Текст книги "Часовщик 3 (СИ)"

Автор книги: Константин Вайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Мы вышли в центр площадки, где нас уже ожидал Тимофей. При виде меня он картинно скинул куртку в руки одному из своих сопровождающих.

– Думал, ты струсил, – под смех ребят выкрикнул княжич.

– Я готов, – не поддаваясь на провокацию, я встал напротив него. Каналы разминать мне не требовалось. Достаточно того, что Аглая наполнила меня энергией.

– Правила дуэли просты, – встал между нами Лунёв, – бой магией до сдачи соперника. Постарайтесь избежать смертельного исхода. Расходитесь!

Мы разошлись в разные стороны, так, чтобы расстояние между нами составило примерно двадцать пять шагов, и подождали, пока Юрий Михайлович выгонял всех в безопасную зону.

– Бой! – крикнул он.

Тимофей широко улыбнулся. Я ожидал, что он сразу ринется в бой, но парню не терпелось сначала выговориться. Не считал он меня серьёзным противником.

– Сейчас ты ответишь за своё поведение, – начал княжич, делая шаг в мою сторону. Я же в ответ отступил на один шаг назад, – если тебе не привили правила обращения к аристократам, то это сделаю я!

Я молчал, следя за энергией, которую Тимофей, как он считал, незаметно начал концентрировать сразу на обеих руках. Неплохо! Многие маги не умеют этого делать одновременно. В принципе, от Медведева другого ожидать и не приходилось. Правда, он, похоже, забыл о щите, и у меня была возможность воспользоваться оплошностью княжича, но я решил этого не делать.

– Держи! – крикнул Тимофей и запустил в меня с правой руки огненный шар.

Я мгновенно поставил перед собой щит и сместился в сторону, чтобы противнику было не так удобно действовать левой рукой.

Пока к моей защите нёсся огненный болид, Тимофей постарался как можно незаметней запустить второй шар левой рукой. Хороший приём. Соперник следит за первым шаром, прикидывает, хватит ли энергии, а в это время второй шар, не менее мощный, летит следом. Думаю, этот приём позволил Тимофею выиграть не одну дуэль. Но меня подобным не проймёшь.

Я спокойно отбил первый огненный шар в сторону, а второй принял на щит. Со стороны зрителей раздались удивлённые вскрики. Отбить шар защитой очень сложно. Щит должен быть очень плотным и превосходить уровень атакующего заклинания. Но тут большое значение имеет сила воли. С ней у меня проблем нет.

– Теперь моя очередь, – я усмехнулся, глядя на растерянное лицо Тимофея. Он вложил в атаку больше половины энергии своего источника. И, судя по бледному лицу, сильно больше половины.

Тем не менее, княжича окутал щит. На это его сил хватило. Можно просто подождать, сколько Тимофей его продержит, но мне было любопытно попробовать придуманный мной вариант атаки.

Я легко топнул ногой, посылая заклинание через канал на ноге, и одновременно с двух рук запустил пяток небольших самонаводящихся огненных шаров.

Земля под Тимофеем задрожала и задвигалась, формируя невысокие колья. Сработало моё первое заклинание. Щит задрожал. Лицо Медведева побледнело ещё сильнее, а в глазах появился страх. Щит затрещал, и в это время в него врезались мои огненные шары. Щит лопнул. Шары впились в тело Тимофея, прожигая одежду. Я их специально сильно не напитывал. Парень закричал и, рухнув на снег, начал кататься по нему.

– Сдаёшься? – спросил я, подойдя к Тимофею. Шары продолжали жечь тело княжича, как угольки.

– Сдаюсь! Сдаюсь! – закричал он.

– Бой окончен! – Рядом со мной появился Лунёв, и я тут же развеял своё заклинание.

Тимофей лежал на снегу, тихо поскуливая от боли.

– Победитель – Максим Андер! – провозгласил Юрий Михайлович.

Рядом с Тимофеем присела на корточки Аглая и твёрдой рукой прижала его к снегу.

Первым делом девушка воздействовала на парня заклинанием сна, после чего приступила к лечению. Я поднялся на ноги и огляделся. Ребята, что были вместе с Тимофеем, ушли в помещение. Осталась одна Анна, которая, прикусив нижнюю губу, смотрела на меня и на Тимофея у моих ног. Сложно было что-то прочитать в её холодном и безразличном взгляде. Девушка сделал несмелый шаг вперёд, затем второй. Подошла к нам.

– Как он? – тихо поинтересовалась Анна.

– Я подлечу, но советую обратиться к целителю. Ожоги достаточно глубокие, – отозвалась Аглая, приводя Тимофея в чувство.

Тот с помощью Лунёва поднялся на ноги и, не глядя на меня, побрёл в здание, опираясь на руку учителя.

Мы постояли некоторое время втроём, наблюдая, как в свете фонарей падает снег, скрывая следы прошедшего сражения.

– Боюсь, твои отношения с родом Медведевых никогда не наладятся, – заключил Адик.

– Да уж… – Я пожал плечами. – Сплошной фарс. И ведь я ничего не делаю, а оно вот никак не складывается. Только решу, что всё нормально, как опять что-то происходит.

– От твоих рук пострадал наследник. И неважно, что это была дуэль, – продолжил подливать масло в огонь Адик.

– Мне плевать, – просто ответил я, ощущая какую-то внутреннюю опустошённость, – я был в своём праве. Наследник жив и через пару дней будет в полном порядке, а прогибаться перед каждым княжичем… Это не мой путь.

– Идёмте, мальчики, – Аглая потянула нас за руки.

Домой мы приехали часам к десяти вечера. Лунёв на завтра меня отпустил, заявив, что я должен отдохнуть после дуэли. Посоветовал хорошенько отпраздновать свою победу. При этом у него был очень довольный вид, что вполне понятно. Мало того, что учитель выиграл, сделав ставку на меня, так ещё и без зазрения совести забрал пять процентов со всех денег, что выиграли мы с Адиком. Тут никто не возражал, всё по правилам.

– Это была не дуэль, а избиение младенца, – усмехался Лунёв, отсчитывая свою долю, – но, если что, я всегда рад тебя видеть и готов организовать приём ставок на следующий бой, – заявил Юрий Михайлович на прощание.

Дома Адик похвастался моими амулетами с целебной руной. Он купил себе специальный аппарат для гравировки и провёл прошлую ночь, рисуя узоры на отполированной поверхности. На артефактах с активацией кровью изобразил с обеих сторон каплю, а на остальных нарисовал волну, заявив, что именно так видит энергию.

Спать не хотелось от слова «совсем». Несмотря на то, что я не считал Тимофея достойным соперником, всегда оставался элемент неожиданности. Так что мой организм впрыснул в кровь изрядную долю адреналина, и я до сих бор был бодр и полон сил.

Выпив немного вина с Аглаей и Адиком, я засел за ноутбук. У меня уже готово пять артефактов, в субботу Адик отвезёт их Савве, чтобы протестировали в реальных условиях. Но до этого надо заполнить бумаги, зарегистрировать руну и описать свойства. Именно этим я и занялся, краем уха прислушиваясь, как Аглая разносит Адика и заодно строит планы на его деньги. Всё-таки он выиграл почти десять тысяч рублей, у них отношения, и Аглая вполне справедливо решила, что деньги имеет смысл потратить сообща. Например, на отдых.

Как я и ожидал, регистрация и описание артефакта подействовали на меня, как хорошее снотворное.

На следующий день после школы и тренировки я наконец-то добрался до мастерской Колычева.

Увидев меня, мастер сразу позвал к себе в кабинет. Лицо у него было недовольным. Он сидел за столом, барабаня пальцами по столешнице. Перед Колычевым стоял открытый ноутбук.

– Значит, я должен одобрить, как твой учитель, артефакт лечения? – Он перевёл взгляд с экрана на меня.

– Да, – я достал из кармана артефакт и подвинул его по столешнице в сторону Матвея Фёдоровича.

– Когда утром пришло уведомление, и я решил посмотреть, что там придумал мой ученик, готов был взорваться. Подать заявку на регистрацию целительского артефакта! Какая глупость! Чем я тебе насолил, что ты решил меня подставить подобным образом? Да надо мной всё сообщество будет смеяться, одобри я подобную заявку.

Я тяжело вздохнул. Именно такой реакции, зная Колычева, я и ожидал. Он действует на эмоциях и всюду ищет подвох.

– Но у меня было время остыть и подумать, – продолжил мастер, – ты хорошо себя показал. Твои знания удивляют. Скажу честно, ты заслужил моё уважение и, главное, доверие, – он замолчал, уставившись на меня.

– Благодарю, – с достоинством ответил я, – мне приятно это слышать.

– Так вот. Я почитал книги, поговорил с людьми. Многие из опытных мастеров не считают такие артефакты сказкой. Подобные имеются в родовых сокровищницах высшей аристократии. Им несколько сотен лет, но говорят, что среди них до сих пор можно встретить рабочий образец.

– Это вряд ли, – удивился я в ответ, – такой срок… нужна очень сильная защита руны и очень глубокое понимание вкупе с силой воли. А ещё желательно такой артефакт хранить в месте, насыщенном энергией, – задумался я и принялся размышлять вслух, – хорошо бы увидеть образец. Сравнить руну…

– Мал ты ещё, чтобы тебе доверили артефакт из сокровищниц, – рявкнул на меня Колычев, после чего взял артефактные очки и начал разглядывать мою руну.

– Интересно, – он отложил в сторону артефакт, – только ничего не понятно. Это, знаешь ли, раздражает. Особенно осознание того, что шестнадцатилетний юнец может превзойти меня!

– Понимаю, – кивнул я. Честь мастера задета. Он с детства изучал рунологию. Хоть и специализировался всего на нескольких рунах, кроме них, думаю, немало всего знает. А тут прихожу я, на вид совсем пацан, и делаю то, чего Колычев даже разобрать не может, чтобы понять, как оно работает.

– В общем, я уже успокоился. Но у меня остались вопросы. Первый, как это продавать? Кто поверит в такой артефакт? Ну и второе, мне самому надо сначала поверить в него.

– Начнём со второго вопроса, – я, глядя Колычеву в глаза, взял со стола острый нож, который мастер использовал для вскрытия писем, и резко полоснул себя им по руке.

Кровь полилась мгновенно. Было больно, но я даже не поморщился. Что такое боль от пореза, когда ты десятилетиями живёшь с жуткой болью в ногах, которую практически невозможно унять.

– Ты что творишь! – Колычев вскочил из-за стола. Руки у него тряслись, как и нижняя губа. Лицо мгновенно побледнело. Этого я не учёл. Если мастер сейчас грохнется в обморок, все мои старания коту под хвост.

– Оденьте очки и просто приложите артефакт к моей ране, – резко скомандовал я, и Колычев подчинился. Быстро спустил очки со лба на глаза и приложил артефакт к моей ране.

Мы вместе наблюдали, как руна активируется, ощутив кровь. Артефакт засветился, делясь энергией, которая проходила через руну, активируя заклинание лечения. Кровь практически сразу остановилась. Края раны начали сходиться и зарастать. Энергии хватило для практически полного излечения. У меня на руке осталась тонкая полоска шрама.

– Ты ненормальный! – Колычев подошёл к бару и налил себе виски, после чего, не садясь за стол, выпил залпом. – Идиот! А если бы не сработал твой артефакт?

– Он же сработал, – ответил я, – не мог не сработать.

Колычев подошёл к столу и недовольно уставился на лужу крови на столешнице.

– Не выношу вида крови, – выдал он, – будь добр, вытри, а то я за себя не ручаюсь, – мастер снова побледнел.

Пришлось сходить за тряпкой и бумажными полотенцами. После уборки мы пересели в кресла друг напротив друга.

– На один вопрос я ответил. Теперь у вас нет сомнений, что артефакт рабочий.

– Ответил… – проворчал он, – так ответил, что я чуть сознание не потерял! Ты же не будешь каждого покупателя подобным образом убеждать?

– Завтра пять артефактов, точнее, уже четыре, – я вспомнил, что один только что истратил, – в общем, завтра они будут в больнице Подольска. Мой приятель там работает. Я знаком с Назаренко Борисом Борисовичем. Савва передаст их ему.

– Хорошая мысль, – согласился со мной Матвей Фёдорович, – Назаренко известный целитель. К его мнению прислушиваются. Вообще, – Колычев отпил из бокала, – если у тебя всё получится, это будет бомба. И я не шучу. В прямом смысле этого слова. Ты мгновенно обретёшь известность. Для твоего возраста это и хорошо, и плохо. На тебя обратят внимание и попробуют забрать к себе в род. Правда, и условия будут на порядок лучше, чем обычно. Но могут найтись и такие, кто попробует привязать тебя силой.

– Буду решать проблемы по мере их появления, – не люблю заранее пугаться. Планирование вообще не моя сильная сторона. К гипотетическим угрозам я всегда относился несерьёзно. Нужно просто стать сильным и известным, таким, чтобы связываться со мной желающих не находилось. Это пока сложно сделать, но есть другой путь – стать нужным слишком многим. Лучше работать с разными людьми. Высшими аристократами, правительством, выйти на зарубежных клиентов. Тогда за меня заступятся, чтобы я продолжал работать для всех. Ведь если меня заберёт один род, мои артефакты не попадут на рынок. Или ценник будет очень высок. Да и вряд ли их будут продавать только за деньги. Тут уже пойдут в ход и услуги, включая политические уступки, и прочее.

Но у меня ещё есть время всё обдумать. Не думаю, что удастся быстро изменить мнение, сложившееся об артефактах лечения.

Глава 18

Глава 18

Домой я приехал с ощущением, что меня выжали, как лимон. Не было никаких сил и желания что-то делать или с кем-то общаться. Хорошо, что дома никого не было, и я завалился на небольшой диванчик, чтобы перевести дух.

Неделя выдалась нелёгкой. Тут и учёба, и полноценные тренировки в спортивном зале. Дядя Женя спуску не давал. По вечерам я делал артефакты. Затем эта дуэль и, как вишенка на торте, сегодняшняя беседа с Колычевым.

Я вспомнил Серкха, который как-то объяснял, что на самом деле не только моему телу шестнадцать лет. Ментально я тоже соответствую этому возрасту. Пусть я прожил больше, это в данном случае не имеет никакого значения, так как нынешний я, всё-таки, не совсем прошлый я…

Моя нервная система более возбудима, чем я привык. В моей крови целые коктейли гормонов. В подтверждение его слов могу сказать, что очень часто смеюсь. Да, кому-то это кажется пустяком, но, будь я прежним, меня многие вещи просто не рассмешили бы. Всё это влияет на мой разум и мои решения. Вот, к примеру, сегодня я мог бы устроить менее кровавую демонстрацию работы моего артефакта. Зачем я так поступил? Неустойчивая подростковая психика? Да вроде у моих ровесников с этим делом всё в порядке. Не замечал за ними спонтанных действий. Или тут имеет место конфликт между моим сознанием и телом? Не знаю.

Прикоснувшись рукой к татуировке паучка, вызвал Серкха на разговор и изложил ему свои проблемы.

– Нет, проблема не в конфликте. Ты просто сильно устал. Твоё тело молодо, как и разум. В прошлой жизни ты мог сутками работать и привык к этому, хотя подобные перегрузки сказывались на твоём характере. В быту ты был злым и раздражительным, но, когда брался за дело, моментально успокаивался. Вот и здесь то же самое. Тебе просто надо выспаться и отдохнуть.

– Пожалуй, ты прав, – согласился я с его доводами. Стало легче.

– Не хочется быть психом, – поделился я с Серкхом, чувствуя, как проваливаюсь в сон.

Проснулся часов около восьми утра и сперва не понял, где нахожусь. Тело затекло от неудобного дивана. Быстро вскочив, не сразу сообразил, что сегодня суббота, и мне не надо никуда спешить.

Раз уж встал, приготовил себе и Адику завтрак, после чего проводил друга. Они с Аглаей отправились в Подольск. Точнее, ребята поехали в Москву на все выходные, чтобы погулять, пройтись по магазинам. Но сначала решили заскочить в Подольск, чтобы передать артефакты Савве.

Планов у меня никаких не было, и это было удивительно. Я решил воспользоваться советом Серхка и просто отдохнуть, не думая ни о чём. Погулял по городу, пообедал в хорошем ресторане, снова погулял. Сходил в одиночестве в кино. Выходные пролетели незаметно.

Во вторник я приехал на школьный полигон уже в качестве помощника Лунёва. Задачи, которые он мне нарезал, были понятны, и я вполне с ними справлялся.

Юрий Михайлович поставил меня работать с группой целителей, которые по-прежнему отрабатывали огненные шары и защиту. И то, и другое оставляло желать лучшего. Их попытки выглядели откровенно жалкими. Но Лунёв объяснял, что, в первую очередь, надо выработать умение, доведя его до рефлекса, а мощность и понимание со временем наслоятся.

Вообще он считал, что каждый маг, будь то целитель или зельевар, должен уметь хотя бы ставить щит. Тут я был абсолютно согласен. Более того, по моему мнению, любой маг должен быть воином в душе. Умение сражаться закаляет силу воли и учит без страха смотреть на жизнь в любой ситуации. Правда, в последнее время я слегка пересмотрел свои взгляды, но хотя бы поставить щит каждый маг должен уметь!

В группе у меня было двенадцать человек. Семь девушек и пять парней. Девушки были симпатичные, что вполне объяснимо. Всё-таки целители.

Занятие длилось час. Вроде бы недолго, но я слегка притомился.

– Куда ты пуляешь! – кричал я на робкого парня, у которого получался достаточно мощный огненный шар, но вот направление он задать толком не мог. – Не надо махать рукой, когда у тебя в ладони заклинание! – Я успел поставить щит перед девушкой, что стояла неподалёку напротив своего противника.

– И ты не отвлекайся, – другая девушка забыла поставить щит, глядя на нас, и мне пришлось остановить огненный шар, который в этот момент в неё выпустили, – работайте друг против друга и не глазейте по сторонам!

В общем, я понимаю, почему Лунёв практически полностью седой. Тут за целителями глаз да глаз, а у него два десятка боевиков сейчас, и тоже не без приключений. То один сам себе в ногу попадёт, то другой слишком сильно накачает шар, так, что щит противника вот-вот лопнет.

Когда занятие закончилось, я с облегчением выдохнул, но, стоит признаться, мне понравилось.

– Пойдём ко мне в кабинет, – позвал меня Юрий Михайлович.

– У меня автобус в школу через пятнадцать минут! – напомнил я.

– Если не успеешь, Сергей Степанович тебя отвезёт, – Лунёв кивнул на своего хромого помощника.

Мы прошли в небольшой кабинет, и Юрий Михайлович сел за стол, заваленный бумагами.

– В день дуэли мне было не до этого. Тут и деньги привалили, шутка ли, почти трёхмесячную зарплату за вечер поднял, – произнёс он доверительно, – а у меня четверо детей, трое внуков… – задумчиво протянул Лунёв и замолчал.

– Рад за вас, но, боюсь, это была разовая акция, – я многозначительно посмотрел на часы, которые висели над столом. Зачем мне эта информация? Хотя любопытно. Не ожидал, что Лунёв настолько плодовит. Да и с возрастом я, похоже, ошибся, решив, что ему слегка за сорок. Тут, скорее, за шестьдесят.

С магами вообще сложно. Поди, угадай, сколько кому лет, если магия держит организм в тонусе. Кроме того, есть целители. Но встречаются и обратные примеры. Тот же Колычев выглядит значительно старше своего реального возраста.

– Извини, задумался, – Юрий Михайлович включил экран монитора. – Все выходные мне что-то не давало покоя в твоей дуэли. Вчера я сохранил запись и несколько раз её посмотрел. Обратил внимание на одну деталь. Пояснишь? – Он кинул на меня внимательный взгляд. – Подойди.

Я подошёл и встал у учителя за плечом, глядя на экран. Лунёв включил запись дуэли. В принципе, ничего нового я не увидел.

– В чём вопрос? – решил уточнить я, когда запись закончилась моей безоговорочной победой. Правда, имелись у меня мысли, что именно зацепило Лунёва.

– Вот здесь! – Он остановил запись в самом начале, где я слегка притопнул ногой. – Что ты сделал?

– Запустил земляные копья, чтобы разрушить щит Медведева. Слабые, но их хватило.

– Руки ты демонстративно держишь за спиной, – начал вслух размышлять Лунёв. – Медведев, видя это, расслаблен. Ты начинаешь поднимать руки, он напружинивает ноги, чтобы вовремя отскочить в сторону и не тратить всю энергию на щит. Его явно хорошо учили. Он следит за твоими руками и понимает, что ты по-прежнему не готов. Но в этот момент щит начинает трещать по швам. Смотри, на его лице удивление. Я бы даже сказал, что он ошеломлён.

– Так и задумывалось, – согласился я. Лунёв хорошо всё видел и понял больше чем мне хотелось бы. С другой стороны, это было ожидаемо. Он опытный боец, да ещё под рукой видеозапись прошедшей дуэли.

– Значит, заклинание ты выпустил в тот момент, когда топал ногой. Сначала я думал, что это отвлекающий манёвр. Ты топаешь, Медведев переводит взгляд на твои ноги, в этот момент ты запускаешь заклинание. Но видеозапись… Получается, ты послал земляные колья именно через ногу? – Юрий Михайлович слегка повернул голову и уставился на меня.

– Получается, что так, – я не стал спорить с очевидными вещами.

– Ты знаешь, что это уровень владения каналами, который встречается только у магистров и архимагистров? Правда, больше в теории. Мало кто его использует. Обычно достаточно рук.

– Возможно. Частично вы правы. Чтобы стать магистром, необходимо освоить управление всеми крупными каналами тела. Но вы упускаете тот факт, что освоить их надо до того, как станешь магистром, иначе не перейдёшь порог.

– Есть такая теория, – Лунёв слегка качнул головой, в задумчивости глядя сквозь меня, – но часть магов считает, что, наоборот, только став магистром, ты сможешь научиться полноценно работать со своими каналами.

– Бред! – фыркнул я. Как можно путать причину со следствием? – Если ты не научился управлять каналами, то не перейдёшь на следующий уровень. Не знаю, кто распространяет подобные сведения, но это явно вредители.

– Ты говоришь так, будто знаешь, как действовать, – в его голосе звучало недоверие вперемешку с подозрением.

– Спросите любого магистра, и он вам подтвердит, что для перехода нужно уметь управлять каналами. Вообще, это какой-то идиотизм!

Я прям завёлся. Ладно, скрывают информацию о заклинаниях. Это я ещё могу как-то понять. Но тут же не просто умалчивают, а целенаправленно дезинформируют других магов. Кроме как вредительством, я это назвать никак не могу.

– Те, кто так говорят, вредители и враги. Можно сказать даже, убийцы. Сколько магов погибло при переходе на уровень магистра, наслушавшись глупых советов?

– А ты, значит, знаешь, как правильно? – скептически поинтересовался Лунёв. Его недоверие было легко объяснимо. Кого он видел перед собой? Шестнадцатилетнего юнца. Откуда я могу знать подобные вещи?

– Прошу прощения за эту вспышку, – я успокоился, понимая, что ничего ему не докажу, – вы правы, мне неоткуда знать такие вещи. Пусть каждый живёт своей жизнью и верит в то, во что хочет верить.

– Кое-кто говорит, – не обращая внимания на мои слова, продолжил Юрий Михайлович, – что информацию специально утаивают, чтобы магистрами становились только подконтрольные аристократам маги.

– Возможно, эти «кое-кто» действительно правы, – кивнул я, – но противостоять сложившейся системе я не собираюсь. Хоть и считаю, что подобная информация должна быть общедоступной, и каждый новый магистр усиливает империю, а каждая гибель кандидата её ослабляет. Это если смотреть с точки зрения императора. А если смотреть с общечеловеческой точки зрения, то каждый погибший маг чей-то сын, чей-то муж…

– Я принял твою точку зрения, – по-военному чётко кивнул мне Лунёв, как равному. Что-то в моих словах его зацепило.

– Мой хороший друг погиб, пытаясь перейти на уровень магистра, – неожиданно поделился он со мной.

На мой взгляд, мы с Юрием Михайловичем недостаточно близко знакомы, чтобы он рассказывал о подобных личных вещах и делился своими переживаниями. Видимо, ему что-то от меня нужно. Что? На заговорщика Лунёв не похож, и вряд ли будет ратовать за свержение нынешней власти.

– Соболезную, – коротко ответил я. Тут главное – не сказать ничего лишнего, пусть сам расскажет.

– Я говорил, что у меня четверо детей?

– Упоминали.

– Старшему тридцать четыре года. Он на грани. На грани магистра, и я не уверен, что ему удастся перейти эту грань и остаться в живых. Я готов цепляться за любой шанс, – Лунёв посмотрел на меня пронзительным взглядом, в котором читались боль и надежда.

Я не мог отказать.

– Мне надо его увидеть и поговорить с ним, – нет смысла отнекиваться. Надо действовать решительно. Возможно, мне действительно удастся помочь, – только есть одно очень важное условие. Прошу соблюдать тайну и не винить меня, если не получится помочь вашему сыну. Обещаю, что сделаю всё, что в моих силах.

– Дальше меня эта информация не уйдёт, – тихо произнёс Лунев.

– Расскажите, как так произошло, что ваш сын дорос до магистра. Насколько я понимаю, большинство магов останавливается на трёхстах единицах и не лезет выше. И даже если ты поднялся до четырёхсот, просто год не используй магию, и источник начинает потихоньку деградировать.

Об этом мне Колычев рассказывал. Он внимательно следит за своим источником, не позволяя тому увеличиваться. К тому же, среди магов ходит слишком много страшилок, и только единицы решаются попробовать достигнуть уровня магистра. Да и не нужно это обычному магу. Тех же трёхсот единиц вполне хватает для безбедной жизни.

– Сядь, – обратился ко мне Юрий Михайлович, явно не зная, как начать свой рассказ, – моего сына зовут Павел. Как я говорил, ему тридцать четыре года. И профессия у него совершенно мирная. Пашка у меня геолог, – в его голосе звучали теплота и гордость.

– Геолог? – удивлённо отреагировал я.

– Да. Он отлично работает с землёй. Занимается поиском месторождений полезных ископаемых, включая нефть, которая в последние годы ценится всё выше и выше. Ищет места, где стоит бурить. Где выход породы ближе к земле. Оценивает объемы. Его способности хорошо оплачиваются, ведь он помогает нефтяным кампаниям экономить огромные деньги.

– Понимаю, – кивнул я, – только для такого уровня нужен сильный источник.

– Так и есть. Нефть залегает глубоко, и, чтобы выбрать идеальное место для бурения, требуются не только умение и знание специфических заклинаний, но и мощный источник. Он у Павла держался в районе четырёхсот единиц. Сын внимательно следил, чтобы источник не рос дальше.

– И что произошло? – Вообще, при таком объёме очень трудно развивать источник. Тем более, в этом мире.

– Он уехал на вахту. Шесть месяцев для исследования и картографирования новых месторождений. Глушь. Тайга. Пришлось наводить мосты с местными жителями. Без их содействия в тех местах никуда. Там было два шамана. Старик и его ученик. Мой Пашка им чем-то приглянулся. Они провели с ним три месяца. Поили каким-то особенным чаем, учили общаться с духами. Жили на окраине магического леса, иногда посещали его в поисках трав. Все эти месяцы Павел не забывал о своей работе и закончил её в срок.

Лунев замолчал, но ненадолго:

– Пашка вернулся в Москву и сдал работу. Но понял, что с ним что-то не так. У него началась ломка. Не знаю, что там этот чёртов шаман намешивал в чай, но моего сына упекли в больницу. Целитель неделю выводил из его организма токсины. В общем… не знаю, в чём причина. То ли из-за шамана, то ли из-за близости магического леса, а может быть, вообще целитель виноват, что вливал бесконтрольно энергию для чистки организма. Но результат налицо. Размер источника у моего сына почти пятьсот единиц. Он совсем не пользуется магией, но это делу не помогает. Источник, по словам свежующих людей уже «разогнался».

– Почему никто не взялся ему помочь? Профессия нужная, полезная. Наверняка в Москве есть магистры, да даже среди целителей. Неужели они не могут рассказать, как преодолеть этот порог?

– Да приходили к нему, – грустно усмехнулся Юрий Михайлович, – прямо очередь выстроилась из аристократов. «Мы тебе поможем!» – говорили они. Правда, никакой гарантии не даём, и не забудь сначала контракт с нами заключить. На тридцать лет. А Пашка у меня привык быть независимым. Или, правильнее сказать, самостоятельным. В итоге он сбежал из Москвы со словами: «Лучше помру, чем продамся в рабство».

– Ну… на мой взгляд, слишком радикальная точка зрения. Можно же выбрать достойный род.

– Возможно, я слегка утрирую, – Лунёв кивнул, соглашаясь с моими доводами, – но… ты вот сам на его месте как поступил бы? И учти, никто особых гарантий не даёт. Да и договор там действительно кабальный. Первые десять лет зарплата фиксированная, в размере пятисот рублей. Да у меня Пашка за вахту привозит, минимум, пять тысяч!

– Мёртвым деньги не нужны… – философски заметил я.

– Не нужны. Но семье нужны. В некоторых контрактах даже прописано было, что в случае неудачи при переходе на уровень магистра семья должна будет полностью оплатить издержки. Суммы разные, от десяти до ста тысяч рублей. Будь он боевым магом, условия наверняка были бы лучше, – развёл руками Лунев.

Рассказывая о сыне, он весь сгорбился и поник. В голосе звучали горечь и боль. Иногда проскальзывало негодование. Юрия Михайловича можно понять. Представители родов могут помочь преодолеть границу Павлу, но требуют за это служение. С точки зрения рода это приемлемо. Никто не будет заниматься благотворительностью. Но с общечеловеческой точки зрения неправильно. Возможно, когда я стану главой рода, тоже буду пользоваться подобной возможностью усилить свой род магистрами. Только вот условия должны быть более человечными, и перекладывать риск на семью неправильно.

– Значит, он сейчас дома? – уточнил я.

– Да. У него жена на седьмом месяце. Ждут дочку. Он очень хочет её увидеть.

– Сколько времени осталось? Какое у него состояние источника?

– Целитель осматривал недавно. Сказал, от недели до месяца, – Лунёв печально вздохнул.

– А других аристократов вы поискать не пробовали? С более нормальными условиями? На Москве свет клином не сошёлся.

– Пробовали. Но никто не даёт гарантий. Мы общались с одним родом из Владимира. Они предлагают хорошие условия. Контракт всего на пять лет. И статистика у них не самая худшая, – Юрий Михайлович задумчиво потёр подбородок и саркастически усмехнулся, – один выживший из трёх.

– Хм… – Теперь уже я озадаченно потёр затылок. Для моего мира считалось плохим результатом, когда погибал один из десяти. – А у других родов какая статистика?

– Примерно такая же. Один из трёх, у других из четырёх или пяти. От двадцати до тридцати процентов.

– Пипец, – высказался я, – и они ещё за это деньги требуют?

В ответ Лунёв лишь кивнул. Да уж. Вообще непонятно, какую помощь они оказывают, если смертность настолько высока.

– А без аристократического рода каков шанс на выживание? – решил уточнить я. Хотя и Аглая, и Зотов мне говорили, что хорошо, если выживает один из десяти. Но такие эксперименты очень редки. Уже почти сотню лет желающих самостоятельно преодолеть рубеж практически нет.

– Один из десяти, – подтвердил мои сведения Лунёв.

– Дикость. Вредительство. Страна лишается лучших людей, и никто ничего не делает! – в сердцах высказался я.

– Ты не прав. Делает. Старается, чтобы подобны случаев было как можно меньше. Объясняет, как следить за ростом источника, как его притормозить.

– Ладно, – махнул я рукой, – не будем лезть в политику, тем более, изменить мы ничего не в силах. Но у меня есть очень важный вопрос, – твёрдо произнёс я, поймав взгляд Лунёва, – почему вы вдруг решили обратиться ко мне? Со стороны это кажется безумием. Доверить жизнь своего сына шестнадцатилетнему пацану.