Текст книги "220v - Лихие (СИ)"
Автор книги: Кира Cherry
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Насилие
От неожиданности и он вздрогнул, опуская руку, расплылся в мягкой улыбке.– Чего тебе здесь надо? – ошарашено пялюсь, отходя на расстояние от опасности, оборонительно, прижав руки к груди.
– Спайс за тобой послал, – подмигнул, не переступая порог.
– Я...я..не могу сейчас, – заикаясь прошептала, – мне на работу пора, – в доказательстве поднимая пакет с вещами.
– Понимаю, понимаю, – одобрительно кивнул, – быстрее отстреляешься, быстрее полетишь в свою аптечку. Внизу жду! – усмехнулся, оглядев с ног до головы, не ожидая моего ответа, развернулся, спускаясь вниз, напевая под нос песню.
Стою перед открытой дверью еще какое-то время, прижав «рабочий» пакет, отодвинулась к зеркалу на комоде, окинула себя взглядом.
– Да уж, совсем не секси и не для свидания, – кивнула, – то что надо! – натянула кеды, подправила резинку на спортивных штанах, растрепала култышку на макушке.
Спустилась вниз, встречаясь с суровыми взглядами старушек, бандой нашего двора.
– Садись вперед, не люблю, когда сзади глазами сверлят, – пробубнил Сава, отстреливая окурок, садясь за руль.
Быстро домчавшись до Ориона, парень заехал за угол, к служебному входу.
– В кабинет к нему, – монотонно дал указания.
Ничего не ответив, теребя пакет вышла на улицу.
Поднимаясь по темной лестнице, четко улавливаю быстрые удары своего сердца, словно меня ведут на казнь. Я не знаю чего от не ожидать, на сколько у него больная фантазия и чего он захочет в этот раз, ведь, я – глухонемая кукла для него, которая должна беспрекословно подчиняться. Чем больше углубляюсь в свои мысли, тем сильнее мое волнение окутывает тело, повышая пульс, учащая сердцебиение.
Подойдя к двери, смотрю на металлическую ручку, не в силах прикоснуться к холодному металлу.
В голове уже ураган, вихрь, смесь страха и волнения. От безысходности все скручивает внутри.
– Долго будешь топтаться и палиться здесь? – неожиданный знакомый хриплый баритон за спиной, от которого буквально замираю, не в силах повернуться и встретиться с ним лицом к лицу.
Что-то сломал он во мне в ту ночь, безвозвратно убил. Тогда я разглядела в его глазах плещущее безумство и это не просто ненависть и злоба, это нечеловеческая сущность, убийственная, высасывающая силы и подавляющая волю.
Дыхание учащается, плечи дернулись от неконтролируемой вибрации.Бежать, бежать без оглядки – вот мое единственное желание. По дальше от него, как от великого зла!
Его убийственная энергетика холодит тело, проникая в самые глубины, заставляя замирать сердце. Хочется кричать, вопить во все горло и неподвижно стоять перед ним, не шелохнувшись, под его настойчивым взглядом.
– Почему ты трясешься? – его голос угрожающе тихий, глубокий и сейчас он спокоен, но лишь внешне.
Мне неимоверно трудно предугадать его настрой, что он думает, чего он хочет, так ли сильна ненависть ко мне? Он как закрытая книга, книга ужасов, которая таит своим монстров.
– Я тебе настолько противен? Или ты боишься меня? – не подходит, но я ощущаю его испепеляющий взгляд, от которого спина горит, покрывается липким потом.
Язык прирос к небу, все тело словно натянутая струна.
– Боюсь, – шепчу.
– Значит я тебе все-таки не противен? – прикасается руками к моим плечам, разворачивает к себе и сердце готово вырваться, встречаясь с его мерцающими глазами, с его сдержанной, холодящей душу, ироничной улыбкой.
Выдохнув, через меня открыл дверь...
– Входи, у меня мало времени. Вошла на ватных ногах, теребя пакет с моей провизией.
– У тебя там, что? Пиздец, как воняет, – отходя к столу, наклонившись заглядывает в компьютер.
А я уставилась на стул… на проклятый стул, на тот самый, где сидел отмучившийся бандит, он же Мамаев. Вновь окунаясь в воспоминания дикой ночи. Его глаза, хрипы, вспышками проносятся в памяти. Бегло разглядываю комнату, на наличие следов крови, борьбы, хоть чего-то, напоминание о той ночи. Но в кабинете кристально чисто, под дневным светом довольно уютно, свежо и конечно, обязательный атрибут – это его аромат парфюма, острый, жесткий, душащий.
