Текст книги "Принцесса Египта (СИ)"

Автор книги: Константин Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Так это же просто здорово! – обрадовалась Даша, – лишний повод заглянуть к нам на огонёк! Будем чаще видеться!

– Да куда уж чаще! – рассмеялся я, – я от вас дольше, чем на несколько дней не ухожу! Что пьёшь?

– Сок! – улыбнулась Даша, – алкоголь Барбинизатор не производит. Да он и не нужен никому. Зачем?

– Согласен! – сказал я, – пойду, кстати, с «мамой» Дракайны поговорю.

Фая очень обрадовалась, когда я к ней подошёл.

– Я не вижу Антона и Борю, – сказал я, – они там остались?

– Да, – сказала Фая, – их попросили охранять базу. Бойцы Шторма тоже там, но у них своя территория. А ребята за складом и всем остальным имуществом приглядывают. Почему-то страшно было вот так всё бросить после того, как узнали, что в карман бывают другие входы.

– Да, это разумно, – согласился я.

– Но Антон и не горел желанием уходить, сказал, что у него работы непочатый край. Ваяет артефакты, – сказала Фая.

– Ладно, с этим понятно. Я вот что подошёл, – почесал я затылок, – разговор есть!

Разговор касался Дракайны и того, как нам теперь с ней быть. Внутреннюю связь мы с ней чувствовали, разрывать её не собирались… да и не смогли бы, наверное. Нужно было понять, как жить дальше. Я предложил Фае остаться в Барбинизаторе, она сказала, что это в принципе не обязательно, и она может Дракайну просто навещать, но она подумает над этим предложением.

В течение вечера я, кажется, успел поговорить со всеми. Даже девочки из Барбинизатора, с которыми я был очень поверхностно знаком, подходили, чтобы обменяться пусть и дежурными, но приятными и очень тёплыми словами.

Надо сказать, что я даже втянулся во всё происходящее и когда стало понятно, что пора сворачиваться и ложиться спать, даже испытал лёгкое разочарование и грусть.

Периодически ловил на себе внимательные взгляды Амины. Чувствовалось, что она готова в любой момент прийти на помощь, если вдруг меня начнёт сильно тяготить происходящее, но её услуги так и не понадобились.

Когда я уже лёг спать и в голову начали лезть всякие мысли, я снова пробормотал:

– Подумаю об этом завтра!

Эта фраза подействовала волшебным образом, и я практически мгновенно уснул.

25. Каленым железом

Ночью ко мне пришёл Паук. Он был крайне рассержен случившимся. Еле сдерживался, чтобы ярость его не захлестнула.

– Я мог убить тебя сто раз, – возмущённо говорил Паук, – но не стал этого делать. Почему же ты так поступил со мной? Можно же было решить вопрос по-другому!

– Нельзя! – ответил я, – я вижу, что твоя жизнь для тебя была очень важна, чего не скажешь о чужих жизнях. Но ты должен меня понять. Мне точно так же наплевать на тебя, как тебе на всех остальных. Почему я должен был тебя не убивать? Назови хоть одну причину? Их нет! К тому же Туман сам вышел со мной на контакт. Он не собирается мстить за тебя. Да, его расстроило, что его любимую игрушку сломали, но не более того!

– Мы должны были стать партнёрами! – воскликнул Паук.

– Я никому и ничего не должен, – возмутился я, – уж тебе-то точно! То, что произошедшее не совпало с твоими хотелками, это сугубо твои личные проблемы. Ещё раз говорю, мне на них плевать!

Паука настолько переполняли эмоции, что он даже говорить не мог. Я ни разу не видел его в таком взвинченном состоянии.

Что характерно, я прекрасно понимал, что это сон и весь диалог с большой долей вероятности происходит в моей голове. Понимал даже то, что в Барбинизаторе такое со мной уже было, и я до сих пор точно не знаю, присутствовало ли в тот раз некое внешнее воздействие или всё ограничилось работой моего подсознания.

Решив, что это никакой не Паук, а мой мозг сам с собой ведёт этот диалог в сновидении, я всё же решил продолжить разговор, чтобы выудить из глубин собственного подсознания ответы на некоторые вопросы, которые там, возможно, были, но я до них не мог донырнуть.

– И что мы будем делать? – спросил Паук, скрестив руки на груди.

