Текст книги "Мытарь 1 (СИ)"
Автор книги: Константин Градов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
– Логично, – сказал Ворн.
Логично. Система не наказывала за неготовность – она ждала, пока созрею. Как хороший наставник. Не давала инструмент раньше, чем нужно. Не открывала возможности, пока не было причин их использовать.
В ФНС нас учили: знание без применения – мёртвое знание. Здесь, видимо, тот же принцип. Скилл без потребности – мёртвый скилл. Система не давала мёртвого.
Это успокаивало.
Реестр вопросов Ворн обновил – добавил вторую запись:
«Вопрос 2. Скилл «Связь с уполномоченным лицом». Активация при пятом уровне класса Мытарь. Условие: три независимых дела уровня баронства. Источник: системное уведомление, день 42. Срок выяснения: достижение условий. Приоритет: средний (плановый)».
– «Плановый», – повторил я. – Не «фоновый». Изменили.
– Изменил, потому что теперь есть план. Раньше – фон, без плана. Сейчас – план есть. Три дела. Это – конкретно. Это можно планировать.
Маленькая разница. Большая. Реестр вопросов перестал быть списком неизвестных. Стал – списком проектов. С условиями, сроками, путями.
– Ворн.
– Да?
– Когда мы начнём дело по Крейну?
– Когда вы решите. Я готов, когда скажете.
– Не сейчас. Подождём – пока пройдёт первый квартал рассрочки барона. Удостоверимся, что система платежей работает. Потом – Крейн.
– Через три месяца, – посчитал Ворн. – Записать в план.
– Запишите.
Он записал. В отдельный документ – не реестр вопросов, а «План работ Конторы». Новый журнал. Новая категория.
Каждый день у Ворна появлялся новый журнал. Каждый журнал – новая структура. Бюрократия росла как живой организм. Не от хаоса – от роста.
К вечеру – мирная усталость. Не от перегрузки – от продуктивности. Документы скопированы в новые папки. Реестр вопросов – заведён. План работ – обновлён. Книга по законам Горма – на главе пятой из двенадцати.
Ворн ушёл к вдове. Я остался. Сел у окна. Смотрел во двор.
Сорок второй день в Эрдане. Я знал больше, чем сорок один день назад. На одно уведомление больше. На один скилл больше. На одну гипотезу больше.
Эрдан кому-то должен. Этот «кто-то» – выше Системы или равен ей. Не король, не казначейство, не церковь – что-то ещё. Что-то, что считает мир объектом и ждёт оплаты.
Через два года – может быть – я узнаю кто. Если завершу три дела. Если доведу класс до пятого уровня. Если активирую «Связь».
Если.
Сейчас – слишком много «если». Но впервые – был хотя бы один путь. Один. Не два, не десять – один. Это уже не тупик.
В ФНС я работал с делами, где сначала было «никаких зацепок». Через месяц расследования – одна зацепка. Через три – две. Через год – десять, и одна из них приводила к разгадке. Принцип: одна зацепка лучше нуля. Десять лучше одной. Зацепки множатся, если за ними идёшь.
Я пойду.
Не сегодня. Не завтра. Но – пойду.
Закрыл окно. Зажёг свечу. Сел читать дальше – главу шестую сборника законов. Налоги на земельную собственность в провинции Горм. Скучное, важное, нужное.
Маленькие правильные вещи. Складывающиеся в большой правильный результат.
Глава 21
Утром сорок второго дня я проснулся первым. Привычка – двадцать пять лет в ФНС.
Кровать. Подушка. Одеяло. Вторая ночь – и я ещё не привык. Сорок первая ночь была – на тюфяке в каморке. Вторая – на нормальной кровати. Тело реагировало по-разному: плечи затекли по-другому, шея – иначе. Странное ощущение, когда комфорт становится ощущением. Обычно его не замечаешь.
Встал. Умылся – кувшин с водой, миска. Не колодец, не двор имения. Свой кувшин. Свой дом. Хотя бы – свой на ближайшие месяцы.
Спустился в первую комнату. Ворн уже был там.
– Доброе утро.
– Доброе, – ответил он, не поднимая головы. Сидел за столом, что-то систематизировал. Перед ним – три стопки документов и новая папка с пустой обложкой.
– Когда вы пришли?
– Час назад. Хотел – пораньше, но вдова попросила помочь снять бельё с верёвки. Дождь собирается.
Час назад. До рассвета. Без напоминаний, без задания. Пришёл – потому что работа. Снял бельё с верёвки соседке – потому что дождь. Простые, правильные вещи.
В первую неделю – он бы спросил «можно ли прийти раньше». Сейчас – пришёл. Это норма. Ворн стал – частью пространства, частью утра, частью Конторы. Не «писарь». Просто – Ворн. На своём месте.
– Чай? – спросил я.
– У вас? Уже сами завариваете?
– Учусь. Вчера – испортил. Сегодня – попробую снова.
– Я заварю, – сказал Ворн. Встал, подошёл к печи. Привычные движения – хотя я ни разу не видел, чтобы он этим занимался. Видимо, у себя – каждый день.
Через десять минут мы сидели за столом – две кружки, кусок хлеба с сыром, тишина. Утренний свет через окно. Где-то на улице мычала корова, кричал петух. Обычные звуки.
Я не ел в офисе. Никогда – за сорок один день. В каморке – потому что не хотелось. В канцелярии управляющего – потому что не положено. Здесь – впервые. Свой стол. Свой хлеб. Свой утренний чай.
Это и было – обычное утро.
После завтрака я достал чистый лист. Написал вверху:
«Отчёт о деятельности Конторы по вопросам фискального учёта. Период: первые сорок два дня. Учредитель: Зайцев А.»
Профессиональная привычка. В ФНС после каждой выездной – отчёт. Структурированный, с разделами, с цифрами. Не для начальства – для себя. Потому что неотчётная работа постепенно растворяется в памяти. А отчётная – закрепляется. Через месяц помнишь не действия – выводы.
Ворн поднял голову.
– Что вы пишете?
– Отчёт. Закрытие периода.
– Кому?
– Себе. Иногда – Конторе.
– Записывать в реестр?
– После того, как закончу.
Он кивнул. Вернулся к работе. Не задавал больше вопросов – понимал, что отчёт – личное дело руководителя. Каждому – свои документы.
Я начал.
«Раздел первый. Исходная позиция. День первый.
Активы: ноль. Документы: отсутствуют. Деньги: отсутствуют. Жильё: отсутствует. Контакты: отсутствуют. Класс: не присвоен. Регистрация: не пройдена. Местоположение: рыночная площадь, деревня Тальс, провинция Горм, Королевство Валмар.
Долги: два медных за пирог (торговка с пирогами).
Состояние: бродяга, подлежащий передаче местной администрации».
Сухая формулировка. Точная. Если бы я писал автобиографию – добавил бы «впервые в жизни проснулся в чужом мире» и «сорок четыре года стажа в одной системе оказались внезапно бесполезны». Но это – отчёт. Эмоции в отчёт не входят. Только факты.
«Раздел второй. Текущая позиция. День сорок второй.
Активы: – Зарегистрированный класс «Мытарь» (административный, легендарный). Уровень 1. – Активные скиллы: Оценка (пассивная), Аудит, Акт проверки, Налоговая тайна. – Скиллы в развитии: Связь с уполномоченным лицом (требует уровень 5), три скрытых. – Контора по вопросам фискального учёта: первое юридическое лицо в провинции Горм. Реестровый номер 001. – Помещение: арендованный дом, две комнаты, деревня Тальс. Аренда – два серебряных в месяц. – Имущество Конторы: документы (двадцать единиц по реестру), книги (пять штук, общая стоимость восемь золотых), мебель арендованная. – Денежные средства Конторы: на депозите у нотариуса Лента – около тридцати золотых после операционных расходов. – Лошади (две) – в распоряжении, формально принадлежат барону.
Команда: – Учредитель: Зайцев А. – Писарь Конторы: Слейс В. (штатный, бессрочный договор, серебряный в месяц).
Контрагенты: – Нотариус Лент (Нотариальная контора Лента, реестровый номер 002 – оформлено через посредничество Конторы). – Барон Эрдвин Тальс (должник, мировое соглашение, рассрочка шесть лет). – Казначейство провинции Горм (получено: справка об отсутствии поступлений, передан акт по агенту Дрену). – Староста Рина (нейтральные отношения, потенциальный союзник). – Кузнец Март (нейтральные отношения, потенциальный союзник, помог при взыскании коровы №5). – Торговка с пирогами (долг два медных – погашен. Отношения – добрые)».
