Текст книги "Мытарь 1 (СИ)"
Автор книги: Константин Градов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 4
Я проснулся среди ночи.
Так бывает перед серьёзной проверкой. Засыпаешь нормально, потом мозг подбрасывает деталь – и всё, сна нет. Лежал в темноте, смотрел в потолок каморки и думал о документах. Это нормально. В ФНС перед выездной проверкой я часто не спал – прокручивал в голове цифры, искал нестыковки, строил версии. Организм привык. Бессонница перед рабочим днём – не проблема, а режим.
Документы барона не давали покоя. Не сами цифры – цифры я запомнил. Беспокоила структура. Тринадцать лет без единого платежа в казну. Потом – двенадцать лет платежей через Дрена. Переход от «ничего» к «регулярно» произошёл в один год. Что-то случилось тринадцать лет назад. Кто-то пришёл к барону и сказал: платить надо. Или кто-то пришёл и сказал: я буду за тебя платить.
Второй вариант правдоподобнее. Барон не производил впечатления человека, который добровольно начинает платить налоги. Значит – Дрен пришёл сам. Предложил услугу. Барон согласился. Удобно, не нужно разбираться самому.
Классическая посредническая схема. Агент встаёт между плательщиком и казной. Собирает деньги. Часть передаёт наверх – или не передаёт вовсе. Плательщик спокоен – у него расписки. Казна не знает – потому что никто не проверяет. Агент богатеет. Тишина.
В России таких схем десятки. Фирмы-однодневки, которые «оптимизируют налоги». Посредники, которые «решают вопросы с инспекцией». Консультанты, которые «берут на себя взаимодействие с бюджетом». Результат один – деньги уходят в карман посредника, а клиент потом удивляется, когда приходит настоящая проверка.
Вопрос: знал ли барон? Осознанно ли он участвовал в схеме, или его просто использовали?
По моей оценке – использовали. Барон не выглядел как человек, который способен на сложный умысел. Он выглядел как человек, который подписывает то, что кладёт перед ним управляющий. Таких большинство. Не злодеи – просто ленивые.
Но с точки зрения закона это не имело значения. Налогоплательщик несёт ответственность за уплату налога. Не посредник, не агент, не управляющий. Налогоплательщик. Барон. Если деньги не дошли до казны – это проблема барона. Он может потом предъявить претензии Дрену отдельно. Но долг перед казной – его.
Это жёстко. Но это правило, без которого вся система рассыпается. Если каждый должник сможет сказать «я заплатил посреднику, а он не донёс» – казна останется пустой.
Решение: сначала закрыть барона. Зафиксировать недоимку, предъявить, добиться погашения. Потом – Дрен. Отдельное дело, отдельная проверка. Если получится – регрессный иск барона к Дрену. Но это уже не моя забота. Моя забота – казна.
Так. План есть. Теперь – инструменты.
Я закрыл глаза. Уснул где-то через час. Снилась планёрка в московском офисе. Начальник спрашивал, почему задерживается акт по ООО «Транстехсервис». Я ответил, что работаю. Начальник кивнул. Привычный сон. Рабочий.
Утром я пошёл на завтрак.
Не в каморку кухарки, а в общий зал – тот самый, где вчера барон принимал меня и смеялся. Утром зал выглядел проще. Длинный стол, лавки, свет из высоких окон. Барон сидел во главе. Перед ним – тарелка с яичницей, хлеб с маслом, сыр. Рядом – дворецкий, наливавший что-то из кувшина. Два стражника у двери. Слуга с подносом. Писарь Ворн – в углу, с тетрадью на коленях.
Я зашёл, сел на дальний конец стола. Никто не возразил – видимо, статус «работник имения» давал право на завтрак. Или все просто не обратили внимания. Слуга принёс миску. Каша жидкая, без масла. Кружка воды. Стандарт. На столе ещё стоял кувшин с молоком – но не у моего конца. Иерархия кормления продолжала работать.
Ел и смотрел. Привычка – наблюдение за объектом проверки в его естественной среде. На предприятиях я всегда ходил в столовую вместе с сотрудниками. Смотрел, кто с кем сидит, кто молчит, кто нервничает. Столовая – место, где люди расслабляются. Расслабленные люди показывают больше, чем хотят. Барон жевал медленно, запивал чем-то красным из серебряного кубка. Вино с утра. Отметим. Дворецкий стоял рядом – прямая спина, серебряная застёжка, лицо каменное. Стражники переминались. Ворн писал что-то мелким почерком, не поднимая головы.