– Ничего, – ответил я, – а какие могут быть варианты? Ты продолжишь пребывать в небытии, а я продолжу жить.

– Ты должен меня вернуть! – сказал Паук.

– Ещё раз повторяю: я тебе ничего не должен! – устало вздохнул я, – к тому же я позаботился, чтобы тебя было невозможно воскресить. Твоё тело полностью уничтожено!

– Это всё формальности, – отмахнулся Паук, – придумай что-нибудь!

Я сделал жест рука-лицо, всем своим видом показывая, что Паук несёт чушь! Но его это ничуть не остановило. Он продолжил меня убеждать, а я продолжил его слушать, надеясь, что в разговоре вдруг проскользнёт что-нибудь интересное.

– Как вы сумели создать Титанов? – спросил я, чтобы сменить тему, когда слушать уговоры Паука сил уже не осталось.

– Это технологии, которые дал нам Туман, – отмахнулся Паук, – вся селекция существ была основана на его подсказках, и твоя Дракайна в том числе была создана с его помощью. А ведь ты её угнал и пользуешься чужим. Не думаешь, что с тебя могут за это спросить?

– Мне тоже есть за что с него спросить, – сказал я, – так что ещё неизвестно, кто кому останется должен!

– Не забывай, что ты говоришь про Демиурга! – скептически сказал Паук.

А я подумал: интересно, вот эта информация про Дракайну и создание других существ, является моими собственными выводами, или знания, в самом деле, откуда-то пришли?

Но независимо от этого, всё сводилось к тому, что Демиурги являлись наиболее продвинутыми магами из всех известных, и, вполне возможно, что все новые магические технологии, заклинания, способы производства артефактов, были их рук делом.

Меня всегда волновал вопрос, откуда берутся заклинания, кто их придумывает и как? Да, что-то простенькое на основе своего дара, наверное, каждый мог сварганить… но вот всякие сложные конструкции, к примеру, то же заклинание трансформации, они откуда взялись? Ведь магия в нашем мире не настолько давно, чтобы накопился необходимый базис знаний и разработок.

А, возможно, ответ оказался проще, чем мне думалось. Просто некоторые маги изначально имели более высокую стартовую позицию и то, что для нас сложная и высокая технология, для них нечто лёгкое и, можно сказать, базовое.

Мысль была интересная, но ни доказать, ни опровергнуть её я не мог.

Паук в моём сне оказался на редкость нудным собеседником. Но самое паршивое в нашем разговоре было то, что я не мог его прервать. Сон мне не подчинялся, я не мог изменить ход событий. Не мог в этом сне встать и уйти куда-нибудь. Да чего уж там – даже проснуться не мог!

Выяснилось это не сразу, но когда я захотел разорвать этот сновиденческий контакт с Пауком, то не смог этого сделать ни одним из способов, которые только мог себе представить. Приходилось и дальше сидеть и слушать нудный бубнёж мёртвого главы Ордена, который всё уговаривал меня найти способ его воскресить.

Мы находились с Пауком, с одной стороны, в месте, похожем на то, где состоялся наш последний разговор. Всё было также: стол, стулья, асфальт…

Но с другой стороны, мы находились в помещении, похожем на то, где вечером проходил банкет. В общем, это был какой-то синтез этих двух локаций. Впрочем, во сне часто такое бывает.

Я привстал со своего места, чтобы посмотреть, на месте ли пятно, оставшееся от Паука после смерти.

Пятна не было!

– При следующей встрече обсуди с Туманом вопрос моего воскрешения, – продолжал вертеть свою шарманку Паук, – он наверняка что-нибудь сможет придумать. Или знает того, кто сможет. Ситуация не безнадёжная, выход должен быть. Ты, главное займись этим вопросом серьёзно!

Доказывать ему, что я ничего делать для его воскрешения не буду, мне надоело, и я перестал этим заниматься. Вообще, глупо же спорить с фантомом собственного подсознания, да? А в том, что это ненастоящий Паук, я убеждался всё больше и больше. По сути, он не дал мне никаких новых сведений, чего-нибудь такого, чего я не знал раньше. Узнав что-нибудь эдакое, свеженькое, я бы смог усомниться в нереальности происходящего и подумать, что это какая-то более сложная проекция умершего… но нет! Ничего такого он не произнёс!

Поскольку я никак не мог разорвать ткань этого сновидения, а сделать это хотел просто невыносимо, появилась новая идея.

– Интересно, а смогу я тебя убить ещё раз? – спросил я у Паука.

– Что мертво, умереть не может! – оскалился Паук.

– Где-то я это уже слышал, – нахмурился я, – впрочем, какая разница? Попытка ведь не пытка? Ну для меня не пытка, а для тебя, как пойдёт.

Я отшвырнул стол в сторону и бросился на Паука.

Ощущения были странными. Иногда во сне, когда я хотел применить силу, то не мог этого сделать. Удары получались смазанными, вялыми, не причиняющими вреда. Но сейчас я никакой слабости не чувствовал – наоборот! Вялость была у Паука, я же был преисполнен сил и энергии.

Мы упали на асфальт, мои пальцы сомкнулись на его горле, он начал хрипеть, но в глазах страх при этом не появился. Смотрел он на меня как будто даже иронично.

– А знаешь, откуда мы узнали про Аню? – вдруг, превозмогая хрип, сказал Паук, – её мама нам сама рассказала про свою дочь и её дар! Забавно, правда?

Услышав это, я тут же перестал давить Пауку на горло, но ничего не изменилось. Он всё равно продолжал хрипеть и задыхаться, более того, он стал как будто размякать и растекаться!

Я отскочил в сторону.

– Что ты там сказал про Аню? – крикнул я.

– Воскреси меня, расскажу… – уже с каким-то бульканьем сказал растекающийся лужей Паук, который через считаные секунды превратился в точно такое же пятно, которое осталось на эстакаде.

Занял, так сказать, своё место.

А я проснулся в холодном поту!

– Фух… – вытирая пот со лба, я сел на кровати, – вот ведь же… и что это было?

Ответить мне было некому, поскольку в комнате я был один. Последняя фраза Паука про Аню выбила меня из колеи, и я даже начал думать, что вот она, новая информация, которая подтверждает, что это был не просто сон.

Но тут же я сам себе и возразил, причём вслух:

– Но ведь это же может быть и неправдой! Мой мозг мог это всё просто выдумать! Это просто сон, фантазия… к тому же про маму Ани я услышал от Тумана. Это он сказал, что она жива и тоже находится у него.

Когда я произнёс эти свои соображения, сразу стало легче. Реальность окончательно развеяла сон, и всё, что было показано в сновидениях, теперь казалось совершенно нереальным. Сон и сон, ничего особенного.

Хотя какое-то крохотное зёрнышко сомнения в душе всё равно осталось.

Я оделся и вышел в общий зал, где вчера состоялось празднование. Остатки былого пиршества до сих пор в основном были на столах, только накрытые крышками. Убрали вчера лишь грязную посуду.

Утро было раннее и в зале было практически пусто. Там находился только один человек. Этот человек сидел ко мне спиной и наворачивал за обе щеки, смачно причмокивая и даже постанывая от наслаждения.

– Что, Петь, проголодался? – спросил я.

– Офей, – интенсивно пережёвывая, повернулся он ко мне, – ффё софлу!

– Всё сожрёшь? – переспросил я.

Петя кивнул и снова повернулся к столу.

Похоже, организм карманщика восстанавливался и перестраивался, так что ему требовалось много топлива.

– Маша спит? – спросил я.

Петя, не оборачиваясь, кивнул и продолжил запихивать в рот всё, до чего мог дотянуться.

– Я рад, что тебе лучше, – усаживаясь напротив, произнёс я.

– Фафифо, – кивнул Петя, не переставая набивать себя едой.

– Смотри, чтобы заворот кишок не случился, – усмехнулся я, – ты бы так не торопился!

– Нормально! – проглотив то, что было во рту, неожиданно ясным голосом произнёс Петя, – организм сам подскажет, когда хватит!

И он снова принялся за еду.

Я не стал его больше отвлекать от этого занятия, взял кусочек чего-то похожего на жаренное соломкой мясо и пошёл пройтись. Хотел посмотреть, как там Дракайна.

Наша дракоша была отлично! Я почувствовал её эмоциональный фон, который свидетельствовал о состоянии, близком к счастью. Это радовало! Если Дракайна нашла себе дом, то одной нерешённой проблемой в моей жизни стало меньше.

Тут получался эффект двойной пользы. И замок защищал её от посягательств, но и она служила дополнительной защитой Барбинизатору.

А то, что девочка большая и страшная, меня ничуть не успокаивало. Наверняка найдутся охотники, кто захочет победить дракона. Дом ей нужен, как защита от таких вот искателей приключений.

Вдруг победа над драконом может открыть чакру или дать какие-нибудь другие магические преимущества? Даже не обязательно, чтобы это было правдой, достаточно слуха об этом, чтобы поставить жизнь Дракайны под удар.

Геннадий вчера зашёл в Барбинизатор с нами, потому как он всё же существо разумное, а вот адских гончих я оставил снаружи. Они были в обличии обычных собак и вообще после битвы на глаза особо не показывались, но держались всё время где-то поблизости.

Желая проверить, всё ли с ними в порядке, я нащупал свою стаю и убедился, что собаки живы и здоровы. Они бегали по лесу и гоняли какую-то мелкую живность.

Я посмотрел на башню, где сидела Дракайна. Снизу я видел только кусок торчащего крыла и кончик хвоста.

Посмотрев туда, я вдруг с удивлением обнаружил, что с самой высокой, наблюдательной башни мне кто-то машет. Скорее всего, это была Даша, кто же ещё? Карабкаться наверх не очень хотелось, но с другой стороны, окинуть взглядом окрестности будет нелишним. Оттуда и Сокольники немного виднеются, посмотрю, изменился и Иггдрасиль за прошедшие дни.

– Алик, знаешь, что хорошо? – с ходу, даже не поздоровавшись, спросила меня Даша.

– Мне кажется, что ты сейчас скажешь правильный ответ! – улыбнулся я.

– Да! – не стала отпираться Даша, – ты всё время приходишь и уходишь, с тобой сюда забредают разные люди. Кто-то остаётся, кто-то идёт дальше. Сейчас ты привёл к нам дракона!

– Она сама сюда прилетела, и, похоже, её здесь ждали! – перебил я.

– Неважно, – отмахнулась Даша, – я хотела сказать другое. Это всё частности, которые знаешь, что делают?

– Мне лень угадывать, хотя я и мог бы накидать версий, – сказал я.

– Они делают нас частью мира! – радостно сообщила мне Даша, – мы здесь долго сидели в обороне, но даже без войны, в пустом, разрушенном городе есть ощущение изоляции. Пустота какая-то! А тот трафик, который ты создаёшь через замок Магдалены, даёт нам возможность почувствовать, что мы не одни, что жизнь продолжается и мы только один из островков этой жизни. Это очень поддерживает девочек, даёт им смысл жизни, не позволяет впасть в уныние.

– Не нужно всё сводить ко мне, – сказал я, – меня часто хвалят, благодарят, а меж тем, ошибок ведь у меня тоже хватает. И крупных ошибок!

– Не ошибается только тот, кто ничего не делает, – сказала Даша, – это не мои слова, если что. Кто-то из умных сказал!

– Да, слышал! Я вот что хотел спросить, – мне показалось, что стоит сменить тему, – как там дела с Оливером? Прогресс есть?

– А как же! – расплылась в улыбке Даша и сформировала над ладонью плазменный шар, – тренироваться нужно, конечно. Самое сложное, это найти боевые заклинания и освоить их. Но в этом у нас есть преимущество!

– Да? И какое же? – удивился я.

– Мы живём общиной, хорошо друг друга знаем, через многое вместе прошли, поэтому делимся друг с другом всем, что есть. Многие кое-что знают, кое-что помнят, и мы валим всё это в общий котёл. Так что ассортимент всяких штук у нас пусть и не огромный, но вполне приличный. Работы по освоению навыков на много месяцев хвати, – сказала Даша.

– Умно! – кивнул с улыбкой я, – если хотите, могу тоже подкинуть в ваш котёл чего-нибудь интересного!

– Пока не нужно, – сказала Даша, – с тем, что есть разобраться бы! Потом, когда-нибудь, возможно, поймём, где у нас слабые места, чего не хватает, и попросим. А сейчас и так работы полно.

– Как сам Оливер? – спросил я.

– Сидит взаперти, – сказала Даша, – но знаешь, что, он как будто даже привык. Его хорошо кормят, быт обустроен… он говорит, что всем доволен и никуда не хочет. Что ощущает на душе покой и чувствует себя в безопасности. Что привык сидеть взаперти, но раньше он чувствовал себя рабом, а сейчас нет. Сейчас он просто немного ограничен в передвижениях.

– Странно, – усмехнулся я, – ты ему веришь?

– Не знаю, – пожала плечами Даша, – мы с ним, в самом деле, хорошо обращаемся. Возможно, он говорит правду. Чувствует, что если будет с нами сотрудничать, то ему ничего не будет угрожать. Мы можем ему дать покой, безопасность и хорошее питание. Если его это устраивает, пусть живёт.

– Вы всё же не расслабляйтесь, тип он скользкий, – покачал я головой, – он всю работу сделал?

– Нет пока, – покачала головой Даша, – оказалось, что его способность тоже требует восстановления и перезарядки. Он говорит, что не может целыми днями работать. Я ему верю, потому что мы составили расписание, и он его придерживается без разговоров. С некоторыми девочками возникают сложности, он не может их сразу разблокировать, но совсем от попыток не отказывается. Мы с ним так договорились: если встречается сложный случай, мы эту девочку ставим в конец очереди. Сначала хотим вернуть способности, как можно большему числу людей, поэтому работаем с теми, с кем легко. Потом дойдёт очередь и до тяжёлых случаев.

– А что за тяжёлые случаи? – удивился я.

– Как Оливер объяснял, все люди разные и реакции на магию у всех тоже разные. Иногда блокировка слишком сильно укореняется. К тому же про троих он сказал, что это не его работа и с ними нужно будет потом отдельно разбираться, потому что в спешке можно навредить, – сказала Даша.

– Не его работа? Интересно, – задумался я, – хотя, с другой стороны, кто сказал, что он один с таким даром? Наверняка есть и другие блокировщики. В общем, я так понял, что с ним проблем никаких у вас нет! Тогда сами решайте, что делать дальше, когда его услуги будут больше не нужны. Можете отправить на все четыре стороны!

– Не знаю пока точно, – сказала Даша, – но по мне, так пусть живёт, если замок ему позволит. Только работу ему нужно будет найти, чтобы дармоедом не сидел на шее. Обслуживать его здесь никто не нанимался!

– Не боишься, что он возьмётся за старое? – спросил я.

– Нет! – улыбнулась Даша, – всех сразу не заблокирует, а потом и в голову может чем-то горящим прилететь, если начнёт чудить. Не вижу причин, почему бы он захотел это сделать. Ну, если только решит покончить с собой!

– Ладно, не буду лезть в ваши дела! Есть у меня привычка пытаться всё контролировать, но я с ней борюсь, честное слово! – сказал я.

– Я вижу! – рассмеялась Даша.

Мы замолчали, и некоторое время смотрели вдаль. Я разглядывал Иггдрасиль. Карачун ещё больше стал похож на дерево. Теперь это уже был далеко не огурец, а разветвлённая фигура, похожая на остатки дерева с обломанными ветвями. Но мы-то знали, что процесс обратный и они ещё просто толком не отросли.

– Ещё бы связь наладить… – задумчиво проговорила Даша, – но даже то, что в зоне прямой видимости есть что-то ещё, дружественное нам, уже радостно!

– Да, со связью хорошо бы что-то придумать! – сказал я, – идея неплохая, но здесь нужно либо радио налаживать, либо заклинание какое-нибудь или артефакт. Типа тарелочки с яблочком.

– А ты зря смеёшься, такое бывает! – вдруг сказала Даша.

– Не сомневаюсь! – ответил я, – в том, что есть артефакты для удалённого общения, сомнений быть не может. Но даже про тарелочку с яблочком я тоже что-то слышал. Хотя, возможно, это кто-то пошутил. Тарелочка, это форма, главное, суть магического девайса. А упаковка может быть любой. Я спрошу у нашего крафтера, может он что подскажет.

– Отлично! – сказала Даша, – когда планируете нас покинуть?

– Сегодня, – сказал я, – нужно вернуться в Сокольники. Здесь у вас уже всё более-менее налажено, а вот там работы ещё непочатый край. К тому же много детей и мало взрослых. Сама понимаешь, такая община довольно беззащитна. Есть, правда, ещё мусорщики… но они так себе бойцы…

– Мусорщики? – удивилась Даша.

– Не обращай внимания, – улыбнулся я, – просто община людей, которую мы привели в Сокольники. Сами они себя так не называют, это с лёгкой руки Алисы в моей голове к ним прилепилось это слово.

– Понятно! – кивнула Даша.

– Мне кажется, или возле Иггдрасиля в самом деле присутствует оранжевое свечение? – спросил я у Даши, потому что давно не мог понять, в самом ли деле это вижу, или просто из-за большого расстояния возникает какой-то оптический эффект.

– Я тоже вижу что-то оранжевое, – прищурилась Даша, – но понять что это, не могу. А так быть не должно?

– Не знаю, – честно признался я, – раньше не было. Но может быть это какой-то эффект от роста дерева… странно! Надеюсь, что ничего плохого там не случилось. Однако задерживаться нам здесь не стоит. Что-то тревожно мне.

Успокоившееся вчера вечером чувство тревоги, бродившее у меня в душе, вдруг вернулось вновь с возросшей силой. Беспокойство было таким, что совладать с ним я не мог, потому пошёл в гостевую башню будить всех и готовиться к отбытию.

Никто не понял, что за спешка, только Тао смотрела на меня как-то озадачено. Она и вчера разделяла мою тревожность. Чуткая девушка… или, может быть у неё дар, который пока не проснулся, с этим как-то связан?

Видя мой настрой, все тоже зарядились энтузиазмом, быстро перекусили и потянулись к выходу из замка.

Обошлись без пышных проводов и трогательных прощаний. Не на войну же мы шли, а домой, где будем уже сегодня.

Поскольку сейчас ехать можно было только в пустом Ксюшином кармане, желающих не нашлось. Как и проделать долгий путь через туман до нашей базы тоже никто не захотел. Пуля туда ещё вчера сбегала, сообщила последние новости, но пока что всё решили оставить без изменений, надеясь, что Петя всё же сумеет каким-то образом вернуть вход.

Надежды на это были, ведь он только пришёл в себя после пережитого и вполне мог найти способ восстановить старое положение вещей. Всем хотелось в это верить.

Шли мы быстро, бодро, нигде не задерживаясь. За время пути никого не встретили. Да, район заметно опустел за последнее время, люди ушли в более обжитые места. А следом за ними потянулись и банды, которым делать здесь было нечего без своей «кормовой базы». Так что, можно было начинать освоение этой части города с чистого листа. Две ключевые точки уже были! Со временем могут появиться и новые! Странно, что здесь нет убежищ… или они просто не выжили в этой агрессивной среде? Или там, где они могли бы быть, поработал Орден Паука, и сейчас у нас есть тот же Барбинизатор? Скорее всего, всё именно так!

– Что за ерунда? – раздался голос Шторма недалеко от меня.

Я был погружён в свои мысли и отвлёкся от того, что происходит вокруг. Мы уже дошли до Сокольников и сейчас проходили мимо входа в метро. Над парком, в самом деле, было какое-то оранжевое свечение.

Симптом был нездоровый. Что-то в этом свечении меня напрягало. Оно не воспринималось как единое целое с Иггдрасилем. Свечение смотрелось инородным, чуждым, враждебным!

Мы шли вперёд, не отрывая глаз от Парка, когда раздался испуганный голос Ксюши.

– Мама! – воскликнула она.

Все резко повернулись к ней, но с девочкой всё было в порядке. Она просто кое-что увидела. Все проследили за её взглядом и тоже это увидели.

Между нами и домами росло большое, раскидистое дерево, практически лишённое листвы из-за недавнего морозного катаклизма. И на этом дереве были люди. Они были равномерно развешены, как ёлочные игрушки. Я их сразу узнал. Это были те восемь девушек, которых я вытащил у Оливера, а потом отказался принять в общину из-за предательства. Те девушки, которые были вынуждены поселиться здесь, на некотором удалении от парка. Те девушки, которые теперь были мертвы, вполне возможно, из-за меня!

– Калёным железом! – сжав кулаки, произнёс я, – я буду выжигать вас калёным железом!

И не обращая ни на что внимания, решительно зашагал к парку.