Я перечитал. Длинный список. Сорок два дня – длинный список. Если бы кто-нибудь сказал мне в первый день, что через шесть недель у меня будет команда, контрагенты, помещение, депозит и реестр на двадцать документов, – я бы решил, что говорящий преувеличивает. Реальность – превзошла.
Продолжил.
«Раздел третий. Завершённые дела.
Дело №1 – баронство Тальс. Период проверки: 12 лет. Выявленная задолженность: 847 золотых основного долга, 121 золотой и 7 серебряных пени. Итого 968 золотых 7 серебряных. Урегулирование: мировое соглашение от дня 27. Условия: первоначальный взнос натурой 157 золотых (исполнено), рассрочка шесть лет по 35 золотых ежеквартально. Текущий статус: соглашение действует, ожидание первого квартального платежа.
Состав первоначального взноса: пять коров (40 зм), шесть свиней (12 зм), 30 мешков зерна (12 зм), инвентарь из заколоченного сарая – 2 плуга, борона, телега, наковальня, инструменты (23 зм), 64 бутылки вина из погреба (70 зм). Передано на нотариальный депозит к Ленту до момента передачи в провинциальное казначейство.
Параллельные результаты: – Документально подтверждена схема хищения мытных платежей через посредника Дрена (справка казначейства Гормвера от дня 36). – Установлены подозрения на участие управляющего имением Горста Кейна (косвенные доказательства: совпадение инициалов «Д.К.» и «Г.К.» на печатях, синхронность поездок управляющего и визитов Дрена, синхронность исчезновения обоих после предъявления Акта). – Обнаружены параллельные хищения управляющего: завышение закупок (через поставщика Грамма из Гормвера), сокрытие имущества (заколоченный сарай с инвентарём на 23 золотых), личное использование «представительского запаса» вина. – Передан акт о нарушении в казначейство Гормвера, с запросом на розыск Дрена.
Незавершённые элементы дела: – Дрен – не найден. Управляющий – не найден. Оба исчезли одновременно с предъявлением Акта (между днями 16 и 18). – Вопрос связи между ними остаётся открытым на уровне косвенных доказательств. – Сумма, похищенная управляющим напрямую (мимо линии Дрена), – не подсчитана. Требуется отдельная работа с расходными книгами имения за пятнадцать лет».
Дело №1. Закрыто формально. Открыто по существу. Дрен и Горст – в розыске у Ольда. С учётом ленивого характера казначея – найдут не скоро. Может – никогда. Это – за пределами моих полномочий. Зафиксировано – передано – продолжено другими структурами. Стандарт.
«Раздел четвёртый. Открытые вопросы.
Агент Дрен и управляющий Горст Кейн – не найдены. Передано в казначейство Гормвера. Контроль – через Ольда. Дополнительные действия – после получения статуса в Верлиме.Примечание Системы об «Объекте Эрдан» – статус задолженности активен, детали неизвестны. План: визит в Верлим, поиск уполномоченного лица. Срок – после стабилизации Конторы и набора уровня. Минимум – два года.Потенциальные дела по другим баронствам провинции Горм: Крейн, Марлен, Виттер. Первичная оценка – после первого квартального платежа барона Тальса. Ориентировочный срок начала – три месяца.Масштаб работы – неясен. Если в каждом баронстве Валмара аналогичные нарушения – объём измеряется десятилетиями работы. Контора в нынешнем составе (два человека) – недостаточна. Требуется – масштабирование. Найм. Возможно – отделения в других провинциях.Скилл «Связь с уполномоченным лицом» – требует пятого уровня класса. Условие: три независимых дела уровня баронства. Ориентировочный срок – два года при условии стабильной работы».
Раздел четвёртый – самый длинный. И – самый честный. Открытых вопросов – больше, чем закрытых дел. Это нормально. На любой выездной – то же самое: закрываешь одну проблему, обнаруживаешь три.
«Раздел пятый. Выводы и приоритеты.
Период первых сорока двух дней оценивается как успешный. Поставленные задачи (закрепление класса, регистрация Конторы, первое дело) – выполнены. Незапланированные результаты (создание прецедента юридического лица, нотариальная контора Лента, выход на казначейство Гормвера) – превзошли ожидания.
Текущий приоритет: стабилизация. Не расширение. Контора должна научиться работать как организация, не как два человека с бумагой. Это требует: первого регулярного платежа от барона, отработки процедур документооборота, проверки устойчивости отношений с Лентом и казначейством.
