Текст книги "Цветок на руинах Хаоса (СИ)"

Автор книги: Кира Цитри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Сейчас, стоя рядом с Катрин, и касаясь ее пальцами, в груди Бога Света щемила боль. Адриан был прав, привязываться к глупым смертным было нельзя. Вот только его рыжая девочка не такая. Как же тяжело сделать правильный выбор! Ниалл наклонился, Катрин разомкнула губы, вбирая в себя запах морской прохлады, нежно целуя Бога. Когда он отстранился, она вдруг выпалила:

– Вы мне нравитесь, Повелитель. Мое сердце замирает рядом с вами.

Ниалл судорожно выдохнул, оставляя на лбу Катрин долгий прощальный поцелуй, пропитанный горькой болью. Он отстранился, а затем дунул. В воздухе замаячила золотистая пыльца. Она осела на прекрасном алебастровом лице первой любви Ниалла, проникла внутрь, разъела память, оставляя от себя только рану, что засияла кровавыми краями на сердце Бога. Девушка мутными глазами посмотрела на него, удивленно заморгала и тут же опустила глаза, присаживаясь в реверансе. Ниалл отвернулся. В груди стало пусто, до невозможного пусто! Он выдохнул, коснулся нити Света и исчез из жизни этой рыжеволосой красавицы.

* * *

– И каково же было мое удивление, братец, когда ты посмел посмотреть на мою женщину! И что-то все твои доводы, будто мама будет против, растворились, когда ты встретил ее. Когда ты отобрал ее у меня! Очаровал своими Хаосовыми штучками! – восклицал рассерженный Ниалл, сжимая кулаки.

Дафна удивленно посмотрела на Адриана. Впервые ей стало жаль Повелителя Света. Он по-настоящему полюбил, а Хаос все испортил, хотя сам попрал законы собственной матери во имя любви. Адриан заметил на себе разочарованный взгляд Дафны и ему вдруг захотелось извиниться. Но он не стал, только сказал:

– Я даже не помню этого, Ниалл. Почему ты сразу не сказал, что Катрин – та самая твоя любовь. Я бы не стал…

– Неужели? А если я скажу, что по уши влюблен в твою Дафну. Что тогда? Отдашь ее мне? Взамен боли от утраты Катрин, – ядовито поинтересовался Ниалл. – Давай так, ты мне малышку Фанни, а я так и быть, позволю тебе существовать рядом со мной.

– Ниалл, это глупо! Я не хотел делать тебе больно. Если бы ты с самого начала мне все рассказал, мы бы не поссорились. Мы бы все исправили!

– Ничего нельзя исправить, Адриан! Дело не только в Катрин, – покачал головой Повелитель Света.

– А в чем? – спросила доселе молчавшая Селена.

– А всего лишь в том, что я ненавижу твоего любимого брата, Селена! Он отобрал у меня все: мою любовь, мое величие! Я первым пришел в этот мир. И это я должен был править магами! Я позволил вам быть частью моего мира, но не позволю отобрать поводья!

– Мне не нужно величие, как ты этого не поймешь! – воскликнул Адриан. – Я буду править своим народом, на твой не претендую. Отпусти нас, обещаю, ты больше не увидишь меня, раз я так тебе противен.

– Назад пути нет. Надеюсь, вы успели насладиться друг другом? – ядовито поинтересовался Ниалл. На дне его лазурной радужки кольнула серебристая сталь, будто разрезала ядовитый взгляд чем-то иным. Сожаление? Зависть? Ненависть? Пожалуй, сожаления Повелитель Света не знал. Только жестокость, только боль, несущую своей рукой.

– Тебе не стоит на это смотреть, уходи, – напряженно сказал Адриан и запечатлел поцелуй на трясущейся от страха ледяной руке своей возлюбленной. А затем громко воскликнул: – Отпусти ее, ты обещал!

– Увы, Адриан, я передумал.

Оглушающая тишина опустилась на поляну пологом. Она была настолько осязаема, что Дафне казалось, протяни она ладонь и пальцы погрузятся в эту самую тишину, похолодят руку, превратят ее в ледяное изваяние.

– Ниалл, ты обещал! – взвизгнула Селена.

Бог лениво наклонил голову набок. И вновь Фанни уловила на дне его взгляда не свойственные жестокому Богу эмоцию – сожаление. Теперь ее было видно отчетливо. Заметно той, которая смотрела только на него. Быть может еще не все потеряно и до него возможно достучаться? Только Дафна не успела произнести ни звука, как небо разразила багряная вспышка молнии. Она разделила его на две половины, а луна – такая полная и серебристая, вдруг величественно выплыла, закрывая собой солнце. Красный свет неба смешался с белоснежными лучами лунного света, накрывая поляну своим особенным свечением. Ниалл гордо поднял подбородок, взгляд его потемнел, словно Хаос закрыл собой его радужку.

– Как ты это сделал? – прорычал Ниалл.

– Ты забыл кто я, Ушакхал? Я – лунный Бог. Я сын Небесной матери. Думаешь, если ты запечатал мой Хаос, мне стали недоступны основные силы? Те, с которыми мы изначально были отправлены на землю. – Адриан зло усмехнулся. Фанни едва вздрогнула от его тяжелого взгляда, которым он прожигал брата, от дернувшейся в раздражении губе, от того, с какой силой он сжал ее ладонь. И вдруг впервые за все время в ней появился страх. Такая несвойственная эмоция, которую рядом с Богом Хаоса просто невозможно было испытывать. Какой же безграничной силой он обладал?

Ниалл взял себя в руки. Мимолетная ярость сменилась на холодное равнодушие. Он лениво махнул ладонью и вдалеке яркой вспышкой появилось горящее солнце. Его длинные лучи обжигали, захотелось скинуть шубу, надеть купальник и забежать в морскую прохладу. Ленар позади Повелителя дернулся, когда Селена вздрогнула, зашипев от боли. Магия Ниалла касалась всех, но Богиня Порядка, та, которая держит баланс в этом мире, почувствовала дикую боль в груди. Она должна удерживать первозданную силу, ведь та может разрушить мир. В подтверждении по земле змейкой поползла трещина. Она расширялась, засасывая в себя жухлую траву. Ленар не смог смотреть на муки Селены. Она уже стояла на земле на коленях, сдавливала в ладонях виски и рычала. Мужчина сделал шаг, но Ниалл схватил его за руку. Ленар обернулся. Бог покачал головой и рыкнул:

– Не смей предавать меня, Ленар! Ты не можешь променять верность Повелителю на раздвинуты ноги моей сестрицы!

Ядовитые слова ранили. Боль, сквозившая в первой фразе, заставила Ленара замереть. На его лице отразилась масса эмоций. От колебания до сочувствия, от верности возлюбленной до верности Богу Света. И он выбрал. Только не ее. Подняв красные от слез глаза, Селена вдруг поняла одну вещь: мужчина, что любил ее и мужчина, что стоял сейчас здесь – два разных человека. Готова ли она будет принять обе его стороны?

Адриан прикрыл глаза, успокаиваясь. Кровавое небо посветлело, но не сменилось лазурной голубизной. Ниалл тоже уменьшил свечение своего солнца. Селене стало легче. Фанни подбежала к ней, помогая подняться с земли и это была ее ошибка. Лишь на миг на губах Бога Света возникла хищная улыбка, а уже через секунду он, коснувшись яркой нити, переместился к Дафне и, схватив ее жесткой ладонью за горло, потащил за собой. Он мгновенно приставил к ней нож и удовлетворенно мурлыкнул:

– Как тебе ход конем, Вибхути?

Он нарочно использовал первое имя брата. Ядовито скользнувшее с кончика языка Ниалла, оно заставило Адриана вздрогнуть и сжать ладони в кулаках.

– Отпусти ее! – прорычал он. – Или я разрушу этот мир!

– Ради одной смертной ты готов устроить конец света? – усмехнулся Ниалл. – Слышала, маленький Хаос? Миру давно пришел конец. Разрушай, в этом же твое предназначение, братец? А я после твоей смерти восстановлю его. Создам из пепла новых людей, чистых, которых никогда не коснется твоя Тьма.

– Не надо, Адриан, не разрушай! – отчаянно выкрикнула Дафна.

– Глупая девочка! Прими жертву, что устроили во имя тебя. Ни одна смертная не стоит этого.

– Да, Ниалл, ни одна смертная не стоит жертв, – ядовито сказала Селена. – Но ты отчего-то ради нее потерял нас, чтобы обрести мимолетное счастье!

Бог напрягся. Рука на шее Дафны сильнее прижала к горлу нож, почти не давая вздохнуть. Острие едва коснулось нежной кожи, по шее вниз скользнула алая капля крови. Подул ветер, который тотчас разнес запах железа, смешанный с пеплом. Дафну трясло крупной дрожью, сердце выскакивало из груди. Только бы Ниалл остановился! Только бы Адриан не разрушил мир!

– Ты боишься меня? – шепнул Ниалл.

Дафна сглотнула, острие ножа вдавилось глубже, две алые капли скользнули, падая на пальцы Ниалла.

– Боюсь, – призналась Фанни.

– Не стоит. Умирать не больно. Знаешь, сколько на моих руках крови, Дафна? Ты стольких цифр даже не видела.

– Ниалл, она ни в чем не виновата. Отпусти ее, прошу тебя! Ты хочешь только моей смерти. Вперед! Я весь твой, – восклицал Адриан, но дрожь в его голосе было так заметно, что Ниалл радостно рассмеялся.

– Бог Хаоса просит? – скривился он. – Ты всегда был самым слабым из нас, Адриан. Слабость – то, что не может позволить себе ни один из Божественных созданий. Признаюсь, у меня она тоже есть. Но где дочь, а где какая – то жалкая смертная! Чуешь разницу?

– Ниалл, ты не можешь нас потерять! – в отчаянии выкрикнула Селена. – Мы любим тебя.

– Довольно! – рявкнул Ниалл. – Ничего личного, Дафна, но я хочу одного – убить брата целиком, разрушить весь его мир, превратить любовь в пепел.

И он одним коротким движением порезал горло девушки. Все вокруг замерло. Словно в замедленной съемке Ниалл сделал шаг назад, а тело Дафны падало вниз. В глазах застыл испуг, отчаяние, ужас. Застыл навечно. Адриан успел подхватить ее тело, прижать к себе. Его тело дрожало, челюсть сжалась крепко, а затем он, бросив в Ниалла взгляд, полный животной ненависти, прорычал:

– Ты будешь ходить по пеплу, Ушакхал. По пеплу любимых тобою людей.

Ниалл вздрогнул. Стальной голос заставил занервничать. Он схватил Ленара за ладонь и толкнул в образовавшуюся вспышку света. Он спрячет его. Спрячет как дочь. Адриан никогда не посмеет найти их. Теперь Ниалл спокоен. Только холодный расчетливый разум.

Поднялся ветер. Ледяным порывом он яростно толкал двух братьев друг к другу. Хищно сверкнув лазурными глазами, Ниалл призвал яркий свет, собираясь напасть. Но он не успел. Вдруг Дафна, что лежала на коленях Адриана, моргнула. Стеклянный пустой взгляд наполнился серой сталью. С кончика ее пальцев полился чистый Хаос, а полные сухие губы нашептали заклинание. Раздался хлопок и кандалы, сдерживающие тьму, растворились. Адриан улыбнулся. Он завел живую Дафну за свою спину, а сам призвал холодные тени.

– Что ты сделал, Адриан? – рыкнул Ниалл. – Ты отдал ей осколок? Ты посмел даровать ей бессмертие?

– Я больше не сдамся тебе, Ниалл! – воскликнул Адриан.

Кровавое небо разразила фиолетовая вспышка молнии. Она отчаянно ударилась о землю, взрывая ее куски, подбрасывая вверх холодную сырую грязь. Загрохотал гром, словно зарыдала сама природа. Ниалл был в ярости. Большое багряное солнце засветило ярче. Огненными вспышками оно хлестало присутствующих по лицу. Тени Адриана взяли Селену в плотное кольцо, не давая магии брата навредить ей. Из раскаленного шара полился живой огонь. Он стремительно подбирался ближе, а когда сгустки магии падали, то раздавались взрывы, а природа мощными толчками пыталась повалить Богов на землю, напомнить им, что она живая и в противостоянии братьев не желает участвовать.

– Прошу вас, прекратите! – взмолилась Селена. – Мне больно!

Ниалл увидел, как по щекам сестры потекли кровавые слезы. Его сердце дрогнуло, осколок в душе надломился. Та, что должна удерживать Порядок, не слышала родную магию и не могла сдержать первозданную разрушительную силу. Бог до зубного скрипа сжал челюсть, отворачиваясь. Ее боль выжигала на нем не заживающие порезы. Но он не сдался. Если миру пришел конец, он упадет вместе с ним, но не уступит победу Адриану.

Солнечные вспышки все вытекали. Раскаленные лучи ударялись о землю, заставляя людей вокруг кричать. Они бежали, пытались укрыться, но магия Ниалла находила их, превращая тела в пепел. Дафна не удержалась и рухнула, возле нее приземлился огненный шар. Адриан среагировал мгновенно. Обнял ее, закрывая, словно крыльями, ему в спину ударили раскаленные брызги. Он рыкнул от боли, тело затрясло, а кожу буквально разъело до кости. Дафна в ужасе заглянула за его плечо и встретилась с безумным взглядом Повелителя Света. Вот, кто способен разрушить мир одним движением руки. Вот, кто по-настоящему должен был править Хаосом. Но отчего-то Небесная Царица доверила ему Свет.

– Остановитесь! – рыкнула Селена, поднимаясь с колен. Кровавые слезы падали на землю, ноги Госпожи Порядка тряслись, а на кончиках пальцев искрила магия. – Вы не посмеете разрушить мир! Вы не посмеете превратить в пепел то, что вам не принадлежит. Я Богиня, что держит в ладонях равновесие. И я приказываю вам остановиться!

Хлопок разразил воцарившуюся тишину. Вспышки солнца замерли, так и не долетев до земли, молния едва замерцала сиреневым огнем, но не посмела взорваться, время будто остановилось. Ниалл удивленно распахнутыми глазами смотрел на сестру. Ее лицо было расслаблено, только из глаз продолжали капать кровавые слезы. Кандалы на ее запястьях рухнули, превращаясь в пыль. Богиня Порядка, эта хрупкая женщина с тонкой талией и сияющей улыбкой, сейчас величественно смотрела на двух братьев с высоко поднятой головой. Она махнула рукой и солнце спряталось за облака, а кровавое небо сменилось на лазурную гладь. Моргнув, Ниалл вдруг спросил:

– Откуда в тебе эта сила, Селена?

– Ты забыл, мой милый, я – Порядок! И я приказываю вам остановиться. Конец света не должен начаться из – за ссоры двух Богов, что решают, кто из них могущественнее! Я не позволю тебе, Ниалл, вершить чужие судьбы.

– Извини, Селена, но Адриан должен умереть. Я готов остановиться, если он выпьет это, – Ниалл достал из кармана полный пузырек, мерцающий черной жидкостью. – Пусть отдаст осколок Хаоса и примет смерть, смотря мне в глаза.

Бог Света взмахнул ладонью и солнце – огромный багровый шар, вдруг снова величественно выплыло на небе. Ниалл держал руку ладонью вверх.

– Я считаю до трех, а затем сжимаю кулак. Солнце исчезнет навечно вместе со всеми смертными, если ты, Адриан, не сделаешь то, что я сказал.

И Повелитель Света начал считать. На цифре один Адриан сделал первый шаг, на цифре два достал из груди осколок Хаоса, на цифре три поднес его к пузырьку. Только не успел коснуться его, потому что вдруг воздух сделался свинцовым, в груди вспыхнул восторг, а ноги сами по себе заставили тело рухнуть на колени, низко склонив голову, ведь на поляне появилась она – Вселенная, Небесная Царица, Мать всего сущего. У нее много имен, и все будут верными. Она легкой походкой, будто невесомо, скользила по земле и там росла зеленая трава, усеянная мелкими лиловыми цветами. У Дафны перехватило дыхание при виде этой Богини. Захотелось зажмуриться и не дышать. Она ласково улыбнулась воинственной Селене, недовольно покачала головой Ниаллу, задержала свой взор на Адриане, а затем взглянула на Дафну. Адриан вздрогнул, кинулся к девушке, закрывая ее от жестоких глаз Царицы.

– Матар! – воскликнул Адриан на старом языке, обращаясь к матери. – Прости, что посмел не попросить твоего разрешения. Я отдал часть своей души той, которую люблю, чтобы спасти ее от гнева Ушакхала.

– Я все знаю, мой Лунный Бог. Пусть живет. Пусть будет моим подарком взамен той, которую ты потерял, – ответила Царица, теряя к Дафне всякий интерес.

Плечи Адриана заметно опустились. Напряжение стихло, но он во все глаза следил за передвижениями матери. Небесная Царица жестока, справедлива, величественна. Она подошла к Ниаллу, который склонил свою голову, и вздернула ладонью его подбородок, мягко погладила по щеке, пропустила сквозь ладонь платиновые пряди, а затем наотмашь ударила по лицу. Голова Ниалла дернулась, веки зажмурились, а по щеке потекла кровь.

– Мой милый Ушакхал. Ты нарушил Равновесие и будешь наказан! – ядовитые слова, что скрывались за нежным голосом, пугали. – Ты будешь заперт в золотой клетке, мой мальчик. Без магии, без права выбора, без чувств. Единственное, что ты будешь ощущать – боль, которую посмел мне причинить через сына. И пока я не увижу, что ты готов, будешь страдать. Век, пять, бесконечность! Советую как следует подумать над тем, что ты натворил.

Царица вырвала из ладони сына пузырь с зельем, а затем сжала его так, что стекла превратились в крошку, а черная как ночь жидкость с шипением впиталась в землю. Она удовлетворенно улыбнулась, а Ниалл не посмел возразить. Он, сжав крепко челюсть, закипал, но понимал, что даже если он успеет напасть на Адриана, это только увеличит ему наказание. Царица медленно подплыла к Селене. Богиня ниже опустила голову, но мать подняла ее за локоток и сказала:

– Ты прощена, моя милая Чандра! Ты верно использовала дар, что я дала взамен на невозможность видеть меня. Теперь ты – истинная Повелительница Порядка. В отсутствии Ушакхала будешь управлять его народом, пока он не исправится.

– Благодарю, матар! – Селена вновь поклонилась. Царица последний раз обвела взглядом поляну, а затем едва взмахнула пальцами и растворилась вместе с Ниаллом.

Адриан выдохнул, прижимая Дафну к себе. Он боялся, мать отнимет ее бессмертие, накажет Бога за дерзость. Но она оказалась благосклонна. А Дафна вдруг поняла: в этой битве они победили. И теперь у них с Адрианом есть целая вечность!

– Я люблю тебя, Адриан! – горячо шепнула она, окропляя слезами пыльную рубашку Бога.

– Тогда почему ты плачешь? – удивленно спросил он.

– От счастья!

А Ленар тем временем смотрел из окна дома, куда поместил его Ниалл, на это яркое лазурное небо, что недавно сменило кровавые разводы, и понимал: он потерял своего Повелителя. Коснувшись нити Порядка, мужчина растворился, оставляя от себя только жженый запах орхидей, который растворился на языке бесконечной болью от потери. Теперь осталось решить, стоит ли уйти, чтобы затем остаться навечно?

Глава 24

Финал

Ленар стоял у окна. Задумчивый взгляд потухших изумрудных глаз неотрывно покоился на статуе Бога Света. Одетый в теплую шубейку, он ждал появление Повелительницы двух сил. Возле двери стояли собранные чемоданы. Мужчина сделал выбор еще тогда, когда обсидиан был разрушен, а Бог Хаоса оказался на свободе. Душу Ленара рвало на части. Огонь требовал выхода, сомнения, словно червь спелое яблоко, выгрызали его мозг. Он не может остаться. Не может спокойно смотреть в глаза любимой женщине, которую предал. Ленар знает, она ему все простит, но он сам себе не простит, даже если ни капельки не жалеет.

Щелкнул замок, дверь комнаты распахнулась. Селена стояла в проеме в пышном белоснежном платье, на голове золотая корона с серебряными цветами орхидеи, символизирующая начало правления двумя силами. Она недоуменно посмотрела на одетого Ленара, нахмурилась, задевая рукой чемоданы, а затем вскинула гетерохромные глаза, разомкнула губы, да так и не смогла произнести ни звука. Она все поняла без слов.

– Селена, а может этого и желает Вселенная? Чтобы мы расстались на время, а потом, когда встретимся, больше не отпускали друг друга?

Девушка опустила глаза, из которых по щекам потекли обжигающе горячие слезы.

– А если я не знаю нашего финала, Ленар?

Ленар поцеловал ее в лоб долгим поцелуем.

– Отныне, ты правишь миром, моя Госпожа. У тебя не будет времени даже мимолетно думать обо мне. Мы встретимся через триста шестьдесят пять дней. Я тебе обещаю!

– Не уходи! – в отчаянии крикнула Селена.

– Через триста шестьдесят пять дней, моя орхидея.

Ленар выпустил из ладони ее пальцы, вцепившиеся в него, и ушел. Ушел, чтобы потом навсегда вернуться. Она рухнула на пол, закрывая руками лицо, а из-под пальцев на пол падали огромные белоснежные жемчужины. Ленар вернется, а она – отныне Повелительница двух сил, обязательно его дождется, ведь сердце желало истинной любви намного дольше, чем какие-то триста шестьдесят пять дней. Поднявшись с пола, Богиня смахнула с щек последние жемчужины и захлопнула за собой дверь, чтобы через год распахнуть свою душу вновь.

В замке Повелителя Хаоса было шумно. У входа собралась огромная толпа людей, желающих короновать Бога и его возлюбленную, которой он подарил бессмертие. Народ ликовал, из-под их пальцев тянулись черные нити, превращаясь в бархатных бабочек, что взмывали ввысь. Они колдовали, показывая как благодарны Адриану за спасение. Дафна нервно пригладила подол черного платья, что шелком обволакивал ее фигуру, словно вторая кожа. Она удивленно смотрела, как слуги выводят на площадь два резных обсидиановых трона. Сзади подошедший Адриан положил подбородок на ее макушку, и сомкнул на талии кольцо рук.

– Риан, обязательно нужно было создавать мне трон? Я ведь так, могла бы на стульчике посидеть.

Бог рассмеялся. Вибрация из его груди прокатилась по спине Дафны, заставляя тело покрыться мурашками. После того, как все было кончено, Селена протянула Фанни картину. На полотне девушка увидела Богиню, которая держала в руках сероглазого младенца. Дафна думала, где-то там живут ее родители, обладающие Хаосом, и они вернутся к ней, обнимут, скажут как сильно скучали. Но правда порой жестока и девушка никогда не почувствует ласковых рук матери и мудрых советов отца. Теперь у нее есть только Адриан и пугающая, еще не до конца принятая вечность.

– Спутнице Бога положены те же привилегии, мой маленький Хаос. – Адриан развернул ее к себе и нежно коснулся губ. – К тому же, я хочу, чтобы мы принадлежали друг другу.

– Но я уже твоя, – с улыбкой ответила Фанни.

Адриан покачал головой, а затем протянул ладонь.

– Тогда пойдем.

Бог распахнул двери и вышел на улицу. Морозный ноябрьский ветерок холодил дыханием осени последние деньки, отдавая поводья хвойному декабрю. При виде Повелителей Хаоса, люди разразились радостными возгласами, захлопали в ладони, пустили в небо свою магию. Дафна восторженно смотрела на них, чтобы затем рассмеяться и поднять ладонь вверх, пуская в свободное парение бархатные бабочки. Мужчина вышел из замка, держа на мягкой подушке две обсидиановых короны. Одна поменьше с россыпью агата на витиеватых рожках, а ту, которая побольше, принадлежала Богу. Адриан опустился на колени, низко склонив голову, и на россыпь смоляных локонов слуга опустил холодную корону.

– Моя Госпожа, я склоняюсь перед тобой, чтобы разделить эту вечность вместе.

Дафна растерялась, но когда слуга подошел к ней, тоже опустилась на колени, и сказала:

– Мой Повелитель, я склоняюсь перед тобой, чтобы разделить эту вечность вместе.

Мужчина опустил на ее голову корону и ушел, а Бог поднялся с колен, чтобы обнять ту, которая спасла его жизнь, помогла ему возродиться из пепла и привела к былому величию.

– Да здравствуют Повелители Хаоса! И пусть правление их будет долгим!

Бонусная глава

Бонусная глава про Ниалла из книги «Песнь Света о черничной Весне»

Небесное Царство. Зал наказаний

В зале наказаний царил яркий белесый свет, что не погасал ни на секунду. Ночи в Небесном Царстве не бывало. Ниалл уже забыл насколько прекрасна была ночь на Безграничье. С ее холодными звездами, качающимися на небе цвета спелой черники, огромным серебристым диском луны, протягивающей свои длинные лучи, словно зазывая в объятия, и тишиной, которую разрезали только воздушные волны моря, ласкающие скалы, стрекотание насекомых и горячий шепот ветра. Впрочем, тишины Бог тоже давно не слышал. Порой, ему хотелось просто зажать ладонями уши и крикнуть, чтобы все замолчали. Такие земные вещи больше были недоступны провинившемуся Повелителю Света. И он по ним скучал, когда приходил в себя. Половину своего пребывания в Небесном Царстве он не помнил. Боль, что обжигающими ударами пронзала земное тело, выжигала душу, помутила рассудок, заставляла его проваливаться в бесконечный сон. События жизни, словно картинки в калейдоскопе, сменяли друг друга так быстро, до тошноты, выворачивая душу наизнанку.

Ниалла приковали тяжелыми магическими цепями к золотистой клетке. Магия была заперта в специальном сосуде. Его Мать всего сущего повесила на свою шею. Даже если бы Бог нашел способ выбраться, без своего Света он – ничто. Единственное чувство было доступно бывшему Повелителю – боль. Бесконечная. Отравляющая. Ломающая на части. Ни сожаления, ни раскаяния, ни сочувствия к запертым в других клетках магов не было. Они стонали, просили пощады, тянули высохшие руки, закованные в кандалы друг к другу, и к тому единственному, кто навещал Бога.

– Как дела, Ушакхал? – раздался усмехающийся голос.

Ниалл приподнял голову. Платиновые локоны спутанной стайкой спускались по его опущенному лицу, щекотали нагую грудь, блестящую в свете Царства. Он прищурил потухшие лазурные глаза, которые сейчас больше напоминали скучные дождливые, чем яркие, как небесная гладь, и язвительно прохрипел:

– Как у смертного на курорте!

Глаза, все еще не привыкшие к такому яркому свету, наконец смогли разглядеть извечного гостя. Он сидел на качающемся в воздухе зеленом островке, словно на поляне, подложив под подбородок сжатую в кулак ладонь. Седые волосы спускались по спине и полностью покрывали ее, пустые глазницы, казалось, могли высосать душу, алые губы, постоянно приподнятые в усмешке, мужское нагое тело. Когда Ниалл последний раз видел Фата, тело его мерцало, просвечивая окружающие предметы, а сейчас было осязаемое: фарфоровая кожа мерцала под направленным на нее светом, а грудь вздымалась от дыхания.

– Рад, что ты не потерял змеиный яд на кончике своего языка, – ответил Фат.

Бог искренне не понимал почему Фат таскается именно к нему. Проплывает между одинаковыми клетками, едва касается их прутьев пальцами, а затем садится на зеленом островке и все говорит и говорит. Если бы Ниаллу мать включила еще хоть одно чувство, помимо бесконечной боли, он бы уже сошел с ума от этой болтовни.

– Расскажешь, зачем ты таскаешься ко мне? – спросил Ниалл.

– Я твой личный палач. Или ты не хочешь освободиться и вновь вернуть свою магию?

Ниалл прищурил глаза, смотря на самодовольное ухмыляющееся лицо вершителя судеб. Он тот, кто сплетает между собой нити, сводит людей и отрезает их друг от друга.

– И как ты мне поможешь?

Фат вскочил со своего места и приблизился к клетке, наклонив голову набок. Он прошелся взглядом по крепкому обнаженному телу, на котором кое-где были сиреневые кровоподтеки, мазнул по глубоким синякам под глазами Ниалла, вздохнул, любовно проведя пальцами по толстенной магической цепи и ответил:

– Ты мой птенчик в золотистой клетке. Мне нравится мелодия израненных душ, что несут здесь наказание, но ты другой. Ты молчишь. Упрямый, несломленный Бог. Когда же ты признаешь свое поражение? Только скажи это: «Я проиграл» и Царица тотчас освободит тебя.

Ниалл рассмеялся. Стальной смех оттолкнулся от золотистых прутьев его личной клетки и эхом прокатился по залу. Проиграл? Ниалл? Повелитель Света, Бог, которого заперли здесь из-за жажды стать единственным правителем мира и желания уничтожить брата, который забрал у него все: величие, любимую женщину, любовь народа, никогда не признает поражения.

– Тогда твоим единственным спутником жизни станет Вечность. Но я помогу тебе передумать, Ушакхал. Как насчет позволить тебе чувствовать самую любимую эмоцию? Ненависть! Да, точно! Она сломает тебя, – улыбнулся Фат. Ниаллу показалось, ярко-алые губы его собеседника от того, что тот по капле высасывает у пленных кровь. Под его пальцами заискрилась серебристая магия. Он коснулся горячего лба Ниалла и удовлетворенно расплылся в улыбке.

Повелитель Света сделал судорожный вдох и в груди тотчас разлился огонь, что ласкал его сердце как лес, вспыхнувший из-за оставленного на поляне горящего костра. Ненависть, что копилась ежесекундно на протяжении полугода, что Бог находится здесь, выплеснулась наружу, заполнила разум, словно туманом и холодила своим дыханием. Захотелось кричать, разорвать эти цепи, забрать свой Свет назад. Он и подумать не мог, что без магии так трудно жить. Существовать, чувствуя зов собственной силы и не иметь к ней доступа – безжалостно. Только поверженный Бог не сдастся и обязательно выберется отсюда, чтобы править собственным народом, созданным им самим.

Время в Царстве идет совсем не так. На Земле полгода, на Небесах же целый век. Век, в котором была только боль и рекой льющиеся воспоминания, которые Ниалл рассматривал с холодным равнодушием. Иногда его посещали мысли: как там Селена, все ли в порядке у Астрейи, жив ли Ленар. Но чувства заперты в такую же золотую клетку как он и вспомнить их, увы, не представляется возможным.

Вдалеке вдруг зазвонил колокольчик. Яркий, звонкий, он раздавался так громко, захотелось зажать ладонями уши. Фат удивленно вскинул тонкие полоски седых бровей, протянул ладонь, где на пальцы ему присели две бабочки: одна золотая, побольше, а вторая меньше, нежно-голубого цвета. У обеих насекомых крылья были сломаны, перевязаны какой-то нитью, переплетающейся между собой и скрепленной крепким узлом. Нахмурившись, вершитель судеб вдруг щелкнул пальцами и ненависть в груди Ниалла потухла.

– В чем дело? – спросил Бог.

Фат перевел на него пустой взгляд, вернул его на двух сияющих бабочек, а затем медленно сказал:

– Кажется, дни твои в клетке сочтены. А мне так нравилось вести с тобой непринужденные беседы, – и он исчез. Растворился в воздухе, только колокольный перезвон все еще был слышен вдалеке.

Небесная Царица гордо сидела на троне, положив ногу на ногу. Золотистые волосы змейками спускались по ее груди, едва прикрытой полупрозрачной голубой тканью, словно сотканной магическими пауками. Спинка трона была сплошь усеяна мелкими багровыми цветами, а зеленые витиеватые стебли опутывали подлокотники. Она будто сидела на мягкой травяной подушке. Вокруг резвились дети, если можно их так назвать. Бестелесные, мерцающие тысячами светлячков, они протягивали друг к другу ладошки, танцевали вокруг Царицы, подбрасывая вверх цветы, и их звонкий смех будто отталкивался от невидимых стен и эхом раздавался в тронном зале. Это были души магов, что еще не бывали на Земле. Их судьбы пока не были переплетены и потому они находились здесь – во владении великой Вселенной.

Фат величественно вышагивал по мягкой траве. Блестящие капли росы задерживались на его ступнях и холодили их. Он испытывал небывалый восторг, когда касался прохладных стебельков, ведь раньше такие чувства, присущие смертным, ему были просто недоступны. Но после всех пророчеств, нашептанных им Царице, она решила подарить ему оболочку. Седые волосы мужчины спускались почти до самых пят. Одежда ему была не нужна, ведь пышный водопад прикрывал все, что должно быть скрыто. Он подошел к подножию трона, едва коснулся губами горячей руки Царицы, а затем приложил ее к своему лбу и встал на колени.

– Говори, – разрешила она.

Фат поднялся, чтобы затем взмахнуть пальцами, на которые тотчас медленно опустились две бабочки, переплетенные между собой нитью. Она связывала их сломанные крылья, словно две разбитые души, готовые излечить друг друга. Царица медленно наклонилась, с интересом посмотрела то на одно насекомое, то на другое. Грудь ее часто вздымалась, а губы разомкнулись, она выдохнула: