Текст книги "Воронов. Жена по контракту (СИ)"

Автор книги: Кира Арден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5

Утро началось в шесть тридцать с пакета, оставленного под моей дверью. Внутри обнаружились темно-синие брюки идеального кроя, две строгие блузки и мягкий кардиган. Я спокойно надела эту униформу, с удивлением отмечая, что она почти идеально села по размеру.

С Аришей мы встретились на кухне. Кухарка, пожилая женщина, суетливо ставила перед девочкой тарелку с кашей. Ариша молча отодвинула ее на край стола, готовая сбросить на пол.

– Не любишь овсянку? – спокойно спросила я, садясь напротив. – Я тоже. Напоминает клейстер. Давай сделаем тосты с сыром?

Девочка недоверчиво замерла, но тарелку не столкнула. Когда на кухню бесшумной тенью вошел Демид, Ариша уже хрустела тостом, а я пила черный кофе.

Он окинул взглядом мирную картину, задержал свои глаза на мне чуть дольше необходимого, но не сказал ни слова. Лишь коротко кивнул кухарке, забрал свой эспрессо и вышел. Никаких «доброе утро». Я для него – функция. Деталь механизма, которая пока работает исправно.

Ближе к полудню, когда Ариша увлеклась рисованием в гостиной, я вышла на террасу. Руки дрожали, пока я набирала номер бесплатной юридической консультации, найденный в сети.

– Елена Викторовна, будем реалистами, – вздохнул в трубку уставший мужской голос. – Ваш муж – владелец крупной компании с целым штатом юристов. Если он заявит о краже полумиллиона из сейфа, вам нужен не адвокат по разводам, а сильный криминалист. Иначе вы пойдете по статье. Гонорар хорошего специалиста начинается от двухсот тысяч рублей только за вступление в дело. У вас есть такие деньги?

– Нет, – выдохнула я, чувствуя, как невидимая удавка стягивается на шее. – Но я ничего не брала! Это шантаж!

– Суду нужны доказательства, а не оправдания. Ищите деньги.

В трубке послышались ровные гудки. Я прислонилась лбом к холодному стеклу террасы, пытаясь справиться с паникой. И тут телефон в руке завибрировал снова. Незнакомый номер.

Я машинально нажала «Ответить», надеясь, что это юрист решил предложить рассрочку.

– Леночка, девочка моя, ну хватит дуться, – бархатный голос Вадима настолько застал меня в расплох, что я едва не выронила телефон.

– Что тебе нужно? – процедила я.

– Ленок, ты вчера была на эмоциях и устроила истерику на пустом месте. Снежане просто стало плохо, она расстегнула блузку, чтобы легче дышалось... А ты нафантазировала невесть что. У тебя в последнее время с нервами беда, дорогая. Тебе лечиться надо, а не по чужим мужикам по ночам бегать.

Меня затошнило от этой виртуозной лжи. Классический газлайтинг. Он пытался внушить мне, что я сумасшедшая.

– Иди к черту, Вадим. Я подаю на развод.

Тон в трубке мгновенно изменился с ласкового и заискивающего, на угрожающий.

– Значит так, дрянь неблагодарная. Я даю тебе последний шанс. Ты сейчас же собираешь свои манатки, вызываешь такси и едешь домой. Вечером приготовишь ужин, и мы сделаем вид, что этого твоего психоза не было. Иначе я даю ход заявлению.

– Какому заявлению? Ты не посмеешь сфабриковать дело!

– Уже посмел, – усмехнулся он. – Следователь – мой хороший приятель по бильярду. Заявление о краже полумиллиона наличными из моего сейфа уже на его столе. Пойдешь по этапу, Лена. Кому ты будешь нужна с судимостью? Твой новый богатенький ебарь вышвырнет тебя первой, как только запахнет жареным. Жду тебя до вечера. Время пошло.

Звонок оборвался. Я судорожно вдохнула стылый осенний воздух, чувствуя, как по щекам предательски катятся слезы бессилия. Вадим загонял меня в угол, из которого не было выхода. Без денег, без связей, одна против его системы.

– Я, кажется, предельно ясно выразился насчет ваших личных проблем в моем доме, Елена.

