355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кирилл Деев » Шон Т. Смит - Слезы Авраама (СИ) » Текст книги (страница 3)
Шон Т. Смит - Слезы Авраама (СИ)
  • Текст добавлен: 19 сентября 2017, 22:30

Текст книги "Шон Т. Смит - Слезы Авраама (СИ)"


Автор книги: Кирилл Деев


Жанр:

   

Языкознание


сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– Сэр, – подал голос Карлос. – Разве мы не должны остановить мятежников? Я в замешательстве. Что делать-то?

– Мы могли бы, – ответил полковник. Он выглядел уставшим, истощенным. – Но, кроме того, что есть здесь и двух вертушек, у нас ничего нет. Мы могли бы попытаться прорваться на территорию федералов, но велик риск, что нас попросту собьют.

Несколько человек начали говорить одновременно, полковник поднял вверх руку. Люди замолчали.

– Я патриот своей страны и вы это знаете. Я верно служил, исполнял приказы, хотя не всегда был с ними согласен, потому что это мой долг. Последние полгода я прощупывал почву через ряд доверенных лиц. Тех, кого я знаю десятилетиями. Боюсь, наш отряд был скомпрометирован. Мы были выведены из подчинения КСО, – Командование Специальных Операций США координировало взаимодействие между различными спецподразделениями армии и флота США, разбросанными по всему миру. Котики, Дельта, Зеленые береты, спецназ морской пехоты – все они подчинялись напрямую КСО. – Мы работали с ними, но не на них. Я всё это знал, когда подписывался на работу. Это имело смысл с точки зрения оперативной безопасности и того факта, что род нашей деятельности не совсем законен.

– С помощью АНБ я отследил финансовые потоки. "Волки" финансировались через ряд оффшорных подставных компаний. Ничего удивительного в этом нет. Но после детального изучения всей цепочки, один мой друг пришел к выводу, что деньги поступали из довольно странных мест. Источником служили транснациональные корпорации, названия которых вам прекрасно известны. Оборонные предприятия, банки, фармацевтические гиганты. Деньги направлялись на счета частной охранной фирмы, откуда распределялись по другим местам. На этих людей завязано огромное количество влиятельных СМИ. Они управляют выборами. Времени, чтобы проанализировать все данные у меня не было и конкретных имен я вам назвать не могу. Эти ребята играют в очень мутные игры.

Полковник замолчал, чтобы люди обдумали сказанное.

У Генри закружилась голова. "Заговор? Настолько разветвленный, что какая-то группа людей могла использовать "Волков", как своих цепных псов?"

– Сейчас у меня нет твердых доказательств своих слов и, признаюсь, я рад этому. Мой друг из АНБ на прошлой неделе погиб в автоаварии. И это явно не случайность, я уверен. Я никому не доверяю. И я, совершенно точно, больше не собираюсь быть чьей-то марионеткой.

– И что теперь? – спросил Генри.

– Во-первых, больше нет никаких "Волков". Если захотите уйти, никто вас не держит. Решите остаться – ради бога. Я планирую отсидеться здесь, пока не закончатся бои.

Генри был в шоке. Полковник Брегг всегда был воином и патриотом. Генри считал, что они будут сражаться.

– Вы знаете, что я родом из Техаса. Я поклялся служить своей стране, но страна предала меня. Она и вас предаст, рано или поздно. Я не собираюсь стрелять в своих соотечественников. И мне плевать, если мне будет приказывать лично президент США или губернатор Техаса. С меня хватит.

– Эм, – подал голос сержант-майор Мартинез. – А где конкретно мы находимся?

Полковник хихикнул.

– Альберта. К северу от границы. В первую очередь, нужно у всех изъять личные передатчики. Не знаю, кто именно нас отслеживает. Может, до нас уже никому нет дела, но на всякий случай, нужно их удалить. Далее, те из вас, кто решит уйти, берут столько, сколько смогут унести и убирают вертушки отсюда к чертовой матери. Я не хочу, чтобы нас спалили с беспилотника или со спутника.

Спустилась Мэй, держа в руках поднос с чашками кофе. Она поставила поднос на пол и ушла, не сказав ни слова.

На экранах компьютеров шли репортажи из горящих Вашингтона и Сан-Франциско. Репортеры выглядели подавленными. На экранах шли кадры из объятых бунтами Нью-Йорка, Атланты, Лос-Анджелеса и других, неизвестных Генри мест.

"Волки" построились и Док Алекс – штатный медик – провел каждому небольшую операцию. Личный передатчик был размером не больше комара и вживлялся в шею. Устройство представляло собой микрочип, батарейку и беспроводное соединение с сетью. Удаление не затрагивало вживленный в мозг чип, поэтому операция была простой и почти безболезненной. Без него бойцы, по-прежнему, могли пользовать приборами ночного видения в контактных линзах, но теряли связь друг с другом и беспилотниками.

Бойцы собрались, чтобы обсудить, кто останется, а кто уйдет. Треть была с северо-востока, ещё треть с юго-востока, остальные с запада. Экипажи "Блэк хоуков" были "Ночными охотниками".

В конце концов, парням удалось договориться. В вертушках почти не осталось топлива, их хватит, в лучшем случае, на три сотни миль. Они будут держаться вместе и попытаются подзаправиться на одном из множества небольших аэродромах Канады. Оттуда часть людей сможет улететь на запад. Другой вертолет направится на юг, стараясь держаться ближе к земле. Как только они достигнут цивилизации, то бросят вертушку и разойдутся пешком.

Когда бойцы уже занимались сборами, из компьютеров раздался пронзительный писк.

Генри замер и посмотрел на полковника Брегга.

– Опоздали, – сказал он. Полковник щелкнул переключателем. – Мэй, спускайся сюда, – сказал он, поворачиваясь к солдатам.

– У нас гости. Беспилотники вычисляют наше расположение. Через несколько минут появится пехота. Этот жопоголовый командир Мальмстрёма нас так просто не отпустит.

Мониторы, часть из которых транслировала новости, а часть показывала картинку с камер наблюдения, пошли рябью. "Нас глушат" – понял Генри.

Полковник Брегг подозвал Мартинеза и несколько секунд о чем-то с ним шептался. Генри запихнул в разгрузку несколько запасных магазинов и ощутил прилив адреналина вперемежку с чувством тревоги, которые всегда сопровождали его перед боем.

Полковник Брегг говорил, а сам, при этом, снаряжал патронами обойму М4.

– Выйдем через черный ход. Тут есть туннель, который заканчивается метрах в двухстах от дома. Выбираетесь и разбегаетесь. У меня там спрятан пулемет. Хорошее укрытие. Погнали!

Впереди шел сержант-майор Мартинез. Генри схватил потяжелевший до ста фунтов рюкзак и последовал за ним. Они шли по бетонному коридору, освещенному тусклыми лампочками без плафонов. Шаги, бряцание амуниции, дыхание эхом отражались от голых стен. Коридор был узким и приходилось идти гуськом по одному. Все столпились у последней двери, пока Мартинез пытался её открыть. Когда дверь открылась, свет – настоящий, яркий солнечный свет, не тусклое мерцание ламп – залил мрачный коридор.

Генри стоял шестым от двери. "Никакой стрельбы. Это хорошо. И взрывов нет. Пока"

Люди попарно разбежались по разные стороны. Чувство, нахлынувшее на него в этот момент, напоминало то, когда он впервые прыгнул с парашютом 10 лет назад. Он снова, вместе с остальными, покидал безопасное темное место и выходил навстречу хаосу. Он наблюдал за своими товарищами, которые шли вперед безо всяких сомнений, раздумывал, где он упадет, когда придет его время, даже зная о том, что натворил, он всё равно любил всё это. Любил и боялся одновременно. Каждым шагом он доказывал себе, что всё ещё жив... и вот он уже мерзнет на ветру. Гордость, страх, верность и... "Ох, блин, началось!"

Он бросился влево.

Было что-то такое в воздухе, ощущение неправильности, напряжения, будто что-то ползло по спине Генри, пока он взбирался на холм. Он шел след-в-след за тем, кто шагал впереди, пока не заметил, что следы обрываются около огромного валуна. Своё место он заприметил выше, в двадцати метрах, между двумя деревьями. Он забрался туда и присел, Х-К в руках был, словно, продолжением его тела. Неподалеку на свою позицию двигался Карлос, старательно скрывая собственные следы на склоне.

Генри почувствовал себя открытым. Он сомневался, что от него будет толк. Его форма была предназначена для ночных боев. Но одетый в черное, на белом снегу он представлял собой отличную мишень. Он зарылся в снег. Позади себя он слышал топот ботинок и клацанье затворов, когда другая группа поднялась выше по склону.

Крыша дома была покрыта снегом, а из трубы валил дым. Такое впечатление, что пейзаж сошел с рождественской открытки.

В одно мгновение эта пасторальная картина была объята пламенем. Несколько ракет попали в него практически одновременно и домик исчез в пламени и грохоте. Этот грохот Генри ощутил всем телом. Дом превратился в сгусток желто-оранжевого пламени и густого дыма, повсюду разлетались осколки стен. Следом взорвались вертолеты, и Генри сжал зубы. Он подавил в себе приступ ярости.

Ещё до того, как на землю упали обломки вертолетов, послышалась стрельба.

Генри через бинокль осмотрел противоположный холм. По склону спускались какие-то фигуры в белом.

– Движение – сказал Генри едва ли не шепотом.

– Контакт – подал голос Карлос. – Кто там, блядь, стреляет?

– Множественные вспышки. На 2 часа, противоположный спуск. Не наши.

"Враг. Но враг теперь – это мы сами. Наши войска, парни, которых я видел на базе, с кем катал шары на бильярде". Самые подготовленные и лучше всех экипированные из тех, с кем доводилось встречаться Генри.

***

В Афганистане Генри приучил себя во время боя думать только о самом важном. Когда тебя пытаются убить, стреляй в ответ. То, что война – это хаос и смерть и для философствований на ней нет места, он понял ещё в первую командировку. После, да. Но, во время боя нужно делать то, что должен. В тот раз, Генри сидел в открытом «Хамви», выставив в окно дробовик, когда головная машина подорвалась на самодельном фугасе.

– Засада! – крикнул водитель.

Позади послышался ещё один взрыв. Узкая улочка тянулась вдоль двухэтажных зданий, из окон которых раздавалась автоматная стрельба. Выстрел из гранатомета едва не накрыл "Хамви", в котором сидел Генри. Он выбрался из машины и залег за правым колесом, стреляя в каждую смазанную тень, в сторону каждого выстрела. Колонна из пяти машин попала в очень грамотно расставленную засаду и теперь планомерно уничтожалась. На заднем сидении капрал Кристи вызывал по радио поддержку с воздуха.

Рядовой Бёрч – прыщавый паренек из Западной Вирджинии – долбил из "пятидесятки" по крышам. Головная машина горела, Генри видел, как двое рейнджеров вытаскивали из под огня раненых.

Согласно боевому уставу, рейнджеры имели право открывать огонь только в случае прямого нападения на них и не связывались с гражданскими. Но то, что хорошо в теории, не всегда действует на практике. За время, проведенное в Афганистане, Генри понял, что ни Аль-Каида, ни талибы не признают никаких правил.

Генри побежал к горящему "Хамви", чтобы помочь своим товарищам. По желто-коричневым стенам били пули. Один из рейнджеров, сержант Пратт, завалился на бок, когда тащил под руки другого бойца. Тридцатиметровая пробежка стала самой длинной в жизни Генри, время, словно, замерло. Он чувствовал запах разлитого топлива и дыма.

Ему оставалось всего метров пять до раненых, когда из тени вышла одетая в синюю накидку женщина, лицо её было скрыто платком. Она была от него метрах в тридцати, может, чуть больше, рядом стоял одетых в лохмотья ребенок, которого она держала за руку.

Позже Генри пытался выстроить всё в хронологическом порядке, собрать этот разбросанный в беспорядке пазл. Он был точно уверен, что видел в руке женщины детонатор. Он дернулся, развернулся, действуя на одних рефлексах. Дробовик гавкнул, выстрел сбил женщину с ног. Мальчика, каким-то непостижимым образом, не задело и он убежал.

Генри добежал до "Хамви", вскоре прилетели "Кобры" и пропахали крыши зданий 20мм пушками и ракетами. Грохот пушек отдавался в груди Генри, оставляя неприятные ощущения. Вражеская атака захлебнулась, многие были убиты, остальные растворились в городе.

Генри узнал, что у женщины был пояс шахида. Он был уверен, что именно детонатор в её руке заставил его выстрелить. Ему часто снился этот эпизод, иногда она держала серый шнур с большой красной кнопкой, а иногда его не было, и этот кошмар был самым жутким. Часто бывало так, что мальчик тоже погибал.

За свои действия он получил медаль и уважение от рейнджеров. Если бы он не подстрелил ту женщину, осколки и ударная волна накрыли бы всех у головной машины и Генри заодно. Иногда враг не выглядит, как враг.

***

Солдаты, которые сейчас спускались с холма, тоже не были похожи на врагов. Но времени на разговоры об этике и морали не было. Они пришли убить Генри и он, вместе с остальными «Волками», будет отстреливаться.

Ки-Уэст. Флорида.

Несмотря на то, что было не холодно, Сюзанна Уилкинс дрожала. Лодка неслась по волнам, соленые капли хлестали по щекам. Когда они достигли очереди из лодок у входа в канал, Барт сбросил скорость. Из-за рельефа берега, глубина здесь была всего несколько дюймов, едва прикрывая островки песка и заросли взморника. Холод шел изнутри неё, а не с океана.

Сотни лодок и прогулочных яхт столпились у входа в канал, создавая пробку. Сотовая связь не работала, они не могли узнать, что происходит и вся надежда была только на рации. Барт крутил ручку настройки. По экстренному каналу, Береговая Охрана требовала освободить водные пути. Действовал закон о военном положении. По другим каналам хрипло переговаривались капитаны. Ходили какие-то жуткие байки о нападениях военных, пиратов, бомбардировках Майями. Со стороны берега пролетела ещё одна группа истребителей.

Сюзанне было страшно. "Как там Тейлор? Не начали ли банды уголовников врываться в дома людей? Не сбежала ли няня вместе с родными в Майями?" Страх Сюзанны был страхом матери, чей ребенок, вдруг, оказался в лесу, полном голодных волков и медведей. Этот страх усиливался тем, что её самой рядом не было. Она не могла защитить дочь. Трепет перед пропастью, темной и бесконечной поселился в её душе.

– Возьми руль – сказал Барт, доставая из ящика "Глок". Он засунул пистолет за резинку шортов и накинул поверх гавайскую рубашку. Потом он прошел на нос и оглядел обстановку.

Сюзанна стояла за центральной панелью. "Владычица глубин III" гудела на холостом ходу. Знаки "Не создавать волнения" висели здесь по вполне разумным причинам и капитаны неукоснительно их соблюдали. Сюзанна боролась с желанием протиснуться между впередистоящими лодками, но понимала, что только создаст сумятицу. Ожидание сводило с ума.

Они стояли позади 18-метровой яхты, где на корме находилась группа седовласых мужчин в окружении молодых девушек. Они пили и смеялись. Из колонок слышалась мелодия "Маргаритвилля". Эти люди веселились так, словно забыли обо всём на свете, будто не желали, чтобы мир вмешивался в их вечеринку со своими проблемами.

К корме "Владычицы" вплотную приблизилась красная сигарообразная лодка. Пара студенток загорала топлесс на её носу. За штурвалом Сюзанна заметила лохматого парня с золотыми цепями на шее, его лицо излучало раздражение и нетерпение. Он был из той породы идиотов, которые обгоняют и подрезают тебя в пробке, а затем останавливаются на следующем перекрестке и обижаются, когда ты их обгоняешь.

Сюзанна знаками показала ему, чтобы он откатился назад. Тот, в ответ, показал ей неприличный жест. Сюзанна с отвращением отвернулась.

***

Мэри, жена Барта, сидела на холодильнике с полотенцем на голове. Сюзанне послышалось, что Мэри плакала, но она не была уверенна. Она подумала, что было бы неплохо, чтобы Барт сел рядом, успокоил её, обнял. Но Барт не станет этого делать, потому что презирал свою жену. Все это знали и Мэри тоже. Поэтому она и сидела на холодильнике с полотенцем на лице, оставшись один на один со своими страхами. Сюзанне было жаль её, но она не могла бросить штурвал подойти к ней, чтобы утешить.

Мэри и Барт были той парой, чья совместная жизнь не имела смысла. Десять лет назад они были крепко спаянной парой, но за прошедшее время сильно изменились. Из-за осколочного ранения в колено, Барт был вынужден уйти из рейнджеров. Они переехали в Ки-Уэст и начали заниматься сдачей лодок в аренду. Мэри хотела быть кем-то большим, чем просто матерью, но после нескольких болезненных беременностей и выкидышей, что-то погасло в её душе. Она перестала чем-либо заниматься и быстро набрала вес. Весь день она лежала на кровати в плотно зашторенной комнате, смотрела реалити-шоу и глотала болеутоляющие.

Барт был старым другом и сослуживцем Генри ещё со времен учебы в Форт-Беннинге. За это время он из весельчака, души компании превратился в быстро стареющего мужчину с горечью в глазах. Они оставались близкими друзьями, но отношения уже были натянутыми. Барт нравился Сюзанне. Он пытался быть хорошим мужем, пытался помочь Мэри справиться с потерей, но было видно, что его борьба бессмысленна.

Верность и чувство долга удерживали Барта от развода и Сюзанна ценила это. Барт всё время проводил либо в море, либо в барах, их пара жила отдельно друг от друга. Иногда они обедали вместе, поглощая пищу в полной тишине.

Сюзанна чувствовала, что Барт был влюблен в неё, но старалась избегать этой мысли. Она не думала, что он станет предпринимать какие-то действия, но замечала, как он смотрит на неё, как подолгу глядит в спину, видела в его глазах какую-то тоску вперемежку с надеждой. Она находила Барта привлекательным, но его чувств не разделяла. Он был другом, не более.

Сюзанна и Мэри тоже отдалялись друг от друга, хотя Сюзанна и пыталась сделать всё возможное, чтобы остаться друзьями. Складывалось впечатление, что Мэри окружало какое-то облако, которое высасывало из Сюзанны все силы за один проведенный вместе вечер. Ей было стыдно признаться самой себе, но порой она презирала Мэри за её слабость. Когда Тейлор только родилась, Сюзанна видела неприкрытую, граничащую с ненавистью, зависть на лице Мэри. Она никогда этого не забудет.

***

– Барт, скажи уже что-нибудь этому идиоту! – крикнула Сюзанна.

Барт повернулся на носу, кивнул и пошел к корме, активно жестикулируя.

– Эй, придурок! Сдай назад!

Лохматый парень отмахнулся от него и достал никелированный револьвер, кажется "44-й" и помахал им.

– Пристрелишь меня за то, что я попросил тебя отъехать? – крикнул Барт. – Серьезно?

Девушки на носу лодки сидели и улыбались. Барт стоял, уперев руки в бока.

– Пошел на хер! – крикнул лохматый из-за штурвала. Он поддал газу и его лодка подошла почти вплотную у "Владычице".

– Да ты прикалываешься, – пробормотала Сюзанна.

Барт махнул на него рукой и встал рядом со штурвалом.

– Если хочешь, могу его пристрелить, – хихикнув, сказал он.

– Нет, лучше я, – ответила Сюзанна. – Только гарпуном.

– Ну, если он поцарапает лодку, так и будет.

Барт снова включил рацию. На этот раз ему удалось связаться со своим приятелем на берегу, стариком Бобби Рэем, отставным капитаном и барменом, который работал неподалеку от хижины Барта. Бобби согласился пойти к Тейлор и Джинни и остаться там, сколько потребуется. Сюзанна немного успокоилась.

Когда Бобби снова вышел на связь и сказал, что с Тейлор всё в порядке, ей стало ещё лучше. Как докладывал Бобби, Ки-Уэст не горел, никаких банд, грабящих округу, не было. На самом деле, рассказывал он, кругом царила атмосфера праздника. Повсюду устраивались вечеринки в честь гражданской войны, бары и рестораны были полны местных и туристов. Дювал Стрит превратилась в один большой карнавал. "Все любят конфедератов. Но сколько это продлится? Когда кончится вода, не станет электричества, сгорит всё топливо, что станут делать все эти люди? Что будет, когда холодильники будут полны размороженного гнилого мяса, а есть станет нечего?"

ГЛАВА ПЯТАЯ.

Да поможет нам Бог

Альберта, Канада.

В долину спускались солдаты в зимнем камуфляже. Генри и остальные сидели в тишине и полной готовности, пока солдаты осматривались руины дома и обломки вертолетов. Стрельба прекратилась. По-видимому, у кого-то внизу просто сдали нервы.

Генри не знал, куда делся полковник Брегг, он не знал даже, смог ли он выбраться из бункера. Генри подумал, что было бы неплохо, чтобы солдаты внизу решили ограничиться только авиаударами и уйти. Он лежал в снегу без движения, пристально следя за происходящим.

Вскоре он услышал звук приближающегося беспилотника. Он жужжал, как комар и был способен обнаружить Волков где угодно, как бы они ни прятались. Их найдут просто по теплу тел, их силуэты проявятся на экране монитора и оператор, который сидит и пьет кофе в трех тысячах миль от них, передаст данные солдатам, а те уже закончат работу.

Загрохотал "пятидесятый", красные трассеры впивались в толпу солдат внизу. По всему склону Волки открыли стрельбу по прибывшим. Парой секунд спустя одна из ракет "Хеллфаер" поразила пулеметную точку, а другая попала прямо в выход из бункера.

Генри старался дышать медленно и спокойно, стрелял, старательно выбирая цель. Солдаты внизу попрятались среди обломков и открыли ответный огонь.

Позади Генри стрелял и ругался Карлос. Рядом с головой Генри брызнули фонтанчики снега и земли, кто-то специально его выцеливал. Генри отполз назад. Тысячи пуль свистели в воздухе, бой ожесточался.

Кто-то из "Волков" выпустил гранату из подствольника. Эти гранаты представляли собой небольшие металлические цилиндры, с радиусом поражения 5 метров, а разлет осколков позволял поражать цели в радиусе до 30 метров.

Даже с двухсот метров Генри видел, как по белому снегу расплывались красные пятна крови. Времени на размышления не было, но где-то на задворках сознания всё равно продолжалась работа мысли. Всё происходящее было неправильным, грешным. Это трагедия, это недопустимо.

Какая-то часть внутри него хотела подняться, вскинуть руки и закричать: "Не стреляйте! Мы – американцы!", но смертоносный свист пуль говорил о том, что идея эта – совершенно глупая.

Генри сменил магазин. Уже третий.

– Перезарядка!

– Они обходят нас с фланга. Подкрепление на три часа, – Карлос переключил своё внимание на вновь прибывших.

– Уилкинс, огонь по склону!

Генри повернулся и заметил перебегающих от дерева к дереву людей. Их было слишком много.

– Нужно отходить – сказал Генри.

– Ну, нахер! И куда?

Генри выстрелил в смазанную тень. В дерево чуть выше его головы попала крупнокалиберная пуля, на него посыпалась щепа. На локтях он отполз назад. Снег набился под одежду, под термобелье, намочил живот.

– Отхожу – крикнул Карлос, поднялся и побежал, пока Генри прикрывал его огнем.

Генри тоже откатился назад, рискованно поднялся и забежал за кусок скалы. Интенсивность огня снизилась, пока "Волки" перезаряжались, а солдаты противника искали укрытие.

"Наверное, сегодня я умру. Бывал я в переделках, но, чтобы в таких – никогда. За мной гонится стая беспилотников, а собственные соотечественники пытаются убить" В ушах звенело, грудь горела, а во рту был соленый привкус металла. "Чего им от нас надо? В нас нет смысла. Мы всего лишь кучка сбежавших с базы солдат. Они достали нас, аж в Канаде. С кем вообще мы связались?"

Генри осмотрел округу. Карлос взбирался вверх по холму и Генри решил, что это хорошая мысль. Если они поднимутся наверх, то окажутся вне зоны прицельного огня. Оставались ещё беспилотники, но они, скорее всего, играли роль наблюдателей и не вмешивались. Впрочем, у них могли найтись союзники.

Генри пробирался наверх через снег и скользкие камни, когда мир вокруг него пошатнулся. Слух пропал, все органы, будто встряхнули, а кислород, казалось, просто испарился. Когда упала вторая бомба, он уткнулся лицом в снег, укрываясь от ударной волны.

Всё горело, кругом стоял дым. Деревья горели, а там, где на месте дома зияла воронка, выросло грибовидное облако. Карлос схватил Генри за воротник и потащил с холма. Он видел, как его друг пытается что-то сказать, но в ушах стоял пронзительный звон. Судя по выражению его лица, Карлос что-то выкрикивал. Генри чувствовал себя вялым и будто пьяным, как после первого спарринга с инструктором по рукопашному бою в школе рейнджеров. Тогда на нем была каска, но после нескольких точных ударов и весьма ощутимого пинка, он упал на колени и едва ли помнил своё имя. Сейчас было нечто похожее.

Карлос бросил попытки докричаться до Генри и поднял его на ноги. Времени даром он не тратил. Генри обернулся и последний раз взглянул на разрушенную долину.

Солнце закатывалось за горы, долина окрасилась синим, смешанным с красным цветом крови. Какая-то "умная бомба" с лазерным наведением, запущенная с самолета, убила многих из нападавших. Но сейчас Генри об этом не думал.

Он думал о том, что, возможно, обязан Карлосу жизнью. Если бы он оказался по другую сторону холма, осколки вспороли бы ему брюхо. Если бы Карлос не побежал наверх, для Генри Уилкинса всё бы уже кончилось. Как кончилось для большинства его товарищей. Ему было жаль их потерять.

Как и во многие другие спецподразделения, в "Волки" набирали людей по их способности лично принимать решения и нести за них ответственность. Каждая операция была тщательно подготовлена и рассчитана по времени. На каждое задание бойцы выдвигались, имея на руках подробные карты, намеченные точки встречи и маршруты отхода и четкие цели. Генри привык к такому порядку вещей. Даже если что-то шло не так, а оно чаще всего так и случалось, у них всегда был запасной план. Была какая-то надежда. А сейчас Генри чувствовал себя потерянным.

***

Он находился на вражеской территории, прямо как в горах Афгана, когда был рейнджером. Они ждали эвакуации, а так как фактически они находились на территории Пакистана, вертушку можно было ждать неделями, пока политики и командиры не договорятся. Они преследовали какую-то шишку из Аль-Каиды, забрались в самую глушь чужой территории, где повсюду прятались снайперы и минометы. Где бы ты ни находился, в Афганистане всегда находилось местечко повыше, где засели моджахеды. Они забирались на самые высокие пики, по самым отвесным скалам и прятались там. Он видел, как «Спектры» равняли с землей холмы, кричал от радости, когда эскадрилья «Кобр» выжигала округу «Хеллфаерами». Но они каждый раз возвращались. Миллионы долларов тратились на боеприпасы, которые падали на, казалось, бессмертных крестьян, чьё обмундирование стоило не больше пятерки.

Лейтенант Майкл Кокс, спокойный тихий парень из Лексингтона, Кентукки, в горах Пакистана поймал пулю чуть повыше бедра. Лейтенант Кокс был из тех людей, которые вдохновляют остальных, ничего для этого не делая. Он не увещевал и не произносил пафосных речей. Он заботился о своих подчиненных, старался лишний раз никем не рисковать, от него чаще можно было услышать цитату из Библии или Киплинга, чем ругань. Генри, как и весь их взвод, любил лейтенанта Кокса. Самому Генри тогда было двадцать лет, а Коксу двадцать пять, он выглядел спокойным, мудрым и уверенным. Лейтенант Кокс был уважаемым командиром и Генри, без разговоров, доверил бы ему свою жизнь.

– Вы самые охуительные рейнджеры во всем батальоне, – говорил он своим людям. – Самые опасные люди на планете. Преклоним колена. Господь наш, защити этих рейнджеров огнем Иисуса и мечом истины. Аминь.

И лейтенант Кокс вёл их в бой. Генри видел, как он под шквальным огнем, за каким-то хилым укрытием вызывал поддержку артиллерии или авианалет. В то время, как вокруг свистели пули, он оставался нетронутым, будто бы сам Господь оберегал его. Кто-то назвал его Мисах, в честь ветхозаветного персонажа, который с именем бога на устах шагнул в раскаленную печь и вышел невредимым. Это прозвище так и осталось за ним.

2 января 2014 года лейтенант Кокс, по прозвищу Мисах, истекал кровью в забытых богом, командованием и всеми остальными горах Пакистана. Лейтенант не сдавался, боролся до конца, до последнего отдавал приказы, пока губы не посинели, а лицо не стало серым. Санитар сделал всё, что мог, но этого не хватило. Взгляд лейтенанта, казалось, стал тусклее.

– Уилкинс – сказал лейтенант. Голос его был тих и спокоен, совсем не похожий на голос умирающего. Он не мог умереть. Но его взгляд тускнел, потому что у него был болевой шок, из-за того, что 12мм пуля прошла сквозь ногу и задела бедренную артерию. Лейтенант Кокс схватил Генри за ворот и притянул к себе. Его лицо было искажено тем, что он видел в свой предсмертный момент.

Может, он собирался приказать Генри подняться повыше, или оставить его и уходить, или передать матери или жене, что он любит их, или раскрыть главную тайну вселенной.

Генри долго гадал, что хотел сказать лейтенант Кокс тем днем, 2 января. Он умер у него на руках. Никакого божьего огня, ничего подобного в тот день не было. Последнее его слово было "Уилкинс".

Америка давно потеряла своё очарование в той войне. Взвод Генри оставался в окружении, постоянно требуя эвакуации, а им постоянно отказывали. До Афганистана рейнджерам предстояло пройти двадцать миль гористой местности, прежде чем их смогут забрать. По пути их обстреливали снайперы и накрывали минометы. В тех горах Барту повредили колено, командование принял Генри, а Иисус бросил их всех – рейнджеров, Генри, а особенно лейтенанта Кокса.

Позже Генри признал, что лейтенант не согласился бы с его взглядами на жизнь и на его, лейтенанта, смерть. Единственные, с кем он мог поделиться такими мыслями, были его сослуживцы. Лейтенант Кокс, наверное, хотел сказать, чтобы Генри продолжал верить в бога, даже, если кажется, что его нет.

Уже в США, Генри вместе с остальными стоял на поле, усеянном могильными камнями. Арлингтон выглядел серым и печальным, белые ряды надгробных камней тянулись по зеленым холмам. Газон был аккуратно пострижен, некоторые могилы были там ещё со времен Гражданской войны.

Священник из Кентукки произнес несколько проникновенных слов, вдове погибшего вручили сложенный американский флаг, его восьмилетний сынишка тихо плакал, а Генри молча сидел рядом с Сюзанной. Генри не плакал, хотя внутри у него всё разрывалось от горя. Его лицо было гладковыбритой маской. Когда почетный караул отсалютовал погибшему, пошел дождь.

Следующие десять лет Генри постоянно посылал миссис Кокс деньги. При сокращениях бюджета постоянно страдали ветеранские льготы, и вдовам погибших стало очень трудно выживать. Когда Сюзанна получила первый большой гонорар за книгу, она согласилась часть денег анонимно отдать в фонд колледжа, где учился сын Кокса. Но всё равно, этого было недостаточно.


***

Генри включил прибор ночного видения. Тьма немного прояснилась, а головокружение прекратилось. Ветер обдувал лицо, а под одежду набивался снег. Карлос пробивался вперед с упорством стихийного бедствия. Позади них, в лесу слышалась редкая стрельба.

Генри мог только надеяться, что это был кто-то из его товарищей.

Ки-Уэст. Флорида.

Когда Сюзанна, наконец, заключила Тейлор в объятия, город уже накрыла тьма. Барт помог Мэри выбраться из лодки и осмотрелся. Тейлор обхватила шею Сюзанны тоненькими ручками и, на какой-то момент, казалось, что вокруг царит тишина и покой. Вода в канале была спокойна, в ней отражались огни развешанных в окнах рождественских гирлянд. Мимо на лодке проплыла группа подростков, мотор гудел, как газонокосилка.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю