Текст книги "Мытарь 1 (СИ)"
Автор книги: Константин Градов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Константин Градов
Мытарь 1
Глава 1
Первое, что я увидел, – сапоги.
Много сапог. Разных. Кожаные, грубые, с налипшей грязью. Мягкие, потёртые, с латкой на носу. Деревянные – это что-то новое. Сапоги шли мимо, останавливались, шли дальше. Никто не наклонялся.
Я лежал на камне. Брусчатка – неровная, тёплая от солнца. Пахло навозом, свежим хлебом и чем-то кислым – может, кожей, может, прокисшим молоком. Шум вокруг – крики, стук, скрип колёс. Рынок.
Я лежал на рыночной площади. Как будто всегда тут лежал.
Не паниковать. Это первое, что нужно установить – и для себя, и для протокола. Я не паниковал. Не потому что храбрый. Потому что паника мешает работе, а работа прежде всего – инвентаризация.
Сел. Голова – в порядке. Лёгкая боль, терпимая, без головокружения. Тело – целое. Проверил: руки – две, пальцы шевелятся, ран нет. Ноги – те же, работают. Рёбра – не болят. Лицо – вроде моё, хотя без зеркала не подтвердить. Возраст ощущается прежний – сорок четыре. Физика – такая же, как была: не спортивная, не дряхлая. Средняя. Для кабинетного работника – нормально.
Одежда. Грубая ткань, серо-коричневая, не мой размер – шире в плечах, короче в рукавах. Рубаха без пуговиц – завязывается шнурком. Штаны из чего-то похожего на мешковину, колени вытерты. Обувь – кожаные обмотки, даже не сапоги. Это не моё. Моё было – костюм, рубашка, галстук. Утро понедельника, планёрка в десять. Москва. ФНС. Отдел выездных проверок крупного бизнеса. Алексей Викторович Зайцев, старший налоговый инспектор.
Я отчётливо помнил всё это. Имя. Должность. Адрес офиса. Номер кабинета – триста четырнадцать. Имя начальника. Дело, которое лежало на столе – ООО «Транстехсервис», камеральная проверка, третий квартал. И одновременно понимал, что это не здесь и не сейчас. Москва была. Планёрка была. Что было между планёркой и рыночной площадью – провал. Чистый. Ни перехода, ни туннеля, ни белого света. Просто – было одно, стало другое.
Карманы. Проверил – пусто. Ни документов, ни денег, ни телефона, ни ключей. Ничего. Абсолютный ноль по активам. Чистый баланс. На предприятиях такое бывает – когда учредитель снял всё со счетов перед ликвидацией. Вот только я не ликвидировался. По крайней мере, не добровольно.
Окружение. Рыночная площадь. Каменные дома в один-два этажа. Черепичные крыши – красная глина, местами потрескавшаяся. Вывески – деревянные, с рисунками: молоток, подкова, кружка. Люди одеты как в историческом фильме. Длинные рубахи, кожаные жилеты, плащи. У одного на поясе – меч. Настоящий, не бутафорский. У другого – топор за спиной. У третьей – женщины с корзиной – на шее амулет, который слегка светился.
Светился. Так. Это не кино и не реконструкция.
Не «где я». «Что имеется в активах» и «каковы первоочередные задачи». Активы – ноль. Задачи – определить местоположение, установить контакт, найти кого-то, кто объяснит. И не паниковать. Уже говорил – но повторить не лишнее.
Я слышал речь вокруг. Крики торговцев, обрывки разговоров. И – странно – понимал. Не сразу, не целиком. Как настраивается радио: сначала шум, потом отдельные слова, потом фразы. «Три медных за пучок!» «Отойди, телега!» «Мясо свежее, утреннее!»
Через минуту понимал всё. Ещё через минуту – перестал удивляться. Языковая адаптация. Механизм неизвестен. Результат – функциональный. Достаточно.
Я встал. Отряхнулся. Огляделся.
Рыночная площадь – прямоугольная, шагов шестьдесят в длину, сорок в ширину. Центр – открытое пространство, по периметру – торговые ряды. Прилавки деревянные, товар прямо на досках. Мясная лавка слева – туши на крюках, мухи, запах. Кузнец справа – навес, наковальня, жар. Зерно прямо – мешки, весы, очередь из трёх человек. В дальнем углу – двое за столом, перед ними монеты и весы. Менялы. Экономика понятная. Докапиталистическая, но логика та же.
Перед глазами появился текст.
Полупрозрачный, как проекция на стекле. Я моргнул – не пропал. Прочитал:
[СИСТЕМА] Новый пользователь обнаружен. Языковой пакет: Общий эрданский – установлен. Статус регистрации: не пройдена. Действие: пройти регистрацию у ближайшего системного клерка. Примечание: Объект: Эрдан. Статус задолженности: активен. Рекомендуется: обратиться к уполномоченному лицу.
Прочитал дважды.
Языковой пакет – понятно. Объясняет, почему понимаю речь. Система – что бы это ни было – установила переводчик. Автоматически, без запроса, без согласия. Корпоративный софт, который ставится сам при подключении нового устройства к сети. Знакомо. В ФНС при входе в систему тоже сначала обновляются модули, потом дают работать.
Регистрация не пройдена. Действие – пройти. Системный клерк. Ближайший. Конкретная инструкция – не рекомендация, не пожелание. «Действие». В бюрократическом языке – обязательное. Приоритет один.
Примечание. «Объект: Эрдан. Статус задолженности: активен». Вот это – нет. Не понимал. Эрдан – название мира? Региона? Организации? Задолженность – кому? За что? На какую сумму? Почему информация о какой-то задолженности в примечании к моей регистрации?
Профессиональная деформация: слово «задолженность» зацепило меня раньше, чем всё остальное. Двадцать пять лет работы с должниками. Рефлекс. Кто-то должен. Кому-то. Как-то это связано со мной. Или с местом. Или с классом, который мне ещё не присвоили.
Сохранил в памяти. Закрыл уведомление – послушно исчезло, как всплывающее окно. Разберусь потом. Когда будет больше данных. Анализировать одну строку без контекста – непродуктивно. Как читать одну строку из баланса предприятия и делать выводы. Нельзя.
Сначала – регистрация. Остальное – потом.
Корпоративный интерфейс перед глазами. Полупрозрачные уведомления. Системные инструкции. Ладно. Бывало и страннее. Однажды на проверке оборонного завода мне выдали пропуск с грифом «совершенно секретно», попросили расписаться в трёх журналах – один на украинском – и провели через коридор, в котором стоял танк. Настоящий. Т-72. Между шкафами с документами. Пережил и это.
Работаем.
Первый контакт – торговка пирогами.
Крупная женщина с красным лицом, в переднике, за лотком на деревянных ножках. Пироги горячие, пар поднимался. Пахли так, что живот свело.
Я подошёл.
– Добрый день. Простите – не подскажете, где я нахожусь?
Торговка посмотрела на меня. Оценивающий взгляд – сверху вниз, по одежде, по обуви, по лицу. Мысленно прикинула платёжеспособность и пришла к неутешительному выводу.
– Деревня Тальс, – сказала она. – Провинция Горм. Королевство Валмар. Ты откуда свалился-то?
– Издалека.
– Видно. – Кивнула на одежду. – Ограбили?
– Можно и так сказать.
Деревня Тальс. Провинция Горм. Королевство Валмар. Ни одно название ничего не говорило. Но структура – конкретная. Место, административная единица, государство. Иерархия. С этим работать можно.
– Благодарю. Сколько стоит пирог?
– Два медных.
Два медных. У меня нет медных. Ни одного. Но – и вот это было странно – я уже знал, что пирог стоит два медных. Не потому что она сказала. Раньше. Как будто цена была написана на нём невидимыми чернилами. Я посмотрел на пирог – и число было. Просто было. Как температура тела или время суток – знаешь, и всё.
Я посмотрел на лоток. Каждый пирог – два медных. Корзина с яблоками рядом – медный за три штуки. Телега за спиной торговки – два золотых, колесо требует ремонта. Мул у телеги – пять золотых. Лоток – четыре серебряных. Передник торговки – три медных, штопаный.
Я никогда в жизни не оценивал мулов. И передники. Оценивал основные средства предприятий, нематериальные активы, дебиторскую задолженность. Объекты незавершённого строительства. Мулов – нет. Но цена была. Чёткая, конкретная. Не «примерно» – именно.
Скилл. «Оценка (пассивная): активна». Из системного уведомления. Показывает рыночную стоимость предметов в поле зрения. Автоматически, без усилия. Просто – смотришь и видишь.
Для налогового инспектора, который двадцать пять лет оценивал активы предприятий, – это было как получить рентген-зрение. Профессиональная мечта. Сколько раз на проверках генеральный директор говорил «этот станок стоит три копейки, мы его списали» – а станок стоил миллион, и копию договора купли-продажи я потом находил в мусорной корзине. Здесь – не нужно искать. Смотришь – и знаешь.
Разобраться позже. Как работает. Почему работает. Есть ли ограничения. Список растёт.
– У меня нет двух медных, – сказал я торговке.
Она посмотрела на меня. Вздохнула. Взяла пирог с лотка, протянула.
– Бери. Голодный бродяга – плохой покупатель. Поешь, может, в другой раз с деньгами придёшь.
Я взял. Откусил. Тёплый, с капустой, тесто плотное. Вчерашний – не свежий, чуть подсохший. Два медных – правильная цена за вчерашний. Скилл подтвердил. Тесто пшеничное, грубого помола. Пирог – честный. Как и торговка.
– Спасибо. Я верну.
– Все так говорят, – ответила она. Но без злости.
Два медных. Первый зафиксированный долг. Не забуду. Это не про два медных – это про принцип. Мытарь, который не возвращает долги, – это оксюморон. Хуже оксюморона – это дискредитация.
Я прошёлся по рынку. Не торопясь – смотрел, запоминал, оценивал. Скилл работал на всём, без перерыва, без усталости. Мешок муки – четыре серебряных. Корова у коновязи – восемь золотых, здоровая, молодая, удой хороший – откуда я это знал? Серебряный браслет на запястье купчихи – шесть серебряных, литьё среднего качества. Наковальня кузнеца – четыре золотых, тяжёлая, хорошая сталь.
Люди – нет. На людей скилл не срабатывал. Я смотрел на стражника у входа на площадь – ничего. На купчиху – ничего. На кузнеца – ничего. Только предметы. Оценивает вещи, не субъектов. Ограничение. Отметим.
Рынок маленький – два-три десятка торговцев. Ассортимент – продовольствие, ремесленные изделия, немного скота. Никаких предметов роскоши, кроме пары серебряных украшений у менял.
Я подошёл к менялам ближе. На столе – три кучки монет. Медные – мелкие, потёртые. Серебряные – крупнее, с оттиском короны. Золотые – всего несколько штук, тяжёлые, блестят. Скилл показал соотношение раньше, чем я спросил: один золотой – десять серебряных – сто медных. Десятичная система. Удобно. В России с этим хуже – копейки, рубли, а дальше просто нули.
Экономика натуральная, с денежным обращением на уровне мелкой торговли. Годовой оборот рынка – если считать грубо, по видимому ассортименту и потоку покупателей – может быть, двести-триста золотых. Для одной деревни – нормально. Для города – ничто.
Деталь. Два прилавка с мукой – на одном четыре серебряных за мешок, на другом три. Разница – двадцать пять процентов на одном рынке. Либо качество разное – но мешки выглядели одинаково. Либо сговор. Либо один просто ставит цену выше, потому что его прилавок ближе к входу и покупатели берут первый попавшийся. Ценовая дискриминация по расположению. Старый приём.
Не моя тема сейчас. Но любопытно. И – отмечу на будущее.
Ещё: ни одной вывески «Казна», «Сборщик», «Податное управление». Ничего, что указывало бы на присутствие государства на рынке. Торговцы торговали, покупатели покупали, менялы меняли – и никто, ни один человек, не стоял с книгой учёта или квитанциями. Никто не собирал рыночный сбор. Никто не проверял качество товара. Никто не вёл статистику.
Двадцать пять лет в налоговой – и я физически чувствовал отсутствие фискального контроля. Как музыкант чувствует фальшивую ноту. Здесь нота отсутствовала целиком. Не фальшивая – её просто не было.
Стражник заметил меня у кузницы.
Я стоял и смотрел, как кузнец бьёт по заготовке. Скилл оценивал каждый удар – стоимость изделия менялась: заготовка – три медных, после двух ударов – пять, после закалки будет – серебряный. Как смотреть на рост стоимости акций в реальном времени.
– Эй. Ты кто?
Обернулся. Стражник – молодой, лет двадцати пяти, кожаная куртка поверх кольчуги. На поясе – короткий меч. Лицо простое, загорелое. Умеренное подозрение – дежурное, не враждебное. Работа такая. Кольчуга – три золотых, потёртая, но целая. Меч – два с половиной. Стражник стоил дороже, чем выглядел.
– Алексей. Здесь недавно.
– Вижу, что недавно. – Он оглядел меня сверху вниз. – Документы?
– Нет.
– Деньги?
– Нет.
– Класс?
– Не знаю. Не прошёл регистрацию.
Стражник нахмурился. Почесал затылок – жест, который, видимо, в любом мире означает одно и то же.
– Без документов, без класса, без денег? Как так вышло?
– Хотел бы и сам понять.
– Помнишь, кто ты?
– Помню. Но это длинная история, и я не уверен, что она будет полезна.
– Откуда ты?
– Из места, которого здесь не знают.
Он смотрел на меня. Пытался классифицировать. Не бродяга – говорю правильно, слишком спокойно. Не дворянин – одет как чучело. Не торговец – без товара. Не наёмник – без оружия. Не крестьянин – руки не те. Ни в одну привычную категорию не вписывался.
Я видел, как он перебирает варианты. Знакомое ощущение – когда на предприятии бухгалтер смотрит на запрос инспектора и не может понять, к какой категории он относится.
– Ты опасный? – спросил стражник прямо.
– Нет. Я чиновник.
Он не понял слово в том смысле, который я имел в виду. Но интонацию – понял. Спокойная, без вызова, без угрозы.
– Пойдём к старосте, – решил он. – Она разберётся.
– С удовольствием. Отведите меня к кому нужно. Я готов пройти любую процедуру.
Стражник моргнул. Так ему ещё не отвечали. Люди, которых ведут к старосте, обычно не предлагают «пройти процедуру» с выражением делового интереса.
– Ладно. Пошли.
Мы пошли. По рынку, мимо прилавков, мимо менял. Люди смотрели – не все, но некоторые. Стражник ведёт кого-то. Деревенский рынок – маленькое место, событий мало, каждое – тема для разговоров.
Старостой деревни Тальс оказалась пожилая женщина – Рина. Невысокая, плотная, с лицом, на котором было написано: тридцать лет административной работы, ничем не удивишь.
Канцелярия – одна комната при ратуше. Стол, два стула, шкаф с бумагами. Шкаф – дубовый, добротный, четыре золотых. На стене – герб: медведь с мечом. Деревня принадлежит баронству.
Рина сидела за столом. Книга, перо, чернильница. Подняла глаза. Оценила – секунда, не больше. Взгляд профессиональный. Тридцать лет – каждого, кто входит, она классифицирует за секунду.
– Рассказывай.
Я рассказал. Коротко, по существу. Очнулся на рыночной площади. Документов нет. Денег нет. Класса нет. Регистрации нет. Помню кто я, не помню как попал сюда. Нужен системный клерк.
Рина слушала. Не перебивала. Это уже хорошо – начальники, которые не перебивают, обычно компетентнее тех, которые перебивают. Когда я закончил – записала что-то в книгу. Аккуратно, ровным почерком.
– Без документов, без класса, без регистрации. По закону – бродяга. Бродяг надлежит либо гнать за пределы баронства, либо передавать барону.
– Передавать для чего?
– Работные работы. – Посмотрела поверх очков. – Три месяца отработки, потом – свободен. Или – регистрация, если клерк присвоит класс. Обычно присваивает что-нибудь полезное. Работник, подмастерье, землепашец.
– А если неполезное?
Рина чуть подняла бровь. Вопрос был не стандартный.
– Бывает. Клерк однажды присвоил парню класс «Созерцатель». Уровень первый. Скиллов – ноль. Парень сидел в канаве и смотрел в небо. Барон отправил его чистить конюшни.
– Что стало с парнем?
– До сих пор чистит. Восьмой год.
Промолчал. Система присваивала классы по какому-то принципу. Созерцателю – класс созерцателя. Мне – что-то ещё. Узнаем.
– Где ближайший системный клерк?
– В имении барона. Гов. Единственный на баронство.
– Логично.
Рина посмотрела на меня дольше обычного. С любопытством, которое не пыталась скрыть.
