Текст книги "Беспощадный целитель. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Клык встал у двери, скрестив руки на груди. Молот – за спиной пленника, на случай если тот вздумает дёргаться. Дэмион привалился к стене в углу, наблюдая с холодным интересом. Мира стояла рядом со мной, держа в руках телефон в режиме записи. А Гремлин нашёл на кухне виски и медленно его потягивал. Как же мне хотелось забрать у него стакан, но стоит мне сделать пару глотков – и я просто вырублюсь.

Я сел напротив Альфреда и посмотрел ему в глаза. Мутные, расфокусированные, они медленно нашли моё лицо и остановились.

– Альфред, – сказал я ровным голосом. – Ты меня слышишь?

– Слышу. – Голос тусклый, как у человека, говорящего во сне.

– Хорошо. Я буду задавать вопросы. Ты будешь отвечать. Если соврёшь, я это почувствую, и тогда мне придётся использовать другие методы. Твоему Роберту они и не снились, так что тебе они очень не понравятся. Ты понимаешь?

– Понимаю.

Клык переглянулся с Молотом. Я видел в их глазах смесь интереса и настороженности. Они знали, что я целитель. Видели, как я лечил Гремлина. Но то, что целитель может делать подобное, – это явно выходило за рамки их представлений о медицине. Ну что же, в моём мире граница между исцелением и пыткой всегда была тоньше, чем хотелось бы признавать.

– Кто твой работодатель?

– Вернер Штайнер.

– Как давно ты на него работаешь?

– Одиннадцать лет.

– Чем конкретно ты занимаешься?

– Безопасность. Контрразведка. Допросы. – Каждое слово падало как камень в колодец. Никаких эмоций, лишь сухие факты.

– Сколько ещё подобных объектов?

На несколько секунд он замолчал. Похоже, это была особо ценная информация, которую его мозг даже в подавленном состоянии пытался сохранить. Интересно. Профессионал до мозга костей, даже сейчас. Будь у меня больше времени и состояние получше, стоило бы попробовать методы помягче, но сейчас мне было плевать, что с ним станет.

Крошечный импульс некроэнергии через иглу, оставленную за его ухом, ударил в его сознание, начиная необратимые изменения в его мозгу. Альфред вздрогнул, его зрачки на мгновение сузились, а потом снова расширились.

– Семь. – Слово вырвалось из него, как пробка из бутылки. – Семь основных объектов в графстве. Три лаборатории, два склада, перевалочная база и этот дом.

– Адреса?

– Лаборатории: Болотная промзона, ангар четырнадцать. Ферма Уиллоу-Крик, северный амбар. И подвал под прачечной «Белый тюльпан» в Саутхолле. Склады на…

Я слушал, запоминая каждое слово, каждый адрес, каждое имя. В моём мире умение запоминать длинные списки было не талантом, а привычной необходимостью. Меня учили, что записи можно украсть, а то, что хранится в голове, забрать куда сложнее. Мира делала пометки, не доверяя только аудио. Я слышал едва уловимое постукивание её пальцев по экрану. Умница. Двойное сохранение информации, действительно профи.

– Охрана объектов?

– На каждом от четырёх до десяти человек. Лаборатории охраняются лучше всего. На ферме Уиллоу-Крик есть двое одарённых. Наёмники из Северных графов. С-ранг, оба. Огневик и ветер, оба бывшие армейцы из команды зачистки.

Клык негромко выругался за моей спиной. Двое одарённых С-ранга – это серьёзно. Для обычных людей, пусть даже вооружённых и опытных, столкновение с боевым магом, который знает, что за ним пришли, – это почти гарантированная смерть. Но я заметил, как Дэмион в углу чуть приподнял бровь; парень поверил в себя и теперь считал, что для него С-ранг уже не был непреодолимым препятствием, но на его месте я бы трижды подумал прежде, чем сражаться с такими в открытом бою.

– Кто стоит над Штайнером?

Вот тут Альфред замер, несмотря на мои манипуляции. Его тело напряглось, несмотря на подавленную волю, и я увидел, как на его висках выступили капли пота. Так работает только истинный страх. Глубокий, вбитый на уровне инстинктов страх, который пересиливает даже действие моих игл. Кто бы ни стоял над Штайнером, Альфред боялся его больше, чем меня. Это было очень впечатляюще и одновременно тревожно.

Я надавил сильнее, выжимая из остатков энергии ещё одну каплю. Альфред дёрнулся, из его носа потекла тонкая струйка крови, его губы задрожали. Сейчас он балансировал на грани между моим контролем и своим ужасом, но мой контроль выиграл.

– Не знаю имени, – выдавил он наконец, и я чувствовал, что это правда. – Штайнер называл его «Садовник». Они общались через защищённый канал, я никогда не видел его лица и не слышал голоса. Только текст. Штайнер… – он сглотнул, – Штайнер боялся его. Я видел Штайнера один раз после их разговора. Его руки тряслись. За одиннадцать лет я ни разу не видел, чтобы у старика тряслись руки.

Садовник. Кодовое имя, которое ничего не говорит и одновременно говорит очень многое. Садовники выращивают, культивируют, подрезают лишнее. Кто-то, кто считает себя не участником, а создателем системы. Тот, кто сажает семена и терпеливо ждёт урожая.

– Садовник связан с Гильдией?

– Не знаю, но Штайнер однажды сказал: «Садовник видит всё, что происходит в графстве, ещё до того, как это случится». Такое может только человек с доступом к секретной информации.

– Что Штайнер знает о «девушке»? – Я намеренно не назвал имени.

– Знает, что она взломала ячейку. Знает, что скопировала карту и часть документов. Не знает, передала ли она их кому-то. Именно это я должен был из неё вытащить. – Его голос не изменился, но меня передёрнуло от его тона. Для этого выродка Мира была просто задачей. Пунктом в рабочем расписании. «Вытащить информацию» – как вытащить гвоздь из доски. Спокойно и методично, без каких-либо лишних эмоций, а потом он приедет домой, примет душ, поцелует жену и ляжет спать. Мои губы искривились в оскале, зверь внутри меня рыкнул, требуя закончить то, что я начал в подвале, но этот человек был полезнее живым, чем мёртвым. Пока.

– Последний вопрос. Штайнер знает об этом поместье? Знает, что здесь произошло?

– Нет. Связь оборвалась, когда вырубилось электричество. Генератор питал только подвал. Основная линия шла через наземный кабель, а его… – он замялся, – видимо, повредило при разломе. Штайнер не получал сообщений последние… – Альфред нахмурился, пытаясь оценить время, – три-четыре часа. Он будет нервничать, но не запаникует до утра. У нас бывали перебои со связью из-за болотных помех.

До утра. Это давало нам несколько часов форы, прежде чем Штайнер пошлёт людей проверить, что случилось с его поместьем. Несколько часов, чтобы замести следы, увезти всё ценное и исчезнуть, как ночной туман с болот.

Я встал, покачнувшись. Ядро жгло тупой, ноющей болью, и каждое использование энергии обходилось всё дороже. Последний импульс через иглу стоил мне полпроцента. Ещё пара таких фокусов – и я попросту отключусь, а моё ядро закончится. К демонам этот допрос.

– Клык, он твой. – Я кивнул на Альфреда. – Всё, что он знает, он уже рассказал. Можешь задать свои вопросы, пока действие игл не ослабло. У тебя есть минут двадцать, может, тридцать.

– А потом? – Клык посмотрел на пленника без тени сочувствия.

– А потом он проснётся, и у него начнёт разлагаться мозг…

Глава 9

Обратная дорога запомнилась мне урывками, словно я изрядно накачался дешёвым вином, после которого у тебя не только жуткое похмелье, но и провалы в памяти. Тело Алекса Доу наконец предъявило мне счёт за все издевательства, которым я подвергал его этой ночью, и счёт оказался поистине неподъёмным.

Я помнил, как Мира усаживала меня на заднее сиденье машины Дэмиона. Помнил её пальцы на своём лице, нежно поглаживающие меня по волосам и щеке. Помнил голос Дэмиона, сказавшего что-то вроде: «Если он блеванёт мне на кожаный салон, с него будет причитаться за химчистку». Помнил, как рассмеялась Мира – хриплым, усталым смехом, от которого мне стало так тепло на душе. А потом мир затянуло серой пеленой, и я ушёл в то состояние, которое отключает тело и мозг, оставляя лишь подсознание, и оно продолжает работать, перенаправляя все ресурсы на восстановление.

Мне снился Лао Бай. Огромный белый тигр лежал на каменном уступе над пропастью, щурясь на закатное солнце. Мой брат смотрел на меня и довольно улыбался, а по его шерсти пробегали всполохи молний. Он не мог ничего сказать, но мне это было и не нужно. Он радовался, что я всё ещё жив. Что сумел выжить там, где не должен был, пусть и ценой сделки с демонами. Как говорится, демоны – это не самая большая беда, в случае чего им можно оторвать голову ещё раз. Спасибо тебе, брат. Где бы ты ни был, пусть у тебя всегда будет вкусная еда и достойный враг. Молю Небо, чтобы мы вновь сражались бок о бок.

Проснулся я от резкого запаха кофе. Горький аромат ударил мне в ноздри концентрированной волной, словно кто-то сунул мне под нос флакон с нашатырём. От такой неожиданности глаза тут же открылись и мгновенно заслезились от яркого дневного света, бьющего сквозь незнакомые шторы.

Белый, с мелкими трещинами в штукатурке, потолок. Не мой и не в квартире Миры.

– Очнулся, – чуть обеспокоенный голос Миры прозвучал откуда-то слева. – Не нервничай, ты у меня, а если точнее, на новой квартире. В старую соваться слишком опасно.

Я медленно повернул голову. Каждый позвонок отзывался тупой, ноющей болью. Мира сидела в кресле рядом с кроватью, поджав под себя ноги. На ней была чистая футболка, явно на два размера больше, и шорты. Волосы влажные после душа, фиолетовые пряди заметно потемнели. На скуле всё ещё красовался кровоподтёк, но губа уже не так сильно опухала. Рядом с ней стоял стул, превращённый в импровизированный столик: две чашки кофе, пачка обезболивающего и монструозный ноутбук из металла.

– Сколько я был в отключке?

– Почти десять часов. Сейчас три часа дня. – Она протянула мне чашку. – Дэмион привёз нас сюда и уехал около семи утра. Сказал, чтобы ты ему позвонил, когда очнёшься.

Горькая жижа прокатилась по пищеводу, заставляя работать мозг в ускоренном режиме. И как она пьёт эту чёрную гадость в таком количестве?

Десять часов. За десять часов Штайнер наверняка уже знает, что его поместье превратилось в груду камней, а его главный специалист по допросам стал кровавой кучей растерзанного мяса.

В памяти вспыхнули воспоминания. Клык сказал нам уезжать: они тут сами всё зачистят, к тому же не стоит нам видеть, что станет с Альфредом. Когда я всё же спросил, что они собираются сделать, вместо Клыка ответил Гремлин:

– Эта тварь – правая рука человека, что принёс Искру на нашу землю. И эту руку мы отрубим, но он также виновен в том, что наш брат погиб. Стая с него спросит по старому обычаю. – Видя мой вопросительный взгляд, он жестоко усмехнулся и ответил:

– Каждый волк обагрит свои клыки его кровью столько раз, сколько посчитает нужным. Наши братья очень злы, мы не любим терять волчат, взятых на первую серьёзную охоту. Так что не уверен, что кто-то сумеет опознать его тело. За следы в доме не беспокойся, на складе обнаружилось очень много газовых баллонов, а они очень хорошо делают бум.

– А как же следы шин?

– У нас есть свои способы разобраться с этой проблемой. Не забивай голову, брат. Ты дал нам возможность напасть на врага, остальное на нас, а тебе бы поспать, Мертвец. Выглядишь как тайв-ше.

– Как кто? – Вроде он говорил на обще имперском, но стоило ему произнести это слово, как интонация изменилась. Создавалось впечатление, что это слово из другого языка.

– Как мстительный мёртвый, восставший из могилы и пришедший мстить живым за их грехи. Так говорят в приграничных марках. И клянусь Триединой, ты сейчас очень похож на одного из них.

Тряхнув головой, отгоняя воспоминания, я сел, едва подавив стон. Тело болело так, словно по мне проехался грузовик. Мышечные волокна, которые я рвал ночью, щедро заливая их некроэнергией, теперь требовали полноценного восстановления. Без энергии в ядре это восстановление будет идти естественным путём. А это, мягко говоря, медленно, мучительно и с непредсказуемым результатом.

В ядре было всего пять процентов. Жалкие, ничтожные пять процентов энергии, которых едва хватало, чтобы поддерживать связь с Тенью, всё ещё возрождавшимся где-то на периферии моего сознания. Крысюк был жив, но слаб. Он ощущался словно тусклый огонёк там, где раньше горел маленький, но яркий костёр. Ещё сутки, может, двое, и он восстановится полностью. Но в отличие от него у меня не было ни суток, ни тем более двух. Мне нужна энергия. Прямо сейчас или есть шанс, что я сдохну. А мне бы этого очень не хотелось.

В моём мире эта проблема решалась просто: медитация в месте силы, приём алхимических эликсиров или поглощение ядер убитых тварей, а ещё лучше – зёрен разломов. Первое требовало времени, которого не было, и нормального ядра, которого так же не было. Второму я никогда не доверял, считая алхимию слишком опасной, но в такой ситуации я бы на это наплевал. Оставалось третье.

Ядра тварей. Здесь их называли почти так же, как и у нас, – «духовное ядро». Концентрированные сгустки энергии, которые формируются в телах существ, прошедших через разлом. Чем сильнее тварь, тем мощнее ядро. К сожалению, чтобы это ядро сохранилось, разделывать тварь нужно правильно и только внутри разлома, иначе та куча мёртвых тварей стала бы для меня отличным источником для восстановления.

Мира молча наблюдала, как я пью кофе. Она не задавала вопросов, хотя я видел, что они накопились. Целая армия вопросов, выстроившихся в боевой порядок за её карими глазами. Но моя тяньцзы была умна и умела ждать – в её работе нельзя по-другому. Она подождёт, пока я буду готов говорить, а потом спросит ровно то, что ей действительно нужно знать. Ни больше, ни меньше.

– Мне нужно позвонить Дэмиону, – сказал я, ставя чашку на стул.

– Вот. – Она протянула мне кнопочный телефон. – И вот ещё. – Второй рукой она протянула мне листок бумаги с адресом. – Это новое место. Я сняла его три дня назад, на всякий случай. Под другим именем, через цепочку подставных аккаунтов. Штайнер не найдёт, по крайней мере в ближайшую неделю точно, если не наследить.

Три дня назад. Она подготовила запасную нору за три дня до того, как её схватили. Параноик и гений. Небо, эта женщина думает на пять шагов вперёд, и этим она одновременно и похожа на меня, и нет. Там, где у неё чёткая структура, у меня – лишь направление, понимание последствий и готовность действовать, чтобы прогнуть мир под себя.

– Мира.

– М?

– Спасибо.

Она чуть улыбнулась, буквально одним уголком рта, потому что второй всё ещё был опухшим.

– Не за что. Но когда всё закончится, ты расскажешь мне правду, кто ты такой, Алекс Доу. Учти, теперь я ещё меньше верю в то, что ты обычный парень из приюта.

– А кто же я? – Она внимательно посмотрела на меня и ответила:

– Если честно, не знаю. Ты ломаешь все шаблоны: восемнадцатилетний пацан с разбитым ядром Е-ранга закрыл в одиночку разлом. Ну, не бывает такого, даже среди аристократов такое – нонсенс. – Я лишь криво усмехнулся и спросил:

– И всё же?

– Алекс, ты мне безумно нравишься, но чем дольше я на тебя смотрю, тем больше верю в старые сказки, что рассказывала мне бабушка.

– Ты о чём? Сама понимаешь, мне сказки на ночь не рассказывали. – Старому Алексу не рассказывали, а вот мне рассказывали, и все они были, мягко говоря, жуткими.

– Прости.

– Всё нормально, рассказывай. – Она глубоко вдохнула, а потом выпалила на одном дыхании:

– Ты Та-шар! – Она произнесла эти слова, будто для меня это что-то значит, но я не понимал. Мои знания и память Алекса просто молчали, не давая никаких ассоциаций. Исключение было одно – то, как назвал меня Гремлин, когда прощался. Его «Тайв-ше» звучало в той же стилистике, что и её «та-шар». Судя по всему, какая-то нечисть.

– Прости, но мне это ничего не говорит, кроме того, что это слово похоже из приграничных марок.

– Именно оттуда, как и я сама. Если кратко, это могучий дух, что занял тело человека и теперь живёт его жизнью. – Мне хотелось смеяться: её мозг аналитика нашёл единственное объяснение моему поведению в старых сказках, и самое смешное – она попала в самую точку. И сейчас нужно срочно придумать правильный ответ.

– Ты как всегда права, красавица. Я действительно дух, захвативший это тело, и я очень голодный дух. – Ухмыляясь, я хищно облизнулся и потянулся к её бедру. – И голод мой очень сильный.

– Пошляк! – Она с усмешкой чуть отодвинулась. – Чуть не ушёл к предкам, а уже тянет руки.

– Будто тебе это не нравится. – Она с улыбкой ответила:

– Нравится, Алекс, ещё как нравится, но ты так и не ответил на вопрос.

– А как там у вас, в приграничных землях, проверяют одержимых? Может, устроим проверку, только чур раскалённым железом не тыкать в интимные места.

– Какой же ты невозможный. – В её голосе слышалось искреннее тепло, а на губах была мягкая улыбка.

– А ещё красив, как древний дух.

– Хватит уже, это не смешно.

– Прости, но такие вещи всегда меня веселят. А если серьёзно, то тут есть что-то съесть? А то голодный, как тварь из разлома.

– Сейчас будет тебе завтрак, а ты пока решай свои дела с одноклассником с повадками наёмного убийцы.

– Я расскажу тебе о нём чуть больше, но позже. У парня, мягко говоря, хреновая ситуация.

– Договорились, завтрак будет через десять минут.

Набирая номер Дэмиона, я уже знал, о чём буду просить. Этот парень был моим единственным мостом в мир, где продавались вещи, которых нет в обычных магазинах. Кайзер контролировал значительную часть чёрного рынка графства, а Дэмион, хоть и ненавидел своего хозяина, знал все его каналы и связи. В конце концов, за столько времени работы на криминального босса делают из человека либо труп, либо ходячую энциклопедию теневого бизнеса.

Трубку Дэмион снял уже на втором гудке.

– Живой, – констатировал он вместо приветствия. – Я уже начал думать, что ты помрёшь во сне и мне придётся объяснять твоей подружке, что твой хладный труп надо где-нибудь закопать.

– Не дождёшься. Мне нужна встреча.

– Когда?

– Чем быстрее, тем лучше. Час.

Он замолчал на несколько мгновений. Я слышал, как на заднем плане кто-то негромко разговаривает, после чего хлопнула дверь.

– Полтора. Мне нужно кое-что проверить. – Его голос стал тише. – И, Алекс, прежде чем ты спросишь: я ещё не передал данные Кайзеру. Жду подходящего момента. Нужна легенда, в которую он поверит.

– Не торопись, но и не затягивай. Штайнер уже знает, что потерял усадьбу.

– Знаю. Это уже было в новостях. Взорвались газовые баллоны, и резкая смерть людей спровоцировала спонтанное открытие разлома, которое доблестные егеря сумели не только остановить, но и закрыть. – В его голосе звучало столько яда, что его хватило бы отравить всю воду в этом городке. Но больше всего я завидовал его бодрости. С полного нуля за это время его ядро успело восстановить не меньше четверти своего запаса. Как же хорошо иметь нормальное ядро, а не ту мёртвую поделку, что было у меня.

Мы договорились встретиться у заброшенной автомойки на окраине города. Мира хотела поехать со мной, но я покачал головой.

– Отдыхай. Работай с ноутбуком. – Она хотела возразить, но я добавил: – Пожалуйста. Мне будет спокойнее, если ты будешь здесь, в безопасности.

– Ты говоришь «в безопасности», а имеешь в виду «подальше от моих грязных дел». – Она скрестила руки на груди. – Я не фарфоровая кукла, Алекс.

– Ты самый опасный человек из всех, кого я знаю. Именно поэтому мне нужно, чтобы ты была здесь и анализировала данные с ноутбука Альфреда, а не таскалась со мной по сомнительным местам. Считай это разделением труда.

Она сверлила меня взглядом несколько секунд, потом фыркнула.

– Ладно. Но если через три часа ты не вернёшься, я подниму на уши всех, кого смогу найти. У меня есть контакты пары неплохих наёмников, которые берут адекватные деньги за свою работу.

– Договорились. И меньше нервничай, я же, как ты там меня назвала, тай-шар. – Произнёс я с усмешкой.

– Та-шар. Не шути с такими вещами, это может навлечь беду. – Вместо ответа я её просто поцеловал и вышел. Старые сказки, очень часто бывают правдой и я тому подтверждение.

В глаза мне ударил яркий и совершенно безжалостный свет. Будь у меня ядро Алекса, то мне хватило бы нескольких часов, чтобы под этими лучами полностью восстановиться. Местные методики для одарённых были какими-то откровенно слабыми, в отличие от тех, что хранились в моей голове. Хотя не исключено, что такие техники выдают простолюдинам, чтобы знали своё место.

Дэмион ждал на месте, прислонившись к капоту своего седана. Свежий, в чистой одежде, но под глазами залегли тёмные круги, выдававшие бессонную ночь. Увидев меня, он чуть приподнял бровь. Его вид вызывал у меня зависть.

– Хреново выглядишь, Алекс. Ты похож на своего собственного деда, которому остался один шаг до могилы.

– И чувствую себя примерно так же, только хуже. – Я остановился рядом, прислонившись к стене автомойки. – Мне нужен чёрный рынок. Зёрна разлома Е-класса – пара штук, или с десяток духовных ядер D-класса.

– Зёрна или ядра? – Он смерил меня оценивающим взглядом. – Зачем? Хочешь сделать запас на случай типа вчерашнего? Но тогда к чему такая спешка?

– Дэмион, – я криво усмехнулся. – После того как мне разбили ядро, у меня серьёзные проблемы с восстановлением, и если я не восполню энергию, следующий бой меня прикончит. Ну и, как ты понимаешь, часть энергии организм попросту забирает на восстановление.

– Дерьмо. – Он выдохнул. – Зёрна Е-класса – это слёзы, Алекс. Тебе нужен D-класс.

– Это для тебя слёзы, а мне – хорошая прибавка. Не забывай, что у меня объём ядра, мягко говоря, хреновый, так что D-класс я не переварю. Не сейчас и тем более не в этом состоянии.

Дэмион задумался. Его пальцы машинально постукивали по предплечью. Считает, прикидывает. Его ледяной мозг работал как калькулятор, прокручивая варианты.

– Есть один барыга, – сказал он наконец. – Торчит на Вествуд-стрит, в подвале под лавкой антикварщика. Он платит Кайзеру дань и регулярно скупает ядра у охотников-нелегалов. Зёрен Е-класса там ты вряд ли достанешь, а вот с ядрами, уверен, проблем не будет, только не факт, что они будут очищенные.

– Плевать, вопрос в цене?

– Два-три года назад D-класс можно было взять по триста за штуку. Сейчас с «Искрой» и всей этой дрянью цены подскочили. Ставлю, что будет просить пятьсот за неочищенное и шестьсот-семьсот за чистое. Барыга знает, что грязные ядра обычно никто не берёт, поэтому скинет на полтинник.

– Деньги есть?

– Найдутся. Если возьму десяток, то даст скидку?

– Пять кусков? Откуда у тебя… – Он замолчал, понимая, что они оттуда же, откуда и нож. Умный парень.

– А ты запасливый.

– Мёртвым деньги не к чему, а мне пригодятся.

– Логично. – Он даже не стал делать вид, что это его беспокоит. – Ладно. Поехали. Только говорить буду я, ты молчи и выгляди угрожающе. С твоей рожей после сегодняшней ночи это не должно быть сложно.

– Поехали, шутник…