне было очень обидно её терять на такое долгое время.

– Разумно, – сказал я, вздохнув.

Она кивнула и тут же потянулась к ноутбуку. Открыла его, вывела на экран папку и развернула ко мне.