Срок стабилизации: три месяца.
После стабилизации: а) Первичная оценка по другим баронствам провинции Горм. б) Подготовка к визиту в Верлим (по линии примечания Системы).
Долгосрочный приоритет: достижение пятого уровня класса. Расширение Конторы. Поиск уполномоченного лица.
Конец отчёта.
Дата: сорок второй день. Подпись: А. Зайцев, Мытарь, учредитель Конторы».
Я подписал. Поставил дату. Перечитал.
Обычный отчёт. В ФНС после трёхмесячной выездной – такой же по структуре. Даже по объёму похожий. Только тут – три месяца не прошло. Сорок два дня. Темп выше, чем привычный.
Сложил лист. Положил в папку «Внутренние документы». На обложке Ворн – увидев – дописал индекс: «Документ № 20/В – Отчёт за период 1–42, учредитель».
– Двадцатый документ, – заметил он.
– Двадцатый.
– Хороший круглый номер для отчёта.
– Как раз.
К полудню – стук в дверь.
Не торговец, не староста. Барон. Сам.
Ворн открыл. Увидел барона – на секунду растерялся. Барон в нашем доме. В арендованном доме на окраине деревни. Без свиты, без дворецкого. Просто пришёл.
Барон вошёл. Огляделся. Я стоял у стола.
– Здравствуйте, – сказал я.
– Здравствуй. – Барон посмотрел на полки с документами, на книги, на стол. – Уютно у тебя.
– Скромно.
– Уютно, – повторил он. – Когда мало вещей – каждая на своём месте. Когда много – теряешь.
Это была почти философия. От барона, который шесть недель назад смеялся над словом «Мытарь».
– Садитесь.
Барон сел на лавку у стены – единственное место для гостя. Ворн подал ему кружку воды – без вопроса, рефлекторно. Барон взял, кивнул.
– Я ненадолго, – сказал он. – Хотел поговорить.
– Слушаю.
– Ты уезжаешь?
Я посмотрел на него. Не спрашивал ни Ворна, ни Лента. Сам – догадался. По чему? По тому, что я переехал из имения в арендованный дом. По тому, что съездил в Гормвер. По тому, что купил книги. По тому, что нанял Ворна штатно. Мелочи. Но барон, который месяц назад не замечал ничего, – заметил.
– Да, – сказал я. – Скоро.
– Куда?
– В Верлим. Не сразу – через несколько месяцев. Сначала – стабилизация Конторы здесь. Потом – туда.
– Верлим. – Барон помолчал. – Там сложнее. Гильдия купцов. Королевский двор. Не мелкие рыбки.
– Знаю.
– Они сильнее меня.
– Возможно.
– И ты всё равно?
– Это работа.
Барон посмотрел в кружку. Потом – на меня.
– Знаешь, что странно? – произнёс он. – Ты разорил меня. Формально. Я подписал бумагу, по которой шесть лет буду платить. Скот забрал. Вино – забрал. Инвентарь – забрал. Должно быть обидно.
– Возможно.
– Не обидно. – Он покачал головой. – Я первый раз за пятнадцать лет знаю точно, что я должен. Кому. Сколько. На каких условиях. До тебя я не знал. Думал, что знаю – потому что подписывал бумаги. Оказалось – не знал ничего. Это... ясность. Странное чувство. Но – приятное.
– Ясность – ценный ресурс.
– Дорогой.
– Да.
Помолчали. За окном кто-то прошёл – кажется, торговка с корзиной. Где-то залаяла собака. Деревенские звуки.
– Я хотел сказать ещё одну вещь, – продолжил барон. – Про Горста и Дрена. Если ты их найдёшь – пусть отвечают по закону. Я не буду требовать мести. Месть – дорого. Закон – хотя бы измеряемо.
– Я не занимаюсь местью. Только – фактами.
– Я знаю. Поэтому и говорю. Чтобы – ты знал, что от меня – нет других требований. Только – закон.
Он помолчал. Посмотрел в окно. Видно было только часть рынка и угол лавки.
– Знаешь, я начал ходить по хозяйству, – сказал он. – Каждое утро. Как отец. Не потому что хочу – а потому что больше некому. Конюх, кладовщик, пастух – каждому что-то нужно сказать. Сам решить. Управляющего нет, нового – пока не нанял. Подожду.
– Долго будете без управляющего?
– Не знаю. Может – год. Может – два. Может – никогда. Хочу понять, как оно работает – самому. Потом – может быть, найму. Потом. Когда буду знать, что должен делать управляющий.
Я смотрел на него. Барон, который двадцать два года не управлял имением, – учился управлять. В сорок пять лет. С нуля.
– Это правильно, – сказал я.
– Почему?
– Потому что нанимать человека на функцию, которую сам не понимаешь, – это путь к тому, что было. Управляющий делает что хочет – а ты не знаешь, что должен делать он. Сначала – поймите. Потом – делегируйте.
Барон кивнул. Медленно.
– Я буду ходить по хозяйству, – повторил он. – Каждое утро.
– Возьмите тетрадь, – сказал я. – Записывайте. Что увидели, что узнали, что нужно сделать. Через месяц перечитайте – увидите, как меняется. Через год – увидите, что научились.
– Тетрадь, – повторил барон. – Как у Ворна.
– Как у Ворна.
– Я попрошу его подобрать мне такую же. Перед твоим отъездом. Если можно.
– Можно. Ворн будет рад.
Это была – третья тетрадь, которая появлялась в провинции Горм за сорок дней. Моя – в каморке. Ворна – на работе. Лента – в нотариате. Теперь – баронская. Каждая – своя. Каждая – ведёт учёт чего-то конкретного.
Маленькая инфраструктура. Из тетрадей.
Это был – другой барон. Не тот, что в первый день смеялся. Не тот, что пытался выгнать. Не тот, что подписывал соглашение с каменным лицом. Этот – спокойный. Сидел в чужом доме, пил воду, говорил о законе.
– Спасибо, – сказал я. – За то, что пришли.
– Это малое, что я могу сделать. – Барон встал. – Если когда-нибудь вернёшься в эти края – заходи. Покормлю. Без вина, – добавил он. И впервые – улыбнулся. По-настоящему.
– Без вина, – согласился я.
Он пожал мне руку. Крупная ладонь, тёплая. Кивнул Ворну. Вышел.
Дверь закрылась. Тишина.
Ворн посмотрел на меня.
– Это было... неожиданно.
– Да.
– Записать?
– Записать.
Ворн открыл блокнот. Дата, время, посетитель, содержание. Без эмоций. Только факты. Как и положено.
– Барон Эрдвин Тальс посетил Контору лично, – диктовал я. – Тема визита: прощальный разговор. Подтвердил намерение исполнять условия мирового соглашения. Заявил об отсутствии дополнительных требований к расследованию по линии Дрена и Кейна. Выразил приглашение к будущим визитам.
– «Без вина», – добавил Ворн. Серьёзно.
– Не записывайте.
– Хорошо. Не записал. – Но я видел: записал. Где-то на полях. Для себя.
К вечеру – Ворн ушёл готовить документы. Не к завтрашнему дню – к послезавтрашнему. К отъезду. Хотя я не говорил ему точную дату, он знал. По всему: по тому, как я разговаривал с бароном. По тому, как смотрел на карту провинции. По тому, как обновлял отчёт.
Он подготовит. Ворн всегда – готовит заранее.
Я сидел один. Окно открыто. Тёплый вечер. Ласточки летали – их время, между светом и темнотой.
Сорок два дня. От бродяги без имени до учредителя, у которого есть план на два года вперёд. Не план – векторы. Стабилизация – Гормвер – Верлим – пятый уровень – связь с уполномоченным лицом – выяснение, что должен Эрдан и кому.
Каждый шаг – на своём месте. Каждое место – обосновано.
Я перечитал отчёт. Ещё раз. Не для редактуры – для понимания. Иногда нужно увидеть свою работу извне. Глазами того, кто прочтёт впервые. Тогда видишь, что сделано – и что нет.
Сделано – много. Не сделано – больше.
Это – нормальное состояние работающего инспектора. Если кажется, что всё сделано – значит, что-то проглядел. Если знаешь, что несделанного больше, – работаешь правильно.
Я работал правильно.
Закрыл папку. Задул свечу. Пошёл наверх – на свою кровать с подушкой и одеялом.
Завтра – последний день в Тальсе. Послезавтра – Верлим. Не сразу – через стабилизацию, через три месяца. Но направление – определено.
В первой главе моей жизни в Эрдане я лежал на брусчатке. В сорок второй – лёг на кровать.
Это – прогресс.
Глава 22
Утро сорок третьего дня. Последнее в Тальсе.
Я проснулся до рассвета. Не от тревоги – от готовности. Так бывает в день отъезда: тело знает, что нужно подняться, хотя свеча на столе ещё догорает с ночи. Двадцать пять лет командировок – выработали этот рефлекс. Утро отъезда – особенное утро. Ничего не должно быть забыто.
Я встал. Умылся. Оделся. Та же рубаха, те же штаны, те же обмотки. Через два дня в Гормвере – куплю нормальную одежду. Барон Тальс носил лучше – но я не барон. Я – Мытарь, и моя одежда – рабочая. Удобство важнее статуса.
Спустился. Ворн уже был во дворе. Запрягал лошадей – обеих, тех, что одолжил барон. Привычные движения – как всё, что он делал. Узел на телеге, рядом – три кожаные папки. Узел маленький: личные вещи. Папки – больше узла. Приоритеты.
– Доброе утро, – сказал я.
– Доброе.
– Готовы?
– Готов.
Лошади переступили. Утренний свет – мягкий, серый. Где-то прокричал петух – и сразу замолк, как будто понял, что слишком рано.
– Документы все? – спросил я. По привычке. По его привычке.
– Все. Реестр Конторы – оригинал. Мировое соглашение – копия. Свидетельство о регистрации – оригинал. Доверенность Лента – копия. Реестр вопросов – оригинал. Книги – все пять, в отдельной сумке. Договор о моём найме – копия, оригинал у Лента в депозите.
– Расписки взыскания?
– Копии. Оригиналы – у Лента, как депозитария.
– Карта провинции?
– В первой папке. Я её положил сверху – нужна будет в дороге.
Сверху. Конечно. Ворн всегда раскладывал по приоритетам – не алфавитно, не хронологически, а по частоте использования. Карта в дороге – нужна. Значит – сверху.
Лент пришёл, когда мы заканчивали проверку. Без стука – у нас была открыта калитка. Просто вошёл. В руках – папка.
– Я не опоздал?
– Нет. Мы ждали ещё час.
– Хорошо. Я подготовил... – Он положил папку на телегу. – Дополнительный комплект.
Я открыл. Внутри – копии всех учредительных документов Конторы. Те же, что у меня. Заверенные. С печатью.
– Зачем?
– На всякий случай, – ответил Лент. – Дополнительный экземпляр. Если ваш потеряется – вы можете подтвердить регистрацию через мою копию. Я отправлю по запросу. Это – страховка.
Страховка. Нотариус, который месяц назад не знал, что такое юридическое лицо, – выдал клиенту резервную копию учредительных документов. Сам, без моей просьбы. Потому что – теперь понимал, как это работает. Понимал риски. Готовился к ним.
– Спасибо.
– Не благодарите. Это – стандартная практика. Должна быть. Раньше не было – теперь есть.
Раньше не было. Теперь есть. В четырёх словах – описание того, что мы делали последние шесть недель. Не революция. Не открытие. Внедрение того, что должно быть, на место того, что было.
– Лент. Один вопрос.
– Да?
– Когда я буду в Гормвере – мне понадобится нотариальная помощь. Местный нотариус – кто?
– Его зовут Тордан. Я его знаю давно. Хороший человек, аккуратный, тридцать лет в профессии.
– Он понимает концепцию юридического лица?
Лент помедлил. Снял очки. Надел.
– Нет.
Я посмотрел на него. Лент смотрел в ответ. Понимал, к чему я веду.
– Вы могли бы ему объяснить? – спросил я.
Долгая пауза. Лент думал. Я видел – внутри идёт расчёт. Объяснить нотариусу из соседнего города концепцию, которую сам недавно усвоил. Двенадцать вопросов. Прецеденты. Реестр. Он знал, как это сложно, потому что прошёл сам.
– Я... попробую, – сказал он наконец. – Не обещаю результат. Тордан – упрямый. Но я попробую.
– Достаточно. Спасибо.
Лент кивнул. Помедлил. Потом:
– Когда вернётесь – расскажете, как там у вас. В Гормвере, в Верлиме. Если зайдёте.
– Зайду.
– Хорошо.
Он повернулся. Пошёл к калитке. На пороге обернулся – последний раз. Не сказал ничего. Только – кивнул. Серьёзно, аккуратно, по-нотариальному. Потом вышел.
Калитка закрылась.
Ворн смотрел на меня.
– Он будет скучать.
– Мы тоже.
– Записать?
– Нет, – сказал я. – Это не нужно записывать. Это нужно помнить.
Ворн моргнул. Не записал. Но я видел: запомнил.
Я хотел пройти через рынок – последний раз. Ворн повёл лошадей в обход – телегу через узкие улочки гнать неудобно. Договорились встретиться у южных ворот.
Рыночная площадь. Утро – торговцы только раскладывали товар. Запах хлеба, навоза, рыбы. Знакомые звуки. Знакомые лица.
Торговка с пирогами увидела меня – махнула рукой. Я подошёл.
– Уезжаете?
– Уезжаю.
– Жаль.
– Почему?
Она посмотрела на меня. Прищурилась.
– Вы вернули долг. Два медных. За пирог двухнедельной давности. Никто так не делает.
– Должны.
– Никто не «должны». Все «забывают». Вы – вернули. Это значит, вы – человек, который возвращает. Таких мало. Жаль, что уезжаете.
Я подумал. Что ответить. В России на такое отвечают «спасибо за добрые слова» – стандартная фраза, ничего не значит. Здесь – не хотелось стандартной фразы. Хотелось – настоящей.
– Я вернусь, – сказал я. – Через несколько месяцев. Может – раньше. Если вернусь – приду к вам за пирогом.
– И возьмёте – за деньги?
– За деньги.
– Тогда – приходите.
Она вернулась к раскладке. Я постоял. Скилл «Оценка» работал автоматически – пирожки на её прилавке, цены, качество. Привычно. Профессионально. За шесть недель – не отключался ни разу. Оценка стала – фоном, как дыхание.
У дома старосты я остановился. Не планировал – но нужно было. Рина не заходила к нам ни разу за сорок три дня, но через её помощника я знал: она следила. Знала, что мы делаем. Знала, что уезжаем.
Постучал. Открыла сама – невысокая, седая, с цепким взглядом.
– Господин Зайцев.
– Староста.
– Уезжаете.
– Да.
Она посмотрела на меня. Потом – за плечо, на пустую улицу.
– Вы изменили деревню, – произнесла она.
– Я не собирался.
– Я знаю. Это и важно – вы не собирались. Просто работали. – Пауза. – Барон ходит по хозяйству каждое утро. Управляющего нет – слуги начали обращаться ко мне с мелкими вопросами. Раньше – боялись. Теперь – приходят. Это – другое.
– Это хорошо?
– Это – работа. Раньше у меня было – собрать подати, отправить наверх. Теперь – посредничать между бароном и людьми. Больше работы, но... настоящей. – Она помолчала. – Когда вернётесь – заходите. Поговорим, что ещё нужно изменить.
– Зайду.
– Удачи в Гормвере.
Она закрыла дверь. Я постоял. В России это называется «обратная связь от клиента» – когда тот, кого ты не считал клиентом, говорит тебе, что ты ему помог. Редкое явление. Особенно – от старост.
Записать – никто не услышит. Но запомнить – обязательно.
У кузницы – тоже задержался. Кузнец Март увидел меня – отложил молот.
– Уезжаете.
– Уезжаю.
Он вытер руки о фартук. Посмотрел на меня.
– Барон вчера зашёл. Заплатил долг за ворота. Четыре золотых. Как я просил два года назад.
– Заплатил?
– Заплатил. Сказал – Мытарь ему объяснил, что незакрытые долги – это незакрытые долги. Перед всеми. Не только перед казной.
Я подумал. Не помнил, чтобы говорил это барону прямо. Может – между делом. Может – он сам додумался.
– Это хорошо, – сказал я.
– Это хорошо. – Март помолчал. – Если когда-нибудь нужна будет помощь – кузнечная или другая – я в Тальсе. Знайте.
Кузнец предлагал помощь. Без оплаты, без условий. Просто – знайте. В деревне это – серьёзное предложение. Не поверхностная вежливость – реальный ресурс на будущее.
– Спасибо, Март. Я запомню.
Он кивнул. Вернулся к молоту. Звон – привычный, ритмичный. Жизнь Тальса продолжалась.
Я смотрел на рынок. Двадцать с небольшим прилавков. Дневной оборот – четыре-пять золотых. В год – полторы тысячи. Маленький рынок маленькой деревни.
Сколько таких в провинции Горм? Тальс – одна деревня из четырёх баронств. В каждом баронстве – деревень десять. Сорок деревень. Сорок рынков. Шестьдесят тысяч золотых годового оборота – грубо.
В Валмаре – двадцать провинций. Если в каждой – как в Горме – миллион золотых годового оборота на провинциальных рынках. Двадцать миллионов по королевству. Плюс города – Гормвер, Верлим, столицы провинций, гильдейские центры. Ещё в десять раз больше.
Двести миллионов. Если десятая часть проходит мимо казны – двадцать миллионов недоимки. По всему королевству.
Цифра – приблизительная. Но порядок – реальный.
Работы – много.
У южных ворот меня ждали. Ворн с лошадьми. Стражник Тальса – тот самый, который когда-то вёл меня к старосте. Он стоял рядом, разговаривал с Ворном. Увидел меня – кивнул.
– Господин Зайцев.
– Рад вас видеть.
– Я слышал – уезжаете.
– Уезжаю.
Он помолчал. Потом – неловко:
– Я тогда... сорок дней назад. Когда вёл вас. Думал – обычный бродяга. Приведу к старосте, разберутся. Я... не предполагал.
– Никто не предполагал. Включая меня.
– Да. – Он улыбнулся – впервые. – Удачи.
– Спасибо.
Я залез на лошадь. Не так неуклюже, как первый раз – практика появилась. Ворн занял место рядом. Стражник открыл ворота.
Дорога. Из деревни – на восток. К Гормверу. Полтора дня пути.
Тальс остался за спиной. Я обернулся один раз – увидеть силуэт на холме. Имение. Башенка с ржавым флюгером. Деревня – серые крыши, дым из труб.
Сорок три дня.
Шесть недель назад я лежал на этой брусчатке, без имени, без документов. Сейчас – выезжал на лошади, с документами, с напарником, с планом.
Не геройство. Работа.
Я повернулся вперёд. Дорога – узкая, колеи от телег. Поля – убранные, желтоватые. Лес далеко – на горизонте. Облака – высокие, медленные.
Утро. Тёплое. Привычное.
Ворн ехал рядом. Молчал – обрабатывал. Через некоторое время:
– Сколько у нас денег?
– На дорогу – три серебряных. На неделю в Гормвере – десять. Лент сказал – может выделить ещё, если задержимся.
– Этого хватит?
– Если не пить вино – хватит. На еду, ночлег, бумагу.
– Я не пью вино.
– Я тоже.
– Тогда хватит.
Ворн считал. Я видел по лицу – пересчитывал бюджет. Каждый расход – в уме. Привычка. У писаря с серебряным жалованья – иначе нельзя.
К полудню мы остановились – лошадей напоить. Ручей у дороги. Сели в траве. Ворн достал хлеб – взял с собой, я не подумал. Сыр. Воду. Простой обед.
– О чём думаете? – спросил он.
– О Верлиме.
– Расскажите?
– Я там не был. Знаю по слухам – что вы рассказывали. И по карте.
– Большой город?
– По местным меркам – большой. Десять, может, пятнадцать тысяч человек. Гильдия купцов очень сильная – у них свои юристы, свои связи с губернатором. Своё влияние.
– Это сложнее, чем барон.
– Сложнее. Барон – один человек. Гильдия – структура. У структуры – устав, правила, защита. Просто прийти и предъявить акт – не получится.
– Почему?
– Потому что у структуры есть юристы, которые умеют отбивать атаки. У барона юриста не было. У гильдии – есть. И, скорее всего, не один.
Ворн жевал. Думал.
– Вы боитесь?
– Боюсь.
– По вам не видно.
– Это профессиональная привычка. В ФНС нас учили – внешне всегда спокойный. Внутри – что угодно. Снаружи – рабочее лицо.
– Это полезный навык.
– Это необходимый навык. Если показать страх – оппонент это использует. Поэтому – не показываем. Никогда.
Ворн отложил хлеб.
– А я? – спросил он.
– Что – вы?
– Я тоже еду. К гильдии.
– Не сразу. Сначала – Гормвер. Стабилизация. Подготовка. Может быть – первичная разведка по баронствам Крейн, Марлен, Виттер. Год работы минимум. Только потом – Верлим.
– Год.
– Год. Может – больше.
– Хорошо. – Ворн взял хлеб обратно. – За год я подготовлюсь.