– Меня начинает раздражать твое молчание, – встав у стола, скрестив ноги, сверлит колким взглядом с подрагивающими бровями.
– Это мой ужин на работу, – отчеканиваю, неуверенно ставя на пол пакет.
– Раздевайся, – затягиваясь сигаретой, прищурившись сканирует мой вид с низу вверх, покачивая головой, в такт доносившейся музыки из зала клуба.
Стою, как в ступоре, уставившись на него.
– Take off your clothes, – по лицу пробегает кривая ухмылка, – может так понятнее тебе? – жестокие, но чувственные губы расплываются в ослепительной улыбке.
И это улыбка, словно подсечка для меня. Дьявольская, но нежная и такая непредсказуема. Лед и пламя, сладок и колюч. Мерзкий жестокий искуситель.
– Не надо строить из себя скромницу, я знаю, что ты не такая, покажи себя, покажи уже, какая ты шлюха и как ты умеешь технично трахаться, – голос его грубеет, желваки напрягаются, взгляд вонзается острым лезвием, – я не намерен просто таращится на тебя и терять впустую время.
– Я не шлюха, – вспыхиваю, выкрикивая с нотками обиды, – прекрати пожалуйста, втаптывать меня, поверь я и так на самом дне. Ты все для этого сделал, – набравшись сил для защиты, с выдохом отчеканиваю, сжимая кулаки.
Его заинтересованный взгляд перебегает на мои руки, что вызывает в нем злую усмешку.
Тушит сигарету, лениво откидывает мобильник, ключи, с громким звоном летят на стол. Направляется в мою сторону, а я слежу за каждым его шагом, отступая назад.
– Я думал мы проходили это и ты уяснила урок, – приподняв брови, уставился парализующим, мое тело, взглядом, – но видимо ты, настолько тупорылая, что инфа не сразу доходит до твоего котелка, – бесшумно подойдя, ткнул пальцем в мой висок.
– Я не шлюха и, чтобы ты не делал со мной, я буду это повторять вновь и вновь! – с вызовом подняла подбородок.
– Ты бесишься, упрямишься, выебываешься и не понимаешь, что меня это подстегивает, глупышка! – аккуратно убирает выбившийся локон, заправляя за ухо, словно готовит свою куклу к незабываемой игре. – И ответь, как называется телка, которая трахается с двумя одновременно? Кстати Макс в випке, хочешь могу позвать его, – подмигивает.
– Это называется насилие. Ты сам знаешь! Я не по своей воле здесь. И какого черта...
– Оооо, детка, ты еще не знаешь, что такое насилие. А хочешь покажу тебе? – перебивает, ведь ему не интересно мое мнение.
Приблизившись вплотную, кончиками пальцев проводит по подбородку, скользя к губам, внимательно сканируя свои плавные движения по моей коже, изучая мою ответную реакцию, моё частое дыхание, упираясь своими черными бездушными стекляшками в мои глаза, пролезая глубоко в меня, в мое сознание, ломая невидимые баррикады.
Да, несомненно, он чувствует мой страх, мою беспомощность, он видит меня словно прозрачное стекло.
– Спайс, я не сомневаюсь в твоих способностях, – шепчу и ощущаю, как он медленно прижимает меня к двери. Его горячее дыхание, аромат его парфюма, такой же жесткий и грубый, олицетворяющий его дикую сущность, чувствую его твердую плоть и липкий страх окутывает. Глазами упираюсь в его перекатывающийся кадык и сама нервно сглатываю.
Резким движением расстегивает, не до конца, молнию на моей олимпийке, рывком опускает на руки. Пока пытаюсь освободиться от сковавших меня рукавов, разрывает майку.Вскрикиваю, пытаюсь закрыться, отвернуться. Хватает за шею, прижимая к двери, надавливает всей напряженной пятерней на горло, молниеносно стягивает с меня штаны вместе с трусиками, ногой поддев спуская до низа. Все его движения до автоматизма отработаны, быстры, четки. Непроницательный отрешенный взгляд пугает до ужаса, спирает дыхание. Губы его расслаблены, черты лица заострены. Сейчас оболочке человека что-то или кто-то...ледяная застывшая маска без каких либо эмоций. Секунды и я уже не шевелясь стою полностью обнаженная, растерянная, напуганная, с ужасом вглядываюсь в его бездонные глаза, в его пустоту, понимая, что сейчас передо мной монстр. Жесткий, беспощадный, уродливый и в тоже время невыносимо красив, в своей идеальной оболочке.
– Я покажу тебе, детка, приоткрою завесу насилия и подчинения, чтобы ты наконец уяснила, кто я для тебя, – змеиным шепотом, обдавая обжигающим дыханием, проводит языком за ухом, зубами цепляя серьгу. – Помнишь, я обещал тебе, что натянуть твою задницу на свой член? – резкий разворот, ощутимый удар головой об дверь, выбивает последние надежды на его снисходительность и человечность.
Ладонями обхватывает мою попку, упирается своим твердым органом между моими ягодицами, плотно удерживая мое трясущееся тело. Звук расстегивающейся молнии, остро бьет по нервам.
Резко оборачиваюсь, используя момент, опускаю глаза вниз. В шоке наблюдаю, как он раскатывает презерватив на своем возбужденном члене, кидает на меня молчаливый взгляд.
– Кииир, нет! – вскрикнув, метнулась в сторону.
– Еще как, да! – хлесткий ответ.Реакция его оказалась быстрее моей. Ухватившись за волосы на макушке, рывком кидает к двери, как тряпичную куклу. Удар лицом об дверное полотно и я ощущаю вкус теплой крови во рту. В ногах дрожь, в теле настоящий колотун, в висках пульсация.
В неуправляемой истерике начинаю кусаться, царапаться, барахтаться.
Неожиданно, в сантиметре от моего лица, касаясь моих растрепанных волос, в дверь вонзается нож. Вскрикнув, замираю, уставившись на трясущуюся руку Спайса, который держится за рукоятку.
– Еще один писк или движение и я вгоню его в твою тупую башку, ты поняла меня? – оглушающий крик звоном отдается в ушах.Страх убивает сознание и подчиняет тело этому монстру.
– Да, – киваю, для убедительности, несколько раз, не отводя глаз от резной рукоятки.
Покорно кладу трясущиеся ладони на дверь, вжимаясь лбом, облизываю губы, на которые стекают соленые слезы, смешивающиеся с кровью, ожидаю своей участи.
Вздрагиваю, когда ощущаю его горячий член в моих складочках. Обхватив рукой мои бедра, сжимает до искр в глазах, грубо проводит своей плотью по моему лону, нащупывая запретную. Зажмуриваюсь. Протискиваясь, с хриплым выдохом уверенно и с усилием проникает, грубо растягивая нежную кожу. Стремительно. Жестко. До упора, вжимаясь лобком к моим ягодицам.
От неведомой, пронзительной боли, вскрикиваю, царапая ногтями дверное полотно.Обхватывает двумя руками мои бедра, толкается в меня размашистыми движениями, не жалея тараня мою попку.
– Больно...пожалуйста, – вскрикиваю при каждом движении, хватаю его руки, в попытках отодрать сковывающие пальцы на моей кожи.
– Я знаю, детка, – с придыханием шепчет, перехватывает мои руки, заводя за спину, удерживая в замке, продолжая безжалостно врываться в мое тело.
Хрипло вскрикиваю, пытаюсь вырвать свое тело, от адских больных ощущений, растяжений, распирания, что искрами бьет, отдаваясь вспышками в глазах.Я абсолютно обездвижена под его натиском, его огромным телом, как трепыхающийся воробушек в когтях ястреба, кидая безуспешные попытки на освобождение. Тело горит пламенем, пронзает невидимыми кинжалами, опустошая меня...И я уже не вскрикиваю, лишь еле уловимые хрипы вырываются из груди.
Выходит из меня, отпуская из своего плена...без сил оседаю на пол, в уверенности, что моя пытка на сегодня окончена.
Судорожно хватаю штаны, сглатывая слезы, натыкаясь на его стоящие передо мной ноги.
– Не так быстро, – вибрирует глухим голосом, – я не скорострел, – и перед глазами его раскрытая ладонь, в безмолвном жесте, подняться с колен, приглашение на продолжение адского марафона. На эмоциях, без суждения, без здравого смысла, в истерике бью по его руке, вытираю слезы, непрерывно катящиеся по щекам.