Я резко обернулась. Демид Воронов стоял в дверях террасы. Руки в карманах брюк, челюсти плотно сжаты, а в его серых глазах читалась откровенная ярость. Он слышал всё. Или, по крайней мере, достаточно, чтобы понять: я притащила в его крепость криминальные разборки.

Я открыла рот, чтобы оправдаться, сказать, что сейчас же соберу вещи и уйду, чтобы не подставлять его. Но не успела издать ни звука.

Рация на поясе Демида, настроенная на волну начальника охраны, коротко треснула.

– Демид Тимурович, – раздался напряженный голос безопасника. – У главных ворот полиция. Наряд с постановлением. Требуют выдать вашу новую сотрудницу для допроса по подозрению в краже в особо крупном размере. Какие будут указания?

Воронов посмотрел на меня и было очевидно, что он прямо сейчас принимает решение – выбросить меня за забор на растерзание бывшему мужу, или...

Глава 6

Я смотрела в непроницаемые холодные глаза Воронова и видела в них лишь раздражение человека, чье расписание сбили непредвиденные обстоятельства.

– Пропустите их, – наконец, ровно, без единой эмоции произнес Демид в рацию. – Пусть забирают.

Я застыла от ужаса и неожиданности. Наивная дура. Я на какую-то долю секунды решила, что этот властный, пугающий мужчина заступится за меня. Что может быть я для него – ценный кадр, нашедший ключ к его дочери. А я оказалась просто проблемой, которую проще сдать полиции, чем решать.

– Я соберу вещи.

Воронов молча отвернулся к окну, заложив руки за спину.

Через десять минут я, в своем вчерашнем, еще влажном плаще, сидела на жестком сиденье патрульной машины. Ни чемодана, ни денег. Только пульсирующая в висках мысль: Вадим победил. Я решила что справлюсь и рискнула, но слишком быстро осознала, что без денег и связей мне в этой войне не победить.

Допросная в отделении провоняла застарелым табаком и потом. Следователь – тучный, лоснящийся мужик с бегающими глазками – даже не скрывал своей ангажированности.

– Ну что, Елена Викторовна, – он вальяжно откинулся на спинку скрипучего стула, крутя в пальцах ручку. – Доигрались в независимость? Вадим Эдуардович человек добрый. Он готов забрать заявление. Сказал, простит вам и кражу полумиллиона из сейфа, и то, что вы из дома сбежали. Просто подпишите здесь чистосердечное, что взяли деньги в состоянии аффекта, и поедете домой к мужу.

Он пододвинул ко мне лист бумаги. Это была мышеловка. Стоит мне поставить подпись – и Вадим будет держать меня на коротком поводке до конца жизни, шантажируя уголовным делом при малейшем неповиновении.

– Я ничего не брала, – процедила я, глядя прямо в сальные глаза следователя. – И вы это прекрасно знаете. Проверяйте отпечатки, ищите деньги. Я не подпишу этот бред.

Следователь злобно прищурился, подавшись вперед.

– Дура гордая? Ну-ну. Спесь мы тут быстро сбиваем. Посидишь пару суток в обезьяннике с бомжами, живо вспомнишь, как мужа любить. Оформляю задержание...

Дверь в допросную не открылась – она распахнулась с такой силой, что ударилась ручкой о стену, выбив кусок штукатурки.

Следователь подскочил, открыв рот для мата, но слова застряли у него в горле.

На пороге стоял Демид Воронов. В своем безупречном дорогом пальто он выглядел здесь как хищник из другой пищевой цепи, случайно зашедший в клетку к хомякам. Рядом с ним, нервно потирая потные ладони, семенил начальник отделения. Чуть позади возвышался мужчина с кожаной папкой – очевидно, адвокат.

– Какого хрена…– пискнул следователь.

– Статья 301 Уголовного кодекса. Заведомо незаконные задержание и арест. До четырех лет лишения свободы, – голос Воронова звучал тихо, но от этого ледяного тона по спине пробежали мурашки. Он вошел в кабинет, даже не взглянув на меня, и навис над столом следователя. – Мои юристы уже подали жалобу в прокуратуру. Ваш приятель Вадим очень крупно вас подставил, капитан.

– Вы кто такой?! – попытался огрызнуться сотрудник, но его голос охрип.

Демид не удостоил его ответом. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня.

– Вставай, Лена. Мы уходим.

Я не могла пошевелиться от шока. Он же сам отдал меня им!

Адвокат ловко выдернул из-под рук бледного следователя пустой бланк чистосердечного.

– Моя клиентка свободна. Все дальнейшие вопросы – через мою приемную.

Я на ватных ногах вышла в коридор, чувствуя, как широкая ладонь Воронова ложится мне на поясницу, направляя вперед. Это прикосновение обжигало сквозь ткань плаща. Он источал такую подавляющую мощь, что полицейские в коридоре инстинктивно вжимались в стены.

– Зачем вы приехали? – едва слышно выдохнула я, когда мы свернули к выходу. – Вы же сами велели меня забрать.

– Я никогда не принимаю решений, не собрав факты, – жестко отрезал Демид, не сбавляя шага. – Мне нужно было время. Пока вас везли сюда, моя служба безопасности вскрыла всю подноготную вашего брака, Лена. И вашего жалкого бывшего мужа.

Мы вышли в ярко освещенный холл дежурной части, и я резко затормозила.

У автомата с кофе, вальяжно прислонившись к стене, стоял Вадим. В руках он крутил ключи от машины. Увидев меня, он победно ухмыльнулся, ожидая увидеть сломленную, заплаканную жену, готовую ползти к нему на коленях.

– Ну что, Леночка? – протянул он, делая шаг навстречу. – Наигралась в независимость? Поехали домой, я готов забыть этот цирк…

Он говорил уверенно, но я видела то, чего не замечали другие – он стоял чуть боком к выходу. Вадим всегда так делал, когда не был уверен в результате. Готовил маршрут отступления заранее.

Десять лет я принимала это за осторожность, но теперь понимала: это был очень хорошо задрапированный страх.

Он осёкся, заметив Демида.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то, что я когда-то умела читать. Что-то похожее на растерянность человека, который вдруг обнаружил, что ставки оказались выше, чем он рассчитывал. Он действительно не ожидал, что я найду защиту. Он ожидал, что я вернусь.

И почему-то это было хуже всего остального.

Воронов шагнул вперед, задвигая меня за свою широкую спину. Это движение было настолько инстинктивным и собственническим, что у меня перехватило дыхание.

– Ты, видимо, плохо усвоил утренний урок по телефону, – голос Демида прозвучал так громко, что заставил дежурного за стеклом вытянуть шею.

– Слышь, мужик, ты вообще кто? Это моя жена! Отойди от нее! – Вадим попытался надуть щеки, но рядом с Вороновым он казался нахохлившимся птенцом.

Демид усмехнулся, достал из внутреннего кармана пальто сложенный вдвое лист и бросил его Вадиму под ноги.

– Я тот, кто полчаса назад выкупил все долговые обязательства твоей фирмы у банков, Вадим. Теперь ты должен мне. И я могу обанкротить тебя по щелчку пальцев. Особенно учитывая те деньги, которые твоя любовница Снежана последние полгода выводила на левые счета, пока ты кувыркался с ней в рабочее время.

Лицо бывшего мужа мгновенно посерело.

– А теперь слушай внимательно, – Демид сделал еще один шаг к Вадиму, нависая над ним. – Твоя компания – банкрот. Ты – банкрот. Заявление о краже ты сейчас заберешь лично, без сюрпризов. И если ты еще раз произнесешь имя Лены вслух, или просто посмотришь в ее сторону... я пущу тебя по миру так, что ты будешь доедать за бродячими собаками.

Демид обернулся, его железные пальцы обхватили мое запястье.

– Идем, Лена, – скомандовал он.

Я шла за ним к выходу, не чувствуя ног, слушая только судорожное, испуганное дыхание уничтоженного Вадима за спиной.

Но стоило нам выйти на крыльцо, под ледяной ветер, Воронов резко остановился. Он отпустил мою руку, повернулся и посмотрел на меня так, что у меня внутри все сжалось в тугой узел.

– Я вытащил вас из этой грязи, Елена, – произнес он с пугающим спокойствием. – И стер вашего мужа в порошок. Но я бизнесмен, и ничего не делаю бесплатно. Завтра вы подпишете документ. И поверьте, условия в нем изменят всю вашу жизнь.

Глава 7

Дорога обратно в поселок прошла в тишине. Адреналин, державший меня на ногах в полицейском участке, начал стремительно падать. Меня отпускало оцепенение, и по телу пошла дрожь, которую невозможно было унять, как ни сжимай челюсти. Я отвернулась к окну, обхватив себя руками, чтобы Демид этого не заметил.

Раздался тихий щелчок, и в салоне резко потеплело. Воронов молча прибавил температуру климат-контроля со своей стороны и так же молча нажал кнопку на подлокотнике. Между нами и водителем бесшумно поднялась звуконепроницаемая перегородка.

– Дышите, Лена. Вас трясет так, что сиденье вибрирует. Вадим больше не представляет угрозы. Ни для вас, ни для кого-либо еще в этом городе.

– Вы унизили его самолюбие и отобрали контроль над ситуацией, – я повернула голову. – Вы выкупили долги, нашли махинации его любовницы... Это стоит огромных денег и ресурсов. Зачем? Вы могли просто позвонить следователю.

– Я хотел посмотреть, как вы поведете себя в этой ситуации, – без капли сожаления произнес он. – Мне нужно было знать, побежите ли вы к нему на коленях вымаливать прощение в обмен на свободу. Или подпишете признание от страха. Вы не сделали ни того, ни другого. Даже в этой патовой ситуации вы стояли на своем и не готовы были предать себя. Это... редкое качество.

– Вы проверяли меня на прочность за мой счет? – я задохнулась от возмущения. – Я могла сесть в тюрьму!

– Вы сидели в моей машине уже через двадцать минут, Елена, – жестко оборвал он, наклонившись ближе. – Никто бы не посмел вас закрыть. Мои юристы контролировали каждый шаг следователя. Но мне нужны были гарантии вашей стойкости. Потому что та роль, на которую вы сегодня согласились, не терпит слабых нервов.

Остаток пути мы проехали молча. Мой мозг лихорадочно просчитывал варианты. Какая роль? Я ведь уже подписала контракт, согласилась играть жену. Что еще он от меня скрывает?

Машина затормозила у особняка. Демид вышел первым, бросив водителю короткое «Свободен», и распахнул передо мной дверь.

Мы вошли в тихий спящий дом, и Воронов сразу направился в свой кабинет, бросив мне через плечо приказное: «За мной».

Демид подошел к бару, плеснул на два пальца янтарной жидкости в тяжелый хрустальный стакан и протянул мне.

– Пейте. Это снимет спазм.

Я взяла стакан, стараясь не коснуться его пальцев, и сделала глоток. Коньяк обжег горло, расплескавшись в желудке горячей волной, но дрожь действительно начала отступать.

Демид обошел стол, но не сел. Он оперся бедрами о край столешницы, скрестив руки на груди, и пристально посмотрел на меня.

– Вы уже подписали мой контракт, Лена. Но теперь, когда Вадим больше не проблема, вы должны четко понимать, во что ввязались. Сегодня утром моя бывшая жена подала иск в суд. Она требует единоличной опеки над Ариной.

– Вы упоминали об этом до поездки в полицию. Но Ариша живет с вами. И, судя по всему, мать в ее жизни не участвует. Зачем ей ребенок?

– Биологической матери плевать на Арину, – лицо Демида исказила гримаса такого лютого презрения, что мне стало не по себе. – Она бросила нас три года назад ради красивой жизни за границей. Но сейчас ее новый спонсор обанкротился, а опека над наследницей империи Вороновых – это алименты с шестью нулями ежемесячно и контроль над трастовым фондом дочери.

Он оттолкнулся от стола, подошел к сейфу, ввел код и достал плотную папку. Но не ту, серую, с нашим контрактом, а новую, гораздо более толстую.

– Ее адвокаты нашли мое слабое место. Я холост, постоянно в командировках, у меня жесткий стиль ведения бизнеса. Арина не разговаривает, у нее психотравма, которую они спишут на мое «токсичное мужское воспитание» и отсутствие материнского тепла. У меня есть неделя до первого слушания, чтобы доказать суду, что у Арины полноценная, любящая и стабильная семья.

Демид бросил папку на стол прямо передо мной.

– Откройте, Лена.

Я поставила стакан на стол и откинула картонную обложку. Сверху лежал документ с гербовой печатью, а под ним – целое досье.

– Официальный брачный договор для ЗАГСа и легенда наших отношений для опеки, – четко произнес Воронов. – Вы прошли проверку в ситуации с вашим бывшим мужем. Но война с моей бывшей женой будет в разы грязнее. Арина никого к себе не подпускала полгода. А к вам сегодня подошла сама, и вы – мой единственный козырь.

Я отступила на шаг, качая головой. Одно дело подписать бумагу в состоянии аффекта, спасаясь от тюрьмы, и совсем другое – осознать, что я становлюсь живым щитом в войне богачей.

– А если я не справлюсь? Если я не смогу сыграть любящую жену так убедительно, как вам нужно? – с вызовом бросила я.

– Справитесь, Елена. Вы уже привязались к моей дочери. А я умею быть очень... убедительным мужем.

Он поднял руку, и я замерла, ожидая чего угодно. Но он лишь мягко, почти невесомо заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. От этого контраста – жесткого тона и неожиданно бережного жеста – по коже побежали мелкие мурашки.

Я открыла рот, чтобы ответить ему максимально резко, но не успела.

Дверь за моей спиной тихо скрипнула, и мы оба вздрогнули от неожиданности и посмотрели вниз.

На пороге кабинета, босая, в длинной ночной рубашке, стояла Ариша. Она прижимала к груди плюшевого медведя и смотрела прямо на нас огромными, сонными глазами.

– Ариша, котенок, почему ты не спишь? Тебе приснился плохой сон? – отец опустился перед дочерью на одно колено.

Девочка перевела взгляд с отца на меня. Долгая, мучительная пауза повисла в воздухе, а затем в тишине кабинета прозвучал тихий детский голосок:

– Папа... а тетя Лена теперь моя мама?

Воронов замер, а я застыла от неожиданного вопроса маленькой девочки. Глядя на маленького запуганного ребенка у меня сжалось сердце, и я поняла, что пути назад больше нет.

Глава 8

Я замерла, вцепившись побелевшими пальцами в край массивного стола. Демид, опустившийся перед дочерью на одно колено, казалось, перестал дышать. Взгляд, которым он смотрел на своего ребенка, заговорившего впервые за долгие шесть месяцев, был полон такой отчаянной, неприкрытой мужской боли, что у меня перехватило горло.

– Котенок... – хрипло выдохнул Воронов.

Он не заплакал. Я не думаю, что Демид Воронов умеет плакать в привычном смысле слова. Но он замер на полу перед дочерью, и несколько секунд просто смотрел на неё так, как, наверное, смотрел всё эти шесть месяцев в пустоту её молчания – с такой беспомощной любовью, что у меня перехватило горло.

Потом он очень осторожно, почти робко, совсем не так, как делал всё остальное в своей жизни протянул к ней руки.

Но Ариша, проигнорировав жест отца, не сводила с меня огромных глаз, очевидно ожидая ответа. И от того, что я сейчас скажу, зависела не только моя судьба, но и хрупкое доверие этого искалеченного чужим безразличием ребенка.

Превозмогая дрожь в коленях, я медленно опустилась на пол рядом с Демидом, оказавшись с девочкой на одном уровне.

– Называй меня просто Лена, малыш, – мягко, но твердо произнесла я, заправляя за ухо ее растрепанную со сна светлую прядь. – Твой папа попросил меня остаться с вами, если ты, конечно, не против.

Девочка несколько секунд пристально, совсем не по-детски изучала мое лицо, а затем, громко шмыгнув носом, шагнула вперед и протиснулась между мной и Демидом. Ее худенькие ручонки обхватили нас обоих, стягивая в единый узел. Воронов шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его широкая тяжелая ладонь, легла на мою спину, намертво прижимая нас с Аришей к своей груди.

В этот момент, оказавшись в кольце его рук, чувствуя колотящееся сердечко ребенка, я поняла главное: сделка уже состоялась. Моя подпись на контракте лишь пустая формальность.

Уложив дочь и убедившись, что она крепко спит, мы вернулись в кабинет. Иллюзия семейного единения растаяла мгновенно, разбившись о холодный прагматизм хозяина дома. Воронов, плеснув себе еще в бокал, снова превратился в безжалостного дельца, привыкшего диктовать условия.

Воронов молча пододвинул ко мне серую папку. Не ту, с угловым штампом, которую я подписала вчера ночью под давлением обстоятельств. Эта папка была значительно толще, с гербовой печатью на титульном листе.

– Вчера вы подписали трудовой договор, – сказал он, не садясь. – Это был вынужденный шаг. Сегодня я предлагаю вам другой вариант. С другим статусом и другой ответственностью для обеих сторон.

Я раскрыла папку.

Пробегая глазами по строчкам с кучей юридических терминов, я горько усмехнулась. Демид подстраховался со всех сторон. Никаких претензий на имущество, строжайший пункт о неразглашении, гигантские штрафные санкции за нарушение образа «счастливой жены» на публике. Взамен – сумма с шестью нулями по окончании года, закрывающая любые мои проблемы, полная защита от Вадима и оплата услуг лучших адвокатов для оформления моего реального развода.

– Вы покупаете меня с потрохами, Демид Тимурович, – произнесла я, не поднимая глаз от бумаг.

– Я покупаю безопасность своей дочери, Елена. А вы получаете броню, которую ни один Вадим в этой стране не сможет пробить. Подписывайте. Завтра утром мы едем в ЗАГС. Мои юристы договорились с нотариусом о предварительном заверении документов сегодня ночью. Регистрация пройдёт завтра через выездную службу. Когда речь идёт о достаточной сумме, ЗАГС вполне мобилен.

Я подписывалась отдать год своей жизни, но впервые за последние сутки чувствовала, что земля перестала уходить из-под ног.

Я поставила подпись. На этот раз не потому, что мне некуда идти. А потому, что маленькая девочка только что спросила, стану ли я ее мамой, и что-то внутри меня ответило раньше, чем я успела испугаться.

Утро оказалось нервным и сутеным. В десять часов, когда я, переодевшись в доставленный курьером элегантный кремовый брючный костюм, спустилась в гостиную, дом уже шумел от суеты.

Демид, застегивая запонки на белоснежной рубашке, отдавал отрывистые приказы начальнику охраны. Увидев меня на лестнице, он осекся. В его льдистых глазах, скользнувших по моей фигуре, на долю секунды вспыхнуло что-то первобытное, собственническое, но тут же скрылось за привычным равнодушием.

– Машина ждет, – бросил он, забирая со столика ключи. – Церемония займет десять минут. Затем у нас обед с инвесторами, где вы будете улыбаться и играть роль женщины, от которой я потерял голову.

Но выйти из дома мы не успели.

Тяжелые дубовые двери, ведущие в холл, внезапно распахнулись. На пороге, бесцеремонно оттеснив растерянного охранника, стояла эффектная, ухоженная блондинка в вызывающе красном пальто. Она вошла по-хозяйски – и в этом движении я неожиданно узнала кое-что знакомое. Так ходят люди, которые когда-то чувствовали себя здесь своими и до сих пор не могут принять, что это кончилось. Следом за ней в дом неуверенно шагнула полная, суетливая женщина с потертым портфелем в руках.

– Илона, – Воронов с неприязнью процедил имя бывшей жены.

– Здравствуй, дорогой, – сладко пропела блондинка, по-хозяйски проходя внутрь. – А мы тут с инспектором из опеки решили заглянуть без предупреждения. Поступил сигнал от доброжелателя, что в доме скрываются посторонние женщины с сомнительной репутацией, подвергающие опасности мою девочку.

Инспекторша, нервно откашлявшись, строго посмотрела на нас поверх очков.

Я едва не открыла рот от неожиданности. Мы даже не успели доехать до ЗАГСа. У нас не было ни свидетельства о браке, ни алиби. Прямо сейчас опека составит акт, и Демид потеряет дочь.

Но Воронов среагировал молниеносно.

Сделав широкий шаг назад, он оказался вплотную ко мне. Его сильная рука легла мне на талию, рывком впечатывая в свою широкую грудь, а вторая ладонь собственнически зарылась в мои волосы на затылке.

– Вы серьезно ошиблись, инспектор. В моем доме нет посторонних женщин.

И прежде чем я успела сделать вдох, он накрыл мои губы поцелуем – глубоким и невыносимо горячим, выбивая из меня все мысли и заставляя ответить прямо на глазах у остолбеневшей бывшей жены.