Текст книги "Умерла — поберегись!"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Мысли Барнабаса явно где-то витали.

– Я не понимаю, что делает Рон, – сказал он будто про себя, глядя куда-то вдаль и совершенно не замечая, что я окончательно потеряла самообладание. – Я верю в выбор, но после того, что случилось… Ты хороший человек, Мэдисон, и нравишься мне, но ты загнала в Накиту черные крылья. Это… ужасно. Может быть, серафимы правы. И тебе нужно отправиться туда, где следует быть. Может, судьбе и есть место в мире. А сражаться с ней – только делать еще хуже.

Где мне следует быть? Дома с папой или мертвой непонятно где? Я сглотнула. Не меня же из рая выгнали.

– Так случайно получилось.

– А то, что ты научилась становиться невидимой, – тоже случайность? – с нажимом спросил он. – И то, что ты с помощью этого знания разрушила власть Накитиного амулета над собой? А то, что она прошла сквозь тебя – тоже случайность? Или судьба? – Он задумчиво покачал головой, и темные кудри снова непослушно рассыпались. – Нужно было раньше догадаться, что он замышляет. – Глаза жнеца сузились. – Я все не могу поверить. Не хочу верить.

У меня пересохло во рту. А что замышляет Рон? Барнабасу что-то известно, и, клянусь, я это выясню.

– Барнабас, – начала я, но на столике приемной зазвенел телефон, и медсестра подошла взять трубку. Садясь, она ободряюще улыбнулась мне, давая понять, что с Джошем все в порядке. Или по крайней мере не становится хуже. Я растерянно откинулась на спинку стула и, услышав хруст, вытащила из волос сухой листок. Подержала его в руке и положила на ближайший столик. А я и в самом деле хочу знать правду? Да. Хочу.

Набираясь храбрости, я смотрела на подол Барнабасова плаща, лежавшего на тусклом ковре, и гадала – может, это и есть замаскированные крылья? Мысли снова переметнулись к тому, как Рон оттащил от меня жнеца на школьной стоянке и как совсем недавно велел ему держать язык за зубами, чтобы он сумел все уладить. И это ужасное чувство, когда Рон положил руку мне на плечо, стараясь успокоить.

– Барнабас, – прошептала я, – что Рон от меня скрывает?

Подняв глаза, я увидела, как он стиснул зубы:

– Это не мое дело.

Мое сердце в страхе екнуло и остановилось.

– Ты же хочешь мне рассказать. Еще на школьной стоянке хотел, и сейчас. Если веришь в выбор, то расскажи, чтобы я выбрала правильно.

Его взгляд упал сначала на мой амулет, а потом встретился с моим взглядом, и я вздрогнула.

– Рон скрывает от серафимов, кто ты, и вводит тебя в заблуждение, чтобы изменить соотношение сил между роком и выбором, – решительно заявил Барнабас. – Этим он, похоже, и занят.

– Он же сказал, что уже говорил с ними! – возразила я, но засомневалась: – Вводит в заблуждение? Зачем?

Не сводя с меня глаз, Барнабас тихо сказал:

– Ты – новая хранительница времени, Мэдисон. Темная.

Я ошарашенно заморгала и воинственно заявила:

– Ничего подобного!

Барнабас не стал со мной спорить, а лишь горько улыбнулся.

– Я же говорил, есть причина, по которой мы не можем соприкасаться мыслями. – Его взгляд остановился на моем амулете. – У тебя амулет темного хранителя времени. Будь по-другому, наши резонансы были бы близки, и мы сумели бы разговаривать мыслями, но мы на разных сторонах спектра. Рон это знает. Рон все знает. Только ничего не говорит.

Я потянулась к черному камню, но опустила руку.

– Может, у нас ничего не получилось, потому что я мертвая?

Барнабас отвернулся и тяжело вздохнул.

– Ты сумела завладеть амулетом хранителя времени только потому, что ты и есть хранитель времени.

– Нет! – воскликнула я. – Я сумела им завладеть, потому что я человек.

Он покачал головой:

– Ты смогла коснуться его, потому что ты человек, но обрела над ним власть только потому, что ты есть ты. Ты сама научилась отрешаться от амулета и при этом по-прежнему управлять им. Ты подчинила себе Грейс, дала ей имя, которое связало ее и отменило указания Рона. Ты восходящий хранитель времени, Мэдисон, один из двух, рожденных в этом тысячелетии и способных выдержать бремя времени.

Я уставилась на него, чувствуя, как по спине ползет холодок ужаса. Я? Темный хранитель времени? Я не верю в судьбу. Он, наверное, ошибается.

– Это Рон так сказал? – прошептала я.

Барнабас пошевелил ногами в грязных кроссовках и подался вперед. Уперся локтями в колени и взглянул на меня из-под копны кудряшек.

– Нет, – признался он, и у меня вырвался вздох облегчения. – Но это так. Мэдисон, хранители времени смертны, и на это есть своя причина. Земля меняется, меняются люди, ценности. И невозможно требовать, чтобы человек, рожденный в эпоху пирамид, понимал человека, для которого само собой разумеется, что Землю можно увидеть из космоса. И когда перемены происходят слишком стремительно, приходит новый хранитель времени.

Барнабас взглянул на медсестру у телефона и придвинулся ближе ко мне.

– Я уже такое видел, это как поворот колеса. Восходящего хранителя времени находят и обучают, а потом ему передают амулет, и прежний хранитель времени начинает стариться с того самого мгновения, в которое его жизнь была прервана божественным вмешательством. Ты мертвая, это усложняет дело, но ты – та, кто ты есть.

– Нет! – возразила я. – Я – это я, и все. И даже если я хранитель времени, то не темный. Я не верю в судьбу. Я просто забрала камень Кайроса, чтобы остаться в живых!

Барнабас нахмурился и опять бросил взгляд на медсестру.

– Может, ты забрала его и по собственной воле, но подтолкнула тебя к этому судьба. Если бы твою душу просто срезали, Рон бы в первый же день отдал тебя серафимам. Но он этого не сделал. – Жнец нахмурился еще сильнее. – Я должен был догадаться! Но мне все не верилось, что он опустится до обмана, лишь бы держать тебя в неведении.

– Рон сказал, что говорил с серафимами обо мне и просил, чтобы мне позволили оставить камень, – в замешательстве сказала я. – А если нет, то почему амулет по-прежнему у меня?

– Кайрос тоже не сказал им, что камень у тебя.

– Почему? – Я была не в состоянии думать. Просто оцепенела. Мне нужен был ответ, но сама дойти до него я не могла.

Барнабас поерзал на стуле и плотнее закутался в плащ.

– Думаю, Кайрос хочет уничтожить тебя, чтобы не пришлось уступать свое место. Ведь стоит серафимам узнать о тебе, даже мертвой, они принудят Кайроса подчиниться их воле. Но если ты погибнешь, они позволят ему остаться темным хранителем времени еще на один оборот колеса.

Кайрос будет жить вечно. Бессмертие – высший круг. Потому он убил меня, а после вернулся. Он хотел уничтожить мою душу. Мне снова стало страшно.

– Нет. Ты не прав. Мне просто попался не тот амулет. Нужно вернуть его, вот и все. И амулет Накиты вернуть, – пробормотала я, а Барнабас откинулся на спинку стула и уставился в потолок. – Попросить у нее прощения. Может, она оставит Джоша в живых.

– Если Накита тебя найдет, то отведет к Кайросу, – сказал Барнабас в потолок. – И твои извинения ничего не изменят. Ты уже завладела амулетом темного хранителя времени. Ты и есть хранитель времени, Мэдисон. Кайрос вновь завладеет им, только если твоя душа будет уничтожена! Лишь один из вас может быть темным хранителем времени.

Все поплыло у меня перед глазами. Должен же быть выход!

– Лишь один из нас? Это вряд ли. – Голова просто раскалывалась. – Я умею отрешаться от своего амулета. Может, именно потому, что он на самом деле мне не принадлежит. Как думаешь? Если я отдам его Кайросу весь без остатка, так, может, я стану восходящим светлым хранителем времени?

Барнабас перестал возить ногами по полу и повернулся ко мне, размышляя:

– Рон велел тебе не отрешаться от амулета.

Я вздрогнула и затаила дыхание от мелькнувшей в сознании обнадеживающей мысли.

– И Рон врал мне – нам. Нужно попробовать. Барнабас, не я восходящий темный хранитель времени! – Я, задумавшись, отвела взгляд от его решительного лица и пробормотала: – Мне нужно поговорить с Кайросом. Где он живет?

Барнабас оторопел.

– Нет, говорить с Кайросом ты не будешь! Да я и не знаю. – Падший ангел повернулся на стуле, чтобы оказаться ко мне лицом, и поставил ногу на сиденье. – Даже если ты восходящий светлый хранитель времени и можешь вернуть амулет, Кайрос все равно уничтожит твою душу, чтобы сдвинуть равновесие сил на свою сторону.

Нельзя так думать, нет-нет.

– Он смертный, значит, живет на земле, да? – спросила я, поднимаясь и глядя на пустой столик приемной. – Если Кайросу нужен амулет, пусть возвращает мое тело. – Я щелкнула пальцем по внезапно потяжелевшему амулету. – Держу пари, Накита знает, где он живет. С ней все в порядке? Из нее вытащили черные крылья? Ты же слышишь песни между небом и землей. Какие там новости?

Барнабас не двинулся с места, недоверчиво глядя на меня из-под кудрей.

– Мэдисон…

– С ней все в порядке? – громко повторила я, упираясь кулаком в бедро. – Ты можешь кого-нибудь позвать? Ну давай же! Что толку быть жнецом, если сидишь сложа руки?

Барнабас раздраженно прищурился; потом его губы дрогнули в улыбке.

– Она в порядке, – сказал он, и узел у меня в животе ослаб. – Но мысль все равно плохая.

Я потянула жнеца за собой, и, к моему удивлению, он без сопротивления поднялся.

– Может, и плохая, но все-таки мысль. И если я восходящий хранитель времени, то рано или поздно стану твоим шефом. Давай же. Помоги мне найти Накиту.

Я шагнула вперед, но Барнабас заупрямился, и его рука выскользнула из моей.

– Не будешь ты ничьим шефом, потому что мертвая, – возразил он.

– Мне нужно извиниться. – Я снова схватила его за руку и потащила за собой. – И отдать ей амулет. Может, она тогда оставит Джоша в живых. Может, она потому его и не убила. Меня ждет.

Барнабас нахмурился.

– Хочешь отдать амулет темной жнице? Да ты вообще понимаешь, что говоришь?

– Это ее камень. Так в чем дело?

– Рон взбеленится. Заберет мой амулет, – пробормотал Барнабас, бросая тревожный взгляд на стоянку. – Не надо было тебе говорить.

Я подбоченилась, считая секунды: каждая – это еще одно мгновение, когда жизнь Джоша висит на волоске.

– Ты же знаешь, что поступил правильно. Я ведь не прошу меня оставить. А заберет Рон твой амулет – я сделаю тебе другой. Если это не очередное вранье и я никакой не восходящий хранитель времени, а просто-напросто несчастная грубиянка, которую вконец запутали.

Уф, как хорошо, что медсестра опять отошла. Но Барнабас все колебался.

– Да что ты слушаешь Рона? – воскликнула я с огорчением. – Он знал, кто я, и не сказал мне. Он приказал тебе учить меня тому, чего я никогда не сумею. Просто помоги мне, а? Я попробую спасти Джоша. И саму себя. Я могу снова стать собой!

Карие глаза Барнабаса поймали мой взгляд.

– Ты всегда была собой.

Я отстранилась, не понимая, что же он решил.

– Так ты мне поможешь?

Он встал передо мной, пошаркал ногами, и плащ опустился до самых щиколоток.

– Тебе кажется, у нас есть выбор?

Я кивнула:

– У нас есть возможность.

В том числе возможность выбраться отсюда до того, как приедут мой папа или родители Джоша.

Барнабас взглянул на стоянку, на заходящее солнце и поморщился.

– Что это я затеял? Поверить не могу.

– Так поможешь? – затаив дыхание, с надеждой спросила я.

– У меня будут таки-и-ие неприятности, – произнес Барнабас будто про себя, и мы вместе повернули к двойным дверям. – Я могу отнести тебя в безопасное место. Там Накита не сумеет тебе навредить. Хотя, по-моему, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Спасибо, – сказала я, когда мы устремились из дверей; внутри у меня все дрожало от волнения.

Я сумею убедить Накиту отдать мне за какой-то паршивый кусочек камня жизнь Джоша, а потом Кайроса – вернуть мне мою жизнь. Вот увидите.

11

Я напрягла все мышцы и зажмурилась, когда зеленые вершины приблизились. Не хотелось смотреть, как Барнабас складывает крылья и ныряет в маленький просвет в лесном куполе. В животе екнуло. Быстрый порыв ветра прошелестел листьями, и стало холоднее. Я открыла глаза как раз в тот миг, когда мы, пикируя, увернулись от дерева, и с размаху опустились на покрытое мхом бревно. Оно начало падать, я спрыгнула, и бревно с тихим шипящим звуком обрушилось.

Барнабас подался назад, замедляя падение, и спутанные волосы упали мне на лицо. Когда я обернулась, он уже стоял за бревном, крылья исчезли, плащ укрывал узкие плечи. Черты его лица, ясно различимые даже в сумраке, сковала тревога. Здесь росли большие деревья, почти без подлеска. Я обхватила себя руками, ощутив сырость. Тут и там без видимого порядка виднелись холмики. Похожие на… могилы.

– Где мы? – спросила я, неуклюже перешагивая через бревно, чтобы оказаться ближе к Барнабасу.

– Укромное место, – тихо ответил он. – Ступи серафим на землю – она бы содрогнулась, но есть места, где почва достаточно твердая, и в прошлом именно там бессмертные вели свои земные дела. На море такие области отмечаются огромными валунами, а здесь, где люди жили в согласии с природой, пока не оставили эти края, стоят такие холмики – там укрыты приношения ангелам с просьбой даровать мир людям. – Барнабас повернулся ко мне, и я вздрогнула, увидев его внезапно ставшее совсем чужим лицо. – Это мирное место. Если здесь прольется кровь, сюда спустится серафим. Накита этого не захочет.

Я вглядывалась в лесную чащу, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Странно здесь.

– Это точно.

Было слышно только, как шумит ветер в вершинах деревьев.

– А как я передам Наките, что хочу с ней поговорить?

Барнабас молча отошел от меня на добрых двадцать шагов, чтобы сигналы наших амулетов не смешивались. Глядя на темнеющие деревья, он сказал:

– Думаю, она ищет тебя. Ты уверена, что хочешь этого?

– Да, – твердо ответила я, но в глубине души мне было тревожно. Я на виду, моя душа поет для всех, кто способен ее слышать, заливается колокольчиком, излучает свет, на который Накита может пойти. Я стиснула зубы, когда черное крыло беззвучно пролетело над поляной, но потом решила, что это и в самом деле ворона. Что-то невидимое привлекло мое внимание.

Барнабас, хрустнув веточкой, переступил с ноги на ногу и прошептал:

– Я тоже чувствую.

Я сглотнула.

– Что это?

Он посмотрел вверх, словно прислушиваясь.

– Не знаю. Похоже на жнеца, который боится. Как человек. – Барнабас вдруг что-то заметил позади меня и крикнул: – Мэдисон! Пригнись!

Я упала, шлепнувшись лицом прямо во влажную землю. По спине будто камень прокатился, – что-то тяжелое придавило и потом отпустило. Я подняла голову, выплевывая попавшие в рот волосы и смахивая землю с губ.

Накита опускалась вниз на крыльях такой белизны, что они мерцали в сумраке. Едва ее ноги коснулись земли, крылья исчезли, как воспоминание.

– Ты в порядке! – воскликнула я. Одна из величайших глупостей, что я сморозила в жизни.

– Серафимы тоже мне лгут, – прорычала жница, и ее когда-то прекрасные черты исказились страхом и гневом. Я понятия не имела, что она имеет в виду, поэтому просто уставилась на нее.

– Подожди, Накита! – крикнул Барнабас, бросился между нами и тут же отскочил, когда сверкнул клинок. Накита вытянула руки, выгнула спину и напала снова. Я раскрыла рот, готовая выкрикнуть ненужное предупреждение, но меч Барнабаса, возникший из вечности и пустоты, уже скрестился с мечом жницы, и я вздрогнула – от звука этого удара, казалось, родилось эхо и деревья затрепетали. Наверное, Кайрос дал ей новый амулет. В рукояти меча теперь был черный камень, а у Барнабаса цвет амулета сместился еще дальше по спектру, он теперь сверкал ярко-желтым. Матово-черный камень Накиты казался мертвым.

– Мэдисон хочет извиниться, – сказал Барнабас, не давая Наките нанести удар. – Опусти меч в этом священном месте.

Накита улыбнулась, на лице отразилась пугающая решимость. Она была сама на себя не похожа в белой тунике, такой же, как одеяние Рона.

– Она мне нужна. – Голос жницы переливался так мелодично. – Ты сам принес ее сюда. Она моя.

Барнабас отступил на шаг, их мечи больше не соприкасались, и звон у меня в ушах утих.

– Она пришла сама. И хочет извиниться. Не выслушать будет для тебя позором.

Накита, как шальная, картинно взмахнула мечом, тоже отступила на шаг и жестом пригласила меня говорить. По-моему, для нее мои слова совершенно не имели значения, но это была моя единственная возможность.

Я испуганно повернулась к ней. Барнабас стоял рядом.

– Прости, Накита. – Мои слова таяли в пелене сумрака. – Я не знала, что черные крылья останутся у тебя внутри. Просто я не хотела, чтобы ты убивала Джоша. Вот твой амулет. – Я протянула дрожащую руку. – Это не подкуп, но, пожалуйста, позволь Джошу жить.

Накита нахмурилась, но когда я бросила ей амулет, поймала его и пристегнула к поясу.

– Амулеты мне дает Кайрос, а не ты, – заговорила она. – И твоя жалость нужна мне еще меньше, чем извинения. Серафимы говорят, что я в полном порядке. Я совершенна! – крикнула Накита в небо, тяжело дыша, и взгляд ее был дик. – Но они лгут!

Барнабас оттащил меня на шаг назад.

– Нужно уходить. Она не в себе. Этим ничего не поправишь.

– Я тоже не в себе. – Я подумала о своей прерванной жизни и вырвалась. – Накита, ты не передашь Кайросу весточку от меня? У него мое тело. Хочу его забрать. Я отдам ему амулет, если он пообещает оставить меня в покое. Просто хочу стать той, кем была раньше. Пожалуйста. Я так устала бояться.

Услышав слово «бояться», Накита вздрогнула, мерцающий сумрак позади нее расступился и показались изогнутые крылья, невероятно большие; кончики самых крупных перьев подрагивали. Может, черные крылья из нее и вытащили, но внутри осталось нечто не знакомое ни одному жнецу. Страх. И он пришел от меня. Из моих воспоминаний.

– Я тебе не ангел на посылках, – горько сказала Накита. – Но мы с тобой отправимся к Кайросу. Ты воровка. Лгунья. Твои душа и тело помогут ему вернуть меня прежнюю. Все будет как раньше. Он обещал!

Мое тело все еще у Кайроса. Спасибо тебе, Господи.

– Никуда ты ее не заберешь. – Барнабасу было невдомек, что теперь Накита в сто раз опаснее, чем прежде. Могущество ангела в ней соединилось с человеческой волей. Она познала страх и смерть и стала иной. Это я сделала ее такой.

– Она моя. – Накита ссутулилась, провела острием меча по земле, и во мху словно разверзлась рана.

Я покачала головой и попятилась.

– Накита, мне нужно только тело, живое и невредимое. Кайросу вовсе не обязательно уничтожать мою душу ради амулета. Я могу отрешиться от него.

Жница выпрямилась и злобно расхохоталась. Барнабас подобрался поближе ко мне для поддержки.

– Ты нужна Кайросу мертвой, тогда он исцелит меня. Уйди с дороги, Барнабас, или падешь первым.

– Ты не посмеешь, – Барнабас оттеснил меня, а Накита подняла меч с земли попутно вытерев с него грязь о ногу. – Сюда спустится серафим. Ты на это не отважишься.

– Почему же?! – воскликнула Накита и отступила, широко раскрыв глаза. – Мне нечего терять, Барнабас! – закричала она. – Знаешь ли ты, что такое страх? Да я рассмеюсь, если серафим захочет убить меня за то, что я осквернила заповедное место. По крайней мере все кончится, и мне больше не придется бояться!

Барнабас непонимающе сдвинул брови:

– Бояться?

Накита издала ужасный, рычащий звук. Он проник в мое сознание, и я оцепенела. А потом она двинулась с места.

Я едва не вскрикнула, когда она, развернув белые крылья, бросилась на Барнабаса. Тот припал на колено, отпрянув, расправил серые крылья и оторвался от земли. Я пригнулась в поисках укрытия. Мощный порыв ветра поднял листья с земли. Звон металла резал уши. Жнецы стояли, не давая друг другу двигаться, руки напряжены, Барнабас поднялся и бил крыльями, стараясь оттеснить Накиту назад.

– Я заполучу ее! – крикнула та, бешено хлопая крыльями, и попыталась силой одной своей воли пригнуть Барнабаса к земле. – Я не останусь такой! Ни за что!

Барнабас бросился на Накиту и хотел сбить ее с ног. Белые и серые крылья хлестали по деревьям. Серебро сверкнуло в сумраке, Барнабас нырнул вперед, но было понятно, что он не в выигрыше. Он не хотел проливать кровь. А Наките было все равно, она в исступлении наносила удары, и жнецу все труднее становилось отражать их. Темная жница дралась с диким отчаянием, на которое способны лишь люди.

На шею неожиданно словно навалился тяжкий груз, и я ухватилась за амулет. Казалось, земля исчезла из-под ног. Кто-то… кто-то пытался воспользоваться моим камнем! Накита вскрикнула, и я поняла: это она хотела стать невидимой по моему рецепту. Она была слишком далеко от моего амулета, и он не привязывал ее к собственному телу. Зато Барнабас был близко.

С диким криком Накита ударила мечом по его клинку. Меч Барнабаса отлетел в сторону. Амулет у него на шее вспыхнул и погас. Жнец был беспомощен. Накита с воем прыгнула прямо на Барнабаса. Тот подобрался, готовясь к столкновению, но Накита оборвала связь со своим амулетом, стала невидимой и проскользнула сквозь жнеца, словно тот был из воды.

– Барнабас, берегись! – крикнула я, но поздно. Накита возникла позади него, повернулась – и вот ее меч уже у шеи Барнабаса, готов нанести удар.

– Нет, Накита! – Спотыкаясь, я подбежала к ним. Темная жница колебалась, ее губы растянулись в беспощадной победной улыбке. Так они и стояли, сцепившись друг с другом, два ангела смерти – один исступленный и безумный, второй потрясенный, побежденный.

– Г-где ты этому научилась? – заикаясь, проговорил Барнабас, оцепенев от прикосновения меча к горлу.

Накита, не сводя с меня глаз, наклонилась и прошептала Барнабасу на ухо:

– Удивительно, чего только не сделаешь, зная, что ничто не длится вечно, пока ты не вмешаешься.

У меня пересохло во рту.

– Не убивай его, – взмолилась я. – Пожалуйста, Накита.

– Глупая девчонка. – Накита ехидно ухмыльнулась. – Какое тебе дело? Вот и никому нет дела. Он не сумел защитить тебя и принес ко мне. А теперь ты умрешь.

– Я пойду с тобой! Только не убивай его. Отведи меня к Кайросу, – вся дрожа, потребовала я. – Мне нужно поговорить с ним.

– Именно это я и собираюсь сделать, – сказала Накита и отступила.

– Нет, Накита! – вскрикнула я, когда она ударила Барнабаса мечом плашмя по голове. Крылья светлого жнеца беззвучно опали, и он рухнул навзничь на мшистую почву. Крылья легли сверху, он словно уснул – отдыхающий в лесу ангел.

