Текст книги "Товарищи женщины! (СИ)"

Автор книги: Константин Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Была мысль попробовать заправить один из мотоциклов, но я не очень хорошо умел на них ездить. Опыт такой был по юности, но поскольку прошло много времени, а эти аппараты были значительно больше и тяжелее, чем те, с которыми я имел дело… в общем, не факт, что у меня получилось бы поехать и не вписаться сразу же куда-нибудь. Это при условии, что вообще удастся завестись.

В общем, решив, что мороки слишком много, а результат непредсказуем, я решил не связываться.

Да и слишком шумный транспорт. В вымершем городе звук мотоциклетного двигателя будет разноситься на километры! Не то чтобы меня сильно волновало… но всё же!

К тому же транспорт диктует маршрут. Ногами можно пройти там, где проехать не получится.

Эти доводы только утвердили меня в мысли не связываться с этой техникой.

Поэтому я нашёл большую сумку, собрал в неё исключительно мясные консервы, потом, уже уходя, опрокинул в разных частях стоянки обе канистры с бензином и, оставив топливо растекаться, быстро зашагал вниз с развязки.

Собаки встретили меня, радостно виляя хвостами. Это что, получается, мне удалось купить их лояльность парой тазиков воды? Дёшево отделался. Хотя, наверное, дело было всё же не в тазиках, а в отношении.

Если они в последнее время от людей чувствовали исключительно угрозу, то когда человек не просто не попытался их убить, а ещё и напоил, другими словами, проявил заботу… это, наверное, для них много значило.

Удалившись на безопасное расстояние, я, не оборачиваясь, послал назад шар плазмы и взорвал его прямо над стоянкой. Бензин вспыхнул, пламя быстро охватило все сооружения, и вскоре весь лагерь превратился в один большой костёр.

– Очистительный огонь! – пробормотал я, глянув через плечо на ходу.

Когда я прошёл мимо собак, они неспешно затрусили следом.

3. Без руля и ветрил

Мясные консервы я тащил как раз таки для четвероногих друзей. Сжечь всё, когда здесь рядом ошиваются эти страдальцы, рука не поднялась. Хотя да, сгорело в пламени много полезного. Но я решил ничего здесь не оставлять. Если сюда кто и забредёт, то вряд ли добропорядочные горожане, скорее какая-нибудь конкурирующая «фирма». Такие же, как бывшие хозяева стоянки. А на них было как-то наплевать… да, по большому счёту на всех было наплевать. Собак вот только немного подкормлю, и на этом всё! Заканчиваю с заботой о других!

Я собирался вывалить консервы внизу, как только спущусь с развязки, но, увидев, что собаки не собираются от меня никуда уходить, решил сделать это позже. Они ведь ещё, наверное, от вчерашнего обжорства не отошли!

Я шёл без цели и направления. Просто переставлял ноги в ту сторону, куда глядели глаза. Возвращаться в Сокольники я не собирался. Всё случившееся нужно было как-то пережить, переварить внутри себя и научиться существовать со всем этим дальше. А как это сделать, я пока что не очень представлял.

Что-то бродило внутри, и корябало вплоть до ощущения физической боли. В груди было тесно, и казалось, что мне всё время не хватает воздуха.

– Интересно, а как начинаются проблемы с сердцем? Может быть, как раз так? – задумчиво пробормотал я, перекидывая тяжеленную сумку на другое плечо.

Это было даже забавно: победить Карачуна, шутя расправляться с одной бандой за другой и в итоге умереть от сердечного приступа!

Но в такой исход, честно говоря, не очень верилось. После открытия чакры моё здоровье и ресурсы организма сильно улучшились. У меня уже давно толком ничего не болело, а все раны заживали буквально на глазах.

Меня же на стоянке у байкеров ранили в ногу, но я про это умудрился забыть, а когда вспомнил, рана уже практически затянулась.

Но только какой толк от этого проклятого здоровья и невероятных боевых возможностей, о которых я раньше даже не смел мечтать, если я не могу уберечь тех, кто мне действительно дорог?