Незамедлительно прилетает хлесткая пощечина, растрепав мои волосы. Хватает за волосы, рывком дергает вверх, заставляя выпрямится, вынуждая заглянуть в его тьму. Сейчас глаза его горят, взгляд обезумевшего неуправляемого животного, губы напряженно подрагивают, искривляются в мерзкой улыбке.
– Ты когда уже поймешь, что безнадежны все твои попытки, – рычит, приблизив мое лицо к своему, готовый вцепиться зубами в мою плоть.
Разглядывает мое лицо, беспорядочным черным взглядом, окончательно подавляя мою волю, мое сопротивление.
Отшвыривает меня к креслу. Настигает в два шага, хватает вновь за волосы, оставляя клочья между своими пальцами, рывком поднимает с колен, подкидывая на кресло, ставя на четвереньки, по хозяйски управляясь моим телом. Надавливает ладонью на поясницу.
Покорно и уже без колебаний делаю то, что он хочет, в единственном желании остаться живой после этой схватки. Упирается горячим членом в мою попку, без промедления входит жестко, грубо, напористо, разрывая мои ткани, вцепившись животной хваткой в мои бедра, звонко шлепая ягодицы, обрушивая на меня грязный мат, поглощая меня, уничтожая меня.
Вгрызаюсь в кожаную спинку кресла, мычу от раздирающей боли и молюсь, впервые в жизни я молюсь, как меня учила покойная бабушка.
– Тебе это нравится, грязная ты сука? – вибрирует сбивчивым дыханием, притягивает мое тело, намотав волосы на свой кулак, прижимает к своему горячему торсу, уже с легкостью скользя в моей попке.Впервые я знакомлюсь с ощущения, как будто меня рвут, на живую, режут. Все внутри содрогается под его жесткими ударами.Я познала насилие, как он и обещал. Безжалостное, больное подчинение, когда тело тебе не принадлежит, когда твое тело забирают, раздирают, вытряхивая душу, как ненужный мусор.
– Нет, Кирилл, – выдыхая в очередном протяжном стоне.Замирает. Гулкий стук его сердца. Тяжелое громкое дыхание, похожее на сопение.
Наклоняется к моей шее, я в испуге вздрагиваю, не понимая чего от него ожидать в следующий миг, с какой болью он познакомит меня в этот раз. Совсем неожиданно покрывает влажными поцелуями, крепко сжимая грудь. Волна мурашек проносится по телу. Не дышу. Вжимается, плотно касаясь лобком моих красных ягодиц, проникая глубоко в меня, одновременно обводя мокрыми губами шею, мочку уха, проводит языком по плечу. Пальцы его скользят по моим губам, обводя мой приоткрытый ротик.
– Даа, сучка моя!!! Скоро ты будешь просить, чтобы я тебя трахал! Только я! – шепчет, задерживаясь во мне.
И вновь вторгается жестко, яростно, крепко держа за волосы, выбивая из меня умоляющие вопли. Адская боль пронзает все тело, уже как будто не мое тело, разодранное, пережеванное, истощенное.И я чувствую, как он упивается всевластием, контролем, своим доминированием, выпивая меня до дна.
– Хватит...прошу, – шепчу.Пять минут, десять, беспощадной моей принудительной порки. Замедляется…
– Что ты чувствуешь? – вжимая мое трясущееся тело в свой напряженный торс.
А я чувствую, как жар проносится по телу, как его тьма заполняет меня и я теряю себя. Полное опустошение и мрак.
– Ничего, – шепчу, отрешенно уставившись в окно.Откидывает от себя...
Падаю на колени, утыкаюсь в ладони, рыдаю, морщась, борюсь с болью, с невыносимой пульсацией в заднем проходе.Провожу рукой по попе, ощущая влажность, ошарашено смотрю на окровавленную ладонь.
– Тебя не ебали еще в задницу? – встав рядом, заправляя свой член в брюки, взглядом, в котором читается удивление.
– Нет! – вытирая слезы. – Ты бы еще биту в меня затолкал!
– Только попроси, – усмехается, достает из кармана пачку денег, не глядя выдергивает купюры, хлестко швыряет мне в лицо, – на лечение.
Бумажки острыми краями царапают кожу щек, иссякая мою душу, словно хирургическим скальпелем пронзая живую плоть.
Сглатываю обиду, боль и осквернение моего тела, встаю с мнимой легкостью, отшвыриваю деньги, надеваю трусики, кусая щеки изнутри, под его заинтересованный беглый взгляд из-под изогнутых бровей.
Раскинувшись в кресле, затягивается сигаретой, с легкой довольной ухмылкой на губах, наблюдает, как я натягиваю штаны, хватаю свой пакет.
– Ты монстр и ублюдок!!! – громко крикнув, бросая взгляд полный ненависти, хлопаю дверью.
Выбегаю на улицу, жадно хватаю свежий воздух, выдыхаю скомканное напряжение, замираю прикрыв глаза, пытаясь придти в себя.
– Отстрелялась малышка? – голос Савы, стоящего у припаркованного авто, возле служебного входа, – прыгай закину в твою аптеку. Смотрю, Спайс, не хило потрепал тебя, – расплывается в ехидной улыбке, открывая дверь.
– Отстрелялась? Отстрелялась?! – мгновенно вскипев, ору на весь двор. – Вот тебе, как я отстреливаюсь, дибил!!! – резко размахиваясь пакетом, бью по его наглой морде, замахиваюсь еще раз и врезаю с другой стороны, дак так, что содержимое моего контейнера с рыбным супом, выливается на его плечи. Эти удары предназначались, конечно, не ему! Перед глазами был ОН!! И я с особым остервенением и ненавистью била ЕГО, вкладывала всю свою бурлящую злость.
Глаза Савы заволакивает холодным льдом, губы напряженно собираются в морщинки, ноздри расширяются.
– Сука!!! – хватает мою руку, выворачивая назад. – Ты блять попутала, мразота?! – нагибает меня, ударяя об капот машины, прижимая мою голову.
– Белый!!! – знакомый крик, похожий на рык. – Не понял! Что за хуйня?!
Руки блондина расслабляются и отпускают меня из захвата. Оборачиваюсь и сама съеживаюсь от разъяренного вида Кира, с напряженными кулаками и вздутыми венами на руках.
– Спайс, эта сука...
– Меня не волнует, что эта сука сделала, что должен делать ты?!! – пронзительный ор.
Медленно приближается к Саве, словно хищник перед броском, упираясь каменным взглядом.
– Привезти и отвезти её, – от досады закусывает губы, – не прав, Спайс, сорвался, – сжимая челюсти до скрипа зубов.
– Мне твоё «не прав» не упирается, косячник! – подойдя вплотную, резко делает подсечку.Сава падает на колени, молниеносно Спайс, бьет с ноги, разбивая ему нос.
Я взвизгнув, подпрыгиваю, прижимаю порванный пакет к груди, испуганно пялюсь на них, ожидая своей участи.
– Белый! Последнее предупреждение, еще косяк и вышибу мозги, я предупреждал насчет неё! – схватив за волосы чуть наклонившись, шипит, – вперед паровоза не беги – совет на будущее, – отталкивает от себя. – А сейчас свободен, наберу.
Убрав руки в карманы направляется в мою сторону. Нависая всем телом, тяжело дыша, вновь ощущаю его тонное напряжение, которое придавливает к земле.
– А сейчас ты!!! – цедит сквозь зубы. – Без приключений не можешь, да?! Отхуярила, успокоилась?! Киваю головой.
– Стой здесь и чтобы не шевелилась! Вновь киваю и стою не шевелясь, дыша через раз, наблюдаю за удаляющейся фигурой Спайса.
Через минуту, в пустынный двор влетает белый крузак, тормозя у моих ног, которые приросли к земле.
– Не тупи уже! – рявкает через открытое окно.Тут же устремляюсь к машине, лихо запрыгивая, как будто я проделывала это тысячу раз. А ведь я впервые в его тачке, не смотря, что год знакомы, для меня проход был закрыт, эта некая запретная и опасная территория. Как же все круто изменилось после одного вечера.
Вжав педаль газа, машина понеслась по вечерним улицам пятничного жаркого вечера, когда солнце уже улетало за горизонт.
– Да, Марс, – перекрикивая музыку, прижав к уху мобильник, лихо уворачиваясь от встречных машин. – Я через десять минут буду, дело срочное образовалось, – повернувшись в мою сторону, кидая жгучий взгляд, – не тебе меня учить! Вискарь с ними хлопни, тёлок подкинь, расслабятся заодно, заднюю точно не включат, – задумчиво произносит, подрезая ментовской уазик, расплываясь в довольной улыбке.Откидывает телефон, набирая скорость.
Подъехав к аптеке, тут же выскочила, как ошпаренная, не оглядываясь понеслась по ступенькам аптеки, прочь от НЕГО.Белый авто, с ревом мотора, рванул в обратную сторону, расталкивая попутные тачки.
Вспыхнувшее желание
Забежав в аптеку, устремляюсь к двери в служебное помещение, под недоуменный взгляд Инны.
– Сашуль, что-то случилось? – испуганно произносит мне вдогонку.
– Инна Павловна, добрый вечер, все хорошо, – запыхавшись, скрываюсь в подсобке.
Плюхнувшись на мягкое кресло, взвыла словно щенок, от раздирающей боли моей плоти и моей души, уткнувшись в ладони, контролируя свои звуки истерики.
«Больно, как же больно! Невыносимо! Жестоко! За что он так со мной?! Монстр!» – всхлипываю, облизываю разбитую губу.
– Саша? – мягкий дрожащий голос Инны. – Что случилось, девочка? – накрывает теплыми ладонями мои плечи.
– Всё...всё...всё хорошо, – шепчу, – просто сдохнуть хочу, вот и думаю, чего мне наглотаться, чтобы наверняка. Димедрольчика бахнуть? – истерично усмехаюсь, вглядываюсь воспаленными глазами в изумленное лицо женщины.
– Да, Господи, что ты такое говоришь! – садится рядом, обнимает за плечи, – Максим обидел? – заглядывает в лицо, обращает внимание на разбитую губу.
Не знаю сколько я так просидела, приходя в себя, окутана теплыми объятиями женщины, слыша, но не слушая её тихие слова поддержки. Мне не нужны были речи посторонних, они меня не успокаивали и не спасали, не придавали сил. Еще с детства, я привыкла рассчитывать только на себя, не ожидая благосклонности от мира, от вселенной, от «добрых» людей, всегда понимала, что от нас и только от нас самих зависит, как настоящее, так и будущее. Благодаря маме, у меня сформировался этот железный стержень, сила в нас самих. При любой неудаче, травме на тренировках, меня никто не жалел и не вытирал сопли из-под носа, заставляя стиснув зубы рваться вперед, отключая жалость к себе.
– Сама виновата, Александра! – любимые и самые часто произносимые слова моей матушки. – Запомни, все что произошло, все события в твоей жизни, удачи, несчастья – это лично твои труды! Ничего не бывает случайным.
Эти слова глубоко впечатались, прорастая корнями в моем подсознании.
– Инна, все хорошо, бегите домой, вы и так задержались, ваши, наверное переживают, – подмигнула женщине, – я в порядке! – показательно выдыхаю.
– Да, как же я оставлю тебя...ты ведь ничего не сотворишь с собой? – с тревогой вглядывается.
– Конечно, нет, – отмахнулась, – это с психу брякнула, не обращайте внимания, – натянуто улыбаюсь.
– Что случилось, Саша, может все таки расскажешь?
– Нееет, – и тут я прыснула от смеха, представив, как я шокирую эту скромную тихую женщину, своим красочным рассказом.
Выпив валерьянки, под настойчивые взгляды моей сменщицы, переоделась в чистый халат. Отправить Инну домой удалось только за полночь, после чая с ромашкой и ее хрустящими печеньями.
Умылась холодной водой, в попытках снять отечность. Обработала мазью свою израненную часть тела, которая горела огнем, в надежде, что обошлось без внутренних разрывов.Приступила встречать и обслуживать местных клиентов, нацепив фальшивую и жизнерадостную маску.Ночь с пятницы на субботу, как обычно пролетела стремительно, город не спит в выходные ночи жаркого июля.
Бреду домой ранним утром, встречая рассвет, наслаждаясь одиночеством пустынных улиц и приятным теплом, еще не разгоряченного солнца. По пути позвонила маме, укрывшись в телефонной будке. Привычные разговоры о даче, соленьях, огороде, последние сплетни о своих подругах и ноль вопросов про свою дочь.
– Ладно, мамуль, я после смены, пошла домой отсыпаться, – устало выдохнув в трубку, – звякну на неделе.
– Александра, а ты не хочешь помочь матери?! – а вот и первые жесткие нотки упрека.
– Не-а, – усмехнулась и с громким бряком кинула трубку на рычаг.Выйдя из будки, от злости, пинаю пустую бутылку, ругая себя в который раз, что ожидаю от мамы другого отношения, нежности, понимания, обыкновенной материнской любви, которых мне так не хватает и именно сейчас я, как никогда нуждаюсь в ней.
Приняв душ, закрыла плотные шторы, не впуская солнечный свет, погрузилась в долгожданный упоительный сон.
Проснулась уже ближе к вечеру, помятая, вспотевшая, с прилипшими волосами на голом теле, ощущая неприятную ломоту и знакомую ноющую боль, где ОН побывал вчера.
Перед открытым окном разминаю шею, делаю наклоны, разгоняя кровь, приводя тело в тонус. Решаю сегодня выйти на пробежку.Настойчивый, уже пятый, телефонный звонок от Макса.
– Привет, – отвечаю хриплым голосом.
– Ну, бля, наконец-то, куда пропала, сладкая моя? – недовольный голос.
– С ночной смены отсыпалась.
– Ты там в своей аптеке поселилась что-ли?
– Неделя ночных смен, выручила девочек, – по привычке приходиться отчитываться.
– Пиздец, нахер эта благотворительность! Сколько раз предлагал в клинику устроить, уперлась ведь, за копейки в этой чмошной аптечке гондонами и шприцами торговать!
– Я подумаю.
– Сегодня вечером заеду, будешь дома?
– На пробежку, а потом... – долго перебираю варианты правдоподобных ответов.
– Саня...что с тобой? Из-за того раза пыжишься на меня?
– Я получила по своим заслугам, – усмехаюсь.
– Ладно, приеду поговорим...хочу тебя, – тихо произносит.
Между нами воцаряется неудобная пауза. Обычно я с радостным возгласом, мурлыча в трубку, осыпаю его возбуждающими фразочками, разогревая в нем подскочивший аппетит, но не в этот раз...и больше НИКОГДА! Я это решила и мнение не изменю!
– Хорошо, – сухо ответила, отключая телефон.
К вечеру погода начинает портиться, на город движется огромная серая туча, с проблесками молний и далеким звуком раската грома.
Бреду в сторону школьного стадиона, когда начинает уже смеркаться. Напевая песни, звучащие в наушниках, поглядывая вверх на темное небо, вдыхая влажным ароматом и предвкушаю пробежку под прохладным дождем, это именно то, что мне сейчас так необходимо, расслабить ум и напрячь тело.
Подправив завязки на шортах, затянув шнурки на своих старых кроссах, не спеша начала с легкой пробежки. Круг, два, три...
Наращивая скорость на пустынном стадионе, я бегу, забыв на время про все недавние испытания и истязания, откинула жалость к себе, страх, а главное, то, как мне придется выпутываться из этого узла. На короткий момент отпустила злобу, ненависть и все остальные ненужные мрачные эмоции. Начавшийся дождь придает сил, охлаждая тело. Запрокинув голову вверх, с улыбкой ловлю капли на своем лице, приоткрывая рот пробую на вкус летний дождь. Смахиваю с лица капли, сбрасывая внутреннее напряжение и боль, несусь вперед, наслаждаясь одиночеством, свободой и любимыми хитами.
На очередном круге замечаю свет фар, приближающегося авто. Сквозь стену дождя не могу уловить марку машины, заезжающей на стадион.
«Макс?» – напрягая зрение, протираю глаза.«Бляяяя....Сам Черт из преисподнии пожаловал!» – поджимаю губы, сминаю ладони в кулаки, до треска кожи, видя заезжающий на газон белый Land Cruiser.Остановившись, на середине футбольного поля, выключил фары. Из приоткрытого чёрного окна вздымается вверх табачный дым.Не обращая внимания бегу, устремляя взор вперед.
Круг, два...авто медленно выкатывается на дорожку, преграждая мне путь.Подбегаю к водительскому месту, торможу, подпрыгивая на месте.
– Кир, три круга еще, – смотрю сквозь мокрые ресницы на него, молчаливо осматривающего меня с ног до головы, окатывая холодной волной своим отрешенным взглядом. Качает головой в немом отказе.
– Это была не просьба и не вопрос! – сжав губы, ухмыльнулась, смахивая с лица прилипшие мокрые локоны волос.Его глаза блеснули, брови дрогнули. Не дожидаясь от него угрожающей речи, рванула дальше.
«Куда уж хуже, да?! Хотел полного смирения и подчинения? Это не ко мне!» – с сарказмом улыбаюсь сама себе.
Намотав последние круги, вырубаю музыку, скидывая наушники на плечи, глубоко выдыхая подхожу к авто.
– Я мокрая, – открыв пассажирскую дверь, уставилась на Спайса.Кивком указывает на место.
Нехотя залажу на кожаное сидение, оттягиваю влажный прилипший к телу, топ, пряча напряженные от прохлады соски. Не смотря на него, устремляю взгляд в вечернюю пустоту, пытаясь унять, нервную дрожь от его пытливого и колкого взгляда. Сейчас чувствую себя невероятно уязвимо перед ним. Он уничтожил во мне всю уверенность в себе, опустив мою самооценку ниже плинтуса, грязный мат, презрительный взгляд, его кипящая ненависть, унизительные действия сделали свое дело, вселив в меня страх, пустоту и чувство собственной ничтожности. Теперь я четко понимаю, как они технично ломают и других девчонок, подчинение, физическое и моральное насилие, остается лишь тело, податливое тело, беспрекословно исполняющее все желания и извращенные фантазии хозяина.
Интересно, а со своими девушками он такой же? Конечно нет! Да, он груб, жесток, но своих куколок он не портит, наслаждаясь их цветущей красотой. Они, несомненно, прекраснее меня. Модели с фарфоровой ровной кожей, аристократическими чертами лица, аппетитными формами, длинными стройными ногами, этакие чистокровные породные дамы. А кто, я? Я лишь обыкновенная неидеальная девчонка, еще и со скверным характером или, как он меня назвал – «Второсортная блядь».
«А что я собственно загоняюсь? Мне же плевать на него, какой он меня видит, что думает обо мне! Или…»
Внезапное прикосновение горячих пальцев к моему лицу, током бьет по венам, выдергивая из моих мысленных рассуждений. Вздрогнув, бью по его протянутой руке, вжимаясь в дверь, отстраняюсь, по дальше от опасности, исходящей от него. Испуганно таращусь на его удивленное лицо.
– Как твое самочувствие? – хриплым спокойном тоном произносит, разглядывает весь мой ошарашенный вид.
– А тебе не все равно? – с вызовом брякнула ему, выдыхаю в попытках расслабиться.
– Все равно, – задумчиво, уставившись на, быстро работающие, дворники, – просто хочу повторить вчерашнее! Ты готова? – оборачивается в мою сторону, сверкает глазами.
– Ты извращенец?! Тебя заводят раздолбленные задницы?! – выпалила я.
Усмехается, медленно хлопнув длиннющими ресницами, источая мнимое и опасное спокойствие.
– По острию не ходи, – монотонно отвечает, выключая дворники. Обращаю внимание на красные отбитые костяшки его рук, обвожу пытливым взглядом его, как всегда, безупречный вид, с лёгкой небрежностью. Черная футболка, спортивные штаны, напряженные огромные мышцы, влажные волосы и без обычных атрибутов шикарной жизни, в виде толстой цепочки и часов, наводили на мысль, что приехал с тренажерки.
– Тебе так не идет твоя постоянная беспантовая брань. Ты постоянно и упорно просишь тебя наказать или это средство защиты? – склонив голову к плечу, иронично улыбаясь.
– Моя, как ты выразился, беспантовая брань, ответ на твое отношение ко мне и...
– Хочешь другого отношения? – перебив меня, упираясь пробивающим взглядом.Смотрю и не знаю, что ответить, неуверенно пожимаю плечами.
– Ты сама знаешь, что делать для этого, – вновь протягивает руку к моему лицу, мягко обхватывает мои скулы, большим пальцем гладит распухшую, от ссадины, губу.
– Нельзя туда, где был вчера, – как завороженная шепчу, не в силах и пошевелиться.
– Тогда сделай так, чтобы я не захотел туда, – припирая меня к невидимой стене.
– Как?
– Сама решай, я тебе даю выбор, но думай не долго! – блокирует двери, откидывается в расслабленной позе, ожидая моих действий, с интересом обводит непроницаемым взглядом мое лицо.
