Текст книги "Подлые Богатенькие Парни (ЛП)"

Автор книги: К.М. Станич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

– Позволь ему сыграть, Тристан. Кого он волнует? Я не боюсь этого засранца.

– Не возражаешь, если я тоже заскочу? – спрашивает Эндрю, подходя со стороны игровых автоматов. На нём форма академии, а его каштановые волосы гладкие и блестящие. Он улыбается мне, и я улыбаюсь ему в ответ. Тристан, с другой стороны, совершенно застывает, и его глаза превращаются в серебристые щёлочки.

– Как скажешь. – Крид рассеянно указывает на три пустых стула, оставленных девушками, а затем переводит свои голубые глаза на меня.

– Вы понимаете, что, играя здесь, вы обязуетесь соблюдать правила Клуба Бесконечности?

– Я даже не знаю, что это за клуб такой, – отвечаю я, сажусь и притворяюсь, что не замечаю, как Крид и Тристан изучают мой наряд. Они кажутся… озадаченными. Как будто они никогда раньше не видели девушку в потрёпанной футболке и старых джинсах.

Тристан швыряет в меня чем-то, и это попадает мне в грудь, прежде чем упасть на пол. Он едва поднимает глаза, деля фишки. Я прищуриваюсь, глядя на него, когда беру то, что он швырнул и нахожу дебетовую карту с моим именем на ней. Вокруг неё обёрнуто бумажное заявление, которое соскользнуло, так что я хватаю и его тоже.

Мои глаза вылезают из орбит, когда я смотрю на строку баланса.

– Сорок тысяч долларов?! – я задыхаюсь, поднимая глаза на Тристана. – Как… не стоит… – я улучаю момент, чтобы прочистить горло, когда Зейд смеётся надо мной очень издевательским тоном. Сделав глубокий вдох, я успокаиваюсь и собираюсь с мыслями. – Ты дал мне бай-ин, так что мы должны разделить прибыль, верно?

– Оставь всё себе. Это не стоит моего времени, – говорит Тристан, и я не думаю, что он каким-либо образом пытается быть милым. Ему просто в буквальном смысле всё равно.

– В любом случае, как вы получили всю мою информацию, чтобы открыть счёт? – спрашиваю я, переводя взгляд на Крида. Он просто смотрит на меня в ответ из-под полуприкрытых век.

– У моей мамы есть вся твоя информация о стипендии. Она связалась с твоим отцом, и он согласился предоставить тебе собственный счёт.

Эндрю занимает место слева от меня, в то время как Зак садится справа, а я просто смотрю на листок со слезами на глазах. «Не дай слезам скатиться» – думаю я. «Если ты позволишь этим парням увидеть хоть малейшую слабость, они сразу атакуют». Скомкав бумажку, я засовываю её вместе с дебетовой картой в карман джинсов. Позже я снова лягу в постель и буду фантазировать о сорока тысячах. Но не прямо сейчас.

– Так ты собираешься рассказать мне что-нибудь о клубе Бесконечность? Или просто будем думать, что я итак понимаю все правила?

– Как только ты заключаешь пари, – говорит Зак, снимая куртку и бросая на меня взгляд, – ты обязана это выполнить. Что бы ты ни пообещала, ты обязана это выполнить. В противном случае ты потеряешь своё место в клубе и подвергнешься самосуду.

– Как Деррик? – спрашиваю я, и Крид напрягается, в то время как Тристан пожимает плечами.

– Кто? – спрашивает он, и когда поднимает на меня свой холодный взгляд, я на самом деле задаюсь вопросом, не забыл ли он уже. – Никогда не ставь на то, чего ты не можешь выполнить, Черити. – Я хмурюсь, когда он откидывается назад и кивает подбородком в сторону группы. – Если она победит, то получит иммунитет на целый месяц. Никаких дерьмовых разговоров, никаких розыгрышей, никаких стрижек. – Губы Тристана изгибаются в лёгкой властной улыбке. – Разве это не так, Черити?

– А если выиграешь ты? – спрашиваю я, глядя ему в глаза и внезапно обнаруживая, что мне трудно дышать. Он не должен быть таким красивым, таким резным и изваянным, таким уверенным в себе. Невозможно отвести взгляд. – Чего ты хочешь?