Я посмотрел на барона.
И тут произошло.
Скилл активировался сам. Без предупреждения, без намерения с моей стороны. Я просто смотрел на барона – и перед глазами появился текст. Полупрозрачный, как системные уведомления, но другой. Детальнее. Структурированнее. Похоже на интерфейс бухгалтерской программы – строки, цифры, категории. Только вместо монитора – воздух перед лицом.
Ощущение – странное. Не болезненное, не пугающее. Скорее как если бы ты всю жизнь смотрел на мир без очков, а потом кто-то надел тебе очки и сказал: вот, теперь смотри. То, что было размытым – стало чётким. То, что угадывалось – проявилось в цифрах.
[СИСТЕМА – АУДИТ] Объект: Барон Эрдвин Тальс Уровень: 18 Класс: Землевладелец Активы: 2 340 зм (имение, земля, скот, инвентарь) Ликвидные средства: 47 зм Задолженность перед третьими лицами: 180 зм ЗАДОЛЖЕННОСТЬ ПЕРЕД КАЗНОЙ: Мыто (12 лет × ставка): 847 зм + пеня 124 зм Итого: 971 зм Статус: Просроченная недоимка
Я прочитал это. Прочитал ещё раз. Положил ложку.
Восемьсот сорок семь золотых недоимки. Плюс пеня – сто двадцать четыре. Итого – девятьсот семьдесят один. При ликвидных средствах в сорок семь золотых. При общих активах в два триста сорок.
Двенадцать лет. Не двадцать пять, как я прикинул вчера по тетрадям. Система считала только те двенадцать, когда Дрен собирал деньги. Первые тринадцать лет – видимо, не были обязательными. Либо мыто тогда не действовало, либо существовало освобождение, которое потом истекло. Уточню.
Но восемьсот сорок семь – это двенадцать лет по реальной ставке. Барон через Дрена платил пятьдесят-восемьдесят в год. Должен был – порядка семидесяти-семидесяти пяти. Разница меньше, чем я ожидал. Значит, основная проблема – не занижение, а неперечисление. Дрен брал близко к правильной сумме, но в казну не передавал вообще. Или передавал малую часть.
Это хуже. Это не недоплата – это присвоение.
Мои вчерашние расчёты по тетрадям дали от шестисот до тысячи. Система выдала точную цифру – восемьсот сорок семь. Попал в вилку. Приятно. Значит, считать я ещё не разучился.
Ещё одна строка – задолженность перед третьими лицами: сто восемьдесят золотых. Барон должен не только казне. Кому – не указано. Но сумма существенная. Если прибавить к казённому долгу – тысяча сто пятьдесят одна золотая. При ликвидных в сорок семь. Коэффициент покрытия – ноль целых ноль четыре. В России с таким коэффициентом подают на банкротство.
Классическое несоответствие активов и обязательств. Долг в двадцать раз превышает наличные. Общие активы – два триста – формально покрывают. Но это имение, земля, скот. Неликвид. Продать быстро невозможно. Продать частями – потеря стоимости. Чтобы выплатить девятьсот семьдесят один золотой, барону придётся продать как минимум треть имения. Или – договариваться о рассрочке.
Я откинулся на лавке. Кашу доедать расхотелось.
Вот теперь интересно.
Вчера я работал вслепую. Перебирал документы, считал столбиком, прикидывал. Сегодня Система выдала готовый результат – точный, структурированный, с разбивкой по категориям. Как если бы кто-то за ночь провёл полную камеральную проверку и положил отчёт на стол.
Скилл «Аудит». Второй скилл класса Мытарь – после «Оценки», которая работала с первого дня. Оценка показывает стоимость предметов. Аудит показывает финансовое состояние субъекта. Разница – как между калькулятором и бухгалтерской программой.
Я посмотрел на барона ещё раз. Данные не исчезли – висели полупрозрачным окном, пока я смотрел на объект. Отвёл взгляд – пропали. Посмотрел снова – появились. Скилл работал пассивно. Я его не включал. Он включился сам.
Нужно разобраться, как его контролировать. Как включать намеренно, как выключать. Но это потом. Сейчас – главное.
У меня есть цифра.
Барон не обращал на меня внимания. Ел, пил вино. Не знал, что человек на другом конце стола только что увидел всю его финансовую жизнь в одном системном окне.
Я встал. Кивнул слуге – спасибо. Вышел.
В каморке я сел на тюфяк. Достал вчерашние записи. Положил рядом чистый лист. Начал думать. Методично, по пунктам.
Что у меня есть.
Первое – данные Аудита. Девятьсот семьдесят один золотой задолженности перед казной. Точная сумма, выданная Системой. Это не моя оценка, не приблизительный расчёт – это системные данные. В терминах ФНС – результат автоматизированной камеральной проверки. Машина посчитала. Машина не ошибается. По крайней мере, здесь пока не было оснований думать иначе.
Второе – документы из архива. Подтверждают отсутствие платежей за тринадцать лет и заниженные платежи через Дрена за двенадцать. Документальная база. Бумажное подтверждение того, что Система показала в цифрах.
Третье – указ о правах Мытаря. У меня есть полномочия. Юридическое основание для проверки, составления акта, взыскания.
Итого: данные, документы, полномочия. Три ножки табуретки. Стоит.
Чего не хватает.
Первое – официальный Акт проверки. Скилл «Акт проверки» числился в моём списке скиллов, но пока не активировался. Как его активировать – неизвестно. Может быть, нужно просто попытаться. Может быть, нужен определённый уровень или условие. Пока – непонятно. Если скилл не сработает, Акт придётся составлять вручную. Это сложнее, но возможно – была бы форма и нотариус.
Второе – нотариальная заверка. Любой официальный документ здесь, видимо, требует печати. Расписки Дрена – с печатью. Указ – с печатью. Значит, Акт тоже нужно заверить. Нужен нотариус. Есть ли он в деревне – не знаю.
Третье – понимание местной процедуры взыскания. Как предъявляется Акт? Сколько времени даётся на ответ? Куда обращаться, если барон откажется платить? В России этот путь чётко расписан: акт, требование, решение о взыскании, обеспечительные меры. Здесь – неизвестно.
Четвёртое – что делать с информацией о Дрене. Включать его в Акт по барону? Выделять в отдельное дело? Как квалифицировать – как налоговое нарушение или как мошенничество?
Я записал всё это на листе. Пронумеровал. Расставил приоритеты.
Приоритет один: Акт проверки. Без Акта нет дела. С Актом – есть.
Приоритет два: нотариус. Без заверки Акт – бумажка.
Приоритет три: процедура. Без понимания процедуры любое действие может быть оспорено.
Приоритет четыре: Дрен. Важно, но не срочно. Дрен подождёт.
План: разобраться с Актом, найти нотариуса, подготовить все документы, предъявить барону. Параллельно – выяснить, кто такой Дрен и куда делись деньги.
Для первых трёх пунктов мне нужен кто-то местный. Кто-то, кто знает процедуры, знает людей, знает, как здесь работает бюрократия.
Писарь.
Я нашёл Ворна в канцелярии – маленькой комнате рядом с архивом, но чище. Стол, стул, полка с тетрадями. Чернильница. Перо. Стопка чистых листов. Всё расположено аккуратно – перо строго параллельно краю стола, чернильница в верхнем правом углу, тетради по высоте стопки. Порядок на рабочем месте. Хороший знак.
Ворн сидел и писал. Голову поднял не сразу – закончил строку, поставил точку, потом посмотрел. Настороженно, но без враждебности. Скорее – с любопытством, которое он старался не показать.
Я сел на единственный свободный стул. Без приглашения. В ФНС тебя редко приглашают садиться. Садишься сам. Показываешь, что пришёл не в гости.
– Мне нужна помощь, – сказал я прямо. Без прелюдий. – С местными юридическими процедурами. Конкретно – как правильно оформить официальный акт о налоговом нарушении.
Ворн положил перо. Медленно, аккуратно, параллельно краю стола. Посмотрел на меня. Молчал долго – секунд десять. Потом:
– Вы нашли нарушение.
Не вопрос. Утверждение. Он вчера видел, как я провёл весь день в архиве. Сложил два и два.
– Я провожу проверку, – ответил я. – Это моя работа.
– Работа? – Он чуть наклонил голову. – Вы пришли вчера без ничего. Без денег, без документов. Вас привели как бродягу. И сегодня – работа?
– Да.
– Это... необычно.
– Возможно.
Пауза. Ворн смотрел на свои руки. Пальцы в чернилах. Потом – на меня.
– Какое нарушение?
– Неуплата мытного сбора. Баронство Тальс, двенадцать лет. Сумма – существенная.
Ворн не переспросил сумму. Не ахнул. Не сказал «невозможно». Он кивнул. Один раз, коротко. Как человек, который подозревал, но не мог подтвердить.
Интересно.
– Вы знали? – спросил я.
– Не знал, – ответил Ворн. – Но видел цифры. Каждый год. Суммы, которые забирал Дрен. Мне казалось... казалось, что мало. Для баронства такого размера.
– Почему не сказали барону?
Ворн посмотрел на меня. Впервые – с чем-то, похожим на горечь.
– Я писарь. Меня наняли вести записи. Не задавать вопросы.
– Понятно.
– Управляющий... – Ворн замолчал. Потом продолжил, осторожнее: – Управляющий не любит вопросов. По финансовым темам – особенно.
Я отметил это. Не стал развивать. Пока.
– Мне нужно знать несколько вещей, – сказал я. – Первое: как здесь оформляется официальный акт? Есть форма, шаблон, образец?
Ворн задумался. Потянулся к полке. Достал тонкую тетрадь – ту самую, из которой, видимо, черпал информацию о редких классах.
– Акт о нарушении. – Он листал. – Есть процедура. Старая. Её давно не использовали, но... – Нашёл страницу. – Вот. «Акт о нарушении королевского закона составляется уполномоченным лицом в присутствии свидетеля и заверяется нотариальной печатью. Должен содержать: описание нарушения, сумму ущерба казне, основание полномочий составителя, требование к нарушителю».
Я слушал. Стандартная форма – описание, сумма, основание, требование. Почти как акт выездной проверки. Четыре обязательных элемента.
– Свидетель – это кто?
– Любой дееспособный субъект. Не связанный с нарушителем.
– А нотариус? Есть в деревне?
Ворн кивнул.
– Лент. Нотариус деревни Тальс. Контора на рыночной площади, за мясной лавкой.
– Какой он?
– Педантичный, – сказал Ворн. И добавил: – Это комплимент.
Я позволил себе почти улыбнуться. Педантичный нотариус. Лучшее, что может быть.
– Он заверит Акт против барона?
Ворн подумал. Серьёзно подумал – не для вида, а по-настоящему, прокручивая варианты.
– Лент – нотариус провинции, не барона. Назначен не бароном – назначен королевским реестром. Формально – независим. Практически... – Пауза. – Практически он живёт в деревне барона, зарабатывает с баронских дел, и ссориться ему невыгодно. Но. – Ещё пауза. – Лент любит закон. Если Акт составлен правильно – он заверит. Потому что отказать без основания он не может. Это нарушение его обязанностей.
– Вы хорошо его знаете.
– Я оформлял у него документы. Много раз. Он проверяет каждую букву. Каждую запятую. Если запятая не там – возвращает. Если всё правильно – ставит печать. Без исключений.
Это было именно то, что мне нужно. Нотариус, который следует процедуре вне зависимости от политических обстоятельств. В России таких мало. Здесь, видимо, тоже. Но один нашёлся.
– Второй вопрос, – продолжил я. – Королевский указ сто сорок второго года – он действующий?
Ворн посмотрел на меня внимательно.
– Указ о правах Мытаря?
– Вы его знаете?
– Я прочитал его. Два года назад, когда разбирал архив. Тогда это не имело значения – Мытарей не было. – Пауза. – Указ не отменён. Я проверял. В реестре отменённых указов провинции Горм его нет. Это не значит, что он не отменён на уровне королевства – у меня нет доступа к королевскому реестру. Но на провинциальном уровне – действующий.
Я смотрел на него. Два года назад он нашёл указ, прочитал его и проверил, не отменён ли. Без причины. Без задания. Просто потому что нашёл документ и хотел знать его статус.
Вот что я имел в виду вчера, когда думал о людях, которые записывают вместо того чтобы смеяться. Второй тип. Тот, который встречается редко.
– Третий вопрос, – сказал я. – Вы готовы быть свидетелем при составлении Акта?
Долгая тишина. Ворн не шевелился. Смотрел на свои чернильные пальцы. Потом на тетрадь. Потом на меня.
– Это будет Акт против барона?
– Да.
– Я работаю на барона.
– Я знаю.
– Если я буду свидетелем... – Он не договорил. Не нужно было.
– Я не прошу вас принимать решение сейчас, – сказал я. – Подумайте. Но мне нужен свидетель, который грамотный, который понимает документы и который не связан с нарушением. Вы подходите.
Ворн молчал.
– Я подумаю, – сказал он наконец.
– Хорошо.
Я встал. Уже у двери он сказал:
– Господин Алексей.
Я обернулся. Впервые кто-то в этом мире назвал меня по фамилии.
– Суммы Дрена, – сказал Ворн тихо. – Вы заметили, что они растут линейно?
– Заметил.
– Я тоже.
Пауза.
– Три года назад я нашёл расхождение, – продолжил он, ещё тише. – Мыто должно было быть больше. Я посчитал. По оборотам – должно быть больше. Сказал управляющему. Он велел молчать. Потом нашёл ошибку в моих документах и оштрафовал меня на месячное жалование.
Я не двигался. Слушал.
– Я понял намёк, – сказал Ворн. – Замолчал. Но... записал. Для себя. Я всегда записываю.
– Где записи?
– У меня. Дома. Тетрадь.
– Подробные?
– Даты. Суммы. Расхождения. Три года.
Я молчал. Три года этот человек тихо документировал аномалию, не зная, зачем. Не зная, что когда-нибудь кто-нибудь спросит. Просто документировал – потому что аномалия существовала, а он умел записывать.
В ФНС таких людей называли «золотыми». Не за лояльность – за точность. Человек, который фиксирует факты даже когда никто не просит и никто не оценит – это актив, который не купишь за деньги.
– Не торопитесь с решением, – повторил я. – Но записи сохраните.
– Я их храню три года, – ответил Ворн. – Ещё немного подождут.
Я кивнул. Вышел.
В коридоре я остановился. Постоял минуту. Прислонился к стене. Обработал информацию.
Ворн знал. Не всё – но достаточно. Знал, что суммы Дрена занижены. Знал, что управляющий замешан – или как минимум прикрывает. Знал три года. Молчал. Записывал.
Управляющий велел молчать. Оштрафовал – чтобы было понятно. Ворн понял. Молчал. Но не перестал записывать. Это – характер. Тихий, осторожный, но упрямый в своей сути. Он не мог бороться открыто – не было инструментов, не было защиты. Но документировал. Потому что документ – это факт, который существует вне зависимости от того, слушает ли кто-нибудь.
Я понимал его. В налоговой было то же самое. Иногда ты видишь нарушение, но не можешь действовать – нет полномочий, нет доступа, нет поддержки начальства. И единственное, что ты можешь – зафиксировать. Сохранить. Ждать.
Ворн ждал три года. Сегодня – дождался.
Теперь: что делать с информацией о Дрене? Включать в основной Акт по барону или нет?
Я взвесил. С одной стороны – Дрен это существенная деталь. Он объясняет, почему суммы такие, какие есть. С другой – если включить Дрена в Акт, барон получит аргумент: «Я платил добросовестно, виноват посредник». Это не отменяет долга юридически, но усложняет процесс. Барон будет спорить не о сумме, а о вине. А мне нужно, чтобы спорили о сумме – потому что сумму я могу доказать.
Решение: зафиксировать, что существует «посредник, чьи действия требуют отдельной проверки». Включить как примечание в Акт – не обвинение, не часть основного требования. Просто упоминание. Отдельная строка. Потом, когда основное дело будет закрыто – вернуться к Дрену.
Сначала – барон. Потом – Дрен. Не смешивать. В ФНС меня учили: одно дело – одно производство. Начнёшь объединять – утонешь в процессуальных спорах.
Ещё: у меня нет доступа к провинциальным казначейским записям. Нет статуса за пределами баронства Тальс. Чтобы добраться до Дрена, нужен официальный статус. А статус появится после первого закрытого дела.
Всё связано. Одно вытекает из другого. Первый шаг – Акт. Без Акта нет дела. Без дела нет статуса. Без статуса нет доступа к Дрену.
Последовательность. Процедура. Терпение. Три кита любой проверки.
Вечером я вернулся в каморку. Сел на тюфяк. Разложил все записи – вчерашние и сегодняшние. Четыре листа. Целое дело.
Провёл ревизию плана.
Завтра – визит к нотариусу Ленту. Узнать процедуру заверки. Уточнить формат Акта. Начать разговор о регистрации – если здесь существует понятие юридического лица, мне нужна организационная форма. Работать как физическое лицо можно, но неудобно. Юридическое лицо – это печать, счёт, статус. Инструмент.
Послезавтра – начать составление Акта. Черновик. Потом – чистовик с Ворном, если он согласится. Если не согласится – найду другого свидетеля. Но Ворн – лучший кандидат. Он грамотный, он видел цифры, он понимает, что происходит.
Параллельно – попытаться активировать скилл «Акт проверки». Если Система даст инструмент – хорошо. Если нет – справлюсь вручную. Двадцать пять лет практики.
Дрен – в отдельную папку. Мысленную, пока бумажной нет. Факт существования посредника. Факт отсутствия казначейской печати. Факт линейного роста сумм. Факт, что управляющий велел Ворну молчать. Факт, что управляющий подписывал все расписки – не барон, а именно управляющий. Пять фактов – достаточно для обоснованного подозрения, недостаточно для обвинения.
Ещё деталь: Аудит показал «12 лет × ставка». Именно двенадцать. За первые тринадцать лет Система не начислила ничего. Значит, мыто стало обязательным двенадцать лет назад – или барон получил статус, при котором мыто обязательно, двенадцать лет назад. Нужно уточнить. Это важно для Акта – основание должно быть безупречным.
Если барон скажет «двенадцать лет назад мыта не существовало» – нужно будет доказать обратное. Данные Аудита – это хорошо, но бумажное подтверждение – лучше. Архив завтра проверю ещё раз. Возможно, пропустил что-то.
Скилл «Аудит» – тоже нужно осмыслить. Он активировался пассивно, без моего контроля. Я просто смотрел на барона – и увидел. Что, если я посмотрю на кого-то другого? На дворецкого? На управляющего? На Ворна?
Проверю. Но осторожно. Использовать Аудит на людях, которые не являются объектами проверки – этически спорно. В ФНС нельзя просто так запросить налоговую историю гражданина без основания. Здесь, видимо, Система не ставит таких ограничений. Но я поставлю сам. Это вопрос профессиональной этики, а не закона. И этика – не менее важна.
Я лежал и думал о Ворне.
Что он решит? Согласится быть свидетелем – или нет?
С одной стороны – он три года молчал. Привык молчать. Безопаснее молчать. Управляющий оштрафовал его один раз и может оштрафовать снова. Или хуже.
С другой – он пришёл вчера ко мне во дворе. Назвался. Посмотрел с любопытством, а не со страхом. И сегодня – рассказал про расхождения. Добровольно. Без давления. Потому что я задал правильный вопрос, и у него наконец-то был кто-то, кому можно ответить.
Люди, которые три года записывают аномалии в тетрадь, не делают это ради развлечения. Они делают это потому что верят – рано или поздно записи понадобятся. Рано или поздно придёт кто-то, кто спросит.
Я пришёл. Спросил.
Он ответит. Может, не завтра. Но ответит.
И ещё одна мысль. Когда я упомянул Дрена – что-то в лице Ворна изменилось. Не страх. Не удивление. Что-то другое. Как будто имя Дрена было связано с чем-то личным. Не только с цифрами и расхождениями. С чем-то ещё.
Не спрашивал. Рано. Ворн скажет сам, когда будет готов. Или не скажет. Но я заметил.
Лояльность к барону? Маловероятно – барон его не ценил. Страх перед управляющим? Возможно, но Ворн уже перешёл черту, рассказав мне. Что-то личное? Деталь. Возможно, ничего не значит. Возможно – след. Увидим.
Я убрал записи под тюфяк. Надёжнее, чем в кармане – ночью карманов нет.
Четыре листа. Вчера – три. Прирост – тридцать три процента в день. Если поддерживать темп, через неделю будет достаточно для полного дела.
Шутка. Но не совсем.
Темнело. Из конюшни доносилось ровное дыхание лошадей. Где-то далеко лаяла собака. Деревня Тальс засыпала.
Завтра – нотариус.
Откладывать нечего. Акт проверки – документ, который меняет всё. До Акта я – странный чужак в каморке при конюшне, которого терпят из любопытства. После Акта я – уполномоченный представитель казны с официальным требованием.
Разница.
Уснул. Снилось, что Ворн принёс мне тетрадь с записями, а тетрадь оказалась толщиной с московский телефонный справочник. Я сказал: «Хорошо». Он спросил: «Правильно записал?» Я ответил: «Да».
Странный сон. Но – рабочий.
