Текст книги "Мытарь 1 (СИ)"
Автор книги: Константин Градов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Педант. Во всём – педант.
– Лент, – сказал я. – У вас уже есть кандидат на помощника?
– Есть, – ответил он. – Племянница. Двадцать лет, грамотная, аккуратная. Работает в лавке отца – считает, что это ниже её способностей. Она – правда. Я видел, как она ведёт книги – лучше, чем половина клерков в Гормвере.
– Вы проверяли?
– Я – нотариус. Я проверяю всё.
Племянница. Двадцать лет. Грамотная. Лент – человек, который тридцать лет работал один – планировал нанять. Не потому что заставили. Потому что объём вырос. Потому что система требовала масштабирования. Потому что один нотариус – это один нотариус. А нотариальная контора – это инфраструктура.
– Оформите трудовой договор, – сказал я. – Мы с Ворном поможем с формулировками.
– Я помню формулировки, – ответил Лент. – Я заверял ваш договор с Ворном. Форму – запомнил.
Запомнил. Один раз увидел – запомнил. Как Ворн запоминает расположение документов в архиве. Как я запоминаю статьи указов. Люди документов – запоминают документы.
Лент проводил нас до двери. Ворн вышел первым – с блокнотом, полным записей. Я – следом.
На пороге Лент остановил меня.
– Алексей.
Впервые – по имени. Не «господин Зайцев», не «Мытарь». По имени.
– Да?
– Ваша Контора. Когда она вырастет – а она вырастет – вы помните, кто первым оформил ваши документы?
Я посмотрел на него. Нотариус деревни Тальс. Пятьдесят два года. Лысый, круглый, в очках. Тридцать лет – один за столом, с пером и печатью. Ни разу – ни разу – ему не говорили, что его работа важна. Заверял, регистрировал, хранил. Рутина. Без благодарности, без признания.
Месяц назад я пришёл к нему с идеей, которую он не понимал. Сегодня – он зарегистрировал свою организацию на основе этой идеи. Месяц – и мир Лента изменился. Не мой мир – его. Он сам его изменил. Я только показал инструмент.
– Помню, – сказал я. – И буду помнить.
– Хорошо, – сказал Лент. Надел очки. Кивнул. Закрыл дверь.
На улице – Ворн. Стоял, ждал. Блокнот – в руке.
– Он гордится, – сказал Ворн.
– Правильно. Он сделал что-то важное.
– Что именно?
– Создал прецедент. Нотариальная организация – вторая в провинции. Если она заработает – другие нотариусы увидят. В Гормвере, в соседних провинциях. Придут к Ленту – за опытом, за формой, за процедурой. Лент станет – не просто нотариусом деревни. Лент станет нотариусом, который изменил нотариат.
Ворн молчал. Потом:
– Это масштабирование.
Я посмотрел на него. Двадцать два года. Писарь восьмого уровня. Откуда он знал это слово?
– Вы говорили его в Гормвере, – объяснил Ворн. – В трактире, когда обсуждали другие баронства. «Система масштабируется через прецедент». Я записал. И запомнил.
Записал. И запомнил. Конечно.
– Правильно записали? – спросил я.
Ворн поднял блокнот. Открыл. Показал страницу. Мелкий, аккуратный почерк: «Система масштабируется через прецедент. Зайцев А., трактир «Медведь», Гормвер, 35-й день».
С датой. С источником. С точной цитатой. Ворн документировал не только факты – он документировал мысли. Мои мысли. Потому что мысли – тоже документы. Только – устные.
– Да, Ворн, – сказал я. – Правильно.
Мы пошли к имению. Солнце садилось. Деревня Тальс – тихая, привычная. Куры, дым, запах хлеба. Торговка с пирогами закрывала лоток – увидела нас, махнула рукой.
Два юридических лица. Три человека. Один реестр. Одна деревня.
И – весь мир впереди.
Глава 19
На сороковой день я выехал из имения.
Не выгнали – ушёл сам. Соглашение с бароном не предполагало моего постоянного проживания. Канцелярия управляющего была временным решением – рабочее место, не место жизни. Барон не возражал бы, если б я остался – наоборот, на завтраках за последнюю неделю он несколько раз намекал, что комната свободна. Но я понимал: жить под одной крышей с человеком, у которого ты только что забрал сто пятьдесят золотых имущества, – это конфликт интересов в чистом виде. Профессиональная гигиена.
Конторе нужна своя точка.
Дом я снял в деревне – небольшой, на окраине, у вдовы пекаря. Две комнаты, очаг, окно на рынок. Аренда – два серебряных в месяц. Платить – из тех средств, что Лент выделил из депозита под расписку «операционные расходы».
Дом был старый. Не плохой – обжитый. Стены каменные, побеленные. Полы деревянные, скрипят, но крепкие. Печь работала. Окно застеклено, что для деревни не очевидно – у многих пергамент. Мебели – минимум: стол в первой комнате, лавка вдоль стены, во второй – кровать без матраса. Матрас вдова обещала принести к вечеру.
Скилл оценил весь комплекс – сорок два золотых. Дом, мебель, утварь. Меньше, чем стоит лошадь, на которой я ездил в Гормвер. Но – мой. Точнее – Конторы. Юридически арендованный, но для целей жизни и работы – наш.
Перевозка вещей заняла час.
Вещей у меня было немного. Папки с документами – три, тяжёлые. Книги – пять штук, купленные в Гормвере на остатки операционных средств. Сборник законов провинции Горм. Налоговый кодекс Королевства Валмар – тонкий, налогов было мало. Регламент нотариальных действий. Учебник арифметики – для проверки моих расчётов, методики могли отличаться. Карта провинции Горм.
Книги – главная инвестиция за неделю в Гормвере. Восемь золотых. Половина бюджета поездки. Ворн смотрел на них удивлённо – книги в Эрдане были дороги.
– Зачем столько? – спросил он, когда мы паковали в имении.
– Чтобы знать.
– Что именно знать?
– Местное право. Как оно реально работает, не в указе восьмидесятилетней давности. Чем отличаются провинции. Как считают. Какие традиции, какие исключения.
– У вас же Система. Скилл «Аудит» даёт цифры.
– Система даёт формулировки. Готовые. Я хочу понимать логику. Если завтра скилл откажет – я должен суметь работать без него. Документ важнее инструмента, который его создаёт.
Ворн обдумал. Потом – кивнул. Уже привычное движение: услышал, переварил, согласился.
Мы перенесли всё на телеге, которую дал конюх барона – без лошади, толкали сами. Расстояние от имения до арендованного дома – двадцать минут пешком. Вещей мало – в одну ходку. Документы – в первую очередь. Книги – следом. Личные вещи – у меня их не было: одна смена одежды, бритва, кружка. Всё.
У ворот имения нас провожал дворецкий. Серебряная застёжка, каменное лицо. Но – в этот раз – что-то новое. Лёгкое движение головой. Не поклон. Что-то вроде. Признание.
– Господин Зайцев, – произнёс он. Впервые – не «господин Алексей». По фамилии. – Барон просил передать. Лошади, на которых вы ездили, остаются в вашем распоряжении. Если понадобится – присылайте.
– Передайте барону благодарность.
– Передам.
Он закрыл ворота. Я постоял. Месяц назад в эти ворота меня привёл стражник – без имени, без прав, как нарушителя порядка. Сейчас – выходил сам, как учредитель организации, под официальным именем, с лошадьми в распоряжении.
Тот же двор. Тот же забор. Тот же ржавый флюгер. Только – другой я.
Дом.
Ворн вошёл первым. Огляделся. Я знал, что он сейчас сделает – он сделал. Достал блокнот, начал записывать. Опись. Состояние мебели. Расположение окон. Качество света. Возможные места хранения документов.
– Где вы хотите сидеть? – спросил он.
– Там. – Я показал на угол у окна.
Ворн посмотрел. Потом – на окно. Потом – снова на угол.
– Свет будет сбоку. Левое плечо в тени. Если правша – неудобно для письма.
– А если я левша?
– Вы правша. Я видел, как вы держите перо.
Он видел. Конечно видел. Ворн замечал всё.
– Тогда передвиньте, – сказал я.
– Куда лучше?
– Вы скажите. У вас глаз на это.
Он подумал. Походил по комнате. Прикинул. Потом – указал.
– Стол – сюда. Окно – справа. Свет – на бумагу. Дверь – за спиной, входящих видно через плечо. Ваше место.
– А ваше?
– Напротив. Тогда я вижу входящих первым. Если кто-то приходит – встречаю я, вы продолжаете работу. Не отвлекаетесь. Это эффективнее.
Это было правильно. Я бы сам так поставил, если бы подумал. Ворн думал. Привык думать о пространстве – потому что пространство влияет на работу.
– Передвигаем.
Передвинули. Стол – в указанное место. Лавку – напротив, для Ворна. Папки – на полку у стены, по системе индексации. Книги – на отдельную полку. Чернильницу, перья, бумагу – на стол, в порядке использования.
К полудню рабочее место было готово. Маленькое, скромное, в съёмном доме – но рабочее. Каждая вещь – на своём месте. Каждое место – обосновано.
Ворн отошёл, посмотрел. Поправил один лист, который лежал чуть криво. Удовлетворённо.
– Правильно? – спросил я. По привычке – его привычке, которая стала моей.
– Правильно, – подтвердил он. И впервые – улыбнулся открыто. Не уголком губ. Полностью. Несколько секунд – потом снова стал серьёзным.
Но я заметил.
После обустройства – официальный разговор.
Я попросил его сесть. Сел напротив. Положил между нами трудовой договор – тот самый, который мы оформили месяц назад у Лента. Временный – до регистрации Конторы. После регистрации подлежал переоформлению.
– Ворн.
– Да?
– Тот договор – временный. Был. До регистрации Конторы. Теперь Контора зарегистрирована. Договор должен быть переоформлен – на постоянной основе.
– Я помню.
– Условия – нужно обсудить. Не повторить старые – обсудить заново. Многое изменилось.
Ворн кивнул. Достал чистый лист. Перо. Чернильница на столе.
– Что изменилось? – спросил он. Нейтрально, по-деловому. Он умел разделять личное и рабочее.
– Первое. Контора – не идея, а зарегистрированное юридическое лицо. У неё есть имущество – хотя бы документы. Депозит. Доход – пока в виде квартальных платежей барона за рассрочку.
– Сколько?
– Тридцать пять золотых в квартал. Сто сорок в год. После операционных расходов – около ста. Это то, чем Контора может располагать.
– Это серьёзный доход.
– Это стартовый. Дальше – больше, если работа пойдёт. Меньше – если нет.
Ворн записал. Цифры. Перспективу. Я видел, как он думает – не о том, что получит лично, а о том, как это структурно работает. Доход Конторы. Расходы. Распределение.
– Второе, – продолжил я. – Объём работы. Раньше мы были два человека с папкой. Сейчас – у нас офис, депозит, дело барона на шесть лет, потенциально – три новых баронства, связи с провинциальным казначейством. Объём растёт.
– Я готов к объёму.
– Я знаю. Поэтому – третье. Должность. В прошлом договоре – «писарь». Это узко. Ваша фактическая работа – больше. Реестр. Архив. Обращения. Проекты документов. Сопровождение в поездках. Протоколирование.
– Это много.
– Да. Это не «писарь» в обычном смысле. Это – должность, для которой в Эрдане ещё нет названия. В России мы бы назвали это «помощник руководителя» или «делопроизводитель». Здесь...
– Здесь нет такого слова, – закончил Ворн.
– Нет.
– Тогда придумаем.
Я посмотрел на него.
– Вы хотите придумать должность?
– Если её нет – нужно создать. Иначе формулировка будет неточной. А неточная формулировка – это плохой документ.
Логика – железная. Ворновская.
Мы перебрали варианты. «Помощник Мытаря» – узко, привязано к лицу. «Делопроизводитель» – длинно. «Секретарь» – Ворн скривился: «Секретарь – это тот, кто хранит секреты. Я храню документы. Это разное».
– «Управляющий делами», – предложил я.
– «Управляющий» – слово занято. Не самые приятные ассоциации.
Справедливо.
– «Регистратор»?
– Я регистрирую только часть. Не подходит.
Ещё пять вариантов. Все – не то. Потом Ворн помедлил и сказал:
– Может – просто «писарь Конторы»?
– Это узко.
– Не для меня. – Он посмотрел на меня. – Я – писарь. Это моя профессия. Скилл – «Идеальная копия», восьмой уровень. Когда я говорю «писарь», я имею в виду – человек, который ведёт документы. Все документы. Систематизирует, регистрирует, копирует, протоколирует. Для меня – это полная должность. Не узкая.
Я подумал. Действительно – для меня «писарь» звучало как «низшая канцелярская должность». Но в Эрдане – это была профессия со скиллом, уровнем, традицией. Лент тоже был – частично – писарем. Все нотариусы – писари по сути. Разница только в полномочиях.
Для Ворна «писарь» – не унижение, а идентичность. Профессия. Гордость.
– Хорошо, – сказал я. – «Писарь Конторы». С пометкой: «функции включают ведение реестра, систематизацию архива, протоколирование, подготовку проектов документов, сопровождение учредителя в служебных поездках».
– Это лучше. Должность короткая. Функции детальные. Так правильно.
Дальше – оплата.
Это был сложный момент. До сих пор Ворн работал фактически без оплаты – те восемь медных, которые он одолжил мне, пошли на блокнот и пирог. Барон не выплачивал ему жалованье второй месяц. Ворн жил на сбережения и редкие подработки.
– Жалованье. Раньше было «по факту поступления средств». Это формулировка для ситуации, когда денег нет. Теперь деньги есть. Нужны конкретные цифры.
– Сколько вы предлагаете?
– Сначала – сколько вы хотите.
Ворн моргнул. Он не ожидал этого вопроса. В Эрдане – как и в России – наниматель обычно называет сумму. Работник соглашается или торгуется. Не наоборот.
– Я... – Он подбирал слова. – Я не привык думать о своей цене.
– Подумайте сейчас. Это переговоры. Вы – сторона. У стороны – позиция.
Он молчал. Долго. Потом – тихо:
– У барона я получал пять медных в месяц. Когда платили. Чаще – задерживали. В реальности выходило около трёх медных в месяц.
– Это мало.
– Это унизительно. – Он сказал это спокойно, без эмоций. Констатация. – Жильё – два серебряных. Еда – два-три серебряных. Получалось, что я работал в минус. Жил на сбережения от старосты – там я получал больше.
Три медных в месяц. У барона. С задержками. И он работал. Восемь часов в день, плюс вечера, плюс «личные» записи в тетради. За три медных. Потому что работа – это идентичность. Не зарплата.
– Я предлагаю – серебряный в месяц, – сказал я. – На первый год. Если объём вырастет – пересмотрим.
Серебряный – десять медных. В три-четыре раза больше, чем у барона. Не богатство – но достойно. Покрывает аренду, еду, обновление одежды, книги. Жить можно.
Ворн смотрел на меня. Считал – я видел по глазам. Серебряный в месяц – двенадцать в год. Десять процентов от годового дохода Конторы после операционных расходов. Серьёзно.
– Это много, – произнёс он.
– Это справедливо. И обоснованно. Без писаря Контора не работает. Без меня – работает медленнее, но работает. Без вас – не работает совсем. Половину функций я физически не могу выполнить – почерк не тот, систематизация не моя, скорость копирования – в десять раз ниже вашей. Серебряный в месяц – оценка вашей фактической ценности.
– Десять процентов дохода Конторы.
– Десять. Когда доход вырастет – процент уменьшится, абсолютная сумма – нет. Это нижний предел.
Ворн молчал. Потом:
– Я согласен.
– Подождите. Не торопитесь.
– Я не тороплюсь. Я подумал – пока вы говорили. Серебряный в месяц – справедливо. Я готов работать за эти деньги. Но – с одной поправкой.
– Какой?
– Записать так: «Один серебряный в месяц, выплата не позднее десятого числа следующего месяца. В случае задержки – пеня в размере одного медного за каждый день».
Я посмотрел на него.
– Вы предлагаете штрафовать самих себя за задержку зарплаты сотрудника.
– Не себя – Контору. Это разное. Если Контора задержит выплату – должна заплатить компенсацию. Это стандартная норма. Я видел в Гормвере, в трудовых соглашениях купеческих гильдий.
– И вы хотите эту норму у себя.
– Я хочу, чтобы это было записано. Не из недоверия к вам. Из принципа. Если задержка возможна – она должна иметь цену. Иначе – будет повторяться. У барона повторялась.
В России это называется «штрафная санкция». Стандартный пункт в трудовом договоре. Защищает работника. Здесь – Ворн придумал сам. Потому что видел, как работает обратное.
– Принимается, – сказал я.
Договор оформляли два часа. Не потому что он был сложным – потому что Ворн уточнял каждую формулировку. «Правильно записал?» – после каждого пункта. И каждый раз – «правильно».
Структура: должность «писарь Конторы», функции – детально, жалованье – серебряный в месяц с пеней, рабочее время – «по необходимости, но не менее восьми часов в день», срок – бессрочно, с правом расторжения любой стороной с предупреждением за месяц.
Месяц на расторжение – Ворн настоял. «Если я уйду – Конторе нужно время найти замену. Если меня уволят – мне нужно время найти работу. Месяц – справедливо для обеих сторон».
Подписали оба. У Лента заверим завтра. Документ номер девятнадцать в реестре Конторы.
Ворн сложил договор. Аккуратно, в папку «Внутренние документы». На обложку дописал в индекс: «Договор № 19/Д – трудовой, штатный, бессрочный».
Закрыл папку. Положил на полку. Повернулся ко мне.
– Спасибо, – сказал он. Тихо.
– За что?
– За то, что не сделали меня просителем. Не «вот тебе работа, скажи спасибо». А – «давайте обсудим как стороны». Это... – Он подбирал слово. – Это редко.
Я подумал. У барона – действительно редко. У большинства нанимателей в России – тоже. «Я плачу – ты молчи и работай». Стандарт. Ворну я предложил позицию. И он её занял. Не сразу, не уверенно – но занял.
– Это нормально, Ворн. В нормальной организации – так работает.
– Я не работал в нормальной.
– Теперь работаете.
Вечер. Первый вечер в собственном офисе Конторы.
Ворн ушёл к себе – он по-прежнему снимал комнату у вдовы, в трёх дворах от моего дома. Завтра придёт с утра – начинать новую папку, оформлять переезд документов, готовить визит к Ленту.
Я сидел один. Свеча – новая, не догорающий огарок. Окно – открыто, тёплый вечер. Стол – мой. Чернильница – моя. Книги – на полке.
Открыл сборник законов провинции Горм. Читал. Медленно – местные обороты были тяжелее современных. Но читал. Час, два. Потом взялся за нотариальный регламент. Потом – за Налоговый кодекс Валмара.
Не для конкретного дела. Для понимания.
Сорок дней в Эрдане. От пробуждения на площади до собственного офиса с книгами и штатным сотрудником. От «бродяги без класса» до «учредителя организации». От «работника имения» до «нанимателя».
Прогресс – измеримый. Не в уровнях – Система всё ещё показывала «Мытарь, уровень 1». А в документах. В реестре Конторы – теперь девятнадцать документов. В реестре Лента – две организации. На депозите – взысканное на сто пятьдесят золотых. В Гормвере – справка казначейства и предварительный акт по Дрену.
Маленькие правильные вещи. Складывающиеся в большой правильный результат.
Я закрыл книги. Задул свечу. Лёг.
Кровать на матрасе, который вдова принесла к вечеру. Не сено, не тюфяк – настоящая кровать. Подушка. Одеяло.
Глава 20
Вечер сорок первого дня я провёл один.
Ворн ушёл к вдове – у него были свои дела, какая-то починка ставней, или, может быть, просто нужно было побыть одному после двух часов составления договора. Я тоже хотел побыть один. Не потому что устал от Ворна. Потому что появилось окно. Свободное время – впервые за сорок дней.
Сорок дней – без свободного времени. Каждый день что-то: архив, расчёты, Лент, Ворн, барон, Гормвер. Текущие задачи всегда заполняли горизонт. Даже вечерами в каморке – думал о завтрашнем дне, не о вчерашнем.
Сегодня – первое дело закрыто. Контора зарегистрирована. Договор с Ворном – подписан. Лошади барона – в распоряжении. Книги – на полке. Кровать – с подушкой.
Можно было выдохнуть.
Я выдохнул. И – вспомнил.
Примечание.
Оно висело в памяти с первого дня. Сорок один день назад, на рыночной площади, после системного сообщения о регистрации языкового пакета. Внизу – отдельным блоком, под линией:
Примечание:Объект: Эрдан. Статус задолженности: активен.Рекомендуется: обратиться к уполномоченному лицу.
Я помнил каждое слово. Профессиональная память – налоговый инспектор не забывает первое сообщение системы. В ФНС, когда я первый раз вошёл в АСК НДС-3 – тоже запомнил весь интерфейс. Потому что сначала непонятно, потом – рабочий инструмент.
Здесь – Система. Сначала непонятно. Сейчас – частично рабочий инструмент. Класс. Скиллы. Аудит. Акт проверки. Оценка работает постоянно.
Но примечание – не работало. Висело. Не в интерфейсе – в памяти. Как незакрытая задача в таск-менеджере, к которой не возвращался месяц. Знаешь, что есть. Не делаешь. Потому что не понимаешь.
Сегодня – впервые – было время посмотреть.
Я закрыл книгу – сборник законов провинции Горм, который читал час. Положил её на полку. Сел за стол. Достал чистый лист. Написал вверху:
«Анализ примечания Системы. Дата: сорок первый день. Учредитель Конторы – Зайцев А.»
Профессиональная привычка. Перед анализом – оформление. Дата, заголовок, исполнитель. Как акт. Только – для себя.
Я мысленно вызвал примечание.
Оно появилось – полупрозрачное, как в первый день. Слова не изменились. Цвет – тоже. Как будто Система ждала.
Примечание:Объект: Эрдан. Статус задолженности: активен.Рекомендуется: обратиться к уполномоченному лицу.
Три строки. Двенадцать слов. Минимальная информация – максимальная неопределённость.
Я начал разбирать. Слово за словом. Как в архиве с указом – медленно, без спешки.
«Объект».
Стандартная категория Системы. Объект – то, что подвергается действию. В моём интерфейсе «объект» появлялся при работе с Аудитом: «Объект: Барон Эрдвин Тальс». Объект – субъект проверки.
Здесь – то же. «Объект: Эрдан». Эрдан – то, что подвергается. Чему? Аудиту? Нет – Аудит не активирован. Тогда чему? Регистрации в реестре задолженностей? Возможно. У Системы, видимо, есть такой реестр. И Эрдан – в нём.
«Эрдан».
Что такое Эрдан? Я задал этот вопрос Ворну в первую неделю. Он сказал: «Это название мира. Так говорят. Хотя мало кто думает об этом – обычно говорят «Валмар» или «Королевство». Эрдан – слово старое, из легенд».
Мир. Не государство, не регион. Целый мир. Объект – мир.
Это – необычно. Система, насколько я успел понять, оперирует индивидуальными субъектами. Люди. Организации. Имущество. Каждый объект – конкретен, ограничен, измерим. Барон – объект. Имение – объект. Корова – объект. Целый мир – это не объект Системы. Это среда. Контекст. Декорация.
Кроме одного случая. Когда сама Система обращается к чему-то выше неё. Например – к источнику Системы. К создателю. К первичной структуре.
В России есть метафора: налоговая инспекция проверяет компании. Но саму налоговую инспекцию – кто проверяет? Счётная палата. Кто проверяет Счётную палату? Президент. Кто проверяет президента? Никто. Иерархия заканчивается.
Здесь, видимо, иерархия не заканчивается. Над миром Эрдан есть – что-то. Что считает мир объектом. Что отслеживает его задолженность.
«Статус задолженности: активен».
Активен. Не «погашен», не «пересматривается», не «оспаривается». Активен. Текущий, непогашенный долг.
Кому? По чему? На какую сумму? За какой период?
Все эти данные – отсутствуют.
В России есть понятие – «уведомление о наличии задолженности». ФНС присылает: «У вас задолженность». Без деталей. Чтобы получить детали – нужно зайти в личный кабинет, или прийти в инспекцию, или позвонить.
Здесь – то же. «Задолженность активна». Деталей – нет. Где их получить – указано неявно: «обратиться к уполномоченному лицу».
«Обратиться к уполномоченному лицу».
К какому лицу? Где? Как найти?
Я не знал. Сорок дней – никаких указаний. Никаких подсказок Системы. Никаких встреч с «уполномоченными лицами». Ни одного.
Возможно – уполномоченное лицо выглядит как обычный человек. Не отмечено никаким знаком. Не появляется само. Нужно искать.
Возможно – уполномоченное лицо – это другой Мытарь. Класс редкий, раз в поколение. Может быть, в столице есть. Может быть – нет.
Возможно – уполномоченное лицо – это сама Система. И «обратиться» означает – выполнить какое-то действие, активирующее канал связи. Активировать скрытый скилл. Зарегистрировать что-то. Дойти до определённого уровня.
Слишком много «возможно». Слишком мало данных.
Записал. Лист передо мной заполнялся: четыре столбца. Слово. Толкование. Гипотеза. Следующий шаг.
«Объект» – Эрдан как субъект учёта в Системе. Гипотеза: над миром есть структура, которая считает мир должником. Следующий шаг: выяснить структуру.
«Эрдан» – мир целиком, не часть. Гипотеза: задолженность – на уровне мира, не региона. Следующий шаг: понять, кто долг создал и кто его держит.
«Активен» – текущий, непогашенный. Гипотеза: должно быть начисление, может быть пеня. Следующий шаг: попробовать получить расшифровку.
«Уполномоченное лицо» – кто-то с правом информировать о задолженности. Гипотеза: либо другой Мытарь высокого уровня, либо системный механизм, активируемый скиллом. Следующий шаг: искать.
Четыре строки. Четыре «следующих шага». Все – расплывчатые. Все – без конкретного плана.
Это раздражало. Налоговый инспектор не любит «следующий шаг – выяснить». Любит – «следующий шаг: запросить документы у такой-то организации до такой-то даты».
Здесь – невозможно. Объект слишком большой. Контрагент – неизвестен. Документы – не существуют, по крайней мере в форме, доступной мне.
Но один шаг – конкретный – был. Тот самый, который Система рекомендовала. «Обратиться к уполномоченному лицу». Если я не знаю, кто это лицо – нужно искать. И первое место, где можно искать, – там, где есть концентрация людей со связями. Не Тальс. Гормвер – мало. Столица.
Столица Королевства Валмар – Верлим. Я видел название на карте, которую купил в Гормвере. Большой город. Королевский двор. Возможно – другие Мытари. Точно – больше образованных людей, чем в провинции. Кто-то может знать.
Записал отдельно: «Долгосрочный план: визит в Верлим. Цель: поиск информации о Системе и примечании. Срок: после стабилизации Конторы».
После стабилизации. Не сейчас. Сейчас – Тальс, рассрочка, потенциально – другие баронства провинции. Шесть месяцев минимум, прежде чем Контора сможет позволить себе отвлечься на Верлим.
Полгода – на ожидание ответа на вопрос, который висит сорок один день.
Не быстро. Но – план.
Утром Ворн пришёл рано. Я ждал – приготовил кружки, поставил воду на огонь.
– Доброе утро.
– Доброе. Что случилось?
– Почему «случилось»?
– Вы приготовили чай. Раньше не готовили.
Точное наблюдение. Я не готовил – обычно Ворн приходил, и мы сразу садились за работу. Сегодня – другое.
– Сядьте, – сказал я. – Хочу обсудить кое-что. Не по текущим делам.
Ворн сел. Достал блокнот. Перо. Привычные движения.
– Записывать?
– Записывайте.
Я объяснил. Примечание Системы. Сорок один день в памяти. Анализ, который я сделал вечером. Гипотезы. Долгосрочный план – Верлим, через полгода.
Ворн слушал. Не перебивал. Записывал – но я видел, что записывает не дословно, а структуру. Заголовки, подпункты, выводы. Учился – у меня же – конспектировать не текст, а смысл.
Когда я закончил – он молчал. Долго. Потом:
– Это значит, что Эрдан кому-то должен?
– По данным Системы – да.
– Кому?
– Неизвестно.
– Сколько?
– Неизвестно.
– Сколько лет?
– Неизвестно.
Ворн положил перо. Он редко так делал – обычно перо оставалось в руке, готовое продолжить запись. Сейчас – положил.
– Это плохо.
– Это неизвестно. Это не то же самое, что «плохо».
Ворн посмотрел на меня.
– Когда мне в архиве встречалось «неизвестно» – это всегда оказывалось плохим. Неизвестная сумма – большая. Неизвестная дата – давняя. Неизвестный получатель – Дрен. Неизвестное – это всегда плохо. Просто – мы пока не знаем, насколько.
Я подумал. Ворн прав – в его опыте. В моём – тоже. В ФНС «неизвестная задолженность» означала: либо бухгалтер не нашёл документы, либо документы уничтожены, либо схема настолько запутана, что разобраться невозможно. В любом случае – большая сумма. Маленькие неизвестными не бывают. Маленькие – забывают.
Большие – хранят. И они находят способ напомнить.
– Я бы хотел знать, – сказал Ворн.
– Я тоже. Но не сейчас.
– Когда?
– Когда будет возможность выяснить. Полгода минимум.
Ворн смотрел на свой блокнот. Потом – открыл его на новой странице. Чистой. Написал вверху, аккуратно, без помарок:
«Реестр вопросов к выяснению».
Под заголовком – первая запись:
«Вопрос 1. Объект Эрдан. Задолженность активна. Кому, сколько, за что, как давно. Источник: примечание Системы при регистрации класса Мытарь. Срок выяснения: после стабилизации Конторы. Приоритет: фоновый, но постоянный».
Подчеркнул «постоянный».
– Реестр вопросов? – спросил я.
– Теперь – да. Каждый раз, когда вопрос возникает – мы его записываем. С приоритетом. С планом. Чтобы не забыть. Чтобы – вернуться. Это правильно.
– Правильно, – согласился я.
Ворн закрыл блокнот. Положил рядом с папкой «Внутренние документы». Подписал на корешке: «Реестр вопросов. Том 1».
«Том 1». Опять – он ждал второго.
После завтрака мы сели за обычную работу. Ворн – за свой стол, я – за свой. Он начал копировать документы дела барона в новые папки, по обновлённой системе индексации. Я – продолжил читать сборник законов провинции Горм.
Час прошёл в тишине. Только скрип пера Ворна, шорох страниц, треск дров в печи.
Потом – я почувствовал.
Лёгкое покалывание. Знакомое – как при активации Аудита. Но мягче. И – не от моего действия. Не я что-то сделал. Кто-то – или что-то – сделало мне.
Я закрыл книгу. Мысленно проверил список скиллов.
«Налоговая тайна» – статус изменился. Был «готов к активации». Стал – «активна».
Без моего запроса. Без моего действия. Сама. Активировалась.
И – рядом с ней, в скрытом списке – одна из четырёх позиций «требуется уровень» сменилась. Стала видимой:
[СИСТЕМА]Скилл «Связь с уполномоченным лицом» – открыт.Уровень доступа: ограниченный.Активация: возможна при достижении 5-го уровня класса Мытарь.Условия активации: завершение трёх независимых дел уровня баронства или эквивалент.
Я смотрел на уведомление. Дважды. Трижды.
«Связь с уполномоченным лицом». Тот самый, к которому Система рекомендовала обратиться. Скилл – есть. Активация – возможна. Условие – пятый уровень. Три независимых дела уровня баронства.
Дело Тальса – одно. Завершено. Осталось – два.
Если потенциальные дела по Крейну, Марлен и Виттеру окажутся продуктивными – за полтора-два года я смогу довести класс до пятого уровня. Активировать скилл. Выйти на связь.
Полгода я планировал. Получилось – два. Но цель – определённая.
Я закрыл уведомление. Встал. Прошёлся по комнате. Ворн поднял голову от копирования.
– Что-то случилось?
– Скилл активировался. «Налоговая тайна».
– Самостоятельно?
– Да. И – открылся ещё один. «Связь с уполномоченным лицом». Условный, требует пятого уровня класса.
Ворн моргнул.
– Это связано с примечанием.
– Связано.
– Система... отвечает?
– Возможно. Или – отметила, что я начал думать в правильном направлении. Анализ примечания вечером. Реестр вопросов утром. Возможно, этого было достаточно для активации.
– Достаточно – чего?
– Готовности. Скилл «Налоговая тайна» защищает результаты проверки. Он не нужен, пока проверять некого. Стал нужен – когда мы предъявили Акт. Активировался, когда у нас появилась информация, которую нужно защищать. Возможно, «Связь» – то же самое. Откроется, когда будет достаточно опыта, чтобы её использовать.