– Если я выиграю этот раунд, я хочу личного одолжения от каждого из вас.

– Это… слишком расплывчато, – уклоняюсь я, чувствуя, как моё сердце бешено колотится в груди.

– Ничего предосудительного или изменяющего жизнь. Что-нибудь простое, что ты сделала бы для друга. – Судя по тому, как Тристан произносит последнее слово, я не совсем уверена, что он знает, что такое друг.

– Например… забрать одежду из химчистки? – спрашиваю я, и почти уверена, что каждый парень за этим столиком смотрит на меня как на идиотку.

– Например, сказать Криду, чтобы он отвалил от Харпер. Этот флирт начинает раздражать. – Тристан многозначительно смотрит на Крида, но тот отмахивается от него. Это второй раз, когда я слышу, как эти парни предъявляют претензии на девушек, как будто они действительно имеют на это право. Это беспокоит меня.

– Отлично. Но если ты выиграешь и поимеешь нас этими услугами, я уничтожу тебя. – Крид бросает взгляд на Эндрю, и между ним и Тристаном возникает заметная напряжённость. – А ты?

– Я тоже сыграю на неприкосновенность Марни, – говорит он, и я поворачиваюсь, чтобы удивлённо посмотреть на него. Он улыбается и пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного.

– Сомнительно, что я выиграю, но я, по крайней мере, здесь, чтобы попытаться и поддержать тебя.

– Что за дерьмо, – бормочет Тристан, убирая с лица волосы цвета воронова крыла и очень медленно проводя языком по нижней губе. Его серые глаза находят Зака. – А как насчёт тебя? Ты тоже играешь за Марни?

Зак пристально смотрит на него в ответ, а затем скрещивает свои массивные руки на груди.

Тристан хмурится и поворачивается к Зейду.

– Я хочу получить ключи от Паука (прим. spider – вид спортивной машины) твоего отца до конца недели, без лишних вопросов. – На лице Зейда появляется многозначительная ухмылка. – У меня есть планы.

– Отлично. Крид? – Тристан поворачивается к своему другу, и я наблюдаю, как его голубые глаза скользят по мне.

– Я хочу узнать, с кем трахается моя сестра.

– Что? – спрашиваю я, и это слово просто непроизвольно слетает с моих губ. Мои щёки краснеют, потому что даже если бы у меня была эта информация, я бы не стала ему её сообщать. – С чего ты взял, что она с кем-то спит?

– Ну, для начала фотографии обнажений, которые были у Деррика, – протягивает Крид, махая мне рукой. – Ты её единственная подруга. Наверняка она тебе что-нибудь рассказала. – Он смотрит на меня сверху вниз, как будто, если он посмотрит достаточно пристально, может быть, я выложу правду на покерный стол. Я просто смотрю на него в ответ.

– Я не пойду на эту сделку. Миранда доверяет мне. – Крид сжимает челюсти, твёрдость на его лице так резко контрастирует с его обычной апатичной натурой. – Я не буду играть, если это то, чего ты хочешь.

– Однажды ночью она рыдала, пока не уснула, – возражает он, прищурив на меня голубые глаза. – И она не рассказывает мне, что случилось. – Моё сердце замирает на мгновение, и я ловлю себя на том, что посасываю нижнюю губу. Я знаю, что он играет со мной, но я также чертовски уверена, что он говорит правду. Единственное, о чём Крид, похоже, действительно заботится, – это о своём близнеце. – Ей не обязательно знать, что информация исходит от тебя.

– Хорошо, – выдыхаю я, но я уже решила, что, как только мы закончим здесь, я напишу Миранде и расскажу ей об этом. Крид просил информацию; но он не говорил, что я не могу сказать Миранде, что он охотится за ней. Кроме того, секреты порождают недоверие. Без них не осталось бы никаких скелетов, которые можно было бы вытащить из пресловутого шкафа.

– Договорились – если выиграешь.

– Мы закончили с этой болтовнёй? – спрашивает Тристан, когда вокруг нас образуется небольшая толпа людей, которым любопытно посмотреть, что задумали Идолы. Все девочки разъехались по разным семейным делам, но я не могу не задаться вопросом, не являются ли они тоже частью Клуба Бесконечности. Может быть, все Голубокровные в нём? В любом случае, я всё ещё не совсем уверена, что это за клуб, но это не имеет значения. Я здесь по одной причине, и только по одной: выиграть этот месяц свободы. И, может быть, ещё немного уважения? – Потому что, если вы, придурки, хотите посплетничать, вы можете сделать это где-нибудь в другом месте. Сегодня вечером у меня назначена встреча с Эбони Питерсон.

– Разве она не встречается с Джаленом? – спрашивает Крид с беззаботной ухмылкой на лице.

– И что? – таков ответ Тристана. Мои щёки краснеют, когда он раздаёт новую комбинацию и жестом приглашает начать игру. Мы по-прежнему используем фишки для ставок, но всё это просто шоу. На карту поставлены не деньги, а только личная выгода.

Всё происходит почти так же, как и раньше, Зейд быстро сдаётся, Эндрю следует его примеру, а Зак, Тристан и Крид следят за каждым моим движением. В конце концов, все они сдаются, и я последняя, кто остаётся в игре.

С ухмылкой я переворачиваю свои карты и бросаю их на стол.

Мои карты – чушь собачья.

– У тебя совершенно непроницаемое лицо (прим. игра слов – poker face – покерное лицо, нельзя понять волнение или мухлёж), – говорит Эндрю с улыбкой, кладя руку мне на колено. Моя ухмылка превращается в гримасу удивления, и его щёки пылают. Он отдёргивает руку, как будто не совсем понимает, что делает. Наши глаза встречаются, и он одаривает меня той самой обаятельной улыбкой, которую я увидела в свой первый день здесь. Эндрю Пейсон был первым человеком, который был добр ко мне, и он до сих пор не прекращает. – Могу я подвезти тебя обратно в академию? По дороге есть закусочная Двадцать четыре.

– Серьёзно, Пейсон? – Зейд сплёвывает, наклоняясь и кладя руки на стол. Казалось, его не волновал фолд (прим. – проигрыш), но сейчас он выглядит взбешённым. – Я привёл её сюда сегодня вечером. Она моя. Ты знаешь правила.

– Я – что? – спрашиваю я, и Зак застывает рядом со мной. – Я тебе даже не нравлюсь.

– Когда Идол приводит девушку на вечеринку, она под запретом. Все это знают, даже грёбаные Плебеи. Тебе нравится быть в Кругу, Эндрю? Или ты хочешь присоединиться к рабочему классу? – Зейд проводит языком по одному из колец в губе, его покрытые чернилами пальцы сжимают край стола.

– Прости меня, чувак, Господи… – Эндрю проводит рукой по своим блестящим каштановым волосам и бросает на меня извиняющийся взгляд. – Извини, Марни.

– Давайте сделаем ещё один круг, – произносит Тристан, глядя прямо на меня. Когда я поднимаю глаза и встречаю на себе его серебристый взгляд, я чувствую себя подавленной, как будто не смогла бы устоять, даже если бы попыталась. У меня подкашиваются колени, и я рада, что уже сижу.

– А как насчёт Эбони? – спрашивает Зейд, за долю секунды переходя от гнева к возбуждению. У него на лице широкая ухмылка. – Если ты отменишь с ней встречу, можешь поцеловать её задницу на прощание. Она никогда не оставит Джалена.

– Её грёбаная потеря. – Тристан не сводит с меня глаз. – Если ты снова выиграешь, я предложу вот что: до конца года никакого дерьма от Голубокровых. – Мои глаза расширяются.

– Это довольно щедрое предложение, – протягивает Крид, наклоняясь вперёд и опуская локоть на край стола. Он подпирает подбородок рукой, глаза полуприкрыты и лишены какого-либо интереса вообще. Должно быть, нелегко всё время притворяться незаинтересованным. Я представляю, как все мои эмоции засоряются и застревают внутри, не имея выхода, и на мгновение почти испытываю жалость к Криду. – Ты уверен, что хочешь это предложить? Как ты сможешь получать удовольствие до конца года?

– Голубокровные будут достаточно злы из-за месяца халявы. Харпер от этого с ума сойдёт. – Зейд откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. – Бекки тоже. Им это не понравится.

– При условии, что её победная серия продолжится, – продолжает Тристан, всё ещё пристально глядя на меня.

– Ты должна сдаться и бежать, пока у тебя есть шанс, – говорит мне Зак, вставая из-за стола. Его тёмный взгляд привлекает моё внимание, и его пальцы на мгновение задерживаются на моём плече, прежде чем он убирает их. – Я не принадлежу к Голубокровым Бёрберри, поэтому мне насрать на их правила. Позволь мне отвезти тебя домой.

– Если ты останешься и сыграешь, я добавлю ещё пять тысяч на твой счёт. – Тристан кладёт стопку карточек на стол и достаёт свой телефон. Он набирает текст, а затем кладёт его на стол экраном вниз. – Что скажешь? Пять тысяч ни за что. Бьюсь об заклад, для кого-то вроде тебя это звучит многовато.

– Это действительно много, – поправляю я, чувствуя, как меня снова охватывает гнев. Когда надо мной издевались в младших классах, мне было грустно. Всё, что я делала, это плакала. Эти же парни просто выводят меня из себя. – Но, если ты хочешь заплатить мне пять тысяч, чтобы я снова надрала тебе задницу, тогда ладно.

– Это, блядь, ужасная идея, – рычит Зак. – Может быть, сейчас они и улыбаются, но эти ребята – монстры. – Он взмахивает рукой, указывая на трёх парней-Идолов на дальнем конце стола.

– Мы – монстры? Разве не из-за тебя в прошлом году убили какую-то девушку в рамках пари? – Тристан смотрит на Зака и улыбается. – Ты проиграл мне гонку на модном дрэгстере (прим. – гоночная машина) своего дедушки, и…

– Заткни свой рот, Вандербильт, или я заткну его за тебя. – Зак делает шаг вперёд, и Тристан поднимается на ноги. Они оба выглядят так, словно вот-вот подерутся, когда я тоже встаю. К счастью – или, может быть, к несчастью, учитывая обстоятельства, – их прерывает большая группа, выходящая из толпы.

Эбигейл Фаннинг и Валентина Питт идут впереди отряда, но я вижу позади них раскрасневшуюся Эбони, Джален Доннер цепляется за её руку. Похоже, он не понимает, что его девушка была настроена на то, чтобы переспать с Тристаном сегодня вечером.

– Мы ничего не сказали прошлой ночью, – начинает Эбигейл, её зелёные глаза скользят по мне, – но сейчас я чувствую, что нам нужно это сделать. Почему она здесь, Тристан?

– Она здесь, потому что я попросил её, – говорит он ровным и мрачным голосом. Он отворачивается от Зака, чтобы посмотреть на небольшую группу Голубокровых позади него. Я никогда раньше не видела такой большой группировки Внутреннего круга в одном месте. Это, мягко говоря, пугает.

– Ну, Харпер не знала об этом, и она сейчас в бешенстве. – Эбигейл выпячивает бедро, упирается в него кулаком, а затем перекидывает гриву каштановых волос через плечо. Она действительно хороша в этом. Мой желудок скручивается в узел, и я чувствую, как капелька пота стекает по спине. Зак мог бы поддержать меня, если бы возникла стычка. Эндрю… Я понятия не имею. Но я вдруг начинаю нервничать, как овца, которая только что поняла, что играет в покер в волчьем логове. – Она не хочет, чтобы она была здесь.

– Я не отчитываюсь перед Харпер, – произносит Тристан, прищурив глаза.

– Работяжка пришла со мной, – добавляет Зейд, не потрудившись встать. Он откидывается на спинку стула, скрестив лодыжки и положив ступни на стол. Он балансирует на двух ножках стула, и я начинаю задаваться вопросом, не упадёт ли он. – И ещё я тоже не отчитываюсь перед Харпер. А также я не отчитываюсь перед Тристаном. Не разговаривай с ним так, будто он грёбаный король академии.

– Харпер и Бекки вернутся пораньше, благодаря тебе, – продолжает Эбигейл, вздёргивая подбородок. Она вообще меня не признаёт. Валентина стоит рядом с ней, глаза прищурены, внимание сосредоточено на моём лице. Она морщит нос, как будто я отброс на земле. – Они будут здесь в пятницу, а не в воскресенье.

– Скажи им, чтобы не беспокоились, – растягивает слова Крид, обводя рукой вокруг. – Черити заработала себе бесплатную карточку на выход из тюрьмы. До первого января она под запретом. – Он также не утруждает себя тем, чтобы встать, откидываясь на спинку и развалившись, как будто сидит на шезлонге, а не на жёстком деревянном стуле.

Эбигейл открывает рот, но Эбони уже схватила Джалена за руку и оттащила его, прежде чем всё станет плохо. Парень Эбигейл, Грегори Ван Хорн (да, тот самый засранец, который позвал меня на свидание в мой первый день) подходит, чтобы занять своё место рядом с ней.

– Мы все согласились с тем, что она отброс. Ей не место в академии Бёрберри. Другие студенты уже говорят об этом, о том, что академия теряет свой престиж. С каждым крестьянином, которого мы впускаем в дверь, появляется ещё дюжина желающих попасть сюда. – Грегори взъерошивает свои каштановые волосы до плеч и обнимает Эбигейл за талию. – Мы все усердно трудились, чтобы быть здесь. Наши семьи усердно зарабатывали деньги, чтобы отправить нас сюда. И только потому, что у нас есть ресурсы, а у неё нет, мы автоматически обязаны делиться? Это грёбаное коммунистическо-фашистское дерьмо.

Я почти уверена, что Грегори Ван Хорн не знает значения всех слов, которые он только что употребил.

– Я тоже усердно работала, чтобы быть здесь, – выпаливаю я, и все оборачиваются, чтобы посмотреть на меня, включая сына сенатора, Джона Ганнибала, который только что вальсировал с девушкой-второкурсницей под руку. Она в форме… ну вроде того. Её топ расстегнут, из-под него виден кружевной лифчик. А её белая юбка закатана так коротко, что я удивлена, что не вижу её трусиков.

– Мы давали тебе разрешение говорить, Работяжка? – рявкает Эбигейл, и Тристан поднимает руку.

– Я сказал, она под запретом, – повторяет он, голос становится ещё холоднее и мрачнее. В этом есть невысказанная угроза. Продолжай говорить, и я прикончу тебя. Я практически слышу, как он говорит это своим взглядом.

– Значит, она обманом пробивается в лидеры класса, трахается с мистером Картером за первое место с арфой и подлизывается к дочери Кэтлин Кэбот в поисках новых бесплатных обносков? Я знаю, тебе нравятся бездомные животные, Тристан, но ты заходишь слишком далеко, тебе не кажется? – Эбигейл поворачивается ко мне, её глаза пылают жаром. Я помню, как она смотрела на меня на вечеринке в честь Хэллоуина, пока Зейд держал меня в своих объятиях. – Может, ты и трахаешься с Идолами, но это ненадолго. Тебя ведь не просто так называют Работяжкой, верно?

– Эбигейл, – произносит Тристан, и его голос смягчается. Он хороший актёр, и, если бы я не видела, как он разговаривал с Лиззи раньше, я бы, возможно, поверила, что его тон был искренним. – Иди сюда. – Она моргает, глядя на него, и Зейд усмехается. Он знает что-то, чего не знаю я. Крид тоже, судя по почти ухмылке, играющей на его губах. – Я сказал, иди сюда.

Она снова колеблется, поглядывая на своего парня в поисках утешения. Он хмурит брови, но ничего не говорит.

– Что не так? – продолжает Тристан, улыбаясь. У него такое ужасное выражение лица. Раньше я думала, что, может быть, это потому, что в нём не было радости. Теперь же, когда я действительно смотрю, когда он фокусирует это на ком-то другом, так что у меня действительно есть время подумать, я понимаю, что это страшно, потому что он правда находит удовольствие в том, чтобы мучить других. – Раньше у тебя не было никаких проблем с тем, чтобы подойти ко мне.

У Эбигейл отвисает челюсть, а Грегори выпрямляется во весь рост.

– Ещё больше дерьма Бёрберри, – бормочет Зак себе под нос. Он наклоняется и берёт меня за руку, оставляя огненный след на моей руке. Крид замечает это и прищуривает глаза, то же самое происходит и с Эндрю. Ну, он не прищуривает глаза, но приподнимает брови. Я вырываю руку из хватки Зака и прижимаю её к своей груди.

– Что он несёт? – спрашивает Грег, когда глаза Эбигейл останавливаются на лице Тристана. Она выглядит испуганной… но в то же время полной надежды. Карие глаза Грега мечутся между ними двумя. – Эби?

– А ты не собиралась ему рассказать? – спрашивает Тристан, приподнимая бровь. – Я точно не могу пригласить тебя на зимний бал, если он не знает.

– Знает, что? – спрашивает Грег, и глаза Эбигейл темнеют.

– Прекрати это, Тристан. Прибереги свою ложь и чушь собачью для Работяжки.

– Мы с Эбигейл переспали в ночь перед вечеринкой в честь Хэллоуина. Разве ты этого не знал? Я полагал, у вас двоих были свободные отношения. – Тристан засовывает пальцы в карманы брюк, его улыбка становится шире, когда глаза Грега расширяются от ярости. Тристан делает шаг ближе к Эбигейл, и Грег толкает его. Лёгким движением Тристан отскакивает с пути парня, и Грег в конце концов врезается в Зака.

Зак толкает его на пол и с бесстрастным отвращением наблюдает за разворачивающейся драмой.

Тристан подходит к Эби, обхватывая ладонью её лицо. Сердитое выражение её лица смягчается, а глаза полуприкрыты. Когда он наклоняется ближе, чтобы что-то прошептать ей, её щеки краснеют от удовольствия. Но по мере того, как он продолжает говорить, её глаза начинают расширяться, а рот опускается в испуганной гримасе. Тристан отстраняется и проводит большим пальцем по её нижней губе.

– Когда я сказал, что Черити под запретом, именно это я и имел в виду. – Он отпускает её, и Эбигейл разворачивается, убегая через казино, а Валентина гонится за ней. Джон помогает Грегори подняться на ноги, удерживая его, когда Грег снова пытается броситься на Тристана.

– Ты сукин сын! – рычит он, вырываясь из хватки Джона, в то время как Зейд воет от смеха. Крид наблюдает за всем этим так, как можно было бы наблюдать за падением капель дождя за запотевшим окном. Ему скучно, ему наплевать. На этот раз я почти уверена, что он не притворяется. На самом деле ему просто наплевать на Эбигейл и Грега. – Я тебя…

– Что, Грегори? – спрашивает Тристан, улыбаясь ему. Он такой зловещий, плетёт свои маленькие сети. Интересно, как ему вообще удалось заполучить такую девушку, как Лиззи Уолтон? Её поведение, по сути, противоположно его поведению. – Бросаешь мне вызов? Начинаешь социальную войну? Давай, вперёд. Мы оба знаем, кто победит. – Тристан кладёт руку на плечо Грега, и тот отталкивает его. Этот шаг, похоже, не беспокоит Тристана; он просто улыбается шире. – У тебя есть два варианта: встать в очередь и пойти искать свою развратную подружку или объявить мне войну. Продолжай, я жду.

Грегори так долго смотрит на Тристана, что я на самом деле задаюсь вопросом, не собирается ли он сделать это, сбросить бомбу в социальную среду Подготовительной Академии Бёрберри. Если бы он не обращался со мной так ужасно раньше, я могла бы посочувствовать ему. Тристан – грозный противник. Мою кожу покалывает, и на мою душу ложится ледяной покров. Чёрт возьми. Я не думаю, что до конца понимала, с каким человеком мне пришлось столкнуться.

– Грёбаный мудак, – стонет Грег, и кажется, что он вот-вот расплачется. Он отталкивает Джона, когда тот делает шаг вперёд, чтобы помочь, а затем уходит сквозь собравшуюся толпу. Никто не произносит ни слова, и вскоре снова начинается смех, выпивка и азартные игры.

Тристан снова садится за стол, как будто он только что отлучился на минутку в уборную и вернулся.

– Может, сыграем ещё один раунд? – спрашивает он, когда Эндрю поднимается на ноги.

– Я ухожу. Марни, завтра я свободен, не хочешь пообедать со мной? – я киваю, и он улыбается, с искренним выражением лица, которое почти раздражает после того, как я так долго смотрела на Тристана. – Я напишу тебе. – Он протягивает руку, как будто собирается коснуться моей, и резко останавливается, когда видит, что Зейд пристально смотрит на него.

После того, как он уходит, я снова сажусь на своё место.

– Ты продолжаешь тут ошиваться, придурок? – спрашивает Зейд, ухмыляясь. Он просто поглощает драму ложкой. – Потому что, если ты слоняешься здесь из-за Черити в поисках лёгкого перепихона, ты будешь жестоко разочарован. Я уже спрашивал сегодня утром, и это был точный отказ.

– Ты невыносимо груб, – ворчу я, наблюдая и ожидая, что собирается сделать Зак. Он ничего не говорит, просто садится обратно и устремляет свои тёмные глаза на Зейда.

– Я не играю по твоим правилам, Кайзер. Запомни это. – Он кивает подбородком в сторону Тристана. – Сдавай карты, и начинаем. Я снова играю за Марни.

– Ставки те же? – спрашивает Крид, переводя взгляд на меня. – Только… Я хочу добавить в качестве дополнения, что Черити ни черта не скажет Миранде. По-моему, это справедливо, учитывая, что поставлено на кон.

– Согласен. Если Работяжка хочет получить такой огромный куш, тогда я хочу чего-нибудь получше, чем взятая напрокат машина. – Зейд делает паузу и постукивает татуированными пальцами по столу. – Я хочу поцелуй. Настоящий. Язык и всё такое. – Он ухмыляется мне, и я сердито смотрю на него в ответ. – Что? Я не прошу многого. Это всего лишь поцелуй.

– Хорошо. – Я не собираюсь проигрывать, так что мне всё равно. – Сдавай карты.

Он замолкает, когда Лиззи подходит к столу, высокий парень, с которым мы встречались прошлой ночью, следует за ней.

– Привет, Марни, – говорит она, её тёмные волосы собраны в причудливый узел на затылке, макияж тёмный, но подходящий для вечера. На ней лавандовое платье, которое идеально подходит к её янтарным глазам. – Зак, спасибо, что позволил мне переночевать в твоей комнате прошлой ночью. – Зак кивает, но больше между ними ничего не происходит, так что я думаю, что это была довольно скучная ночь. Внутри меня поселяется прохлада, и я понимаю, что на самом деле нервничала, может быть, ревновала.

Из-за Зака? Серьёзно?

– Я тоже рад тебя видеть, Лиззи, – язвит Тристан, практически выбрасывая карты. – Спасибо за приветствие.

– Я как раз собиралась, – говорит она, выглядя озадаченной. Между ними есть нечто большее, чем простая дружба и полюбовное расставание. Я почти уверена, что Тристан всё ещё влюблён в неё. Лиззи отступает назад и берёт своего друга под руку. – Это Марсель Стоун, мой кавалер на этот вечер. – Она касается тыльной стороны его руки, но я замечаю, что Марсель больше заинтересован в том, чтобы ухмыляться Тристану, чем обращать внимание на свою спутницу.

Лиззи поднимает руку, и свет падает на кольцо у неё на пальце.

Тристан сразу замечает его и напрягается.

– Она упоминала, что мы только что обручились? – спрашивает Марсель, его карие глаза не отрываются от серых глаз Тристана. Я помню, Эндрю говорил, что многие студенты в Бёрберри были помолвлены, но, по словам Миранды, это больше похоже на предварительные деловые договорённости. Студенты по-прежнему делают то – и с кем – они хотят.

– Мы как бы прощупываем почву, – добавляет Лиззи, когда лицо Тристана из бледного становится красным, а затем пепельно-серым. – На самом деле мы поженимся только после окончания колледжа, но наши родители…

– Уолтоны и Стоунз, средневековый поединок за объединение двух великих семей. – Тристан прищуривает глаза и свирепо смотрит на Зака. – Продолжаем игру.

Зак свирепо смотрит на него в ответ, но пододвигает стопку фишек. Лиззи тем временем просто стоит там с потерянным видом. Мне действительно жаль её. Ни одна пятнадцатилетняя девушка не захочет обручаться, особенно с каким-то случайным парнем, которого её родители выбрали из-за денег или престижа. Я думала, что подобные вещи перестали происходить в средние века.

– Тристан, – начинает она, но он сейчас в такой ярости, что его руки дрожат, когда он держит их на коленях, ожидая, когда игра разойдётся по столу. – Мы можем поговорить? Ты же знаешь, я всё ещё хочу быть друзьями.

– Отъебись, Лиззи, – отвечает он, но в его голосе слышится грусть, которая не наигранна. Он скучает по ней. Я начинаю задаваться вопросом, не по этой ли причине они расстались, не по этой ли причине её отец не хочет, чтобы она с ним разговаривала. Её лицо вытягивается, и она отпускает руку Марселя, чтобы обойти стол и занять стул позади меня.

Она наблюдает, как мы играем, и её присутствие вызывает у Тристана такое заметное напряжение, что его невозможно прочесть. Он ставит всё, и я не могу решить, то ли это потому, что у него действительно хорошая рука, то ли потому, что он зол. Я иду на риск.

В конце концов, всё сводится к нам двоим, и когда он кладёт свои карты рубашкой вверх на стол, я чувствую, как мой желудок болезненно сжимается. У него три пары; у меня есть две пары. Мы оба полны дерьма, но это всё равно означает, что я проиграла.

– Полагаю, мы все тебе должны отсосать, да? – спрашивает Зейд, но Тристан не в настроении смеяться, и мои глаза вылезают из орбит. Если он попросит об этом, чтобы удовлетворить только что оказанную ему услугу, я убью его.

– Марни, – начинает Зак, но моя кожа вся горит, и я практически чувствую вкус свободы, которую мне обещают. Целый год никто меня бы не беспокоил. Я могла бы сосредоточиться на учёбе, весело проводить время с Мирандой, ходить по коридорам, не беспокоясь…

– Ещё раз, – говорю я и слышу тихий вздох Лиззи. – Ставки те же?

Но Тристан уже встаёт из-за стола, его глаза потемнели, губы поджаты.

– С меня достаточно, – говорит он, а затем стремительно уходит. Лиззи встаёт со своего места, как будто собираясь последовать за ним, но затем останавливается как вкопанная. Через мгновение она поворачивается ко мне, в глазах блестят непролитые слёзы. Марсель наблюдает за всем этим с хмурым видом, и тогда я решаю, что, хотя мне и не нравится Тристан, этот парень нравится мне ещё меньше…

– Как ты думаешь, мы могли бы обменяться номерами? – спрашивает меня Лиззи через мгновение, и мой рот открывается от удивления. – Я почувствовала какую-то связь прошлой ночью, не знаю. – Она улыбается, а затем достаёт свой телефон из сумочки и протягивает его мне. – Я имею в виду, никогда не помешает завести новых друзей, верно?

– Определённо нет, – отвечаю я, добавляя свой номер телефона в список её контактов, а затем отправляю сообщение самой себе, так что её номер тоже будет у меня под рукой. – У меня не так уж много друзей в Бёрберри…

– Ни хрена подобного, – фыркает Зейд, но мы оба игнорируем его. Лиззи берёт свой телефон и своего несносного жениха и исчезает в толпе. – Ну, Тристан сегодня вечером не вернётся. Он болен Лиззи Уолтон с начальной школы. Когда её отец запретил им видеться, он был потрясён. – Зейд берёт бутылку пива из ящика, стоящего на полу рядом с ним, и, откупорив крышку, выпивает большую часть одним глотком. – Он, вероятно, отправился искать какую-нибудь Плебееху, чтобы зализать свои раны.

Моё лицо морщится от этого, но я ничего не говорю. Я не удивлена.

– Если ты всё ещё хочешь играть, – говорит Крид, полностью игнорируя Зейда и случившийся инцидент. Его глаза прикованы ко мне, и моё сердце бешено колотится в груди. – Я в деле. Предлагаю ещё пять штук для тебя.

– Нам пора, – рычит на меня Зак, но, когда я беру карты, чтобы сдать, он просто вздыхает и остаётся на месте.

К сожалению, я слишком самонадеяна, слишком отчаялась показать этим парням, кто здесь главный. Крид наблюдал за мной весь вечер, улавливая мои мысли. Он начинает следующий раунд, и, хотя я знаю, что мне следует остановиться, что я давлю слишком сильно и захожу слишком далеко, я вздёргиваю подбородок.

– Ещё раз.

Выражение лиц Зейда и Крида должно было стать моим первым предупреждением. Зак кладёт руку мне на колено и сжимает, но я игнорирую его, полная решимости победить, отчаянно нуждающаяся в этом.