– Знаешь, что странно? – произнесла она. – Тридцать лет тут сижу. Бродяг видела – десятки. Ни один не сказал «логично». Обычно – «не надо к барону», или «а можно по-другому», или молчат и боятся.
– Я не боюсь. Мне нужна регистрация. Клерк у барона. Значит – к барону.
– Странный ты, – сказала Рина. Не оценочно – констатационно.
– Мне говорили.
Кивнула стражнику.
– Отведи к барону. Третья статья, параграф семь. И скажи привратнику – пусть отведёт к Гову, не гоняет по двору.
Последнее – забота. Небольшая, практическая. Рина не была доброй – была эффективной. Но эффективные люди иногда делают добрые вещи – потому что это снижает количество проблем.
Стражник козырнул и повёл меня к выходу.
– Рина, – сказал я, обернувшись. – Спасибо. Что выслушали.
– За что? Моя работа – слушать.
– Не все работу делают.
Пауза.
– Иди уже, – сказала она. И вернулась к книге.
Дорога к имению – десять минут. Из деревни на холм, по грунтовке. Стражник шёл рядом, молчал. Я тоже – думал.
Вдоль дороги – заборы, дворы. Скилл работал фоново – каждый забор, каждая крыша, каждая корова получала ценник. Я не мог это выключить. Либо скилл не отключается, либо я пока не знаю как. Бесконечный поток цифр. Забор – восемь медных. Крыша – два золотых. Курица – три медных. Коза – золотой.
Раздражающе полезно. Как если бы ты ходил по городу и на каждом здании видел кадастровую стоимость. Для обычного человека – информационный шум. Для налогового инспектора – рабочий инструмент.
Итого: первый день. Активы – ноль. Пассивы – долг торговке, два медных. Класс – не определён. Регистрация – не пройдена. Местоположение – деревня Тальс, провинция Горм, Королевство Валмар, мир – предположительно Эрдан. Инструменты – один системный скилл, работающий автоматически. Контакты – торговка с пирогами (кредитор), стражник (нейтральный), староста Рина (нейтральная, возможно, полезная).
У меня ничего нет. Это исходная позиция. С исходной позиции работал много раз – приходишь на предприятие, нет данных, нет знания внутренней кухни. Есть только мандат и голова на плечах. Разбираешься. Шаг за шагом. Документ за документом.
Разница: на предприятие я приходил с мандатом ФНС, с командой, с ноутбуком и базой данных. Здесь – пришёл с пустыми карманами на чужую рыночную площадь. Но принцип тот же. Сначала – данные. Потом – анализ. Потом – действие.
Разберёмся.
Имение показалось за поворотом. Каменная ограда – добротная, лет пятьдесят назад строили на совесть. Сейчас – трещины, раствор местами выкрошился. Башенка с ржавым флюгером, который показывал строго на юг. Ворота деревянные, приоткрытые, петли скрипят.
Скилл: ограда – восемнадцать золотых в текущем состоянии, после ремонта – двадцать пять. Ворота – два золотых. Башенка – пять.
Имение стоило денег. Когда-то – больших. Сейчас – проедало капитал. Это я видел даже без скилла. С ним – подтверждалось в цифрах.
За воротами слышался смех. Много смеха.
Стражник остался у ворот. Дальше – не его юрисдикция.
Я шагнул во двор.
Глава 2
Двор имения был больше, чем казалось снаружи.
Я оценил это сразу – как только привратник провёл меня за ворота. Слева – конюшня на шесть стойл, за дверями пахло навозом и сеном, слышалось фырканье. Справа – хозяйственные постройки, две из трёх заколочены. В дальнем углу – колодец, рядом скамья, на скамье дремал пожилой человек в фартуке.
Главный дом стоял прямо. Два этажа, восемь окон по фасаду. Крыльцо с деревянными перилами – перила новые, светлое дерево, недавно поставлены. Остальное – старше. Над входом герб: медведь с мечом, краска местами облупилась. Тот же герб, что в канцелярии Рины.
Я шёл за привратником и смотрел.
Конюшня на шесть стойл, лошадей – четыре. Две пустые. Продали, или нет денег содержать. Хозяйственные сарай – заколочены. Не снесены, не перестроены – закрыты. Трава у стен выше, чем положено, если за ней следят. Не катастрофа – провинциальное хозяйство, которое ужалось и не хочет это признавать.
Скилл работал автоматически. Конюшня – двадцать два золотых. Лошади – по пять-семь каждая, в зависимости от возраста. Колодец – три золотых. Главный дом – сто восемьдесят. Перила на крыльце – серебряный. Герб – два медных (историческая ценность не учитывалась, видимо).
Дорогое поддерживают, дешёвое запускают. Новые перила – это для гостей. Заколоченные сараи – это хозяйство. Фасад – витрина. За витриной – проблемы.
Отметим.
Смех, который я слышал за воротами, стих к моменту, когда мы поднялись на крыльцо. За дверями – тихо. Привратник постучал и открыл, не дожидаясь ответа.
– Господин барон. Незарегистрированный от старосты. Третья статья, параграф семь.
– Давай его, – отозвался голос изнутри.
Зал для аудиенций – средний по размеру. Не парадный и не каморка. Стены каменные, сверху деревянные панели, потемневшие от времени. Камин слева – дрова есть, но не топят, вечер тёплый. Стол у дальней стены, несколько стульев. На полу – ковёр, потёртый, но когда-то дорогой. Восемь золотых в текущем состоянии. Двенадцать – если бы почистили.
Барон сидел в кресле у стола. Тучный, лет сорока пяти, с лицом того особого красноватого оттенка, который бывает у людей, которые едят хорошо и двигаются мало. Короткая бородка, тёмные волосы с ранней сединой на висках. Одет богато – зелёный дублет с серебряной вышивкой, ткань хорошая. Воротник обтрёпан на левом углу. Это если знать, куда смотреть. Я знал.
Рядом с бароном – несколько человек. Двое – охрана, стоят скучно, как стоит охрана, когда ничего не происходит уже несколько часов. Один повыше, один покрепче, оба в кольчугах, мечи на поясах. Ещё один – мужчина постарше, с постным лицом и дорогим кольцом на пальце. Управляющий, скорее всего. Кольцо – четыре серебряных, золото невысокой пробы. Дорого для слуги, дёшево для хозяина. Промежуточный статус.
И чуть в стороне, у маленького столика с бумагами, – молодой тощий человек лет двадцати двух. Потрёпанный костюм, пальцы в чернилах. Очки с толстыми стёклами. Он что-то переписывал, не поднимая головы, и только скосил взгляд на меня, когда я вошёл. Писарь. Имени я пока не знал.
Барон посмотрел на меня без особого интереса. Примерно так смотрят на очередной скучный предмет, который принесли для порядка.
– Значит, чужак. – Откинулся в кресле. – Имя есть?
– Алексей.
Решил не усложнять. «Зайцев» – звучит нормально по-русски. Здесь прозвучало бы как кличка.
– Алексей, – повторил барон. – Откуда?
– Я не могу дать точного ответа на этот вопрос.
– Не помнишь?
– Помню. Но объяснение ничего вам не скажет в понятных вам терминах.
Пауза. Барон посмотрел на управляющего. Тот чуть пожал плечами – не его вопрос.
– Документы?
– Нет.
– Деньги?
– Нет.
– Класс?
– Не знаю. Именно поэтому мне нужен ваш клерк.
Барон помолчал. Разглядывал меня. Я стоял ровно и смотрел чуть выше его левого плеча – достаточно вежливо, чтобы не было вызовом, достаточно прямо, чтобы не выглядеть просителем. В ФНС при общении с директорами предприятий – стандартная позиция. Нейтральная. Рабочая.
– Ладно, – сказал барон. – Ворн! Позови Гова.
Писарь у маленького столика поднял голову.
– Да, господин барон.
Встал, сложил бумаги аккуратной стопкой, придавил чернильницей – чтобы не разлетелись – и вышел. Я проследил за этим. Аккуратная стопка. Чернильница как пресс. Человек, который заботится о документах даже когда уходит на минуту.
Ворн. Запомнил.
Клерка звали Гов. Пожилой, сутулый, с манерой двигаться, которая бывает у людей, всю жизнь проработавших на одном месте – без лишних движений, без лишних слов, без ничего лишнего вообще.
Он принёс с собой небольшой плоский камень на деревянной подставке. Серый, отполированный, с едва заметным голубоватым отсветом – не природным, а каким-то внутренним. Поставил на стол.
– Руку, – сказал он.
Я приложил правую ладонь к камню.
Ничего. Потом – лёгкое тепло. Потом – ощущение, как будто что-то прочитало меня. Сканирование, если бы я хотел использовать современное слово. Несколько секунд.
Камень погас.
Гов посмотрел в воздух перед собой – туда, где для него висело системное уведомление. Прочитал. Остался неподвижным дольше, чем нужно для простого чтения. Перечитал.
– Ну? – произнёс барон.
Гов откашлялся.
– Класс присвоен. Мытарь.
Тишина длилась секунды три.
Потом один из охранников хрюкнул. Сдерживался – но не удержал. Управляющий сделал лицо, которое делают люди, когда хотят улыбнуться, но при начальнике – и тоже не удержал. Барон посмотрел на меня, на Гова, снова на меня – и засмеялся. Не вежливо, а по-настоящему, широко, с удовольствием.
– Мытарь, – повторил он, отсмеявшись до хрипоты. – Легендарный, что ли?
Гов сверился.
– Легендарный, – подтвердил без выражения.
Это оказалось ещё смешнее. Барон снова засмеялся. Управляющий улыбнулся открыто. Охрана ухмыльнулась.
Я не смеялся.
Смотрел в уведомление, которое Система показала мне одновременно с Говом.
[СИСТЕМА] Класс присвоен: Мытарь Категория: Административный (легендарный) Уровень: 1 Активные скиллы: – Оценка (пассивная): активна Скиллы в развитии: – Аудит – Акт проверки – Налоговая тайна – [ещё 4 скрыто: требуется уровень] Примечание: Данный класс встречается раз в поколение или реже. Рекомендации по применению: отсутствуют.
Я прочитал дважды.
Мытарь. В русском языке – слово старое. Сборщик пошлин, таможенник. Мытный двор, мытное место. В современном употреблении – мытарства, мытарить, то есть изматывать, гонять по инстанциям. Любопытная двойственность для профессии, которая и есть те самые инстанции.
В России мытарей – то есть налоговых инспекторов – не любят. Это я знал по личному опыту и многочисленным устным высказываниям налогоплательщиков в мой адрес. Зато всегда нужны. Всегда, везде, при любом строе и в любую эпоху. Потому что налоги – при любом строе и в любую эпоху.
Административный. Легендарный. Раз в поколение. Рекомендации по применению – отсутствуют. Последнее понравилось. Система не знала, что делать с мытарём. Мы были в равном положении.
Скиллы: «Оценка» – уже работает. «Аудит», «Акт проверки», «Налоговая тайна» – в развитии. Ещё четыре – скрыты. Итого восемь. Восемь инструментов, из которых пока доступен один. И четыре скрытых. Это вопрос уровня.
Барон отсмеялся. Утёр глаза.
– Мытарь, – произнёс ещё раз. Выпускал последний смех. – Ну ладно. Класс есть, и на том спасибо.
Я закрыл уведомление.
– Благодарю, – сказал я Гову.
Он кивнул, забрал камень и вышел так же молча, как пришёл. Профессиональная позиция: я делаю своё дело, остальное не моё. Уважаю.
Ворн вернулся на своё место. Сел. Положил руки на стол. Не смеялся. Ни разу за всё время – не смеялся. Записывал.
Отметим.
Барон сложил руки на столе и посмотрел на меня с тем умеренным добродушием, которое бывает у людей, когда они уже посмеялись и теперь готовы быть великодушны.
– Значит, Алексей. Без документов, без денег, без откуда. Зато – с классом. – Помолчал. – Ситуация понятная. Закон знаю: незарегистрированный чужак на моей земле без имущества – работная сила. Но я человек не жёсткий.
Управляющий взял бумагу и перо. Ворн – у своего столика – тоже приготовился записывать. Два человека одновременно фиксируют распоряжение барона. Дублирование. Интересно – кто для кого дублирует?
– Долг за незаконное нахождение на территории провинции – пятнадцать медных, – продолжал барон. – Начинается с сегодняшнего дня. Оформим тебя работником имения. Кров, еда, жалованье – пять медных в месяц. Сам посчитаешь.
Пять медных в месяц. Пирог у торговки – два. Значит, на жалованье – два с половиной пирога в месяц. Долг в пятнадцать – три месяца отработки. Условия, мягко говоря, кабальные. Не рабство – но близко. Барон это понимал и считал нормальным. Для него это было проявление великодушия – мог бы просто отправить на работные работы без жалованья.
Я не стал спорить. Не потому что согласен. Потому что мне нужен доступ к архиву, а доступ – через барона. Спор сейчас – потеря позиции. Принять, получить что нужно, потом разобраться.
– Я понял, – сказал я. – Условия принимаю.
Барон кивнул с видом человека, который ожидал именно этого.
– Но у меня есть просьба. Технического характера.
– Ну?
– Мне нужен доступ к вашему архиву. Для ознакомления с местным законодательством. Мне необходимо понять, какие обязанности предполагает мой класс и в каком порядке я должен действовать. Это в интересах обеих сторон.
Барон смотрел на меня.
– Ты хочешь читать бумаги.
– Да. Один день – для начала.
– Завтра?
– Если возможно – с утра.
Он помолчал. Потом снова засмеялся – не так широко, как от «мытаря», но тепло. Искренне. Чужак без денег и документов, с самым бесполезным классом в истории баронства, просит доступ к архиву. Читать бумаги. Это было для него – анекдот.
– Конечно, – сказал барон. – Читай сколько хочешь. Ворн, отведи его в каморку при конюшне. Завтра пусть идёт в архив.
Ворн кивнул.
Я поблагодарил. Вежливо, коротко, без подобострастия. Повернулся к двери.
– Алексей, – позвал барон.
Я обернулся.
Он смотрел на меня с тем выражением, которое бывает у людей, привыкших оценивать других по степени полезности.
– Мытарь – это что вообще? Ты теперь будешь... что? Считать?
– Проверять, – ответил я.
– Проверять что?
– Всё, что связано с казённым интересом.
Барон хмыкнул. Казённый интерес. В деревне Тальс, где казну не видели так давно, что само слово стало абстракцией.
– Ну-ну, – сказал он. – Проверяй.
Управляющий смотрел на меня. Не смеялся. Лицо – ровное, внимательное. Кольцо на пальце поймало свет. Четыре серебряных. Управляющий не смеялся.
Я вышел.
Ворн довёл меня до каморки при конюшне. Молча – ни слова по дороге. Открыл дверь, показал внутрь. Каморка – три шага на два. Сено на полу, поверх сена – тюфяк. Потолок – необструганные доски. Окна нет. Запах лошади через стену.
Скилл: тюфяк – медный. Сено – два медных за охапку. Дверь – три медных, петли ржавые. Общая стоимость помещения – шесть медных. Я теперь жил в месте, которое стоило меньше, чем мой общий долг – семнадцать медных: пятнадцать барону и два торговке.
– Здесь, – сказал Ворн.
– Спасибо.
Он помедлил у двери. Как будто хотел что-то сказать. Или спросить. Потом – передумал. Кивнул и ушёл. Быстрая походка, чуть сутулая спина.
Я вошёл. Сел на тюфяк. Свет – только из дверного проёма. Через час стемнеет – и будет полная темнота.
Час – достаточно. Думать не нужен свет.
Инвентаризация.
Положение: я – Алексей Викторович Зайцев, сорок четыре года, старший налоговый инспектор ФНС России, отдел выездных проверок крупного бизнеса. Двадцать пять лет стажа, если считать с практики на третьем курсе. Специализация – схемы уклонения, встречные проверки, работа с документацией.
Текущее местоположение: мир Эрдан, Королевство Валмар, провинция Горм, деревня Тальс. Каморка при конюшне в имении барона Эрдвина Тальса.
Класс: Мытарь. Административный, легендарный. Уровень первый. Один активный скилл – «Оценка». Три в развитии – «Аудит», «Акт проверки», «Налоговая тайна». Четыре скрытых.
Активы: ноль.
Пассивы: долг торговке – два медных. Долг барону – пятнадцать медных.
Контакты: торговка (кредитор, нейтрально-доброжелательна), стражник (нейтрален), староста Рина (нейтральна, возможно полезна), барон (работодатель, считает меня безобидным чудаком), управляющий (настороженный, наблюдает), клерк Гов (профессионален, нейтрален), писарь Ворн (неизвестен, наблюдает).
