Текст книги "220v - Лихие (СИ)"
Автор книги: Кира Cherry
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Ответка
Тревожный расцвет и не только для меня. Манящее солнце медленно выползает из-за горизонта, погружая город в очередной летний жаркий день, озаряя всеми красками великолепие природы, одаривая теплыми лучами. Такая зыбкая и благоухающая спокойная тишина и умиротворение, скоро погрязнет в обжигающих и упоительных звуках оглушающей стрельбы, предсмертных стонах.Под мнимым пустым взглядом я скрываю всю свою пробудившуюся ярость, под медленным выдохом я укрощаю своих безумных демонов, что устроили пляски, которым нужна кровь и крики, вопли, вся нечеловеческая боль. От нетерпения вспышками бьет все тело.Вдыхаю свежий аромат луговых цветов, устремляя острый взгляд на металлическое сооружение за колючей проволокой...
База номер три – наркота, здесь самое большое скопление охраны. Леший берет номер два – оружейку и первую, еще отряд омоновцев. Но там пустышка, не все козыри на стол, мусору достаточно будет и эта подачка.
– Все готово. Начинаем! – щурится от слепящих лучей солнца, уверено командует Федерал по своей рации, встав рядом, по правое плечо от меня. .Оглядывает меня… наши взгляды встречаются… каждый думает о своем, у каждого свои секреты и козыри. Я знаю, шаг в сторону и он не раздумывая избавиться от меня, ведь сейчас, как никогда опасен для него.Оборачиваюсь на своих пацанов кивком указываю к началу бала. Прыгают в тачки.Подношу к уху мобильник...
– Леший! Пошёл! – вибрируя хриплым голосом, даю старт, – Удачи, брат.Прыгаю в тачку, Сава за рулем. Резко вжимает педаль, не отставая от первых тачек, пронзая пыль проселочной дороги.
– Белый, не спеши, – бью по плечу, анализирую обстановку, вглядываясь в даль. Пропускаем вперед отряд омона, три наши тачки движутся за ними.По старому и унылому сценарию, действуют по отработанной схеме, с криками, воплями вбегая в помещение...
Без промедления разносятся звуки перестрелки, эхом отдаваясь в металлическом полупустом сооружении.
– Сав, налево, – командую низким голосом, – с другой стороны зайдем, они от туда попрут.Белый молчаливо кивает, напряженно выкручивая руль в нужную сторону, огибая здание. Подъезжаем к небольшой ржавой двери, встаем напротив в ожидании, бегущих с корабля, крыс, направляя стволы, в числе десяти штук на единственную цель.Как я и предполагал, через пару минут, дверь распахивается с характерным скрипучим звуком, стукаясь об железную балку. Выбегает первый с валыной в руке, глаза его встречаются с моей уродливой улыбкой...
Ребятам даже не надо давать команды. Они встречают всех, кто выбегает на верную смерть, свинцовыми свистящими друзьями, превращая тела в решето. От паники или так сработал эффект неожиданности, но реакция ублюдков минимальна, успевают лишь поднять в нашу сторону автоматы. Парни четко, метко, без нервяка, убирают всех, обступив с разных сторон проход в базу.Звуки стрельбы и криков стихают, на смену приходит хриплые стоны, тихое мычание, кто-то отчаянно пытается еще бороться за свою жизнь. Обвожу всех взглядом, тяжелой поступью направляюсь внутрь, перешагивая тела, пачкая белые кросы в их вонючей тягучей жижи.Подхожу к одному, харкающего кровью, валяющемуся в позе эмбриона, с брезгливостью и отвращением хватаю за майку...
– Где девушка? – заглядываю в мутные глаза.
– Пошел на хуй, – хрипит, – черт! – добавляет, расплываясь в обреченной улыбке.Подлетает Савка, глушит убогого в голову...
Захожу внутрь. Мрак. Редкие солнечные лучи пронзают дымку. Спертый горячий воздух. Вонь металла, пота.Окидываю взглядом темное помещение. Деревянные самодельные конструкции с пакетами белого порошка, у которых уже трется Федерал, довольно хлопая свой улов. На полу распластанные, под дулами автоматов, те кто решил сдаться, но они еще не знают, что им это не поможет.
– Ни её, ни его здесь нет, – тихий голос Савы.
– Вижу! – сканируя каждый угол.Направляюсь к еще пока теплым бугаям, отвлекает звонок мобильника.
– Леший! Говори!
– Взяли, не без потерь. Шестерых наших уложили и Кир, девчонка твоя здесь, – тяжелым, запыхавшимся голосом отвечает.Молнией прошибает, кулак с телефоном трясется.Три слова, три долбанных слова, вырывают землю из под моих ног. Голоса сливаются в непрекращающийся гул, в глазах временный туман.
– Как она? – тихо произношу, боясь ответа.Виснет угрожающая тишина...
– Хули завис! – ору не узнавая своего голоса.
– Жива, но...скорую вызвали. Короче поторопись, Кир, – с нотками сожаления.
– Савка, на тебе, – указываю пальцем на нежильцов на полу, – всех в расход!Срываюсь с места, слыша голоса вдогонку.
Не помню, как и за сколько времени добрался до базы, лишь мелькающий красный свет светофора, тачки, уворачивающиеся от меня, от настойчивого сигнала.Вылезаю из тачки, боль возвращается, опускаю голову, чувствуя вновь сочащуюся кровь. Окидываю взглядом знакомых пацанов, кто-то подходит, пожимает руку, с интересом и нескрываемой кривой гримасой рассматривают мое побитое лицо, кто-то убирает готовых бойцов, кончают остальных.
Захожу в оружейку, из красного кирпича, база намного больше, чем предыдущая.
– Кир, сюда, – справа голос Лешего.
Поворачиваюсь, вижу скопление пацанов возле стены. С потолка свисают желтые лампочки на длинных проводах, светя бесячим тусклым и душным сиянием. Проходя мимо конструкций с деревянными и металлическими ящиками, где и лежит, предположительно оружие, не отвожу взгляда от пацанов, переминающихся с ноги на ноги, с опущенными головами, что-то шепча друг другу, временами оборачиваясь на меня и в их взглядах улавливаю неподдельное сочувствие и сострадание. Одна лампа светит, как раз, в ту сторону, где расступается толпа.Моему взору открывается, жуткая картина, заставляющая на время застыть на месте, сглатывая образовавшийся ком в дрогнувшем горле. То, что навсегда грубым отпечатком останется в моем сознании, клеймом в моей душе. Мне достаточно секунды, чтобы охватить визуально всё её тело и то, что ОН с ней сотворил.
– Сууукааа.. – шепчу, сажусь рядом с её истерзанным телом, зажимаю губы, до скрежета стиснув зубы, чтобы в голос не зарычать от отчаяния, не отводя глаз, в которые впиваются невидимые острые клинки.
Беру в руку её тонкое холодное запястье, с бороздами от веревки, прощупывая еле уловимый пульс. Изрезанное обнаженное тело её прикрыто грязной холщовой тканью. Тонкие порезы, везде....ноги, руки, шея...её прекрасная шея в ужасных кровоточащих ранах, темные бордовые засохшие узоры сейчас «украшают» её бархатную кожу.Мученически разглядываю каждую рану, каждый порез, четко ощущая её боль, пытаясь разделить, пытаюсь отобрать у неё эту боль и ужас, что она испытала.И всё из-за меня! Я втянул эту девчонку в свою грязную игру, наши разборки!Лицо её не тронуто лезвиями, ведь ему было важно не повредить кукольный облик, чтобы вдоволь утолить свой животный аппетит.
Сжимаю её пальцы, окутывая в своих горячих ладонях, пытаясь уловить еле теплящуюся жизнь. Ресницы её дрожат, из бледных, посиневших губ доносится протяжный хрип. Притрагиваюсь к щеке с засохшими дорожками от слез и рассыпаюсь внутри, опуская голову. Нещадная боль, выкручивающая наизнанку бьет точно в цель, сердце колотиться, разрываясь на двое.
– Потерпи девочка моя, – склонившись шепчу в её сухие искусанные губы, из которых доносится тихий страдательный стон.
– Леший, – оборачиваюсь, – где скоряк? – надрывно рычу.
– Сейчас, будет..
– Сами везем! – принимаю решение, пытаясь нырнуть руками под её тело.
– Неееет, не надо! – жестко отдергивает, – Она переломанная вся, не трогай её. Хуже будет, – более спокойно произносит, сжимая мое плечо.
Тяжело выдыхаю, поднимаю голову, замечая над нами свисающую веревку, прицепленную к железному крюку на потолке, с рваным скрежетом в сердце понимая, что она висела перед ним.Вечные сутки. Более суток! Он рвал её, полосовал, медленно, смакуя, выпивая из неё жизнь навсегда выжигая свои следы на её теле.Оборачиваюсь, взглядом пересекаюсь с прозрачной вспышкой глаз. Он сидит в углу перед пацанами, которые, как матерые псы, готовые броситься, растерзать этого ублюдка, утолить свою жажду.Да, бывало всякое, мы небезгрешные все, с телками, как правило, не церемонимся, бываем грубые, жесткие, в нас нет романтики и мы не подходим на роль примерных семьянинов, мы не кормим обещаниями с признаниями в вечной любви под луной, но мы чётко видим грань безумства. Даже в самом черством сердце есть тот светлый островок, маяк, который не дает нам превращаться в скотов и животных, в садистов, психов и моральных уродов в человеческом обличии. Погрязнув в грязном, отвратительном мире криминала, умываясь кровью врагов, очерняя свои души, глубоко внутри мы остаемся все теми же обычными пацанами, у которых есть матеря, дочери, сестры, близкие, любимые и память, так же как и тёплые чувства к ним охраняется под тяжелыми железными засовами, пряча самое сокровенное и неприкосновенное. Под личиной холодных и бездушных масок скрывается своя СЛАБОСТЬ. Она есть у каждого из нас.
Свою я не уберёг...
– Лёха, его ко мне, в дом, – произношу глухим голосом, кивая в сторону ублюдка, не сводя лютого взгляда с демоническими вспышками ярости, сжимая, перебирая её холодные пальцы.Его глаза сейчас не выражают никаких эмоций, устремленные в свое персональное пространство, лицо не проницаемое, как белое полотно, даже грудная клетка не поднимается в дыхании, как скульптурное изваяние, лишь кровь стекающая из подбитого носа указывает на жизнь в оболочке этого худосочного тела.
Но я выбью из него все его поганые эмоции, ведь даже у этого животного есть спрятанные глубоко его персональные чувства и я увижу его страх, его глаза потеряются в ужасе и панике. Я заберусь глубоко в его самые потаенные уголки мрака. Он захлебнется в безумии, которое я ему дарую, щедро приправив жестокими муками.Опускаю голову, разглядываю её застывшие черты лица, осматриваю каждый порез, втягивая её боль, будоража свою застывшую кровь.
– Кир, мусорам всё оставляем, – тихий голос Лешего.Киваю головой...
– Как договаривались, всех, кто здесь в грузовик и в расход, – отрешенно отвечаю.
Спасительные звуки сирены вырывают из оцепенения.
Пацаны все расходятся, пропуская белые халаты. Поднимают грязную ткань с её изнеможденного тела, невольно вздрагиваю, пропуская мучительный ток через все кости. Нестерпимым холодом бьет все тело, леденя до кончиков пальцев и я падаю в пропасть, когда вижу воочию порезы, синяки, ссадины на её животе, груди, бедрах, на её бархатной коже, усыпанной уродливыми узорами. Куда я прикасался губами, нежно и невесомо, сейчас там отпечатки боли.Врачи, что-то шепчут, переговариваются между собой, оглядывая её, поднимая руки, ладонями щупают кожу, заглядывают в глаза...
– Хули телитесь?!!! – хватаю одного, вырывая пуговицы на его халате, – Не довезешь её до больницы, кожу с живого буду сдирать, – рычу, обдавая паром его очки.
– Кир, не мешай, – голос Лешего и хват за руку.
Вскакиваю, хватаю у первого попавшегося автомат, направляюсь к выходу. Ярость заволакивает глаза, яркими вспышками временно ломая мое сознание.
Подхожу к отрытым дверям микроавтобуса, от куда на меня озираются десятки глаз, таких же парней в наручниках, как и я, но вот разница, в данной ситуации мы оказались по разные берега. Мы все сделали свой выбор и каждый живет одним днём, понимая, что завтра – это иллюзия.
Сжимаю холодный металл, щелчок и я забираю их жизни...не шелохнувшись, не моргая, стеклянным взглядом упираясь в каждого, упиваясь звуками, запахами, невероятным видом растекающейся густой крови. Каждый выстрел и вспыхивает в глазах Она, её измученное тело, я даже фантазирую, как она кричала и эти ублюдки наблюдали за её мучениями, слушали стоны, хрипы, моей девочки.
Прихожу в себя, пелена сходит, звуки стихают, а я продолжаю давить на курок, уставившись на кровавое месиво. Через минуту ее на носилках загружали в скоряк. За руль прыгнул я, вытолкнув шокового водилу.Лечу к знакомому адресу, наша больничка, где все включено, спец оборудование и наши врачи в теме.Каждую минуту оборачиваясь, с тревогой смотрю на неё, как врачи уже колдуют над её телом.Минута, пять. десять, это время словно бесконечная тягучая смола...Больница, операционный блок.
– Кирилл Романович, меня проинформировали по поводу вас, на перевязку живо! – вытирая испарины на лбу, командует хирург, забегая в операционную.
– Нет, вам нельзя, – преграждает дорогу бычара здоровый, санитар.Выдыхаю, опуская голову разглядываю свои трясущиеся руки, упираюсь головой к холодной стене.
– Кир, держи, – за спиной голос Савы.Оборачиваюсь вижу протянутую бутылку конины. Хватаю, жадно глотаю, не ощущая градусов, тело все так же потряхивает и знобит. В закрытых глазах вижу вновь её лежащую в луже крови, засохшие багровые пятна, порывами бьет тело, сердце неумолимо бухает тревожным набатом.
– Все норм будет, – хлопает по плечу, отвлекая от затяжных глотков.Резко отрываюсь от бутылки, проливая на себя спиртуху, оборачиваюсь с бушующим огнем в глазах, бью бутылку об стену, превращаю её в острую розочку.Хватаю за грудки прижимая к стене, упираюсь осколком к пульсирующей венке шее.
– Тебе, блять, откуда знать, чмо? – произношу по слогам, вгрызаясь в полыхающие от ужаса глаза, – Может ты такая же продажная поскуда и мне лучше вспороть тебе кишки здесь и сейчас?
– Кир, держись братишка, я не он, – шепчет, с трудом сглатывая тягучий ком, всматривается в мои глаза, в попытках отыскать затерявшийся разум.Рука сотрясается в желании продолжить начатое, жажда мести заволакивает.Резко выдыхаю, откидывая на безопасное расстояние острое горлышко бутылки.
– Говори по делу, – смахиваю пот со лба, вытираю рукавом губы, усаживаясь в кресло, приходя в себя, откидываю голову на мягкую спинку.
– С мусорами на базе закончили, – садится напротив меня, с опаской поглядывая на меня.
– Пацанов сюда со стволами, ждем Халилова, я знаю его, выжидать стрелки не будет. Положить захочет, без понятий попрёт, – кручу в руке мобильник, ожидая от него звонка.
– Все здесь, больницу отцепили, – кивает, – Кир, он без тормозов, шмалять начнет, пацанов положим своих.
– Савка, у каждого из нас есть свой тормоз, – задумчиво произношу, – Он не тупой баран, иначе бы не поднялся. А ты чего зассал? – ухмыляюсь, дергаюсь, провожая взглядом проскочившую медсистричку в операционную.Усмехается, уводя глаза...
– Лосю и Славика сюда вместе всё перетрем.Кивает.Невыносимо долгий час в моей жизни я запомню навсегда.
– Кирилл, я вам сказал на перевязку! – строго окидывает усталым взглядом.
– Док!!! Она?! – обрываю его.
– Кровопотеря большая, необходимо срочно переливание, третья отрицательная.
– Сава слышал? – оборачиваюсь на рядом стоящего.
– Понял! – кивает и несется по коридору.
– Множественные переломы ребер, лучевые кости на обеих руках, вывив плеча ну и ножевые ранения, вы сами все видели, – разводит руками, – Состояние критическое.
– Насилие? – безжизненным голосом спрашиваю, кусая губы.
– Нет!
– Что за монстр с ней это совершил?! – шипит док и глаза его горят знакомым огоньком гнева, – Я очень надеюсь, это не твои братки Кирилл?!
– Док! – рявкаю, после чего он понимающе кивает и исчезает.Выкатывают миниатюрное тело из операционной. Замираю, сердце выбивается из груди долбя в ломанные ребра.
Накрытая простыней. Её кожа сейчас бледно-прозрачная, губы обжимающие толстую трубку, отдают синевой, лицо застывшее, слишком безмолвное, слишком безупречное, как восковая немая кукла, с заостренными чертами, высокими скулами. Вспоминаю её жаркий взгляд металлических глаз, гипнотизирующий, забирающий мою волю, её теплые нежные губы, как лепестки роз, манящие, ароматные, её полыхающие щечки и несравнимый ни с чем манящий и завораживающий голос.
Чёёёёрт, что я наделал?! К чему подвел эту девчонку? Я её убил, я её сломал...не своими руками, но это сделал я.
Подхожу к ней, накрываю ладонью её еле теплый лоб, подправляя локоны темно-золотистых волос, ощущая внутреннее опустошение.
– Спайс, нашел. Клим с третьей отрицательной, – сзади взволнованный голос Савы, – в палате готовится.
Киваю, не сводя взгляда с неё, подправляю простынь, прикрывая её узкие щиколотки, скользя по неподвижным пальчикам.
– Леший подъехал. И пацаны...Ты слышишь?Поворачиваюсь к Савке, провожаю звуки удаляющейся каталки.
– Да! – резко отвечаю, – Я на перевязку, вы все ждите в палате, организуй какую-нибудь випку нам.
– Понял, – довольно качает головой.
– Сав, – в след кидаю ему, – ребят нужно еще, подтяни из Рязани, там все меня знают.
Спайс. Дьявол
– Ты, блять, обоснуй, какого хера меня не поставил в известность! Я, как лошара, нихера не знаю. Ты там с мусором темы трешь в обход нас всех! – в который раз взрывается Леший, разводит руками, упирается горящими глазами.
– Присядь и выдохни. Я тебе уже пояснил, что времени не было на разговоры и объяснялки! – парирую, – Все сделали четко, как и планировали, хули вскипаешь? Или ты мог другой выход предложить, излагай! – кидаю немой вызов.
Отходит к окну, кулаками упираясь в подоконник, тяжело выдыхает...
– По другому можно было бы разрулить, не подтягивая мусоров.
– Кааак? – давлю на него, зная, что нихрена противопоставить он не сможет, – Бегать по городу с автоматами и глушить? А они нас. Членами мериться по беспонту, предлагаешь?
– Пошел ты! – шипит, оборачивается, – Думаешь ответка не прилетит от Халилова? Мусора тебя вытянут из этой замутки? Да они первые тебя кончат! Не мне тебе напоминать, кто за Дьяволом стоит! И не забывай ты порешил Мамая и Чирика.
Пацаны все молчат, переглядываются. Кто-то нервно беспрерывно курить, кто-то лениво гладит пушку в руках, снимая глушить и вновь вкручивая на место...
– Леший! Твоих предложений я так и не услышал. А этих чертей угандошил по делу, первые рыпнулись, – повышаю голос, – Может в расход меня, еще раз, тогда ты прикроешь свою задницу перед этим пидором?! Я тебе в последний раз говорю, выбора не было! Не сотрясай в пустую воздух! – впиваюсь в подлокотники мягкого кресла, подаюсь в перед, упираясь стеклянным взглядом, – Соскакивай, если зассал, дверь знаешь где!
– Ты охуел?! За базаром следи своим! – вибрирует низким голосом, бешено сверкая глазами.
По палате расплывается тугая тишина, напряжение достигает максимум, электризуя кислород, стены словно сдвигаются, превращая из без того маленькую палату, в мышеловку. Все немые взоры устремлены на меня.
– А херли ты так напрягся, в точку попал? – подмигивая, криво улыбаюсь, знаю, что это для Лешего край, спусковой щелчок.
Ожидаемо, он срывается, перепрыгнув через столик, стоящий между нами, успевает накинуть пару хуков.
Подлетевший сзади Савка, пытается скрутить разбушевавшегося Лёху...
– Вот ты сука!!! – орет во все горло, высовываясь из-за спин подоспевших парней, заслоняющих меня.А я сижу, всё также издевательски ухмыляюсь, сплевываю кровь на пол.
– Получил разрядку? Сейчас может мозги включишь уже? – прикладываю кулак к разбитой губе, – Слабо пиздишь, братишка!
– Пацаны, может хорош уже! – устало произносит Лося, – Не хватало еще внутри устраивать разборки! Спайс, поясни, что дальше.
– А дальше, мы в завязке с мусорами, через них открываются неплохие перспективы и интересные темы. Лёха, без них никак, я тебе отвечаю, – поворачиваюсь к нему, раскидывая руки.
За закрытыми дверьми палаты разговор наш был долгий и тяжелый, переходящий из темы в темы, сменяющийся с пронзительных криков на шепот. Резкий мат перетекал в мужской заливистый смех. Высказались все пацаны, ни один не остался в стороне. В конечном итоге мы все-таки пришли к единому согласию и раскладке тем.
– Ну что, поднимем? – подмигиваю пацанам, вытягиваю руку со стаканом спирта, направляя в центр. Все одобрительно кивают, присоединяются.
– На этом и порешаем. С Дьяволом я разговор держу. Лось, как Аня? – усаживаюсь обратно в кресло, морщусь от девяносто градусного.Скулы дрожат, глаза уводит в сторону. Понимаю, как ему сейчас хуево.
– Приходила в себя... – нервно отпивает, – за живот хваталась и истерила. Напичканная снотворным сейчас спит. Спайс, отдай его мне! – прошибает безумным взглядом.
– Как карта ляжет, Лось, ничего не обещаю, – пожимаю плечами, – сам понимаешь, как разворачивается, по пизде всё пошло.Звонок мобилы, лениво кидаю взгляд на экран и расплываюсь в беззубой улыбке. Резко встаю, выхожу в коридор, под продолжающиеся разговоры пацанов.
– А я уж заждался! Что очко загорелось, Рустамчик?! Я немного похулиганил в твоих запасах, – подхожу к окну, пальцем вырисовывая невидимые узоры.
– Ты знаешь, что за это будет с тобой, пидор ты мусорской! – громкий ор с вибрирующим динамиком, – Не только тебе, всех вас положим!
– Да нуууу! Аккуратнее на поворотах, ты не бессмертный тоже. Марсу, своей шестерке передай пламенный от меня и пусть часы считает!
– А лично не хочешь передать или зассал, будешь по окопам прятаться, как крыса? Я тебя из-под земли достану, урод! Не долго осталось, тебе гулять по земле, Спааайс, – протяжно шепчет и в этот момент красной вспышкой слепит луч, интуитивно, резко падаю на пол. Хлопок, после чего тишину обрывает звук автоматной очереди, проносящийся над головой. Осколки стекла летят на голову, смахиваю, усаживаясь на пол опираясь на стену. Разглядываю пули в стене с осыпающейся штукатуркой. Выбегают пацаны, киваю им, давая понять, что все в порядке.
– Бляяя, ну ты косячник реальный, – ржу во все горло.
– Это лишь разогрев, урод! Завтра, на нейтралке, время выбирай и я на месте тебе вколачу по самые гланды. За всё ответишь, если не падла конченный.
– Ответить? Это ты мне ответки кидаешь?! Да ты в край берега попутал?! – взрываюсь, – В расход меня пустить и с каких хуев я тебе это спущу?! Лажанули, глотай молча! Сегодня, не завтра, время сам кидай и место. Популярно объясню за себя!
– В одиннадцать, левый берег! – рявкает.В ответ молчу, вспоминая интересную деталь.
– Хули завис?
– Рустам? А у твоей куколки охуенные глазки, не распечатал еще девочку? – с улыбкой произношу, зная, что это его подогреет сильнее. Я знаю много о нем, без этого никак, мы все пробиваем про друг друга, выискивая слабые стороны.Улавливаю в трубке тяжелое хриплое дыхание...
– А вот это ты зря сказанул, паскуда, очень зря, перешел черту, сука, – рычит шепотом, тяжело дыша в трубку. Несомненно я попал в самую десяточку!
– Дааа, определенно у нас у всех есть свои слабости, не правда ли? Береги её, мой тебе совет. Не ты ли перешел за эту черту, когда с моей познакомился? – содрогаюсь внутри, стараясь не терять ровный тон голоса.
– С твоей? Чё ты гонишь?
– Ты же с ней базарил? Ты видел её! И ты её приговорил! Знаю, что без твоего согласия Марс и ссать не будет. Не думал, падла, что так опустишься!
В трубке воцаряется тишина.
– Девка Марса, ты про неё? – в голосе нотки сомнения.
– Аааа, тебе Марс в уши дунул, – смеюсь, вселяя в него первые нотки недоверия к жирной крысе, бывшему моему корешу, – Рустам, а что если твою голубоглазую покромсают, как мою? Ты, ссссука, видел, что с ней сделал больной шакал? – ломающимся голосом, закусывая губу, – И теперь ты знаешь, на что я готов, не правда ли.
– Сегодня, в одиннадцать!
– Да легко, – выдыхаю, вырубаю вызов.
Вечер.В тачке напряженная тишина, пацаны молчат, вертя в руках ТТ. Кидаю взгляд в заднее зеркало, наблюдаю за вторым внедорожником, не отстающим за нами.
– Сава, с врачом поговори, Саню транспортируем в Германию. У меня там клиника есть на примете, туда её определим, – задумчиво произношу, закрываю окно, смотря на тревожную мину Белого.
– Тебя реально сейчас она волнует?! А то, что могут положить нас?! – покусывая губы, глухо отвечает.
Взрываюсь в смехе...врубаю на полную песню Scorpions, подхватываю свист в песне, в кайфе подпеваю, прикрывая глаза. Я столько раз был на волоске от смерти, пальцев не хватит на руках, именно по этой причине у меня и нет страха, паники за свою жизнь, я не боюсь, я как бы привык к этой остроте ощущений, мой мозг сейчас воспринимает информацию по иному, нет инстинкта самосохранения, он атрофировался. При опасности – бежать, это нормальная реакция человека, моя – стоять! А в данной ситуации распевать песню, под ошарашенные взгляды парней.
– Хули ржешь!? Нормальный? – бесится Савка, сверкает на меня вспышками в глазах, плавно выворачивает руль к берегу, где виднеется свет фар тачек Дьявола, – Он, чё накурился? – оборачивается на пацанов.
– По харе твоей не въебу, только потому, что нервяк тебя долбит, Савка. Не нагнетай жути, не положат, обещаю. – хлопаю по плечу, – И кстати, у кого есть на примете стоматолог путёвый? – оборачиваюсь, угараю над бледными лицами парней, беспокойно теребящими пушки в потных руках.
– Вы чего, детки? Памперсы поменять, бойцы?! – с раздражением таращусь на них. Останавливаемся напротив тачек.Автоматы в нашу сторону...Дьявол стоит впереди всех, в уверенной позе, широко расставив ноги. Отщелкивает сигарету, сверкая глазами из-под изогнутых густых бровей и я догадываюсь о чём он думает. Как будет рвать меня. Интересно на чём он остановился? Резать, забивать или по быстрому вбить в меня по больше свинца и помочится на дохлое мое тело. Но не сегодня, определенно, я тебе не доставлю такого удовольствия.Выпрыгиваем из тачки, парни на нервозе, не сводя глаз с Дьявола и его ребят. Нас шестеро, их, насчитал пятнадцать.
– Может валыны вниз опустишь? – раскидывая руки в стороны, – Мы не стреляться приехали, а говорить, тебе не интересно? – стою наблюдаю за Халиловым, перемещаю взгляд на остальных, в желании встретиться с Марсом. Не удивительно, что эта шкура зашкерился, его здесь нет.
Дьявол сплевывает, оглядывая мой вид с присущем ему призрением и яростью в черных глазах, в которых плещется безумие. И мне знакомо это безумие с нотками демонической одержимости. Грудь вздымается от слишком глубокого дыхания, желваки перекатываются, губы напряженно стиснуты. Явно на взводе, щелчок и этот чёрт всех положит, но он не баран и не будет глушить, пока не утолит свой интерес. Махнув рукой дает команду опустить автоматы. Парни мои расслабленно выдыхают, вслед за ними опускают стволы.
Медленно направляюсь к нему, в ответ шагает на меня, не сводя тяжелого взгляда, убрав руки в карманы. Замечаю, его напрягающиеся мышцы. Вьебать хочет. Сдержится или понесет его? Я сейчас явно не в форме и сиплому нарику даже не смогу ответить, не говоря уже о неуправляемом качке. Встаем в метре, напротив друг друга, прошибая смертоносной энергией.
– Крыса где-то рядом или шкерится? – начинаю разговор.
– А тебе уже не похуй на это? – останавливает взгляд на моей беззубой улыбке, – Тебе осталось не больше пяти минут, время свое не трать. Тебя приговорили и твой базар ничего не изменит, – растягивает губы в довольной ухмылке.
– Значит и тебе пять минут. Всех положат здесь, – монотонно отвечаю, киваю в сторону.Его взгляд перемещается за мою спину и он видит там, вдалеке, фары наших остальных тачек, прикрытие от Лешего.
– Я не дибил, Дьявол, ты меня явно не дооцениваешь. – разглядываю его нервный подрагивающий левый глаз, – Базарить будем, но без лишних ушей. С недавнего времени я не доверяю и своей тени. Уверен и тебе есть, что мне сказать, – в глазах его пробегает смятения.
Не дожидаясь ответа прохожу мимо него, не торопливо направляясь в сторону берега реки, ощущая на себе десятки глаз. В замешательстве, его братва молчаливо расступается, пропуская меня. Я уверен и на удивление спокоен, видимо от того, что за последние пару суток я уже изрядно потрепал себя и пережил не один десяток лет. Халилов, определенно, без тормозов, но в спину никогда не мочил, ему надо наблюдать утекающую жизнь, глаза в глаза. И я его понимаю.
Безмолвная тишина, металлический отблеск луны на черной глади реки, такой безмятежной, тихой и, как будто, застывшей в моменте. Нет даже дуновения ветра, пробегающих облаков на небе, шелеста листвы. Поразительная, необычайно завораживающая картина темной мертвой пустоты и зыбкой тишины заставляет вылететь на мгновение из своего сознания, отпустить всё, отпустить себя. За спиной доносится звук тяжелых шагов.
– Говори, – глухой голос Халилова.
Отмерев, открываю глаза и я снова в игре.
Долгий разговор, где только они оба. Никто не смел им мешать и даже тихая река, бесшумно выплескивала волны на берег, дотрагиваясь до его белых кроссовок и до его начищенных ботинок. Две тёмные огромные фигуры, напряженно вели беседу, обмениваясь колкими взглядами, со вспышками опасного гнева, под молчаливым и тревожным наблюдением людей сверху, стоящих на возвышенности, внимательно следуя тревожными глазами, ловя каждое движение, взмах руки, кивок головы, резкий выпад, ожидая своей команды. Неожиданная и резкая подсечка от Спайса, сваливает Дьявола на накатившие волны, временно выключая его реакцию. Молниеносный выпад Спайса и мощный кулак правой рукой достигает цели, разбивая нос противнику. С диким рыком и безумным горящим взглядом, Дьявол с ноги бьет по колену, опрокидывая соперника в воду, подскакивает бьет точно в челюсть, второй удар-осечка... Наблюдавшие, с криками и отборным матом несутся к месту драки... Третий удар, упирается в жесткий гипс, прикрывающий лицо Спайса. Секундное замешательство и Дьявол пропускает каменный удар жесткой конструкции сломанной руки Спайса, отлетая назад, спиной приземляясь в волнующие волны реки. Между ними оборонительной стеной вырастают братки, не давая возможности к продолжению схватки, направляя оружие на друг друга, напряженно оглядываясь.
– Пидор мусорской! Я тебя закопаю, сука! – крик Дьявола. Вскакивает, вытирая сочащуюся кровь из носа, упирается в парней, заслонивших его противника. Спайс сидит по пояс в воде, устало склонив голову, сплевывая кровь. Проводит ладонью по челюсти, поднимая отрешенный взгляд на своих ребят.
– Поехали, – хрипло произносит, с трудом вставая. Оба расходятся по разные стороны, не глядя друг на друга. ....
– Рустам, ну, что? – взволнованный голос.
– Марс, я лично его буду резать, тебе не предоставлю этого удовольствия. Ты на время сваливаешь из города, такой расклад. И это не обсуждается!