Мое сердце снова забилось, и я попятилась. Накита двинула крыльями и улыбнулась. Одно мягкое белоснежное перо выскользнуло из крыла и опустилось на зеленый-зеленый мох.

Я бросилась бежать.

Шум в воздухе – и Накита уже нагнала меня. Вот и все, так быстро.

– Отпусти! – крикнула я. Становиться невидимой нет смысла, раз она тоже это умеет. – Почему ты никак не оставишь меня в покое?!

– Я хочу быть прежней, – прорычала Накита, крепко прижимая меня к себе. – Не хочу больше бояться. Черные крылья… – Голос ее напряженно зазвенел, слова зазвучали отрывисто. – Я никогда не ведала страха. А потом узрела его и подумала, что тебе такого не вынести, но нет. Не хочу больше бояться. Хочу, чтобы все было, как раньше. Кайрос может все вернуть. Но для этого ему нужен амулет.

Мой амулет, с вызовом подумала я и тут же вскрикнула – мы поднялись в воздух, пригнулись, вылетая из-под крон, и вырвались к свету. Накита крепко сжимала меня одной рукой, мои ноги болтались в воздухе, пока я не нащупала ее носки и не встала на них. Ну прямо словно друзья-товарищи!

– Мне жаль, Накита, – сказала я, пока мы набирали высоту. – Я не знала, что черные крылья причинят тебе вред. Но ты хотела меня убить!

– Это была моя задача и твоя судьба. – Она сжала меня еще крепче. – Я не могу жить так, как сейчас. И я стану прежней!

Воздух был холодный. Накита без предупреждения начала снижаться, ее крылья сомкнулись вокруг нас, окутывая уютным теплом. Я попыталась брыкаться, и по тому, как ухнуло и завертелось в животе, поняла, что мы падаем.

– Уймись, – рыкнула Накита, и весь мир вывернулся наизнанку.

Я вскрикнула, сознание было не в силах принять полное отсутствие мира. Ни звука, ни прикосновения – ничего. Словно это я была черным крылом, которое никогда не существовало, однако изведало ужас знания о чем-то большем, теперь утраченном. Я падала, но никакой опыт не мог мне подсказать, кончится ли это когда-нибудь.

Вдруг крылья Накиты снова окутали меня и согрели своим теплом. Я вдохнула ее аромат, судорожно и с облегчением глотая воздух, – присутствие жницы вернуло мне рассудок. Мы не двигались, а потом ее рука опустила меня, и я стукнулась коленями о твердый пол. Перебарывая дрожь во всем теле, я силилась подняться. Неуклюже попятилась, наконец встала, соображая, что же случилось. Я ударилась спиной о толстую колонну, поддерживающую белый свод, и замерла в удивлении.

Я стояла на веранде черного мрамора, пронизанного золотыми жилками. Между верандой и убегающей вниз дорожкой к узкому пляжу не было ограды. Солнце почти опустилось за горизонт, но холодный и влажный воздух совсем не походил на закатный. Оно не садилось за спокойный океан, а поднималось из-за него, и, глядя на редкие растеньица с маленькими листочками и жесткими стеблями, привыкшие выживать в засуху, я поняла, что оказалась где-то на другом конце Земли.

Раздались звуки чьих-то шагов, я обернулась и непроизвольно пригнулась. Это была Накита, но она не обращала на меня внимания, и я распрямилась. Крылья жницы исчезли, она тихо стояла подле Кайроса, который сидел за столиком со старинными книгами и подносом с завтраком. На темном хранителе времени были свободные одежды, как обычно у Рона, он казался молодым, удивительно утонченным и изящным, статным и высоким, на лице его застыло спокойное выражение удовлетворенного ожидания.

Я испуганно огляделась: широкие окна, открытые всем стихиям, сам дом притулился на склоне холма. Занавески то влетали внутрь, то выбивались наружу, увлекаемые ветром. Я могу умереть здесь, и папа никогда ничего не узнает.

– Это твой дом, да? – прошептала я, и ветер отнес мои слова к Кайросу.

Он, улыбаясь, поднялся и пошел мне навстречу.

А я была мертвая. Така-а-ая мертвая…