Может быть, стоит держаться подальше ото всех, чтобы ни к кому не привязываться и к себе никого не привязывать?

Подумав об этом, я обернулся на трусящих следом собак.

– Да, недолго у меня получилось придерживаться этой стратегии! – усмехнулся я, – вы сколько собираетесь за мной ходить? Чувствуете, что в сумке припасено кое-что для вас? Но потом ведь нам всё равно придётся расстаться! Андестенд?

Но они, естественно, ничего не поняли, а только радостно завиляли хвостами, оттого, что я обратил на них внимание.

– Да, нужно, наверное, жить как животное, без лишней рефлексии: враг – лаешь на него, друг – виляешь хвостом. Без всех этих переживаний и душевных мук. Жить в настоящем моменте, а не в собственных мыслях и сожалениях, – задумчиво проговорил я.

Я размышлял ещё некоторое время, а потом вдруг рассмеялся:

– Ха! Я иду и разговариваю сам с собой! Забавно, куда меня это дальше приведёт? – и, вдруг устыдившись того, что смеюсь, когда знаю, что Риты больше нет, снова сник и загрустил.

Вспомнилось, как увидел её в первый раз. Когда после взрыва рухнул в воду и пошёл ко дну, и тут появилась она, заслонив головой солнце, вся в ореоле колышущихся в воде светлых волос. Это было сказочно!

И чёрт её дёрнул уйти? Ну раз так переживала обо мне, впала бы лучше в депрессию, плакала целыми днями, не вставала с кровати… и тогда была бы жива! Что нас толкает иногда на совершенно идиотские и нелогичные поступки?

Впрочем, не мне это говорить. Я как раз и есть мастер идиотских и нелогичных поступков. Можно даже сказать гуру! Постоянно влезаю туда, куда не нужно; иду туда, куда идти не следует; вмешиваюсь в дела, в которые соваться не стоит!

И с одной стороны это зачастую даёт положительный результат и помогает спасти людей, но с другой стороны, постоянно ставит меня на грань. И вот настал момент, когда я на краю не удержался, «нога соскользнула» и я ухнул вниз. То, что это рано или поздно случится, было понятно давно, и вопрос был только в том, когда именно.

Большая сила – это большая ответственность, и я со своей, похоже, не справился. Нужно было как-то ограничить использование магии… или совсем от неё отказаться. Всегда быть в состоянии, как будто только что после ливня.

Интересно, а есть артефакты, блокирующие использование магии? Наверняка есть! Нужно раздобыть такой, и всегда носить с собой. Посмотрим, чего я буду стоить, без всех этих приколов с откачкой маны и плазменными мечами.

Мысль была интересной, и я стал активно размышлять, где же можно раздобыть такой артефакт. Вспомнил про свою прежнюю жизнь, до похода в Перово, после которого события покатились как снежный ком.

А может, наведаться к себе домой? Давно ведь там не был! Увидеть старых друзей и знакомых, посмотреть, что происходит в обжитой части города. Разобраться, наконец, что за сообщения слал мне Чук.

Незакрытых вопросов было много, и я понял, что опять начинаю искать себе точку приложения. А ведь именно от этого я и хотел уйти! Какая разница с кем именно и с каким местом эти вопросы связаны?

Если подумать, то таких долгов, которые я сам на себя повесил, наберётся огромное количество. Я так и не выяснил, что случилось с Аней, а ведь вину за её исчезновение чувствовал до сих пор. Это всё приводит обратно к Ордену Паука, заниматься которым мне больше не хотелось.

Не помог Нине выйти из летаргии, а ведь это я её туда погрузил… пусть и не специально, но именно мои действия спровоцировали это магическое подобие комы. Но и здесь, ниточки, пусть и тонкие, ведут к Ордену.

Дракайна спящая на острове и ведьма Лера, которая, возможно, продолжает за ней присматривать. Вопрос с драконом тоже повис в воздухе.

Если подумать, то наберётся ещё немало всяких задач, которые я собирался решить рано или поздно… но сейчас возникла внутренняя потребность на всё плюнуть и просто жить. Без тревог и обязательств. Не о ком не заботясь, но и за меня, чтобы никто не переживал.

Я шёл и даже не ощупывал пространство вокруг себя. Было плевать на возможные засады и неожиданные встречи.

Хотя, с другой стороны, за мной неспешно бежала сигнализация… шесть сигнализаций, которые должны были учуять чужое присутствие, если что. Хотя здесь всё, конечно, зависит от расстояния.

В общем, я положился на волю судьбы и решил вообще ничего не планировать, а плыть по воле волн. Что случится, то и случится. Как будет, так и будет. Что произойдёт, то и произойдёт. Без руля и без ветрил.

На пути попался сквер, где под раскидистым деревом стояла лавочка. Этот уголок удивительно хорошо сохранился. Вокруг всё сильно заросло, и если сесть на лавочку, то можно даже представить, что ты где-то в парке до магопокалипсиса. Почему до магопокалипсиса? Не знаю, просто мне почему-то захотелось думать, что никакой магии в этом мире нет, что всё идёт по-прежнему, что я просто шёл на учёбу или работу и присел отдохнуть.

Раскинув руки по спинке, а уставился на колышущуюся листву и завис. Мыслей не было, но это и хорошо. Я впал в некое подобие прострации, дав мозгу поработать без моего непосредственного участия. Пусть переваривает всё, что накопилось в его глубинах, может быть, впоследствии на поверхность и всплывёт что-нибудь хорошее… хотя не всегда то, что всплывает, это хорошо…

В общем, я сидел, смотрел на колышущуюся листву и ни о чём не думал.

Одна из самых больших собак в стае, помесь овчарки неизвестно с кем, подошла ко мне и, положив голову на колени, уставилась мне в глаза. И я вдруг понял, что с этими животными мы теперь друг другу совершенно не чужие.

Вот так!

Это несколько нарушало мои планы на одиночество… хотя, кого я обманываю? А в сумке куча банок с мясными консервами кому припасена?

Я протянул руку, положил собаке на голову и задумчиво погладил. Собака не шелохнулась и вообще почти никак не это не отреагировала, если не считать участившиеся махи хвостом, который теперь ходил из стороны в сторону очень быстро.

Ладно! Я же хотел одиночества от людей, собак можно в этой схеме не учитывать. К тому же раз уж я решил положиться на судьбу, не нужно отвергать то, что она мне подбрасывает. Возможно, я задружился с этой стаей не случайно!

Я гладил собаку, смотрел ей в глаза, и неожиданно мне в голову пришла интересная мысль. Я взял и прощупал её на предмет наличия маны.

Магической энергии в ней не было, но я ощутил «резервуар» под неё. То есть, у собаки могла бы быть мана, но почему-то отсутствовала. Я очень осторожно взял и начал вкачивать в неё ману тоненькой струйкой.

Уши у «овчарки» вздрогнули и встали торчком, глаза удивлённо расширились, по крайней мере, мне так показалось. Хвост замер, а потом вдруг начал рассекать воздух ещё стремительнее, так, что его уже почти не было видно. Собака тихо тявкнула, но совершенно неагрессивно.

Процесс меня заинтриговал. Похоже, что она получала от этого удовольствие, почти как люди. Резервуар у неё был не очень большой, меньше чем у среднего человека, но всё равно приличный.

Я вливал и вливал в неё ману, и вдруг мне показалось, что собака стала больше. Как будто я не магическую энергию в неё закачивал, а надувал как шарик. Мышцы начали заметно выступать и бугриться, от недавней худобы не осталось и следа.

Вне всяких сомнений, это была трансформация! Но люди обычно трансформируются в животных, а в кого может трансформироваться собака?

Вообще-то, такого процесса следовало бы опасаться, ведь неизвестно, к чему это может привести в итоге. Но я поймал себя на мысли, что мне совершенно нестрашно! Я не испытывал ничего, кроме любопытства!

Глаза у собаки постепенно наливались красным и начинали, как будто даже светиться. Шерсть темнела и уже была смолянисто-чёрной. Грудная клетка раздалась и стала очень мощной. Я даже чувствовал, что вес лежащей у меня на коленях головы заметно увеличился.

Собака вообще заметно прибавила в размерах, так что держать голову у меня на коленях ей стало неудобно. Она уже была приблизительно как пони по габаритам. Поэтому она подняла голову и утробно зарычала.

– Адская гончая! – пробормотал я восхищённо.

Я именно так себе представлял этих мифических собак. Возможно, что моя овчарка к аду не имела никакого отношения, но выглядела так, как будто только что оттуда выбралась.

Рык был неагрессивный. Собака понимала, кому именно обязана такой трансформацией. Надо сказать, что ей этот процесс очень нравился.

Она повернулась к своим сородичам, но те только попятились в страхе, жалобно поскуливая.

– Впечатляет, да? – сказал я перепуганным собакам.

Адская гончая сделала несколько уверенных шагов от меня, потом прыгнула вперёд, пролетев за раз непостижимые метров тридцать и набрав после этого скачка скорость, умчалась в конец улицы, поднимая клубы пыли. Вскоре собака скрылась за поворотом.

Меня это немного встревожило, не хотелось бы, чтобы она покалечила или даже убила каких-нибудь случайных людей. Пришлось даже раскинуть свои щупальца, чего я старался не делать, дабы проверить, не угрожает ли кому-нибудь опасность. Но кроме адской гончей рядом никого не было.

Обогнув квартал, она вернулась, всё так же стремительно и поднимая пыль. Наверное, просто хотела насладиться новым ощущением силы и скорости. Что ж, это можно было понять.

– Интересно, а как обратно? – сказал я и принялся постепенно забирать ману у собаки.

Процесс оказался обратим. Если сначала она надувалась как шарик, то теперь принялась сдуваться обратно, возвращаясь к своему привычному виду.

Ей это не очень понравилось, она жалобно завыла, но, надо сказать, не агрессивно. Я опасался, что она не захочет расставаться со своей силой и может проявить ко мне агрессию, но этого не случилось. Либо она не поняла, что это я забрал ману обратно, либо восприняла это как данность. Терять силу было жалко, но ничего не поделаешь, остаётся только ждать, вдруг она когда-нибудь вернётся.

Вернувшись полностью к своему прежнему виду, собака печально побродила по дорожке и улеглась под кустом, положив голову себе на лапы.

– Интересно, у нас один такой уникум, или вся стая особо одарённая? – сказал я и начал накачивать маной всех остальных собак кроме первой.

Трансформации оказались подвержены все! Уж не знаю, может быть, вообще все собаки теперь могли именно так менять облик, если их заправить маной, или эта стая подобралась по какому-то невидимому признаку… может быть, они как-то чувствовали, что одного поля ягоды? Это было неизвестно, и в ближайшее время вряд ли удастся проверить эту гипотезу.

Даже если все собаки в мире способны к подобной трансформации, это не значит, что многие об этом знают. Во-первых, нужен человек, который имеет возможность передать им ману, во-вторых, нужно, чтобы он захотел это сделать. А поскольку мана – это большая ценность, переводить её на собак сумасшедшие вряд ли найдутся. Ну, кроме меня, естественно!

Обретя силу и новый облик, пятёрка адских гончих унеслась вдаль по улице по тому же самому маршруту, что бегала первая. А та, только печально проводила их взглядом. Интересно, собаки умеют испытывать зависть? Мне кажется, что эта сейчас испытывала. Я не стал её мучить и снова трансформировал. Она радостно вскочила и унеслась вслед за своими сородичами.

Скорость закачки маны напрямую влияла на скорость трансформации. В этот раз она произошла практически мгновенно, потому что я вкачал энергию очень быстро, одним качком.

– Очень интересно! – пробормотал я, глядя на приближающийся «табун» адских гончих. А по-другому их и назвать было трудно. Они производили такой топот и поднимали столько пыли, что были очень похожи на лошадей, когда мчались по улице.

Испытав свою силушку в беге, собаки начали резвиться на поляне неподалёку от меня, и зрелище это было… впечатляющим!

Они, наверное, играли, но со стороны это походило на смертный бой! Рыча и бросаясь друг на друга, они устраивали кучу-малу, катались по земле, хватали зубами друг друга за загривки… в общем, мерились силой и выпускали пар!

Месиво из чёрных мохнатых тел с горящими алым светом глазами наверняка напугало бы неподготовленного зрителя.

Но я по-прежнему не чувствовал от них никакой угрозы. То ли чувство страха притупилось, то ли меня успокаивало осознание того, что я всегда могу вернуть их к прежнему виду.

Что я и сделал минут через пять, дав им набеситься по полной программе.

«Сдуть» я их в этот раз тоже постарался очень быстро, почти мгновенно. Разумеется, в целях эксперимента. Они даже не сразу поняли, что всё закончилось! А когда осознали это, то начали разочарованно скулить, как бы прося вернуть им силу.

Но я делать этого, естественно, не стал. Пусть особо не привыкают, будем использовать эти их способности только при необходимости.

– Ладно, друзья мои! – сказал я собакам, – подурачились и хватит. Пора двигаться дальше!

Слова мои они вряд ли поняли, но когда я двинулся по аллее, то стая дружно затрусила следом. Бросать меня они совершенно не собирались.

Минут через сорок я услышал какой-то размеренный стук, как будто кто-то забивает гвозди молотком. Это было странно и возникло желание посмотреть, что же там происходит. Я направился на звук, собаки, естественно, следом.

Вскоре, обойдя очередной дом, я увидел небольшую деревянную церквушку… или даже часовенку. Не специалист в таких тонкостях, одно понятно, сооружение было скромных размеров. Перед входом стоял священник в чёрной рясе и заколачивал дверь досками крест-накрест.

Нас он сначала не заметил. Только когда закончил работу и обернулся, увидел подходящую к церквушке странную компанию, состоящую из человека и шести собак.

Ничуть не смутившись и не испугавшись незнакомцев, священник сел на ступеньки и стал ждать, когда мы приблизимся. Вид у него был печально-задумчивый. Хотя я, скорее всего, выглядел так же.

Я подошёл и сел рядом с ним на ступеньку.

Мы некоторое время сидели молча, не испытывая от этого никакого дискомфорта. Потом я повернулся к нему и сказал:

– Простите меня, святой отец, ибо я согрешил!

4. Покаяние

– Ты хочешь мне исповедоваться? – удивлённо приподнял брови священник.

– Да, – сказал я.

– А почему ты делаешь это как в западных фильмах? – спросил священник.

– Я просто не знаю как надо, – честно признался я, – а это что, католическая форма исповеди?

– Скорее киношный штамп, – сказал священник, – даже католики по-другому исповедуются.

– Скажи как надо, – попросил я.

– Мне никак не надо, – вздохнул священник, – я не смогу принять твою исповедь.

– Почему? – серьёзно спросил я.

– Потому что я больше не священник, – ответил он, – я теперь обычный человек.

– А что случилось? – нахмурился я.

– Что случилось? – усмехнулся священник, – ты оглянись вокруг! Вот это случилось!

– Начались проблемы, и ты решил отказаться от веры? – спросил я.

– Проблемы? – покачал головой священник, – я просто не понимаю, что происходит. Похоже, мы проиграли битву со злом, и ад пришёл на землю. Я больше не нужен, церковь больше не нужна, да и Бог тоже больше не нужен никому. И мы ему не нужны. А может, и нет никакого Бога. Боюсь, что я утратил веру.

– Может, и нет! – вздохнул я.

– Но дело даже не в этом, – вздохнул священник, – я не могу больше носить сан, есть причины, по которым я просто не имею права этого делать.

– А почему же ты тогда до сих пор выглядишь как священник? – спросил я.

– Нет другой одежды, – пожал он плечами, – если найду, то переоденусь. Меня и самого это тяготит.

– А когда это произошло? Когда ты утратил веру? Судя по тому, что я видел, как ты заколачиваешь церковь, только что? – спросил я.

– Нет, это случилось давно, просто я не хотел этого признавать. Цеплялся за призраков прошлого. Следил за этой часовенкой, думал, что если её сохраню, то может быть, привнесу в мир хоть каплю порядка. Но нет! Сюда уже давно никто не заглядывает, и если я останусь, то просто умру от голода. Смерть может быть и не самый плохой выход… но сидение здесь потеряло для меня всякий смысл, – сказал священник.

– Забавно! – усмехнулся я.

– Что забавно? – удивился священник.

– Я тоже потерял смысл, – сказал я, – возможно, даже все смыслы! Забавно, что мы встретились. Причём встретились именно сейчас! Меня Алик зовут.

– Отец… хотя, нет… Валера. Просто Валера. Так меня раньше звали.

Священник был нестарый, лет сорок максимум навскидку. И очень худой, видимо, правда, питался в последнее время кое-как.

Я полез в сумку и, достав банку тушёнки, протянул её Валере.

– Есть чем вскрыть и ложка? – спросил я.

– Найдётся, – кивнул он и полез в небольшую котомку, лежащую на крыльце рядом с нами.

Открыв банку, он принялся есть и было видно, как при этом старался себя сдерживать, чтобы не набивать рот слишком быстро. Руки у него дрожали, похоже, голодал он уже давно.

– А ты? – съев треть, остановился он и протянул мне обратно банку.

– У меня ещё много! – сказал я, – я эти запасы, вообще-то, для этих ребят тащу, – кивнул я в сторону собак.

– Щедро! – покачал головой священник, – очень щедро!

Чтобы священник не испытывал неловкости, что ест один, я вскрыл ещё одну банку и тоже принялся уплетать мясо, хотя и не был особо голоден.

– Спасибо! Я твой должник, – сказал Валера.

Расправившись с тушёнкой, он облизал ложку и убрал её в котомку.

– Нет, – сказал я, – это было не в долг. Если бы я хотел, чтобы ты был мне должен, то предупредил бы заранее.

– Не придирайся к словам. Ты мне, возможно, жизнь спас. Не знаю, сколько бы я ещё протянул… да и сейчас не знаю, сколько протяну. Смерть меня не страшит, но мучительно умирать не хочется. Лучше уж раз, и всё! – сказал Валера.

– Может, всё же исповедуешь меня? – спросил я.

– Говорю же, исповедовать не могу! Могу просто тебя выслушать, как обычный человек, – сказал Валера.

– А в чём разница? – спросил я.

– Как в чём? – удивился Валера, – как бы попроще объяснить… исповедь, это когда я отпускаю тебе грехи от имени Бога… а я не могу этого сделать, потому что усомнился, оставил веру… я сам заблудшая душа. Я сам грешник, как я могу отпустить кому-то грехи?

– Я думал, что просто можно рассказать о своих прегрешениях, чтобы облегчить душу, – задумчиво сказал я.

– Ну, это не совсем исповедь. Если ты исповедуешься, то должен раскаиваться в содеянном и иметь решимость не повторять такого впредь, – сказал Валера, – исповедь, это покаяние! Ты раскаиваешься?

– Раскаиваюсь, и повторять не собираюсь, – сказал я.

– Ну вот и хорошо, – сказал Валера, – если это на самом деле так, то тебе никто и не нужен. Ты сам понимаешь, что правильно, а что нет, и если даже оступился, всегда можешь вернуться на путь истинный. Хуже, когда человек не понимает, что творит зло, и делает это от души, с твёрдым убеждением, что именно так и надо жить!

– Да, встречал таких. И немало! – сказал я.

– Таких сейчас большинство! – сказал Валера, – говорю же, ад пришёл на землю. И мы все во власти тёмных сил, таких, о которых даже помыслить не могли!

– Ну, может, не все? – с надеждой сказал я, – думаю, что есть и нормальные люди.

– Сомневаюсь! – вздохнул Валера, – нас всех постигла эта участь. Зараза поселилась в каждом.

– Ты о чём? – помотал я головой, – что ты имеешь в виду?

– Магию эту проклятую! – сказал Валера, – что же ещё!

– Магию? – удивился я, – не то чтобы я был в восторге от происходящего… и это очень мягко говоря… но всё же дело, наверное, не в магии, а в людях. Магия просто разрушила привычный уклад, а когда не стало власти, не стало государства, из многих наружу полезло всякое дерьмо. И мы в нём плаваем сейчас, это да. Но дело не в самой магии, а в том, кто её использует. И моя проблема тоже именно с этим связана.

– Магия даёт дополнительную силу! А сила, это соблазн, искушение, вот никто и не может перед ним устоять. Нужно противиться соблазну, не поддаваться ему, не использовать магию, даже если она у тебя есть, – сказал Валера.

– А вот здесь соглашусь, пожалуй! – сказал я задумчиво, – к такому выводу я и сам постепенно прихожу… но дело в том, что ответ на этот вопрос, как всегда, не простой. Отказаться, это понятно… но как быть, если ты можешь помочь кому-то, но не делаешь этого?

– Это ловушка, – сказал Валера, – благими намерениями, как говорится. Сначала ты кому-то помогаешь, потом ещё раз, и ещё… а потом начинаешь чувствовать себя всесильным, подобным богу и вот тут-то дьявол тебя и подстерегает. После этого ты начинаешь падать!

Я сидел и удивлённо смотрел на Валеру.

– Ты ментал? – спросил я, – умеешь читать мысли?

– Нет, – покачал головой Валера, – а что, попал? Не нужно читать мысли, чтобы это понять. Все этим кончают. Все, кто обретает силу. Потому что природа этой силы не божественная. Это испытание. Нужно находить в себе силы отказаться от соблазна и не использовать то, что досталось тебе не по праву.

– Сложная дилемма, – с сомнением сказал я, – иногда ведь сила может и пользу принести!

– Тебе принесла? – посмотрел на меня Валера.

– Не мне, а окружающим, – сказал я, – много пользы… но потом что-то пошло не так. Но если положить это на весы… соотношение вреда и пользы. Вся традиционная медицина на этом построена была. Чтобы вылечить что-то одно, зачастую нужно навредить другому, но если этого не сделать, человек умрёт. Вопрос здравого смысла.

– Мой опыт говорит о том, что нет никакого здравого смысла. Нужно просто принимать, что выпало на твою долю, не прибегая к помощи потусторонних сил. А силы эти, именно потусторонние, – сказал Валера.

– То есть, до появления магии священники лекарства не принимали? И к врачам не ходили? И операции не делали? Ну, раз нужно принимать смиренно всё, что выпало на твою долю? – сказал я.

– Ты передёргиваешь, – нахмурился Валера, – там вещи обычнее и понятные, а здесь мы говорим о сверхъестественном!

– Для меня любая таблетка, которая помогает, такая же магия. Я не знаю, как это происходит, и не смогу повторить, – сказал я, – но и магия может стать понятной, если её изучить.

– Ты же сам говорил, что хочешь от неё отказаться, а теперь как будто споришь со мной и пытаешься что-то доказать! – покачал головой Валера.

– Я не спорю, я сам пытаюсь разобраться. Но я не готов принимать на веру всё подряд. Просто пытаюсь посмотреть на проблему критически, чтобы прийти к верному решению и уже в нём не сомневаться, – сказал я.

– Ну, здесь я тебе не помощник, – вздохнул Валера, – говорю же, сам брожу как в тумане и ничего не понимаю. Знаю только, что магия, это зло, и использовать её нельзя. Если бы никто не использовал, мир был бы прежним.

– Ты же понимаешь, что это невозможно, – сказал я, – например, все договорились и не стали использовать магию. И пусть даже девяносто девять процентов будут эту договорённость соблюдать, один процент посчитает это своим конкурентным преимуществом, посчитает себя умнее всех и начнёт подгребать под себя всё, до чего сможет дотянуться. А когда все чухнутся, будет уже поздно. Власть контролируют совсем другие люди. Положа руку на сердце, именно это и случилось. Когда магия пришла, большинство ей пользоваться не умели и не пытались научиться. Долгое время многие в это вообще поверить не могли! Да и сейчас полно людей, которые сидят в своих пустеющих районах, магию не используют и ждут, когда вернутся былые времена. А остальные в это время развивают свои навыки и умения, а потом приходят к этим добропорядочным горожанам и забирают у них всё, что захотят.

– Испытание, на то оно и испытание. Легко и не должно быть. Но нужно держаться, нужно выстоять! – сказал Валера.

– Если все так будут рассуждать, то через некоторое время одни банды останутся… да собственно к этому всё и идёт. А потом, когда им жрать станет нечего, они возьмутся друг за друга, и в конечном итоге на планете останется кто-то один, зато очень сильный. Это и будет конец человечества. Нет, мне кажется, что кто-то должен бросать им вызов. Если этого не делать, то миру конец! – сказал я.

– Миру и так и так конец, – серьёзно сказал Валера, – разве ты не видишь?

– Не знаю, – честно признался я, – до недавнего времени мне казалось, что есть шанс всё исправить. Осталось много хороших людей, которым нужно просто помочь встать на ноги, объединиться, как-то наладить жизнь. Может быть, всё это по-прежнему возможно… только вот уже без меня.

– Что-то случилось? – спросил Валера.

– Да. Я узнал, что близкого мне человека убили. Жестоко убили. Ей пришлось перед этим страдать, – сказал я.

– И что же ты сделал? – посмотрел на меня Валера.

– Отомстил, – сказал я.

– Но вернуть её это не помогло, да? – посмотрев вдаль, сказал Валера.

– Не помогло, – согласился я, – но все, кто в этом был повинен, умерли.

– Да, забирать чужую жизнь, это непросто, – вздохнул бывший священник.

– Не в этом дело. Я и до этого уже многих убил, и всегда они этого заслуживали. И эти заслужили. Мне не понравилось, как именно я это сделал. Как это сделал и что при этом чувствовал, – сказал я.

– Вот об этом я и говорил, – покивал Валера, – ты почти сорвался в пропасть.

– Не почти, а сорвался, – возразил я.

– Если бы сорвался, то не каялся бы сейчас. Ты осознаёшь, что поступил неверно и не хочешь этого повторять, – сказал Валера.

– Я каюсь? – удивился я.

– Ну да, это покаяние и есть. Только вот грехи я тебе отпустить не могу. Не имею морального права! – сказал Валера.

– Погоди-ка, я не очень хорошо понимаю в церковных делах, но разве можно вот так просто взять и перестать быть священником? – вдруг пришла мне в голову мысль, – это же не обычная должность, что написал заявление, уволился и гуляй.

– Ты прав, нельзя! – сказал Валера, – да вот только вся церковная иерархия рухнула, вместе со всем остальным. Я бы вышел из сана, да вот только как?

– Значит, чисто технически ты ещё священник, получается, – сказал я.

– Да, но я не могу им быть, потому что скверна и в меня проникла, – сказал Валера.

– У тебя тоже есть дар? – спросил я, – а какой?

– То, что все называют даром, я называю проклятием, – сказал Валера, – я же тебе объяснил уже свою точку зрения.

– Что, плохой дар достался? – я с сочувствием покачал головой, – можешь не говорить, я понимаю, это дело очень деликатное.

– Да неважно, какой именно дар… вернее, какое именно проклятие. Это вообще не имеет значения. Даже если он кажется хорошим, всё равно рано или поздно приведёт на тёмную сторону, – сказал Валера.

– Ладно, – вздохнул я, – признаюсь, что и сам пребываю в растерянности. Может быть, в чём-то ты и прав, хотя полностью принять твою точку зрения я пока не могу.

– Ты и не должен, – сказал Валера, – мы просто общаемся и делимся своими мыслями.

– Что ты думаешь теперь делать? – спросил я, – церковь свою ты заколотил, куда подашься?

– Она не моя, – вздохнул Валера, – а насчёт того, куда податься, пока ещё не думал. Вернее, пытался думать, но идей никаких нет.

– Та же фигня! – вздохнул я, – хотя нет, вру! Одна идея у меня есть. Хочу в Крым отправиться.