Текст книги "Мой порочный писатель (СИ)"

Автор книги: Кира Лафф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5. КИРИЛЛ

Еще со студенческих времен я знал одно укромное место и решил пойти именно туда, надеясь, что там я буду один: хотел сосредоточиться.

Но я ошибся. Там сидела какая-то девчонка. Ее глаза были закрыты, в ушах – наушники. Русые волосы в беспорядке, как будто она только что пришла с урока физкультуры.

Робкие лучики майского солнца освещали ее белое – нет, даже бледное – лицо. Кожа казалась очень тонкой и нежной. Интересно, она везде такая бледная? Мне захотелось представить, как легкий румянец трогает эти фарфоровые щечки в ответ на мое прикосновение. Да, сосредоточиться эта картинка не помогает.

Я продолжал наблюдать за девочкой. Она сидела в расслабленной позе, прислонившись к стене. Контраст с бордовым кирпичом за ее спиной делал ее кожу неестественно светлой, даже сероватой.

Она выглядела как девушка со старинной картины, фон которой уже немного потрескался и потемнел, а краска поблекла. Из-за этого контраста бледно-серое лицо казалось слишком ярким и оттого еще более притягательным.

И тут моя незнакомка затянулась сигаретой. Это прозаичное действие разрушило весь образ. Невесомая невинность дамы с картины испарилась, и теперь я видел в ней лишь очередную простушку в кроссовках и джинсах. Меня начала раздражать ее глупая мечтательность, и захотелось вернуть ее на землю так же резко, как и она только что оборвала мое минутное любование.

Я решил испытать ее терпение, не особенно напрягаясь, чтобы выдумать что-то изощренное, просто бил словами наугад. Что в наши дни может безотказно вывести из себя девушку? Конечно, посягательство на святая святых – женское достоинство, феминизм и прочую херню.

Мне было приятно смотреть, как покорно она выслушивает мои колкости. Покорность весьма необычна для современного молодняка. Захотелось во что бы то ни стало исследовать ее лимиты. Как далеко я могу зайти, чтобы ей стало невыносимо? Во что бы то ни стало мне нужно получить хоть какую-то ответную реакцию! Поистине виктимное поведение женщин само притягивает агрессоров.

С любопытством трехлетнего ребенка я пытался дойти до грани, у которой мне скажут: «Все, дальше нельзя». Так где же она, эта грань?

Я ее нащупал, когда выдал откровенную пошлость. Тогда моя незнакомка вспыхнула, открыла свой бледно-розовый ротик и поставила меня на место – как она думала! Да, малышка, это было забавно!

Меня одновременно развеселила и взбесила эта ее несколько театральная выходка с сигаретой. Конечно же, она тут же решила сбежать от меня. Еще одна ошибка неопытных зверят – пытаться убежать от хищника. Побег жертвы рождает непреодолимый азарт погони. Но сегодня ей повезло, я не буду преследовать ее.

Ухмыляясь, я потушил сигарету и неторопливо вернулся в свою душную гримерку. Там меня уже дожидалась Алина. Пришла проверить, готов ли к своему номеру ее цирковой конь. Мой агент – единственная женщина, чье присутствие в своей жизни я могу терпеть.

– Кирилл, ты готов? – спросила она, не отрываясь от экрана своего смартфона.

– Конечно, босс. – Я умышленно сделал ударение на последнем слове.

– Слушай, давай в этот раз без глупостей. Помнишь прошлое интервью на первом канале? Вот так делать не надо! Всем будет лучше, если ты будешь вести себя хорошо. Помнишь, что говорил декан? Давай без матерщины и пошлостей, ладно? – Она оторвалась от телефона и требовательно посмотрела на меня поверх своих очков. Потом оглядела с ног до головы и поджала губы. – Я же тебе говорила, не надевай эти джинсы с дырками! У тебя что, нет денег на приличную одежду?!

– К службе на благо Отечества готов! – я приложил открытую ладонь к виску, будто отдавая честь.

– Это важный шаг в твоей карьере, Кирилл. Признание научным сообществом твоих заслуг на литературном поприще очень важно. Было бы здорово, если бы тебя позвали преподавать в этот университет. Это придаст твоей заднице серьезности. Возможно, твое творчество даже включат в учебную программу. Там, глядишь, и до Букеровской премии недалеко. – Она заговорщически подмигнула мне.

Я знаю, она пытается манипулировать моим писательским эго. Не виню ее. Со мной бывает непросто.

Алина ушла, оставив меня одного. Я последний раз посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся своему отражению, пытаясь запомнить, с какой улыбкой я выгляжу располагающе, а с какой больше напоминаю маньяка на первом свидании с жертвой. Выбрав нечто среднее, вышел на сцену. Пошел себя продавать.

Я уже не первый раз был на сцене, поэтому не чувствовал себя скованно. Я знал, что могу расположить к себе аудиторию, периодически вставляя относительно безобидные шутки в свою лекцию по современной литературе.

Даже не будь я харизматичным, скандально известным автором, бедным студентам все равно было бы интересно. Они так привыкли томиться в душных аудиториях, внемля старым занудным хрычам, бубнящим себе под нос скучный бред о мертвых писателях.

А в моем творчестве жизнь бьет ключом. Пусть и неприглядная, но завораживающая своей откровенностью жизнь. Мое творчество словно проститутка, которая до поры до времени прикидывается девственницей, стыдливо прячется и прикрывается, пока ты не срываешь с нее остатки одежды и не проникаешь в ее плоть, чтобы ощупывать, исследовать этот невыразимый жар, скрытый внутри. Тогда шлюха раскрывается и уже сама начинает умело засасывать тебя.

Тебе одновременно противно и любопытно. Когда любопытство перевешивает, ты уже не можешь оторваться от этой порочной плоти, желая все глубже и глубже проникать в нее, познавать каждый сантиметр кожи, раскрыть каждую тайну.

Однозначно мои книги как ненасытная шлюха: однажды попробовав, уже не хочешь возвращаться к скромным авторам, которые так заводили тебя еще недавно.

Моя лекция подходила к концу. Я отыскал глазами Алину. Она довольно улыбнулась. Я улыбнулся ей в ответ: «Вот видишь, я был хорошим мальчиком, я сдержался», – мысленно сообщил ей.

Закончил я выступление под бурные овации. Встал декан, произнес приторную речь и предложил перейти к «Вопросам и ответам».

Я оглядел аудиторию. Студенты были возбуждены и явно заинтересованы. Один молодой человек с копной черных волос встал и задал вопрос:

– Литературные критики называют вас новатором. Скажите, что вы подразумеваете под жанром «брутальный реализм», изобретение которого вам приписывают журналисты?

– «Брутальный» – от английского слова «brutal», что значит «зверский, жестокий, отвратительный». Мне кажется, слова «брутальный» и «жизнь» – синонимы, так как наша реальность часто ставит нас в коленно-локтевую позу и объезжает до изнеможения и боли в затекших конечностях. Если говорить о реализме, то да, я могу писать лишь о том, что пережил сам. Для меня это единственная реальность.

 Паренек сел. Встала девушка и, заливаясь краской, выпалила:

– Ваши романы содержат много жестокости и злости. Вы так видите мир?

– Правда в том, что творчество – это боль. Слова – это боль. Они проникают в тебя и живут своей жизнью, ты просто стараешься не шевелиться, пока они берут контроль над твоей личностью. В итоге уже не ты у руля. Ты – пассажир своего тела, безвольный и обреченный на долгое странствие. Твой корабль несется по волнам слов, а ты только молишься, чтобы он не разбился о скалы.

Следующий вопрос от милашки в третьем ряду:

– Ваш второй роман «Ревность» вышел год назад. Скажите, скоро ли мир увидит вашу новую работу? О чем будет этот роман?

– Я думаю, что очень скоро вы сможете его прочитать. Пока не могу сказать больше. Таинство творчества... – Я многозначительно подмигнул ей.

Милашка села, немного недовольная отсутствием подробностей.

Блондинка из середины зала задала вопрос с места:

– В чем вы черпаете вдохновение?

– В алкоголе и женщинах. Я вдохновляюсь многоликостью жизни. Вдохновение – опасная тварь, которая любит адреналин и дурную компанию.

Я наслаждался, видя, как блондинка смущенно отводит взгляд.

Глава 6. КИРИЛЛ

Парень откуда-то сбоку поднял руку:

– Кто ваш любимый писатель?

– Это все равно что спросить у меломана: «Какая твоя любимая музыка?». Керуак, Миллер, Буковски... Вам огласить весь список?

Он продолжил, явно не удовлетворившись моим ответом:

– Дайте совет начинающим авторам. С чего начать, о чем писать?

– Если вы не знаете, о чем писать, то не могу вам помочь. А совет дам: лучше не пишите. Это может поглотить вас. Если вы еще хотите жить своей жизнью, беззаботной и простой, то не вступайте на этот путь.

 Взрослая женщина, видимо преподаватель, тоже решила взять слово:

– Вы признавались, что сами испытали многое из того, через что проходят главные герои ваших романов. Скажите, считаете ли вы, что опыт писательства сродни актерскому опыту? Вы примеряете на себя маски разных людей?

– Актеры ничего не создают, они лишь воплощают в жизнь те образы, которые создали для них писатели. Писатель как  Бог, он истинный творец жизни.

Следующий вопрос прозвучал от хмурой брюнетки в середине зала. Она даже не потрудилась встать:

– Герои ваших романов не очень хорошо относятся к женщинам. Разделяете ли вы сами подобное потребительское отношение в реальной жизни?

– Лучше спросите об этом у моих бывших. Я уважаю выбор женщин и не делаю ничего, что они сами не разрешают мне делать с ними. –  И гадко ухмыльнулся брюнетке в лицо.

В зале послышались сдавленные смешки. Я встретился с недовольным взглядом декана. Старый пердун, для тебя это слишком? Ну что ж, ты сам меня сюда пригласил. Мысленно показал ему средний палец. Уже хотел перейти к следующему вопросу, скользнул взглядом по аудитории и тут увидел ее. Мелкая сидела в первом ряду, втянув голову в плечи, – наверное, хотела казаться незаметной. Но теперь я ее заметил. Бледное лицо в темноте. Моя луна в ночи.

– Если говорить о выборе женщин, – решил я продолжить ответ на последний вопрос, – то сразу могу сказать: какого черта? Никакой логики нет и не может быть в их действиях. Если вы хотите управлять женщиной, то никогда не пытайтесь воздействовать на нее с позиции здравого смысла. Это бесполезно. – Я произнес это, глядя только на нее, не отводя взгляда, даже не мигая. – Женщина может ненавидеть вас всем разумом и одновременно хотеть всем телом. Воздействовать нужно на ее эмоции и чувства – именно они в итоге всегда одерживают верх в ее внутреннем споре. И женщины, конечно, не виноваты. Сама природа наградила их этим защитным механизмом. Главная цель женщины, биологическая установка, если хотите, – продолжить род. Для этого нужно выбрать самца, который сможет защитить ее, быть сильнее нее, подчинить, если нужно. И как только женщина встречает такого самца, инстинкты берут верх над разумом. Он гипнотизирует ее, не дает убежать. – Я продолжал неотрывно смотреть на нее. Некоторые люди в аудитории заметили мой интерес и начали поворачиваться и искать объект моего внимания. – Но если вы не альфа-самец, то всегда можете просто заплатить. Женщинам это тоже придется по вкусу. – Я ехидно усмехнулся мелкой в лицо.

До этой фразы она как завороженная смотрела на меня, а теперь часто заморгала, покраснела и опустила взгляд. Чары спали. Я продолжил:

– Мужчины хотят покорности, а уж каким именно способом они ее добьются, каждый выбирает сам.

Вспомнил репетицию перед зеркалом в гримерке и решил, что маниакальная усмешка сейчас как раз подходит для завершения образа. Но моя маленькая луна не смотрела на меня. Она встала, повернулась ко мне спиной и направилась к выходу. Какого черта?! Убегаешь от меня уже во второй раз? Я еще с тобой не закончил!

– К сожалению, не все женщины разделяют мои предпочтения. Вот видите, девушка, наверное, испугалась и решила спастись бегством, – проговорил я.

Теперь взгляды всех в зале были прикованы к моей незнакомке. Послышались смешки и веселый шепот. Я специально выдерживал паузу, чтобы не только я мог насладиться ее капитуляцией.

Но в этот раз она так просто от меня не уйдет, я разыщу эту девчонку. Хищник вышел на охоту.

Глава 7. КИРА.

Поспешно покидая актовый зал, я пыталась унять рвущееся наружу сердце. О боже! Что это было?!

Я очутилась в тишине пустого коридора. Мне казалось, что неистовый стук сердца о грудную клетку набатом разносится по помещению. Попыталась перевести дыхание и рассеянно побрела к выходу. Каждый шаг давался мне с трудом. Ноги стали ватными и непослушными.

Мне необходимо было оказаться наедине с собой. Больше всего хотелось забраться под одеяло и больше никогда оттуда не вылезать.

Как я теперь смогу смотреть в глаза собственным студентам, которые стали свидетелями моего эпичного унижения?

К сожалению, я не могла все бросить и отправиться домой. Ведь мне еще нужно было поставить незаслуженную оценку тому нагловатому студенту.

Выйдя из главного корпуса, я направилась в сторону нашей кафедры. Взяв ключ от свободной аудитории на вахте, быстро взбежала по лестнице на третий этаж. Молодой человек уже поджидал меня возле кафедры.

– Добрый день, Виктор, – поджав губы, произнесла я.

– Добрый, Кира Петровна, – бросил парень с довольной ухмылкой.

Мы вошли в помещение, и я бросила свои вещи на преподавательский стол. Парень уселся напротив. Он достал зачетку и протянул мне. Я взяла ее и, повернувшись к нему спиной, оперлась о стол.

Прошлый раз в его зачетке не было ни одной оценки. Но сейчас я изумленно ахнула, увидев пятерки и четверки по всем экзаменам в сессии. Какого черта?! Неужели ему удалось сдать все остальные предметы?

 Я поспешно поставила ему четверку и вернула ему зачетку.

– Ну вот, – лениво протянул Виктор. – Это было не так уж сложно?

– Что, простите? – Я почувствовала, как мои щеки заливаются румянцем.

– Говорю, приятно иметь с вами дело. – Парень расплылся в противной ухмылке. – Надеюсь, в следующем году у нас больше не возникнет таких недоразумений.

 Я вскипела от гнева! Да кем он себя возомнил?!

– Надеюсь, что в следующем году ты вынешь голову из задницы и сможешь ответить хотя бы на один вопрос! – заявила я.

С удовлетворением наблюдала, как вытягивается его лицо. Как же меня достали наглые хамы, которые думают, что им все позволено!

– Сдай ключ на вахту. –  Я бросила на стол ключ. – У тебя на это хотя бы хватит мозгов? – И не дождавшись ответа, гордо покинула аудиторию.

Придя домой, я ходила из стороны в сторону, не зная, чем себя занять. Какое-то смутное беспокойство продолжало терзать меня.

Образ развязного писателя снова и снова возникал в голове. Когда волосы падали ему на лицо, он запускал в них руку и небрежным жестом отбрасывал их назад. От этого, казалось бы, обыденного жеста все внутри сладко сжималось.

Мне почему-то тоже хотелось дотронуться до них... Пыталась рассмотреть узоры его причудливых татуировок на крепких руках. Интересно, зачем он их сделал?

Продолжая думать об этом странном и пугающем человеке, я легла в кровать. Сон никак не шел, и я долго ворочалась под одеялом, пытаясь выкинуть из головы его привлекательное лицо, жесткую усмешку, холодные серые глаза...

Я снова бегу сквозь зеленые заросли. Все мои мысли сейчас лишь о том, как скрыться от опасности, ото льва, который гонится за мной по пятам. Все вокруг зеленое, будто это видео, снятое с фильтром из инстаграма. Постепенно становлюсь все меньше и меньше, ноги вязнут в густой растительности. Почему мне никогда не удается убежать? Совершая отчаянную попытку вырвать запутавшиеся ноги, падаю и понимаю, что лев сейчас прыгнет на меня сзади. Оборачиваюсь и зажмуриваюсь перед его прыжком. Он догнал меня, как и всегда.

Я проснулась.

Этот сон я вижу периодически, начиная с двенадцати лет. Уже в мельчайших подробностях знаю, как и что должно в нем произойти, но чувство страха никогда не покидает меня.

Взяв смартфон, я взглянула на время. Сейчас пять пятьдесят утра. Легла обратно, но знала, что сон больше не придет. Почему я увидела этот сон сегодня? Конечно же, виной тому мое небольшое приключение с нахальным писателем. Теперь я его именно так и называю про себя – «писатель». Странно, но, при всей моей любви к литературе, по отношению к нему это слово звучит скорее как ругательство.

Глава 8. КИРА

Я вспомнила вчерашний день, и мое тело покрылось мурашками. Какой позор! Нужно было сразу покинуть лекцию, как только я его узнала, тогда я не дала бы ему возможности прилюдно унизить меня перед моими же студентами.

Но, как только увидела его, предательское любопытство, казалось, пригвоздило меня к месту. В его речи было что-то гипнотическое, завораживающее.

Да, он умел увлечь публику. Словно опытный фокусник, он с помощью слов заставлял мои внутренности сжиматься от предвкушения, жаждать разгадки и ни на минуту не дал отвлечь внимание от своей персоны. Старалась вжаться поглубже в кресло и быть незаметной, опускала лицо ниже, разглядывая свои ладони, чтобы его острый взгляд не смог уцепиться за меня.

Но эти ухищрения не помогли. Он все равно разглядел меня и с самодовольной усмешкой продолжил унижать, как будто мы и не уходили из курилки.

Что ж, пусть радуется: он добился своего, а я сбежала, трусливо поджав хвост. Во второй раз.

Как он посмел так со мной обращаться?! Чем я так привлекла его внимание? Мне казалось, будто по моей душе проехался целый состав груженого товарняка. Единственным утешением было то, что я больше никогда не увижу этого хамоватого типа.

На душе было гадко, и я решила заняться единственным делом, которое могло принести мне хоть немного облегчения – своим блогом.

Сама я себя писателем не считала. Это слово было слишком претенциозным. Мысленно называть себя блогером было, как мне казалось, куда скромнее и более компромиссно.

Там, на просторах Сети, я могла быть кем угодно. Изливать душу и чувства, не опасаясь последствий. Это было подобно игре, в которой каждый ребенок может примерить разные роли: сегодня ты волк, завтра – овца, когда-то – отец большого семейства, в другой раз – капитан пиратского корабля.

И когда тебе надоедает игра, ты просто говоришь всем, что мама зовет домой, и выключаешь компьютер.

Я усердно работала, не замечая, как быстро летит время. Постепенно тревожные мысли покинули меня, и я полностью отдалась творчеству.

Почему «писатель» говорил, что слова – это боль? Писательство всегда исцеляло мою душу, поэтому я никак не могла согласиться с его мрачным восприятием самого приятного для меня процесса.

Полностью сосредоточившись, я не сразу услышала, как звонит телефон. Бросила растерянный взгляд на входящий звонок и увидела номер декана.

Ну что еще ему нужно? Теперь попросит поставить Преображенскому пятерку?

– Да, Анатолий Степанович, я вас слушаю.

– Кирочка, доброе утро! – Декан был в прекрасном настроении. – Я видел вас на вчерашней лекции. Вам понравилось выступление Миронова?

– Ну... было интересно... – пролепетала я, краснея. Но декан продолжал, не обращая внимания на мое замешательство:

– Вы знаете, у нас чудесная новость! Миронов согласился преподавать на нашей кафедре! Я даже не надеялся на такую удачу! У нас как раз нехватка преподавателей для курсов «Creativewriting», а агент Миронова сегодня подтвердила его готовность занять эту позицию. Как прекрасно! Молодой и, что главное, успешный автор привлечет множество студентов, поднимет престиж нашей кафедры. Конечно же, не то чтобы мы нуждались в этом, но, как говорится, нет предела совершенству. Многие известные люди, деятели науки и искусства, преподавали на моей кафедре. Теперь вот и Миронов пополнит их ряды, – проговорил декан с гордостью коллекционера, ставящего на полку очередной редкий экземпляр.

– М-м-м.. да, звучит интересно, – согласилась я.

– Да, Кирочка, я вам очень обязан! Спасибо огромное! Я никогда не забуду ваш вклад в развитие нашей кафедры! – лил елей мне в уши декан.

– Не за что, Анатолий Степанович. – О чем он говорит? Опять об этом Преображенском? Он так рад, что я поставила оценку этому бездарю? Мне казалось, он уже забыл об этом инциденте из-за своего нового успешного приобретения.

– Так когда мы сможем, наконец, встретиться и обсудить учебную программу, зарплату и утрясти все формальности?

– С кем встретиться? – теперь я вообще ничего не понимала.

– С Мироновым, конечно! – И декан нетерпеливо продолжил: – Вы же сами его уговорили на эту работу. Мне сегодня все рассказал его агент, не нужно скромничать, Кира. Я вам очень признателен.

– Я что сделала? – Хорошо, что мы говорили по телефону и он не видел ужас в моих округлившихся глазах.

– В общем, Кира, я жду вас как ассистента Миронова сегодня днем на кафедре. Он тоже придет, и мы все вместе обсудим стратегию развития нового направления в учебной программе.

Я опустилась на стул. Голова шла кругом, я ничего не понимала. Что ОН задумал?!

– Я... я сегодня никак не могу! Я... э-э-э... я должна проверить экзаменационные работы третьего курса. – Я понимала, как глупо это звучит, но это единственная отговорка, которая пришла мне на ум. – Дайте ему другого ассистента. Я уверена, многие будут рады.

– Я уже предлагал ему других, более опытных, не обижайтесь, Кира. Но он согласился только при условии, что это будете именно вы. Сказал, что вы – старые знакомые. Уж мне, Кира, вы могли бы рассказать о вашем знакомстве, ни к чему скромничать. Откуда вы его знаете? – И декан перешел на заговорщический шепот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Он – мой дальний родственник, дядя моего двоюродного брата, седьмая вода, как говорится. – Что за бред я несу?! Я встала и начала ходить из стороны в сторону. – Я его с детства знаю. – Молчание декана в трубке заставило меня врать дальше. Не могу же я рассказать ему, как послала его драгоценного автора в курилке. – Я его в детстве называла «дядя Кирилл». – О боже! Надеюсь, ему хотя бы больше тридцати лет, иначе весь этот бред о родстве даже отдаленно не похож на правду. – Он меня с горки катал, помню. Но потом я его лет пятнадцать не видела. – Заткнись, Кира, просто заткнись! Я зажмурилась и замолчала. Не умею врать – меня всегда выдает румянец. Даже на экзаменах в университете по этой причине не списывала, однокурсники еще надо мной смеялись.

– Кирочка, теперь все встает на свои места! Понятно, почему научный руководитель так хвалит вашу диссертацию. Литературный талант у вас в крови! Вы, случайно, больше ни с кем из известных писателей в родстве не состоите? – засмеялся он над своей же шуткой.

– Нет, что вы! – У меня вырвался вздох облегчения. Он поверил в мой бред про «дядю Кирилла».

Мы с Анатолием Степановичем обменялись еще несколькими любезностями. В итоге он поставил меня перед фактом, что встреча с моим «родственником» состоится сегодня днем на кафедре. О боже! В какую игру «писатель» пытается меня втянуть?