332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Клайв Касслер » Сокровище » Текст книги (страница 34)
Сокровище
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:26

Текст книги "Сокровище"


Автор книги: Клайв Касслер




Жанр:

   

Боевики



сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 36 страниц)

75

Благодарение богу, религиозный фанатизм и маниакальное стремление к власти Топильцина не привели к кровопролитию. Во время шествия никто не погиб. Единственными жертвами стали утонувшие при первой переправе.

Никем не сдерживаемся толпа прошла через армейские позиции, потом по улицам города к холму Гонгора. Пение прекратилось. Люди выкрикивали лозунги на ацтекском языке, которые ни американцы, ни большинство мексиканцев не понимали.

Топильцин возглавил триумфальное паломничество. Земное воплощение ацтекского бога, он тщательно спланировал свою роль освободителя. Захват египетских сокровищ дал бы ему необходимое влияние и денежные средства для свержения популярной в народе партии президента Де Лоренцо, не подвергая себя неудобствам и неожиданностям свободных выборов. Всего четыреста метров отделяло семью Капестерре от обладания Мексикой.

До него еще не дошли новости о смерти его брата в Египте. Ближайшие помощники Топильцина во время всеобщего ликования покинули машину связи и не получили это важное известие. Они следовали за платформой, на которой несли Топильцина, ведомые любопытством и желанием первыми увидеть артефакты.

Топильцин стоял, выпрямившись во весь рост, в белых одеждах и накидке из шкуры ягуара, высоко подняв флаг с изображением орла и змеи. На него были направлены переносные прожекторы, заливая ацтекского мессию разноцветными лучами света. Яркий свет раздражат его, и Топильцин приказан направить часть прожекторов на склон.

На холме стояло несколько тяжелых машин, но людей видно не было. Раскопки казались покинутыми. Ни возле кратера, ни возле тоннеля не было ни одного армейского инженера. Это Топильцину не понравилось. Он простер руки, повелевая толпе остановиться. Приказ был повторен многочисленными помощниками с использованием громкоговорителей, и через некоторое время толпа остановилась. Все лица обратились к Топильцину. Люди почтительно ожидали приказа своего божества.

Неожиданно на вершине холма раздался леденящий душу вопль. Он становился все громче и громче, и в конце концов мексиканцы были вынуждены прикрыть уши руками.

Потом в небе вспыхнули фейерверки и бешено заплясали лучи прожекторов. Толпа замерла, привлеченная невиданным зрелищем.

Световое шоу длилось довольно долго и сопровождалось все тем же воплем, вызывавшем в памяти сказки о привидениях-плакальщиках. Причем крик, разнесшийся далеко вокруг, продолжал нарастать.

Неожиданно прожекторы погасли – и безумная пляска огней в небе прекратилась. Крик тоже оборвался, и на толпу обрушилась тишина.

Еще целую минуту после наступления тишины у людей звенело в ушах, а в глазах мелькали огни. А потом невидимый источник света выхватил из темноты одинокую фигуру, стоящую на вершине холма. Эффект был потрясающим. Лучи света отражались от металлических доспехов, окутывая его своеобразным ореолом.

Когда свет стал ярче, удивленные люди ясно увидели, что на холме стоит римский легионер в боевом облачении.

Под отполированным до блеска нагрудником виднелась туника цвета бургундского вина. Шлем на голове и наголенники, защищавшие ноги, тускло блестели. Гладиус, пристегнутый к кожаной перевязи, висел на боку. В левой руке воина был овальный щит, в правой – копье.

Топильцин взирал на все происходящее с искренним любопытством. Игра? Шутка? Театральное представление? Что задумали американцы? Орда его приверженцев потрясенно затихла, с опаской взирая на легионера, которого они сочли призраком. Потом их лица вновь обратились к Топильцину. Люди ждали, что скажет мессия.

Это обычный блеф, порожденный отчаянием, решил он. Американцы разыграли свой последний козырь, рассчитывая запугать его невежественных, суеверных поклонников. Страх вполне мог удержать этих людей от захвата сокровищ.

– Это может быть трюк, – сказал один из помощников Топильцина, – чтобы захватить вас в качестве заложника.

Топильцин немного подумал и презрительно усмехнулся:

– Конечно, трюк, но не похищение. Американцы прекрасно знают, что толпа впадет в неистовство, если моя священная особа окажется под угрозой. Их хитрость очевидна. Если не считать посланника, кожу которого я вернул в Вашингтон, я отвечал неизменным отказом на все предложения переговоров с официальными деятелями Госдепартамента. Это театральное действо есть не что иное, как последняя неуклюжая попытка поговорить со мной один на один. Интересно будет узнать, что они хотят мне предложить.

Не говоря больше ни слова и не обращая внимания на предостережения советников, он знаком приказал опустить платформу на землю и сошел с нее. Пока он в высокомерном одиночестве поднимался на холм, за ним следили прожекторы. Его ног не было видно под балахоном, поэтому создавалось впечатление, что он не идет, а плывет.

Он шел медленно и уже успел нащупать висящий на ремне под одеждами кольт «Питон-357». В другой руке он сжимал дымовую гранату, при взрыве испускавшую густой дым оранжевого цвета, которая вполне могла потребоваться при отходе.

Приблизившись, Топильцин отчетливо увидел, что римский легионер – обычный манекен, наряженный в музейные одежды. На его лице была намалевана безжизненная улыбка, а нарисованные глаза не выражали ничего. Пластиковые руки и ноги были потерты и покрыты щербинами.

Любопытство, приведшее Топильцина на вершину холма, постепенно уступило место беспокойству. Рассматривая манекен, он сильно вспотел, и его божественное одеяние покрылось пятнами влаги.

Потом из тени мескитовых деревьев выступил человек в высоких ботинках, хлопчатобумажных брюках и белом свитере. Он неторопливо прошествовал вперед и остановился за манекеном. Его пронзительные зеленые глаза были холодны, как арктический лед.

Топильцин решил, что имеет определенное преимущество. Не теряя времени, он заговорил на чистейшем английском языке:

– Зачем вы устроили это представление?

– Чтобы привлечь ваше внимание.

– Примите мои комплименты. Вам это удалось. А теперь, будьте так любезны, изложите мне предложения вашего правительства.

Незнакомец окинул мессию долгим внимательным взглядом:

– Вам кто-нибудь говорил, что ваше одеяние напоминает простыню, да к тому же не слишком чистую?

Глаза Топильцина потемнели.

– Ваш президент решил оскорбить меня, отправив на встречу клоуна?

– Думаю, здесь уместно будет сказать, что каждый получает по заслугам.

– У вас есть одна минута, чтобы изложить ваше дело, – Топильцин обернулся и показал на толпу, – прежде чем я прикажу своим людям возобновить шествие.

Питт тоже повернул голову и посмотрел вдаль, где за холмами тянулась многокилометровая равнина.

– И куда же вы намерены шествовать?

Топильцин проигнорировал вопрос.

– Вы можете начать со своего имени, титула и должности в американском бюрократическом аппарате.

– Меня зовут Дирк Питт, мой титул – мистер Питт, а должность – добросовестный налогоплательщик. Так что вы можете убираться к черту.

Глаза Топильцина угрожающе сверкнули.

– Люди умирали ужасной смертью, выказывая неуважение человеку, который говорит с богами.

На лице Питта появилась дьявольская улыбка, которому стало скучно слушать угрозы проповедника.

– Если вы хотите поговорить, лучше будет с самого начала расставить точки над "и". Вы можете обманывать невежественную мексиканскую бедноту, устраивая театральные представления и обещая новую жизнь, которую вы не можете им обеспечить. Вы мошенник с головы до ног. Поэтому смените тон и прекратите вешать свысока. Я не принадлежу к числу ваших поклонников-мусорщиков. Да и преступники вашего ранга, мистер Роберт Капестерре, никогда не вызывали у меня уважения.

Капестерре открыл рот и забыл его закрыть. Он отшатнулся, не в силах скрыть изумление и боясь поверить собственным ушам.

Довольно долго он смотрел на Питта округлившимися от удивления глазами, потом с трудом вернул себе способность говорить и хрипло прошептал:

– Что вам известно?

– Вполне достаточно, – ответил Питт. – Деятельность семьи Капестерре в настоящее время является предметом тщательного изучения в Вашингтоне. Когда же там узнали о кончине вашего братца, я имею в виду того, который объявил себя мусульманским пророком, в Белом доме открыли не одну бутылку шампанского. Согласитесь, символично, что он принял смерть от террориста, которого сам же нанял, чтобы похитить «Леди Флэмборо» и убить пассажиров.

– Мой брат... – Капестерре на какое-то время снова онемел, – мертв? Я вам не верю!

– Как! Разве вы не знали? – искренне удивился Питт.

– Я разговаривал с ним двадцать четыре часа назад! Пол... Ахмед Язид жив и отлично себя чувствует.

– Быть может, ходячий труп – его новое амплуа? – усмехнулся Питт.

– Чего ваше правительство хочет добиться, использую такую гнусную ложь?

Питт холодно взглянул на Капестерре:

– Я рад, что вы сами затронули этот вопрос. Суть заключается в том, чтобы спасти сокровища Александрийской библиотеки, а мы это сделать не сможем, если вы спустите с поводка свою свору и она ринется в хранилище. Ваши люди украдут те артефакты, которые, как им покажется, могут быть проданы или же обменяны на еду, и уничтожат остальные только потому, что они выглядят неприглядно. А книги и древние свитки им наверняка покажутся неприглядными.

– Они не войдут в хранилище, – твердо сказал Капестерре.

– Вы считаете, что сможете их остановить?

– Мои последователи делают только то, что я велю.

– Книги и произведения искусства должны быть каталогизированы и осмотрены опытными археологами и историками, – сказал Питт. – Если вы рассчитываете на уступки Вашингтона, то должны гарантировать, что будете относиться к сокровищам библиотеки как к научному проекту.

Капестерре смотрел и слушал Питта очень внимательно. Он уже успел взять себя в руки и для пущей внушительности демонстративно расправил плечи и выпрямился в полный рост. Но все равно он был сантиметров на десять ниже Питта. Самозваный мессия стоял, слегка покачиваясь, как кобра, готовящаяся к прыжку. Когда же он заговорил, в его голосе звучала неприкрытая угроза:

– Я не собираюсь давать никаких гарантий, мистер Питт. Не будет никаких сделок и уступок. Ваша армия оказалась несостоятельной и не смогла повернуть назад моих людей у реки. Я победил. Египетские сокровища принадлежат мне. Все юго-западные штаты, – в глазах Капестерре снова вспыхнул маниакальный огонь, – станут моими. Мой брат Пол будет правителем Египта. Наш младший брат когда-нибудь возглавит правительство Бразилии. Вот почему я здесь. Вот почему вы здесь – одинокий посланник мировой супердержавы, делающей последнюю, отчаянную попытку договориться. Но вашему правительству нечего мне предложить. Если будут предприняты шаги с целью воспрепятствовать вывозу сокровищ в Мексику, я прикажу все здесь сжечь.

– Отдаю вам должное, Капестерре, мыслите вы масштабно. Жаль только, что человечек вы ничтожный, – презрительно сказал Питт. – Но в психушке вы вполне смогли бы претендовать на роль Наполеона.

На физиономии Капестерре проступило раздражение.

– Прощайте, мистер Питт, вы злоупотребили моим терпением. Я бы с удовольствием принес вас тоже в жертву богам и отправил вашу кожу в Белый дом.

– Вы уж простите, что я не позаботился украсить себя татуировками.

Спокойное безразличие Пита до крайности раздражало Капестерре. С ним никто и никогда не позволял себе разговаривать столь неуважительно. Он отвернулся и поднял руку, призывая затихшую толпу к вниманию.

– А вы не хотите сначала посмотреть на свое новое богатство, – будничным тоном полюбопытствовал Питт, – прежде чем отдать его толпе? Подумайте, что скажет мировая общественность, если вы позволите своим босякам растащить на куски золотой саркофаг Александра Великого?

Рука Капестерре опустилась.

– Что вы сказали? – дрогнувшим голосом спросил он. – Гроб Александра Великого существует?

– Разумеется, и останки Александра тоже. – Питт кивнул в сторону тоннеля. – Пойдемте, я поработаю немного экскурсоводом, а уж потом вы отдадите артефакты обожающей вас толпе.

Капестерре кивнул. Стоя спиной к своим почитателям, он вытащил из-за пояса кольт и зажал в руке, прикрыв длинным рукавом. В другой руке он продолжат держать дымовую гранату.

– Учтите, если я замечу хотя бы малейшую опасность для себя, вы получите пулю в спину.

– Зачем мне подвергать вас опасности? – насмешливо удивился Питт.

– Куда подевались люди, работавшие на раскопках?

– Все умеющие держать в руках оружие были отправлены на реку.

Ложь, казалось, удовлетворила Капестерре.

– Поднимите рубашку и спустите брюки.

– Перед этими людьми? – улыбнулся Питт.

– Я хочу убедиться, что у вас нет оружия и микрофонов.

Питт молча выполнил требование. Никакого оружия или передатчиков на теле не обнаружилось.

– Вы удовлетворены? – поинтересовался он.

– Да, – ответствовал Капестерре и махнул револьвером в сторону входа в шахту. – Идите вперед, я последую за вами.

– Не возражаете, если я перенесу манекен внутрь? Его оружие и одеяние – подлинные артефакты.

– Вы можете оставить все это в тоннеле у входа. – Затем Капестерре обернулся и сделал знак своим помощникам, что все в порядке.

Тоннель был высотой не более двух метров, поэтому при входе внутрь Питту пришлось пригнуть голову, чтобы не удариться о поддерживающие бревна. Он положил меч и копье, но оставил себе шит и поднял его над головой, как будто собирался защищаться от падающих камней.

Понимая, что картонный шит не защитит его противника от пули, Топильцин не стал возражать.

Тоннель плавно опускался вниз на двенадцать метров, после чего шел ровно. Проход был освещен гирляндой лампочек, свисающих с бревен перекрытия. Военные хорошо поработали, поэтому идти было легко. Единственным неудобством был спертый воздух, да и пыль, клубящаяся под ногами, не радовала.

* * *

– Вы принимаете звук и картинку, господин президент? – спросил генерал Чандлер.

– Да, генерал, я отчетливо слышу беседу, но, войдя в тоннель, они оказались вне поля видимости камеры.

– Вы их снова увидите в помещении, где стоит гроб. Там тоже есть камера.

– Где у Питта спрятан микрофон? – спросил Мартин Броган.

– Микрофон и передатчик вмонтированы в старый шит.

– Питт вооружен?

– Нет.

Все присутствующие в кабинете президента молча обратили взоры на другой монитор, показывавший изображение пещеры в скале. Камера была направлена на золотой саркофаг, стоявший в самом центре на возвышении.

Но не все взгляды были направлены на второй монитор. Одна пара глаза еще смотрела на первый.

– Кто это был? – удивленно спросил Николс.

Глаза Брогана сузились.

– Что вы имеете в виду?

Николс указал на монитор, передающий изображение с камеры, направленной на вход в тоннель.

– Мимо камеры мелькнула тень и вошла в тоннель.

– Я ничего не видел, – сказал генерал Меткалф.

– Я тоже, – сказал президент и придвинул микрофон, стоящий перед ним. – Генерал Чандлер!

– Да, господин президент.

– Дейл Николс клянется, что кто-то вошел в тоннель следом за Питтом и Топильцином.

– Один из моих помощников тоже что-то заметил.

– Значит, мне не померещилось, – констатировал Николс.

– Как вы считаете, кто это может быть?

– Кто бы это ни был, – озабоченно проговорил генерал Чандлер, – он не из наших людей.

76

– Я вижу, вы хромаете, – сказал Капестерре.

– Это память о безумном плане вашего брата убить президента Хасана и Галу Камиль.

Капестерре взглянул на Питта вопросительно, ожидая объяснений, но тот не стал вдаваться в подробности. Впрочем, Капестерре не настаивал. Он внимательно следил за каждым движением Питта, одновременно постоянно озираясь по сторонам.

Немного дальше тоннель расширялся и переходил в круглую пещеру. Питт замедлил шаг и остановился перед саркофагом, опирающимся на четыре ножки, вырезанные в форме китайских драконов. Свет здесь был достаточно ярким, чтобы заставить величественное сооружение сверкать, испуская вокруг себя золотое сияние.

– Александр Великий, – сообщил Питт. – Произведения искусства и свитки в соседнем помещении.

Капестерре боязливо приблизился. Он нерешительно протянул руку и коснулся крышки гроба. После чего резко отдернул руку, а его лицо исказила гримаса ярости.

– Это обман! – завопил он, и его голос разнесся гулким эхом далеко под сводами тоннеля. – Этому гробу не две тысячи, лет. На нем краска даже не высохла!

– Греки обладали самыми передовыми технологиями...

– Заткнись! – взвизгнул он, брызгая слюной. – Хватит разговоров, мистер Питт, – сказал он, взяв себя в руки. – Где сокровища, отвечайте!

– Дайте мне время, – попросил Питт, – Мы еще просто не дошли до главного хранилища.

Он попятился от гроба, всячески демонстрируя, что испытывает страх. Пятился он до тех самых пор, пока не уперся спиной в стену, на которой были развешаны старинные копья и мечи. Его глаза метнулись к гробу, словно он ожидал, что крышка откроется и его обитатель придет на помощь.

Капестерре перехватил взгляд противника и понимающе ухмыльнулся. Он указал револьвером на гроб, после чего четыре раза подряд нажал на курок. На одной его стороне появилось четыре аккуратных дырочки, зато с другой стороны пули проделали четыре больших рваных отверстия. Выстрелы прозвучали глухо, словно стреляли под гигантским колоколом.

– Там, конечно, был ваш помощник, мистер Питт, – прошипел он. – Как это, однако, недальновидно с вашей стороны.

– Его больше негде было спрятать, – с искренним сожалением проговорил Питт. В его зеленых глазах не было страха, да и голос оставался спокойным.

Капестерре отбросил крышку и со злорадным любопытством заглянул внутрь. И сразу же его физиономия мертвенно побледнела, а с губ сорвался жалобный крик. Он выронил из рук крышку, которая с глухим стуком опустилась на место.

– Нет! – простонал он.

Питт слегка сдвинулся в сторону так, чтобы щит прикрывал движение его правой руки. Он потихоньку перемещался до тех пор, пока не оказался лицом к левому боку Капестерре. Потом он украдкой посмотрел на часы. Он уже почти перешагнул запретную черту.

Капестерре сделал шаг к гробу и снова дрожащей рукой поднял крышку. На этот раз он распахнул ее полностью. Потом он заставил себя заглянуть внутрь.

– Пол! Это действительно Пол... – в шоке прошептал он.

– Мне сказали, что президент Хасан не разрешил поклонникам Ахмеда Язида похоронить его как святого мученика. Поэтому труп переслали сюда, где вы можете лежать вдвоем.

Капестерре стоял неподвижно, вглядываясь в мертвое лицо брата, и постепенно на смену шоку пришло горе. Едва сдерживая рыдания, он тихо спросил:

– Какова ваша роль во всем этом?

– Я возглавлял команду, которая обнаружила ключ к сокровищам Александрийской библиотеки. Это было нелегко. Затем ваш брат нанял террористов, которые попытались убить меня и моих друзей, но сумели только изуродовать мою коллекционную машину. Это была большая ошибка. Потом вы и ваш брат взяли моего отца в заложники на «Леди Флэмборо». Вы знаете, о чем я говорю. Это была еще более грубая ошибка. Но я решил остановить вас. Вы умрете, Капестерре, не пройдет и нескольких минут, как вы будете лежать такой же недвижный и холодный, как ваш брат. И это крайне малая плата за тех людей, чьи сердца вы вырывали из груди, и за детей, которые утонули во время переправы через реку из-за вашей безумной жажды власти.

Капестерре, похоже, тут же забыл о горе.

– Но не раньше, чем я убью вас! – воскликнул он.

Питт был готов к атаке и поднял над головой меч, который схватил со стены. Не медля ни секунды, он обрушил его на противника.

Капестерре судорожно сжал рукоять кольта. Дуло мощного пистолета еще только поднималось, чтобы оказаться на одном уровне с головой Питта, но сверкающее лезвие опустилось, и револьвер вместе со сжимающей его рукой взлетел в воздух. Несколько раз перевернувшись, кольт упал на пол, причем мертвые пальцы так и не разжались.

Рот Капестерре открылся, и из него вырвался тонкий, пронзительный визг. Ацтекский мессия упал на колени, тупо уставившись на уродливый обрубок правой руки, не в силах поверить, что она стала заметно короче, и не замечая хлещущей из обрубка крови.

Раскачиваясь из стороны в сторону, он стоял на коленях и вследствие шока почти не чувствовал боли. Потом поднял потрясенные глаза на Питта и спросил:

– Почему так? Почему не пуля?

– Небольшая плата за человека по имени Гай Ривас.

– Вы знали Риваса?

Питт покачал головой:

– Нет, но его друзья рассказали, что вы с ним сделали и как его семья стояла у могилы, не зная, что в гробу лежит только кожа.

– Друзья? – непонимающе переспросил Капестерре.

– Мой отец и еще один человек из Белого дома, – холодно объяснил Питт. Он снова взглянул на часы. – Мне очень жаль, – сказал он, хотя на его лице не было сожаления, – но я не могу больше здесь оставаться. Надо бежать. – С этими словами он отвернулся и быстрыми шагами направился к выходу из тоннеля.

Правда, далеко уйти ему не удалось, потому что дорогу ему преградил невысокий коренастый человек, одетый в потрепанную военную форму. Он стоял посреди тоннеля, держа в руках пистолет, дуло которого было направлено в живот Питта.

– Не торопитесь, мистер Питт, – с резким акцентом проговорил он, – никто никуда отсюда не уйдет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю