Текст книги "Вечная команда (ЛП)"

Автор книги: К.М. Станич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Думаю, мне нужно подождать, чтобы узнать, что он планирует делать по этому поводу.

– Ты пытался вызвать полицию? – спрашиваю я, оглядываясь на Рейнджера.

– Я попытался. Твой отец уже позвонил им, и они сказали, что к ним направляется патруль. Но я думаю, ты права, я не считаю, что они нам верят. – Рейнджер засовывает телефон обратно в свои спортивные штаны.

– Сколько там у нас осталось, четыре ночи здесь? – спрашиваю я, безуспешно пытаясь провести пальцами по волосам. На данный момент они слишком спутанные и вьющиеся, чтобы с ними можно было что-то делать. Спенсер помогает мне выпутаться из моих собственных волос и сжимает мою руку. – Я даже не представляю.

– Пять. Не то чтобы это имело значение, – говорит Черч, и от ровного, непринуждённого звучания его голоса у меня мурашки бегут по коже. – У этих людей, кем бы они ни были, совершенно очевидно, есть план действий, который они готовы выполнять, независимо от места нахождения.

– Где мистер Дэйв, Черч? – спрашиваю я, и он хмурится, слегка качая головой.

– Я не знаю. Я вытащил нож и оставил его там, чтобы пойти за тобой. За тобой гнались, Шарлотта. – Черч отталкивается от стены и подходит ко мне. Несмотря на первоначальную искру страха, я остаюсь на месте и смотрю на него снизу-вверх. Он подходит ближе, настолько близко, что я чувствую его фирменный аромат сирени и розмарина, который у нас общий, потому что мы пользуемся одним и тем же чёртовым шампунем. Даже когда я уехала из Адамсона, чтобы вернуться в Санта-Круз, я взяла с собой баночку, просто чтобы продолжать его нюхать.

Я сказала себе, что это потому, что мне просто нравится этот чёртов аромат, и он чертовски роскошный, такой, что я определённо не могла позволить его себе… но, может быть, это потому, что он заставлял меня вспоминать о нём? Боже, я такая девчачья, помешанная на романтике, чудачка! Если я когда-нибудь дойду до того, что начну нюхать потные футболки, да поможет мне бог…

– Я не наносил ножевого удара библиотекарю. Если бы я это сделал, ты бы знала. Я бы сказал тебе, что я сделал это, и почему я это сделал. – Черч протягивает руку и убирает выбившийся локон с моего лба. Это могло бы быть сексуально, если бы мои волосы не были такими грубыми и спутанными из-за того, что я ворочалась во сне. – Я не уверен, куда он ушёл, но он явно пришёл, чтобы сказать мне что-то важное. Я думаю, он работает с Лайонелом Мерфи.

– Вот сукин сын, – ворчит Рейнджер себе под нос. Прежде чем мы допросили Мику, я вкратце изложила свою версию истории. Теперь все официально проинформированы обо всём, что происходило с сегодняшнего утра. Первое, что предложили близнецы и Спенсер, было «надрать ему задницу», но избиение учителя – это что-то вроде наихудшего сценария.

– Ты думаешь, мистер Дэйв хороший парень? – спрашиваю я, когда Черч проводит своими длинными пальцами по моей щеке, а затем нежно прижимает кончики пальцев к моему подбородку. Это твёрдая, но нежная команда – посмотреть на него снизу-вверх, – и, хотя моей первой реакцией было разозлиться и отвернуться с хмурым видом, в конечном итоге я всё равно смотрю ему в глаза.

– Нейтральный, может быть. Единственные хорошие парни находятся в этой комнате. Независимо от того, что говорят улики, ты в это веришь? – я начинаю отвечать, но Черч прерывает меня, наклоняясь и захватывая мои губы в мучительном поцелуе, который в равной степени успокаивает и пугает.

Сладкий, острый привкус опасности остаётся на его губах, но я всё равно ловлю себя на том, что поддаюсь ему. Хороший поцелуй не создаёт человека, заслуживающего доверия, и всё же…

– Что мы будем делать, если застрянем здесь на пять ночей? – вместо этого спрашиваю я, потому что даже если мы правы, и погибший студент – парень из Адамсона, который просто случайно пропал, это не значит, что мой отец или полиция нам поверят. Я имею в виду, с какой стати им это делать? Всё звучит притянутым за уши, как какой-нибудь странный эпизод японского аниме. Убийство в домике Оисии Онсен, часть I.

Я вздрагиваю, когда Черч отходит от меня, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из других парней. Целоваться с одним на глазах у других просто… ну, странно. Не уверена, что я когда-нибудь к этому привыкну.

«Хотя я бы хотела, чтобы это стало чем-то особенным, групповыми отношениями. Я имею в виду, что полиамория реальна, так почему бы и нет?»

Только разве полиамория не подразумевает, что они могли бы встречаться с другими девушками? А меня это уже не устраивает. Серьёзно, я не могу этого сделать. Они все храбрее меня.

– С нами всё будет в порядке, – говорит Черч, оглядываясь на Рейнджера. – Я полагаю, ты позаботился об одежде?

– Её больше нет, – отвечает Рейнджер, и то, как ровно и мрачно он это произносит, одновременно расслабляет и пугает меня. Эти ребята работают как единое целое, команда. Взаимодополняемо. – Давайте завтракать. – Он отталкивается от стены и останавливается рядом со мной, протягивая руку.

После недолгого колебания я беру её и позволяю ему отвести меня вниз, в столовую. Я замечаю, что он едва может отвести от меня свой лазурный взгляд, как будто боится, что я могу исчезнуть, если он не будет достаточно бдителен. Я признаю, это немного сексуально, такая чрезмерная забота. Или, может быть, очень сексуально.

Папа стоит возле стойки регистрации, разговаривая с другими сотрудниками Академии Адамсон и служащими курорта. Он игнорирует нас, пока мы садимся и делаем заказ, но как раз в то время, когда приносят миску с эдамаме, он оказывается рядом со мной.

Я поднимаю взгляд.

– Джейсон Ламберт пропал без вести, – произносит он хриплым голосом, в то время как его глаза осматривают других парней. – Когда вы закончите есть, я хочу снова поговорить с тобой и Спенсером. – Я киваю, но он ещё не закончил, снова поднимая свои голубые глаза на моё лицо. – После того, как я выслушаю вашу историю, ты сможешь объяснить мне, почему ты не в комнате, как я просил.

Он разворачивается на каблуках и уходит, а я вздыхаю.

Это будет долгая неделя, да?

– Чак Карсон, я не плохой парень, – говорит папа, его лицо сильно хмурится. Мы смотрим друг на друга, стоя снаружи на мосту, перекинутом через пруд с карпами. – Ты думаешь, я придумываю правила только для того, чтобы помучить тебя?

– Иногда, – признаю я, и взгляд, которым он одаривает меня – сущий ад. – А что? Ты мог бы попробовать время от времени объяснять мне что-нибудь. Вместо этого всё, что ты делаешь – это отдаёшь расплывчатые приказы, которым я должна следовать, как солдат.

Арчи вздыхает и подходит к краю моста, глядя вниз на блестящие чешуйчатые спины рыб. Они выскакивают из теней, сверкая золотыми хвостами.

– Должно быть, ты унаследовала это упрямство от меня. Твоя мать всегда была покладистым человеком.

– Она встречается с мистером Дэйвом, – говорю я, неуверенная в том, почему я так долго скрывала это от него. Черт, может быть, он уже знает?

«Если он не знал, то будет опустошён», – думаю я, наблюдая, как напрягаются мышцы его верхней части спины и плеч.

– Ты знал об этом?

– Нет, – осторожно говорит папа, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня. У них с мамой разница в восемнадцать лет. Я всегда думала об этом как о довольно большой разнице в возрасте. Это заставляет меня задуматься, думал ли он когда-нибудь о том, что такое может произойти, может ли она однажды решить, что хочет другой жизни. – Откуда ты знаешь об этом?

– Она пригласила меня поужинать с ним в Лос-Анджелесе. Тебе не кажется странным, что они вот так встретились? – я с трудом сглатываю, когда Арчи вздыхает, поднимаясь во весь рост, и на его челюсти подёргивается мускул. – И ещё, это довольно странно, что она тебе не сказала.

– Чак. – Арчи смотрит в мою сторону, сжав губы в тонкую линию. – Ты знаешь, что твоё поведение в последнее время вышло из-под контроля. Что происходит между тобой и этими мальчиками?

– Я… мы просто нравимся друг другу. – Это всё, что я могу сказать. И это правда. Это всё, что произошло, не так ли? Мы просто вроде как начали ладить.

– Сначала ты утверждаешь, что встречаешься со Спенсером Харгроувом, затем объявляешь, что встречаешься с близнецами. – Папа усмехается и проводит пальцами по своим редеющим волосам, понижая голос до шёпота. – Я нахожу в твоих вещах утреннюю таблетку, а потом ты инсценируешь помолвку, чтобы заставить Монтегю проявить своё влияние. Тебе это кажется разумным? Потому что я воспитал тебя лучше, чем это.

Я лишь смотрю на него, а затем поднимаю ладони в беспомощном жесте.

– Наличие здоровых, счастливых отношений более чем с одним человеком не делает меня плохим человеком, – говорю я, и мой голос звучит мягко и по-взрослому, определённо в духе новой Шарлотты.

– Наблюдать за тем, как моя до-сын ухаживает за пятью разными мальчиками и укладывает их в постель – это не то, в чём я заинтересован. Это не то поведение, которое кто-либо простил бы семнадцатилетнему парню. – Он поправляет очки на носу и глубоко вдыхает, как будто пытается собраться с мыслями. – Это неправильно.

– Но почему? Я не делаю ничего плохого. Какая тебе разница, с кем я сплю, пока я счастлив? Мои оценки лучше, чем когда-либо, и впервые в жизни я действительно подумываю о колледже. Я даже начал заполнять пару заявлений. Разве ты не должен радоваться этому?

– Сэр. – Это Черч, стоящий не слишком далеко от нас, одетый в свежую юкату и выглядящий таким же бодрым, как и тот, кто не ударил ножом своего учителя всего за несколько часов до этого. – У главных ворот стоит полицейский, который хотел бы поговорить с вами о Джейсоне.

Арчи смотрит на него совершенно по-новому, вся эта сияющая радость от того, что он находится рядом с лучшим учеником в школе, стёрта начисто. Честно говоря, папа выглядит так, будто сейчас ненавидит его.

– Спасибо. Не могли бы вы, пожалуйста, побыть с Чаком, пока я буду занят другими делами. Мне не особенно нравится мысль о том, что вы двое останетесь наедине, но мысль о том, что он будет один, нравится мне ещё меньше. – Арчи срывается с места в полном режиме директора, направляясь по дорожке к главному входу.

Мы с Черчем обмениваемся взглядами.

– Ты же не думаешь, что он на самом деле замешан в этом? – я спрашиваю, потому что мысль о том, что мой отец мог отвернуться от меня, непостижима. Мы всегда сталкивались лбами, но, с другой стороны, мы также всегда были вместе.

– В некотором смысле, да, – говорит Черч, его янтарные глаза темнеют. – Но я не думаю, что он пытается убить тебя. Больше похоже на то, что он каким-то образом связан с мистером Мерфи и мистером Дэйвом. Он знает больше, чем показывает.

Он протягивает руку, и я колеблюсь всего долю секунды, прежде чем сжать её.

Загадочная улыбка появляется на губах Черча, его глаза сверкают.

– Пойдём, Чак. Я не кусаюсь – если только ты сам этого не захочешь.

Я неуверенно вкладываю свою руку в его, и он тянет меня вперёд. Я чуть не спотыкаюсь о край своей юкаты, падая в его объятия, и ловлю себя на том, что смотрю в это красивое лицо и задаюсь вопросом, каково это на самом деле – быть помолвленной с кем-то настолько совершенным. Черч Монтегю умён, образован, красив и является членом одной из богатейших семей Америки. По сути, он – мечта.

Мечта… который ударил ножом кого-то, кто сейчас числится пропавшим без вести.

Доверится ему – это азартная игра.

Если я не буду доверять ему, это может стоить мне чего-то большего: дружбы. Или даже романа. Отношений, которые могли бы продлиться всю жизнь.

– Ты всё ещё боишься меня, – говорит он, но не так, будто он злился, скорее, ожидая этого.

– Это не так, – протестую я, но, возможно, так оно и есть. Совсем чуть-чуть. – Но это был бы самый наивысший обман – втянуть меня во всё это, а потом прикончить после того, как вы уже, ну знаешь, вроде как нравитесь мне, ребята, и всё такое.

– Вроде как? – спрашивает Черч, а затем наклоняется и подносит свои губы прямо к моим, в прохладном воздухе смешивается наш общий аромат сирени и розмарина. У него мятное и свежее дыхание, и я понимаю, что, сколько бы кофе он ни выпил, от него никогда не пахнет кофе. Никогда. Видите, он правда совершенен.

Практически слишком совершенен, не так ли? Существует ли такое понятие?

– Ого, смотрите, у этого педика целый гарем геев в его полном распоряжении. – Марк ухмыляется, проходя мимо, и лицо Черча вспыхивает от этой тёмной энергии. Он достаёт из кармана веер, тот, который полностью сложен, а затем подбрасывает его двумя пальцами с такой силой, что попадает Марку прямо в горло. Идиот давится и начинает задыхаться, хватаясь за шею. – Ты серьёзно только, что швырнул это в меня?!

– Попробуй доказать, – говорит Черч с ужасной улыбкой. – Ты в последнее время какой-то нахальный, Марк. Скажи мне: ты замышляешь что-то такое, о чём должен знать Студенческий совет?

– Подавись членом. Очевидно, это твой конёк, верно? – Марк стремительно уходит, потирая шею, и Черч отпускает меня, неторопливо подходит, чтобы поднять веер и засунуть его обратно в карман.

– Пойдём, давай попробуем насладиться оставшейся частью путешествия. – Он поворачивается и направляется обратно в сторону домика, и я, глубоко вздохнув, следую за ним.

Глава 3

Позже тем же вечером я сижу в комнате, которую делю с Черчем. Мы с папой снова поссорились из-за того, где я буду спать сегодня ночью, но дневной стресс, должно быть, и вправду подействовал на него, потому что в кои-то веки он остался без победы.

И вот я здесь, со своим назначенным соседом по комнате, в комнате, где он ударил ножом нашего учителя…

На низком столике у двери мерцает фонарь, когда я сижу, скрестив ноги, на своём спальном коврике, исподтишка наблюдая за Черчем, который что-то просматривает в телефоне. Через мгновение он поднимает на меня глаза.

– Знаешь, тебе не обязательно дежурить по очереди. Просто разбуди Рейнджера. – Черч тычет друга носком ботинка, и наш любимый голый пекарь ворчит во сне. Кстати, они все здесь, весь Суденческий совет.

Близнецы начали препираться, но теперь, когда они спят, рука Мики каким-то образом оказывается на Тобиасе. На самом деле это довольно мило. Спенсер весь запутался в своих простынях, а Рейнджер свернулся калачиком, как будто пытается что-то защитить.

– Я не против покараулить, – говорю я, пожимая плечом, как ни в чём не бывало. Черч делает паузу и кладёт телефон на стол, рядом с чайником и набором чашек с блюдцами.

– Ты переживаешь? Что приходится ночевать здесь со всеми нами?

– Если бы это было так, я бы просто позволила папе выиграть спор и ушла в его комнату. – Я подхожу к столу и наливаю себе немного чая. Он всё ещё тёплый, пар поднимается белым облаком. – Итак, как ты думаешь, куда отправился мистер Дэйв?

– Понятия не имею, – говорит Черч, откидываясь на ширму седзи и наблюдая, как я подношу чай к губам. Это какой-то сорт зелёного чая, очень землистый, с травянистым запахом. Я с удивлением обнаруживаю, что мне он действительно нравится. – Может быть, он виновен и сбежал?

Повисает долгая пауза, пока мы оба обдумываем это. Это одна из возможностей, это точно.

– Мне жаль, что я убежала, – повторяю я, и Черч поднимает голову, золотистые волосы падают ему на лоб, и в них отражается свет. Он совершенно сногсшибателен в этой юкате, ткань которой сползает с одного плеча и обнажает его кожу в свете свечей.

Интересно, надето ли на нём под халатом какое-нибудь нижнее бельё?

Я закрываю лицо рукой лишь из-за того, что даже подумала об этом.

Когда я поднимаю взгляд, Черч скептически приподнимает одну бровь, глядя на меня.

– Ты только что буквально закрыла лицо руками из-за собственных мыслей? – спрашивает он, и я морщусь. У меня есть дурная привычка выставлять все эмоции напоказ. Он улыбается мне прежде, чем я успеваю ответить, и отставляет свою чашку в сторону, наклоняясь вперёд и кладя руку мне между ног. Мой халат цепляется за его ладонь, не давая мне абсолютно никаких шансов спастись. – Мне нравится, какой вы одухотворённый, мистер Карсон.

– Одухотворённый – это лишь один из способов выразить это, – уклоняюсь я, когда он наклоняется ещё ближе, и я чувствую знакомый сиренево-розмариновый аромат, который мы делим. Я только что пользовалась средством «Вишнёвый цвет», которым здесь снабжена ванная комната, но я почти уверена, что Черч, должно быть, захватил с собой что-то из Адамсона. Ну, или я просто, типа, супер настроена на его запах. Мои щёки краснеют, но я отказываюсь принимать эту последнюю мысль как факт.

Улыбка Черча становится немного шире, ровно настолько, чтобы эмоции, наконец, отразились в его прекрасных янтарных глазах.

– Понимаешь, что я имею в виду? – шепчет он, наклоняясь так близко, что я думаю, он снова поцелует меня. Вместо этого он проходит мимо моего рта и запечатлевает поцелуй сбоку на моей челюсти. – Ты покраснела. Умоляю, скажи мне: какая мысль только что промелькнула в твоей хорошенькой маленькой головке?

– Хорошенькая маленькая головка… это своего рода сексизм, тебе не кажется? – бормочу я, краснея ещё сильнее, и Черч снова смеётся. Это низкий, мягкий звук, почти опасный. Я не могу поверить, что когда-либо считала его социопатом (или психопатом, неважно, я не помню разницы). Он просто замкнут в себе, полон эмоций, которым отказывается подчиняться. Что касается меня, то я раб своих эмоций.

Черч лишь слегка отстраняется, наклоняется и убавляет газ в фонаре, погружая комнату в темноту. У меня перехватывает дыхание, и мне приходится накинуть лассо на своё сердце, чтобы оно не билось так бешено, что готово вырываться из моих нежно приоткрытых губ.

– Тебе не нужно извиняться за то, что ты сбежала. Ты видела меня с окровавленным ножом в руках; из коридора на тебя смотрел убийца. Я рад, что ты сбежала. Я не уверен, что смог бы справиться, если бы с тобой что-нибудь случилось, Чак.

Мои ладони вспотели, когда я поднимаю их и кладу на мускулистые плечи Черча, в очередной раз удивляясь, что помешанный на кофе принц школы такой мускулистый под униформой и культурной внешностью.

«Приятно удивляюсь», – мой мозг напоминает мне об этом, и я рада, что свет сейчас выключен, так что он не может увидеть, насколько я краснею.

Наши рты соприкасаются, всего лишь лёгкое прикосновение губ, и море бабочек взлетает у меня в животе, вызывая головокружение.

«Мы не можем провести полноценный сеанс поцелуев с другими парнями в комнате, или можем», – говорю я себе, но трудно разобраться в этикете групповых отношений, когда, знаете ли, на самом деле никого нет в наличии.

Горячий, скользкий кончик языка Черча дразнит мою нижнюю губу, и я вздрагиваю, обхватывая пальцами его бицепсы. Он прижимается ещё сильнее, когда я осторожно приоткрываю рот и приглашаю его войти; невозможно не заметить, что его рука скользит всё ближе к сладкому местечку между моими бёдрами.

К сожалению, в этот же момент я замечаю движение за плечом Черча и, подняв взгляд, вижу тень, маячившую по другую сторону экрана седзи. Я вижу слабые очертания человека, разглядывающего нас, и у меня перехватывает дыхание – но совершенно по другим причинам, чем раньше.

Черч напрягается и оглядывается через плечо. Прежде чем я успеваю даже подумать о том, как справиться с ситуацией, он поднимается на ноги и направляется к двери. Человек с другой стороны уходит, когда он открывает дверь.

– Разбуди остальных! – шипит он, а затем бросается бежать.

– Блядь, – ворчу я, поднимаясь на босые ноги, прежде чем одной из них пнуть Рейнджера в плечо. – Вставай, беда!

Он мгновенно просыпается, но я уже ухожу за Черчем. Раньше я убежала от него; я не позволю ему в одиночку преследовать убийцу.

Мои босые ноги шлёпают по деревянным доскам снаружи, когда я гонюсь за Черчем и тенью, между светлячками, танцующими в воздухе вокруг двора. Человек-тень первым заворачивает за угол, но Черч не сильно отстаёт.

К тому времени, как я догоняю его, тяжело дыша и отдуваясь, я вижу, как Черч хватает человека за плечо и толкает его к стене. Он срывает капюшон от серого свитера с головы и показывает лицо, которое я никак не ожидала здесь увидеть.

– Селена? – спрашиваю я, задыхаясь и кашляя, когда останавливаюсь рядом с ними. Её карие глаза пристально смотрят на меня сверху вниз, пока она пытается отдышаться, светлые волосы прилипли к её вспотевшему лбу. Мы встречались всего один раз, на танцах в День святого Валентина в Женской Академии Эверли, но как я могла забыть девушку, которая подарила мне своё платье, парик и немного косметики, когда я действительно в этом нуждалась? – Ты одна из убийц?

– Что? – спрашивает Селена, моргая в ответ, как будто я сумасшедшая. – Так он теперь называет своих поклонниц?

– Поклонниц? – эхом отзываюсь я, обмениваясь взглядом с Черчем. – Чьих поклонниц?

– Марка, – раздражённо отвечает она, убирая руки Черча со своих плеч и потирая их, как будто позже у неё могут появиться синяки. Я не удивлена: у Черча тревожно сильная хватка, что противоречит его внешности президента академии.

– У Марка есть поклонницы? – выпаливаю я, и в моём голосе, должно быть, слышится какой-то ужас, потому что Селена переводит свой свирепый взгляд на меня. Черч, с другой стороны, не выглядит особенно шокированным.

– Они называют себя «фанатиками», что, на самом деле, не имеет вообще никакого смысла.

– У Марка, у этого мудака-душегуба-в-заднице-свиньи есть поклонницы, которые называют себя… как? Типа, фанатки, но… фанатички? – у меня возникли проблемы с установлением связи. Марк далеко не настолько крут, чтобы заводить поклонниц.

– Пожалуйста, не называй моего парня мудаком… Подожди, ты сказала «в заднице свиньи»? – спрашивает Селена, бросая на меня особый взгляд. Я знаю, что мои оскорбления нетрадиционны, ясно? Но с каких это пор творчество стало чем-то плохим? Одни рисуют масляными красками, другие акриловыми, а я… юношескими колкостями, которые не имеют смысла. У каждого из нас свои средства.

– Фанатики, как в фанаты, без буквы «Ч», – поправляет Черч, его проницательный взгляд прикован к лицу Селены. Она кажется достаточно невинной, но она пряталась где-то в темноте, так ведь? И кроме того, она учится в Эверли, а не в Адамсоне, так какого чёрта она вообще здесь делает?

– Что, чёрт возьми, происходит? – огрызается Рейнджер, выходя из-за угла без рубашки, великолепный, сексуальный и… Я смахиваю воображаемую слюну со своего лица и пытаюсь вспомнить, что мы здесь делаем. Спенсер и близнецы не сильно отстают, и я чуть не задыхаюсь, когда Тобиас протягивает руку, чтобы поправить мою юкату. Она упала так низко, что видны повязки на моей груди.

– Я поддержу тебя, Чак, – шепчет он, поправляя мой халат, а затем переводит взгляд зелёных глаз на Селену. – Что, нахрен, здесь происходит?

– У нас тут девушка из Эверли, крадущаяся в тени, – отвечает Черч, в то время как Селена фыркает и скрещивает руки на груди. Стрекочут сверчки, и лунный свет танцует на пруду с кои в переднем дворе, но здесь далеко не так безмятежно. Клянусь, я чувствую металлический привкус крови в воздухе.

– Разве ты не та девушка с танцев? – спрашивает Спенсер, склонив голову набок. Когда он проводит пальцами по волосам, я замечаю, что его рука дрожит. Я также замечаю, что Тобиас установил некоторую дистанцию между собой и Микой, что нехорошо. Я чувствую, что нарушила их тщательный баланс близнецов. – Мы курили травку на причале с этой цыпочкой.

– У этой цыпочки есть имя, – рявкает Селена, вызывающе задирая подбородок. Я не могу не вспомнить, как они с Марком приставали друг к другу посреди родительской вечеринки Черча. Мерзость. Не тот образ, который я хотела бы запечатлеть в своём мозгу, большое вам спасибо. – Селена МакКоннелл, и прежде чем вы снова обрушите на меня своё извечное дерьмо, не волнуйтесь: я здесь не ради вас. – Спенсер и Тобиас обмениваются взглядами, когда Рейнджер прищуривает на неё свои сапфировые глаза, а Черч прислоняется плечом к стене с обманчиво небрежным видом. Мика бочком подходит, чтобы встать рядом со мной, и мы обмениваемся скептическими взглядами. – Я ищу своего парня, Марка.

– С какой стати ты проделала весь этот путь в поисках своего парня? – спрашивает Черч, и в его стоическом лице и ровном голосе появляется опасная нотка.

– Я не обязана тебе ничего объяснять, – выдавливает Селена, но потом, должно быть, понимает, насколько нелепо всё это выглядит, поэтому она вздыхает и продолжает, заправляя прядь волос за ухо. – В последнее время он ведёт себя реально странно. – Она смотрит в мою сторону, словно ища какой-то женской солидарности. – Шныряет повсюду, лжёт о том, где он был, и он проводит слишком много времени с мисс паинькой-девочкой. – Селена снова закатывает свои карие глаза. – Астер даже последовала за ним сюда, так почему бы и мне не последовать? – лицо Селены темнеет, а мои собственные глаза расширяются в такт с глазами Мики.

– Кто такая Астер? – спрашивает Мика, но даже если он не помнит, кто она, я помню. Она та рыжеволосая с пышными формами, которая танцевала со мной и Россом на танцах в День Святого Валентина. Но, возможно, ему не нужно помнить, кто она такая, чтобы удивиться тому, что не одна, а две девушки из Эверли появились в «Оисии Онсен» сразу после того, как произошло убийство.

– Ах, – огрызается Селена, и её лицо краснеет. – Она здесь, и она, вероятно, как раз катается верхом на моём парне…

– Я знаю, где комната Марка, – небрежно говорит Черч, обрывая её на полуслове и пристально глядя на неё своими янтарно-медовыми глазами. – Хочешь, чтобы мы тебе показали?

Тон его голоса говорит о том, что это не просьба.

Селена оглядывает нашу группу, слегка прищуривая глаза с понятной долей подозрения.

– Может быть. Почему вы, ребята, так вцепились в мою задницу? – спрашивает она, снова оглядываясь на меня, единственную девушку в кругу членов. – Студенческий Совет Адамсона и директорская д…

– Сын, – выдыхаю я, просто на случай, если кто-нибудь может нас подслушать. Селена приподнимает бровь и вздыхает, но не перечит мне. – И мы не вцепились в твою задницу, мы просто…

– Мы с Чаком собирались повеселиться, а ты нас прервала, – заканчивает Черч прежде, чем я успеваю его остановить. Мои щёки вспыхивают, когда остальные четверо парней из Студенческого совета смотрят в мою сторону. О-о-о. – Нам не особенно нравится, когда за нами наблюдают.

– Она сказала убийца, – уклоняется от темы Селена, но я уже закончила этот разговор. Я делаю шаг вперёд и хватаю её за руку, нацепляя фальшивую улыбку.

– Пойдём со мной, и мы найдём Марка, хорошо? – говорю я, и, хотя я почти уверена, что Селена думает, что мы врём, она позволяет мне вести её по коридору в направлении комнаты её парня. Когда мы добираемся туда, она, не теряя времени, распахивает сетчатую дверь седзи.

Комната пуста.

Марка в ней нет, и Астер тоже.

Лицо Селены вспыхивает, когда я отступаю назад и натыкаюсь спиной на Рейнджера, что напоминает мне, что не так давно мы были обнажены, если не считать наших фартуков, и в гораздо более компрометирующей позе, чем эта. Он кладёт руки мне на бёдра почти по-собственнически, и я понимаю, что дрожу.

– Вы уверены, что это его комната? – спрашивает Селена, её голос темен и полон подозрения, когда она оглядывается на меня. Черч делает шаг вперёд, чтобы взять ситуацию под контроль, как он это делает всегда.

– Я уверен, – отвечает он, и Селена хмурится. Интересно, где она остановилась? Или как она попала на курорт в нерабочее время. С другой стороны, когда у тебя есть деньги, возможно практически все, не так ли? Она могла бы подкупить любое количество людей, чтобы её впустили.

– Спасибочки, – язвительно говорит она, встряхивая волосами и входя в комнату. – Дальше я сама разберусь.

Не говоря больше ни слова, она поворачивается и закрывает сетчатую дверь.

Большие, горячие руки Рейнджера всё ещё тяжело лежат на моих бёдрах, и когда я оборачиваюсь, думая, что он отступит, он не двигается. Вместо этого, лишь его сапфировые глаза, впиваются в мои.

– В следующий раз было бы неплохо получить объяснение, когда ты будишь меня пинком посреди ночи, – ворчит он, его голос грубоват, но о-о-очень сексуален. Я с трудом сглатываю, но всё равно киваю, и он хватает меня за руку, таща обратно в комнату, которую я делю с Черчем. Остальные парни следуют за нами, и мы снова собираемся при тусклом свете газового фонаря.

– Я же не единственный, кто чертовски подозрителен, – шепчет Спенсер, сидя со скрещёнными ногами на татами и опираясь на ладони. Однако по тому, как он смотрит на меня и Черча, я уверена, что он думает не только о Селене, Марке и мёртвом теле, я всё ещё уверена, что это не было галлюцинаций. – Она проделала весь этот путь до Анального траха, Вникуда, Северная Каролина, чтобы узнать, не изменяет ли ей её парень?

– Люди совершали и более странные поступки в отношении возможных интрижек, – говорит Мика напряжённым голосом. Тобиас усмехается, скрещивает руки на груди и отводит взгляд. Очевидно, мы всё ещё обсуждаем свечи и зажигалку.

Я вздыхаю и потираю лоб тыльной стороной ладони. Другая рука всё ещё в плену у Рейнджера, и он, похоже, совсем не готов её отпустить. Черч усаживается на подушку рядом с низким столиком и берёт свою отставленную чашку, отпивает из неё и явно сожалеет, что это не кофе.

– Значит, ты купился на её историю? – спрашивает Спенсер, приподнимая тёмную бровь. Иногда, когда я смотрю на него, у меня внутри всё кружится и становится странно. Типа, он был у меня первым, и я никогда не смогу этого забыть. Вычеркните это: я бы никогда не хотела забывать об этом. Но я также осознаю, что встречаться с пятью парнями – не самый реалистичный жизненный выбор.

«В какой-то момент мне придётся выбирать между ними, да?» Эта мысль порхает в моём сознании, как мотылёк, и я отгоняю её в тёмные закоулки своего мозга.

– Не совсем, – отвечает Мика, осторожно поглядывая на своего брата. Я уже скучаю по их выкрутасам близнецов, а они «ругались» всего полдня. – Я просто говорю, что, возможно, она не такая уж подозрительная. Типа, где, чёрт возьми, Марк? И кто, чёрт возьми, эта цыпочка Астер?

– Астер была на танцах, – говорю я, чувствуя, как моя ладонь потеет в ладони Рейнджера. У него она сухая и тёплая, и я могу только надеяться, что он не съёжится от моей влажности. Я имею в виду влажность моей ладони. То есть, я уверена, что он не возражал бы против влажности в другом месте… Хотя, держу пари, он был бы против слова «влажный». Похоже, он из тех, кто раздражается из-за одного слова. – Она танцевала со мной и Россом… – я замолкаю, потому что это не особенно полезная информация. Никаких обид на неё или чего-то в этом роде, она была достаточно милой девушкой, но наше общение было довольно непримечательным.