Текст книги "Умерла — поберегись!"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

– Например, придумать, как избавиться от Кайроса? – Я сполоснула тарелки. – Само собой, да мне справиться с главным у темных жнецов – раз плюнуть, – сказала я и задумалась. – А впрочем, не такая уж плохая мысль, – признала я, вытирая руки. – Если я стащу у него новый амулет, он не сумеет распоряжаться потоком времени, пока не сделает еще один. Ему придется уйти. И меча у него тогда не будет.

Когда я обернулась, лицо у Джоша было озадаченное.

– А он не может просто взять амулет у кого-нибудь из жнецов?

Я улыбнулась, осознав: только что сказала «поток времени», а Джош по-прежнему сидит и слушает меня.

– Нет. Кайрос может касаться камня жнеца. – Я вспомнила, как Рон держал камень Барнабаса, – но не пользоваться его силой. Рон тоже. – Я тронула свой камень и умолкла, вспомнив, как от амулета Накиты и самоцвета в рукояти ее меча исходило одинаковое сияние. – Но приближаться к нему – не очень-то здоровская идея. Он просто утащит меня с собой. А если ты попытаешься забрать камень, Кайрос срежет твою душу. Но должен же быть какой-то выход.

Мне было тревожно, а Джош спокойно поправил очки и сунул в рот чипсину. Не боится или притворяется? Впрочем, чего бояться живых мертвецов? К тому же это никоим образом не его проблема. А моя.

– Значит, амулетом жнеца ты воспользоваться не можешь, а амулетом Кайроса – можешь? – проговорил Джош с набитым ртом. – А что в нем такого особенного?

– Ну, амулет Кайроса – это не совсем камень жнеца, – с сомнением ответила я. – Это камень хранителя времени, – добавила я, приободренная тем, как Джош принял «поток времени». – А хранители времени – люди. Наверное, в их амулетах божественность… немножко разбавленная.

– Хранитель времени, – тихо повторил Джош и, видимо, удовлетворенный, вновь принялся за чипсы. – Значит, повезло, что ты не взяла по ошибке камень жнеца?

– Н-да, повезло. – Мне стало неуютно. Кайрос вернулся за моей душой, но почему он вообще охотился за мной? И почему моя смерть приблизила бы его к «высшему кругу», как он сказал в ту ночь, когда убил меня? Неужели мне было уготовано совершить нечто такое, что угрожало бы самим ангелам? – Возможно, обычный человек не способен орудовать этой штукой, поэтому я и не могу ничего с ней поделать, – мрачно сказала я, вертя в руках амулет.

Джош вскинул голову:

– А что с ней вообще можно делать?

Я заправила пурпурные кончики волос за уши и задумалась. Раз это амулет хранителя времени, значит, мне подвластно то же, что и Рону – теоретически.

– Помимо соприкосновения мыслями со жнецами? Ну, я, наверное, могла бы останавливать время, – я вспомнила, как скакали тени, когда Рон появлялся и исчезал. – Или расплываться, как привидение, я видела, как Рон это делал. Изменять воспоминания. Рон уже дважды менял резонанс моего амулета. Барнабас умеет гасить действие амулета, чтобы не мешать черным крыльям вынюхивать жертву, – тогда и он будет знать, кто она. Еще он умеет с помощью амулета искать цель; наверное, хранителю времени это тоже под силу. А еще он как-то говорил, что умеет оставлять для черных крыльев ложный след и тем самым обманывать темных жнецов – они тоже идут по пятам за этими существами в поисках жертвы. Я уперлась взглядом в стол.

– Барнабас говорит, может, у меня не получается соприкасаться с ним мыслями, потому что мой амулет принадлежал темному хранителю времени, а он – светлый жнец. Диаметральные противоположности. Но я больше ничего не пробовала.

Джош откинулся назад, скрестив руки на груди.

– Ну так вот. Тебе нужно попробовать что-нибудь другое. Что не имеет никакого отношения к жнецам. Если ты станешь невидимкой, то сможешь просто подойти к нему и р-р-раз – его новый амулет уже твой.

Я пристально смотрела на Джоша, обдумывая его слова. Очень даже может быть, что украсть новый амулет Кайроса и в самом деле так просто. Я снова улыбнулась Джошу. У меня словно появилась надежда.

– Во всяком случае, попробовать стоит.

– Ты поможешь?

– Не нравится мне все это, – пробормотала Грейс со своей лампочки, но наперекор ей я лишь укрепилась в своей надежде.

– Само собой! – воодушевленно отозвался Джош. Похоже, ему не очень-то улыбалось провести ночь в шкафу, прячась от темного жнеца. Хотя кто стал бы его упрекать?

Я встала, скрипнув стулом.

– Пошли отсюда.

– Зачем?

Я кивнула на комнату напротив.

– Не собираюсь упражняться, когда папа рядом.

А развлекаться в моей комнате он ни за что не позволит. Но должно же быть какое-нибудь общественное место, где на нас никто и внимания не обратит. Библиотека, например. Я пару раз забиралась туда по ночам, когда подсмотрела, как библиотекарь прячет ключ за кирпичом. Мне начинал нравиться этот городишко.

– Но… – глаза Джоша тревожно сузились.

– Да ничего с тобой не случится, – успокоила я, стаскивая его с табуретки. – Ангел-хранитель рядом. Ты под его прикрытием. Времени у нас всего до полседьмого. Надеешься, что Барнабас успеет?

Джош кивнул и отнес стакан в мойку.

– Ладно.

По мне, с головы до ног, пробежала искра волнения.

– Пап! – громко позвала я. – Мы с Джошем поедем в город, мне нужна дополнительная карта памяти в фотик. Хорошо?

– Возьми телефон, – отозвался папа, – и денег брось. Возвращайся к шести.

– Вас понял! – я хлопнула ладонью по заднему карману шортов – телефон был на месте, и повернулась к Джошу. Все-таки хорошо, что у него есть машина. – Готов?

Он озадаченно воззрился на меня:

– Куда мы поедем? Ко мне никак, мама дома работает.

Откуда-то сверху донесся звонкий смех:

 
Жила-била девочка-врушка,
Померла – стала врать еще хуже.
 

– В библиотеку? Но сначала в торговый центр, ладно? Мне и правда нужна новая карта. Раз уж я теперь строю из себя фотографа на празднике. Спасибо некоторым, – закончила я сухо.

Джош расплылся в улыбке:

– Если завтра утром буду жив, заехать за тобой?

– А то ты не знаешь, – улыбнулась я. Он хочет меня подвезти, и вряд ли только из-за черных крыльев. Кажется, я ему нравлюсь.

Я помахала папе, он выкатился на рабочем кресле к двери кабинета посмотреть, как мы уходим, и улыбнулся мне. Несмотря ни на что, мне было хорошо. И не только потому, что я, кажется, нравлюсь Джошу. Я месяцы напролет буквально билась о стену головой, пытаясь приручить свой амулет, но лишь чувствовала себя все глупее и глупее, а Барнабас все больше впадал в уныние. Если Джош поможет мне найти разгадку, то не придется полагаться во всем на Барнабаса или Рона. Я и сама справлюсь.

Ну что ж, размышляла я, пока Джош шарил по карманам в поисках ключей, может, и не совсем одна, но я это сделаю.

6

Я была в «Наименьшем общем знаменателе», или «НЗ», как его называли, всего один раз. Папа привез меня сюда поесть пиццы, забегаловка была забита студентами, которые либо зубрили в преддверии выпускных экзаменов, либо расслаблялись после сдачи. Конечно, он хотел помочь мне вписаться в новую обстановку, но поедание пиццы в компании папы, когда все остальные сами по себе, создавало явно не то впечатление, которое я рассчитывала произвести.

Улыбнувшись этой мысли, я заказала картошку фри. Джош был снова – или до сих пор – голодный, и мы хотели забежать на минутку, но оказалось, здесь вполне удобно упражняться: в большом заведении было совсем мало народу. Прошел почти час, и я начинала беспокоиться. Может, дело не в амулете, как говорил Барнабас, а во мне? Когда Джош отошел в туалет, я увидела, как над стоянкой промелькнуло черное крыло, и моя испуганная физиономия – я в очередной раз пыталась дотянуться до мыслей Барнабаса – повергла Грейс в истерику.

Мы уже сходили в торговый центр, и новая карта памяти лежала в моей модной сумочке на столе, рядом стояли нетронутыми картошка и содовая. Джош уже принялся за вторую тарелку, он размеренно жевал, окуная ломтики в острый сырный соус, и наблюдал, не превращусь ли я в привидение.

Дневной свет лился в большие тонированные окна, выходившие на торговый центр. Когда-то «НЗ» был обычной закусочной, где продавались бургеры, но покорился условностям, и теперь к вашим услугам предлагались латте и бесплатный вай-фай. В середине стояли столики и кресла с подушками, а вокруг – кабинки. Несколько человек, склонившись над ноутбуками, лазили по сети и жевали чересчур дорогие сандвичи и особые чипсы на любителя.

Из полутемного уголка доносилось звяканье – это переговаривались между собой игровые автоматы. С улицы долетал шум колес – это скейтбордисты испытывали свои доски и нервы на прочность, нарезая «змеиные петли» и запрыгивая на искусственные холмики. Стук колес по фанере вторым пульсом бился у меня в ушах. Грейс отдыхала на колокольчике, который, по идее, должен был звонить, если кому-то из скейтеров удавалось высоко подпрыгнуть и дотянуться до него. Одна из стен была полностью из толстого поцарапанного плексигласа, и за ней с грохотом мелькали туманные тени.

Я отвернулась от прозрачной стены и взглянула на Джоша. Пальцы покалывало, но не от того, что я приблизилась к разгадке амулета – скорее, слишком сильно сжала его в ладонях. Может, надеяться на то, что я научусь хоть чему-нибудь полезному за такой короткий срок, чересчур оптимистично, но полагаться на других ради собственной безопасности я устала, да и Джош был готов мне помочь.

– Видишь меня? – с надеждой спросила я.

Джош уставился прямо мне в глаза, и я сникла.

– Смотри не перестарайся, – посоветовал он.

Я медленно выпустила камень из рук.

– У нас осталось всего несколько часов. Непохоже, чтобы к этой штуковине прилагалась инструкция.

В унынии я провела пальцем по стаканчику из вощеной бумаги, стирая выступившие на поверхности капли. Однажды после особенно утомительной тренировки я спросила Барнабаса, как он делает это, но ничего путного так и не добилась. Он только сказал, что «думает сонные мысли», а мне надо просто научиться связываться с ним на случай, если понадобится помощь. Сонные мысли… Ну да, а стоит предаться счастливым мыслям, тут же расправлю крылья и улечу.

– Ты же всего час как стараешься. Не суди себя строго. У нас еще есть немножко времени, – сказал Джош и тревожно сощурился.

Время, подумала я, скатала шарик из бумажной обертки и бросила на стол. Может, поучиться замедлять время? Но, по-моему, это куда сложнее, чем превращаться в невидимку.

– Не волнуйся, – успокаивал Джош, но сам явно начинал беспокоиться.

Встречу со смертью нелегко забыть, и я снова содрогнулась, вспомнив, как Кайрос стоял надо мной, его обнаженный клинок сверкал в лунном сиянии, а я беспомощно сидела в разбитом кабриолете.

Рука невольно потянулась к амулету, и я сжала камень, будто хотела убедиться: пусть это и амулет хранителя времени, но я все еще здесь и вроде как живая. Самым страшным в моей жизни было мгновение, когда я проснулась в морге и увидела саму себя, лежащую на столе. Хуже того, я знала, что виновата сама: села в эту машину, и никакая мега-привлекательность тут не оправдание. Теперь Кайрос не казался мне таким уж красавчиком. Поверить не могу, что целовалась с ним.

Я крепче вцепилась в амулет. Он со мной вот уже несколько месяцев, его тяжесть успокаивала. Без него я не просто стану невидимой – сделаюсь бесплотной, смогу проходить сквозь стены и закрытые двери. Легкая добыча для черных крыльев. Совсем как привидение. Может, это и есть ключ? Не «думать сонные мысли», а найти какой-то способ подавить власть камня?

Я уставилась в стол, вспоминая подробности той страшной ночи в морге. Я чувствовала, как бьется сердце, как движется воздух в легких – дышала по привычке, – но мое тело лежало в черном пакете на столе и не ощущало ни гладкость целлофана, ни холод гранита. Я словно была отделена от реального мира. Связь между мной и миром разрушилась. И в ужасе я побежала.

Воздух во мне, казалось, истончился, я будто стала бесплотной, почти такой, как и была на самом деле. Ноги сделались ватными. Прикосновение к предметам словно резало прямо по кости. Только когда Барнабас бросился ко мне, я снова почувствовала себя нормально. И лишь тогда поняла, что потеряла. Вселенная не принимала меня без тела, пока амулет Барнабаса не оказался достаточно близко. Ей было не за что уцепиться, чтобы вернуть меня в мир живых.

Может, когда я отделилась от своего тела, время и Вселенная перестали увлекать меня вперед? А может, амулеты – это своего рода точки, от которых время и пространство отталкиваются и ускоряют свой бег и которые удерживают разум и душу в связи с настоящим? И если мне удастся разорвать эту связь…

Я беспокойно заерзала на жестком сиденье. Кажется, я на верном пути. Закрыв глаза, я попробовала представить себя как отдельную личность, нитями прошлого связанную с настоящим. Я слышала шум вокруг: Джош потягивал содовую, звонил телефон, – и после бесплодных месяцев тренировок наконец что-то произошло.

С внезапным волнением я осознала, что вижу линию своей жизни. Напряженно вглядываясь в нее, я увидела свой путь из вероятности в настоящее, изумилась тому, как моя жизнь переплеталась с жизнями других людей. А дальше – уродливый клубок на месте моей смерти, словно время или пространство затянулись в узел, чтобы не случилось разрыва, когда душа будет отсечена от них… Словно там, где я исчезла, воспоминания других людей переплетались с темнотой, придавая ей прежнюю форму, с призраком настоящего, который внезапно возник, когда я завладела амулетом Кайроса. Но теперь время находило мою душу и увлекало ее вперед не с помощью моего тела, а через амулет, который я стащила. Цвет – или звук – изменился. До момента моей смерти линия была темно-синяя, но потом внезапно становилась лиловой очень темного оттенка, на грани с ультрафиолетом. Как у Накиты.

Моя аура, сообразила я. Мне тут же захотелось все бросить и попробовать связаться с Барнабасом, но я вновь сосредоточилась. И вздрогнула, увидев, как от моей души тянутся нити мыслей в будущее – наверное, мысль быстрее времени. Я ясно видела фиолетовые нити, которые простирались от меня в будущее и тянули меня вперед вместе со всей Вселенной. И именно мой амулет давал времени точку опоры для дальнейшего движения, он окрасил линии после моей смерти – он привел все это в действие.

А если разорвать часть нитей, тянущихся от амулета к настоящему, я стану невидимкой? Как тогда, когда убежала от Барнабаса в морге? Словно я и не ношу камень, хотя он по-прежнему у меня на шее?

Я вздрогнула в предвкушении и немного расслабилась – хотела убедиться, что все так же сижу рядом с Джошем и ничего пока не происходит. Должно сработать. У нас совсем мало времени. Я не стану уничтожать все нити – только несколько – и ни в коем случае не те, что тянутся в будущее. Только те, что связывают меня со здесь-и-сейчас.

Глубоко вздохнув – хотя мне это и не было нужно, – и выдохнув, я оборвала нить, которая привязывала меня к настоящему. Она лопнула, как шелковая паутинка, и в голове у меня раздалось тихое гудение. Приободренная, я размахнулась посильнее и вновь провела воображаемой рукой между собой и настоящим. То же гудение будто эхом отдалось во всем теле. Словно перед моим внутренним взором пробегали звуковые волны, проникали сквозь меня и замирали, наталкиваясь на стену кабинки.

– Мэдисон… – прошептал Джош, я открыла глаза и уставилась на стол. Пальцы покалывало. – Получилось. – В голосе его звучал благоговейный страх.

Я выдохнула, как будто вынырнула из глубины. Рывком подняла голову и посмотрела на Джоша. Я снова слышала скейтбордистов с улицы – звук опять стал реальным, и невидимые волны исчезли. Сердце колотилось, перед глазами все плыло, словно я была живая. Джош глядел на меня во все свои голубые глаза.

– Получилось! – повторил он и подался вперед. – Ты теперь вернулась, но я только что видел стул за тобой. – Он огляделся – не заметил ли кто. – Такая странная штука. Давай еще разок!

Мне стало легко-легко, и я откинулась на жесткую спинку сиденья.

– Хорошо. Попробую.

Взвинченная до предела, я положила ладони на стол и всей своей волей потребовала, чтобы это случилось вновь. Я смотрела в небо сквозь окно. Перед глазами помутилось, и я погрузилась в свои мысли. Я чувствовала присутствие камня повсюду в своем недавнем прошлом, он словно сплетал сеть, связывал каждое мгновение с предыдущим. Теперь было легче, я мысленно коснулась фиолетовой нити и заставила ее съежиться и исчезнуть. Звуки сделались приглушенными, мне стало нехорошо – так случалось, когда я становилась бесплотной. Биение сердца хотя оно и было лишь воспоминанием, утихло.

– Черт возьми, Мэдисон! – воскликнул Джош, глотая слова. – Ты исчезла! – Он заколебался: – Ты… здесь? Поверить не могу!

Сосредоточившись, я оборвала разом довольно много нитей от будущего к настоящему, проверив, достаточно ли тех, что будут подгонять меня вперед.

– Я здесь. – Я чувствовала, как движутся губы. Слова доносились словно издалека. Я перевела взгляд на Джоша, теперь это казалось проще. Он удивленно озирался, но в основном смотрел на спинку сиденья позади меня.

– Вот и славно, – он откинулся назад. – Я тебя еле слышу. Прямо мурашки по коже. Как будто ты шепчешь в телефон, вроде того.

По едва слышному гудению у самого уха я догадалась, что Грейс покинула свой колокольчик. Я повернулась на яркий свет, бешено носившийся по кабинке, и разинула рот от удивления.

– Я тебя вижу, – прошептала я. – Господи, ты такая красивая!

Она была совсем крошечная, хотя из-за своего сияния казалась размером с софтбольный мячик. Смуглая, с тонкими, ясно очерченными чертами лица. Золотое мерцание размывало ее силуэт. Было непонятно, дымка или нечто осязаемое. Туманные очертания крыльев и были мерцанием, которое я видела прежде.

Крошечная хранительница тут же остановилась, вслушиваясь в мой голос. Она удивленно замигала, и глаза ее сверкали, как солнце.

– Я потеряла твою песню, Мэдисон, – сказала она. – Я больше не слышу твоей души. Перестань! Я тебя не вижу.

Сработало! Я была в восторге. Если мой ангел-хранитель меня не видит, ни жнец, ни хранитель времени тоже не смогут.

– Я невидимая. – Я по-прежнему удивленно смотрела на Грейс.

– Уж это я вижу, – огрызнулась она, взволнованно покачиваясь в воздухе. – А теперь прекрати. Я еле-еле слышу песнь твоей души. Не могу же я защищать того, кого не вижу.

Я повела рукой – она светилась белым по краю, примерно так же, как кончики черных крыльев. Любопытства ради я попробовала взять свой стакан. Холод напитка пробрал до костей, и я вздрогнула. А еще я, кажется, не могла сжать пальцы, чтобы схватить стакан. Как же я тогда сижу на стуле, не проваливаясь? Я подвинула плетеную соломенную салфетку на столе. Наверное, я материальна настолько, что могу воздействовать на мир, но очень слабо. Гулять при шквальном ветре, пожалуй, не стоит. Может, так Барнабас и летает.

– Мэдисон, ты еще здесь? – прошептал Джош.

– Да. – Я восстановила несколько нитей, пока будущее превращалось в настоящее.

Хранительница вздохнула с облегчением, а Джош тут же поймал мой взгляд.

– Черт возьми! – прошептал он. – Я вроде как тебя вижу. Уф, Мэдисон, это так странно. Можно тебя потрогать?

– Я бы не стала, – сказала Грейс, паря над столом, но я лишь пожала плечами. Джош протянул руку и прикоснулся к моему запястью. Мы оба вздрогнули и одновременно отдернули руки. Пальцы Джоша, казалось, жгли огнем.

– Холодно. – Он спрятал ладонь под столом.

– Так меня лучше слышно? – спросила я, и он кивнул.

Ничего более странного в жизни не делала. Обрывать нити, тянущиеся от амулета, когда они из будущего превращались в настоящее, теперь казалось совсем легко. Как делать уроки под музыку и подпевать. Получилось. Наконец-то научилась чему-то я чуть не расплакалась от облегчения.

– Великолепно, – улыбнулся Джош, когда я, к большому неудовольствию Грейс, снова стала невидимой. – Теперь тебе наверняка удастся забрать амулет.

Я засмеялась, и Джош поежился.

– Не смейся, невидимка, – сказал он, оглядываясь. – Жуть какая. Меня теперь кошмары замучают.

Кажется, я на миг стала совсем видимой, когда входная дверь неожиданно открылась. Я снова сосредоточилась на амулете, оборвала сразу целый пучок нитей – тут же почувствовала себя дурно, но взяв себя в руки, теперь дергала нити постепенно, одну за другой. Джош напрягся: двое вошедших направлялись к нам, а третий задержался у стойки, чтобы сделать заказ.

Я растерялась, не зная, что предпринять. Они видели, что Джош один. Высокую девушку в топике от кутюр и коротеньких шортиках – само лето! – я узнала. К нам неторопливо шествовала Эми, за ней плелся Лен. Паркер был у стойки и, как всегда, за всех платил. Все трое из команды бегунов.

Эми из крутых девчонок. Обертка очень милая, но я сама в старой школе довольно долго старалась стать крутой девчонкой и знаю, что под оберткой частенько ничего нет. Эми обычно гуляла с Леном, если только не наказывала его за очередной обман. Но я как-то раз увидела Лена в действии и совсем перестала ее жалеть.

Лен здоровяк и любил размазывать ребят послабее по стенкам шкафчиков, пока учителя не видят. А потом делал вид, что пошутил, а жертвы охотно глотали унижение за честь быть замеченными таким крутым парнем, хотя бы на пять секунд. Не лучший бегун в команде, он просто очаровашка – особенно в собственных глазах – и обращается с девушками, как с мороженым: каждый месяц пробует новый вкус на денек-другой. И он такой симпатичный, что девочки, за которыми он увивался, легко с такими манерами мирились. А меня это раздражало до ужаса.

Паркер вроде ничего, но, сдается мне, его приняли в компанию только потому, что он ради этого готов терпеть любые обиды. Мне прямо худо сделалось при виде того, как он за всех платит. Я ведь чуть сама не превратилась в такого вот Паркера: все пробовала, все выносила, даже оправдывала остальных – очень уж хотелось влиться в компанию. Не будь Венди, я бы неровен час сдалась. Но оно того не стоило. Ни гроша.

– Привет, Джош, – бодро пропела Эми и оперлась ладонью о стол, изогнув бедро. – А где же Мэдисон Эй-дури? Все тащит по дороге велик?

Я в смятении забилась в угол кабинки и принялась как сумасшедшая рвать нити, чтобы остаться невидимой.

Джош хлопнул ладонью по ладони Лена и мрачно взглянул на Эми:

– На самом деле она милая, ясно? Не называй ее так больше.

– Да что ты? – Эми уселась, а я отодвинулась еще дальше. – Сам же начал.

Лен расположился рядом с ней, а я перелезла через спинку и стояла теперь на сиденье соседней кабинки.

– Я тогда не знал ее, – у Джоша покраснели уши. – Она классная.

Эми фыркнула, подцепила мизинцем мою сумку и подтянула поближе, чтобы заглянуть внутрь.

– Пробежался по магазинам? – ехидно спросила она. Умей я, взяла бы кубик льда и бросила ей за шиворот. – Мы видели вас в торговом центре.

Джош огляделся: может, искал меня. Будь я умнее, прокралась бы в дамскую комнату, стала бы видимой и вернулась. Но я осталась.

– Это ее сумка. Мэдисон будет завтра фотографировать, и ей нужна была новая карта памяти. – Джош забрал сумку. – Дайте ей шанс. Она вам понравится.

– Сомневаюсь, – сухо заметила Эми и взяла принесенный Паркером кофе со льдом. – Откуда она такая? С Укромного Озера? Хотя откуда озера в этих трущобах для середняков?!

Я стиснула зубы и быстренько выдернула еще пучок нитей, чтобы не стать видимой.

– Шикарно, Эми, – огрызнулся Джош.

Я взглянула на Паркера. Он ведь жил на той же улице, что и я. Но он молча уставился в пол.

Эми сидела теперь вполоборота, забравшись с ногами на сиденье, и строила из себя этакую скромницу.

– Кажется, Джош втюрился в свою новую подружку. Господи, да ты ее волосы видел?! Какой отстой!

Джош, не поднимая глаз, медленно выдохнул. Не будь я и без того мертвой, умерла бы прямо сейчас. Тронула волосы и поклялась на следующей неделе выкрасить прядку в зеленый. Грейс рядом со мной уже начала кипятиться, у нее чуть искры из глаз не сыпались.

– Я же говорила, тебе так лучше. – Эми сняла с Джоша очки, положила на стол и мимоходом заметила: – Она чокнутая стерва. – Меня поразило, как небрежно она бросается такими словами. – Сам сказал. И зачем ты тусуешься с этой СДД?

Звучало безобидно, но я-то знала сленг: самая дурацкая девчонка. Отлично.

Джош поднял глаза, он явно был задет.

– Я это говорил, когда еще не знал ее, понятно? – громко отчеканил он. – Тебе-то какое дело, а? Все бесишься, что я тебя в прошлом году отшил?

Лен захохотал и протянул руку – «дай пять» – Паркеру.

– Прямо перед балом! – заржал он и отправил в рот сразу три ломтика картошки. – Была б у меня тогда камера – стал бы теперь миллионером!

Я удивилась. Ого-го. Он отшил Эми и пригласил меня? Немудрено, что она меня ненавидит. Глаза Эми сузились:

– Ой, бога ради! Да она такая отстойная, что даже готам не нужна. Тяжелый случай.

Лен подался вперед, положив ладони на стол, и серьезно сказал:

– Эми права. Найдешь и получше. Ты же выпускник.

Тяжелый случай? Найдет и получше? Чувства бешено мчались по кругу, я сжала зубы, чтобы не закричать от ярости. Надо было уйти. Уйти и не слушать.

Крылья Грейс трепетали с напряженным гудением, я услышала ее голос:

 
На озере Пауэлл барышня
Все время ругалась по-страшному.
Язычок ее бойкий
Был грязнее помойки.
А потом я взяла и стукнула ее об стену!
 

Я в тоске сползла на сиденье соседней кабинки. По-прежнему обрывала нити и оставалась невидимой.

– Не в рифму, – прошептала я, глотая слезы. Ладно, не буду же я реветь из-за того, что болтает какая-то там Эми.

– Может, и не в рифму, – ядовито отозвалась Грейс, – но так оно и случится.

– Отделайся от нее, чувак, – сказал Лен, – а то будет весь год на тебе виснуть.

– А вам не приходило в голову, что я сам хочу с ней весь год общаться? – со злостью выпалил Джош. – Да с ней гораздо лучше, она по крайней мере не боится чужого мнения, а вы даже шмотки не можете выбрать без постороннего совета. И это, кстати, ее стакан.

– Ты привел ее сюда?! Поверить не могу! – воскликнула Эми. – Это же наше место!

Я приободрилась. А Джош сказал:

– Лучше идите, если не хотите ее видеть. Придется проявить вежливость, а улыбка, наверное, испортит твое прекрасное личико, Эми.

Мне сразу стало лучше. Я тихонько подняла голову и выглянула из-за спинки сиденья. Джош был весь красный от злости. Лен колебался, а Паркер смущенно ковырял свой кофе со льдом. Эми быстро пнула Лена, чтобы он встал и освободил ей дорогу.

– Потом поговорим, – бросил напоследок Лен, и они с Эми пошли прочь.

Паркер тоже поднялся, искоса взглянув на Джоша. Эми насмешливо крикнула от двери:

– Пока, Джош!

Пока Паркер шел за Леном к выходу, лицо у меня наверняка было жуткое. Джош выдохнул и прошептал:

– Прости, Мэдисон. Ты еще здесь? Они просто ничтожества. Не слушай их. Я говорил все это, когда еще не знал тебя. Я идиот. Вернись, пожалуйста. Прости. Я… мне нравятся твои волосы.

Я перелезла через спинку и, опустошенная, сползла на сиденье. Оно было еще теплое от Эми. Фу. Я сосредоточилась на амулете, подождала минуту, пока линии снова потянутся к настоящему, фиолетовые нити от камня ко мне, привязывая меня к недавнему прошлому. Когда я стала видимой, Джош хотел поймать мой взгляд, но я была не в силах поднять глаза. Хранительница, похоже, расслабилась, уселась на лампочку, и ее легкое сияние затерялось в электрическом свете.

– А как же знай сверчок свой шесток? – пробормотала я.

Джош смущенно поерзал на стуле.

– Они идиоты, – он подвинул ко мне свой стакан. – Мне и правда жаль. Не стоило тогда говорить все это. Я же не знал тебя.

Я теребила соломинку, но поднять глаза так и не решалась.

– Они твои друзья.

– Не то чтобы, – Джош пожал плечами. – Эми уверена, что ее пот не воняет. Лен – здоровяк, которому я в третьем классе дал сдачи, и с тех пор у нас такое странное перемирие, чтобы ему не пришло в голову взять реванш. Паркер… думаю, они не прогоняют его, чтобы было над кем поиздеваться, только и всего, а он так хочет остаться в компании, что и на все согласен.

Я глотнула содовой и вздрогнула, когда ледяная жидкость просочилась внутрь. Если с этими-то красавцами Джош общается, немудрено, что я ему нравлюсь. Мне уже стало лучше – особенно когда с парковки донесся приглушенный вопль, и я увидела, как Эми отступает от машины Лена, прижимая ладонь к лицу. Она орала что-то про свой нос. Туманное сияние рядом со мной хихикнуло.

– Спасибо, – застенчиво сказала я Джошу, – ну, что вступился за меня.

Он улыбнулся так, что у меня зашлось сердце, и сказал:

– Да ладно, забудь, – и снова принялся за картошку.

Не забуду. Никогда.

Джош надел очки, и взгляд его голубых глаз встретился с моим.

– Ты умеешь превращаться в невидимку.

– Ага-а-а, – удовлетворенно протянула я. Откинулась назад, вытянула руки и постучала кулаками по столу. Трудно расстраиваться из-за каких-то там ничтожеств, когда умеешь становиться невидимой. – У Кайроса нет шансов. Нам всего-то нужно найти тихое местечко. Ты будешь держаться поодаль, чтобы черные крылья не почуяли. А когда появится Кайрос, а я стану невидимкой и стащу его амулет. – Я улыбнулась. – Потом мы быстро-быстро убежим, и он не вернется, пока не сделает новый амулет. Джош рассмеялся, и мне стало совсем хорошо. Он наконец-то расправился с картошкой и взглянул на часы. На них было больше кнопок, чем у калькулятора.

– Так мы это сделаем?

Я взглянула в окно на удлиняющиеся тени:

– Угу. Только не здесь. Знаешь какую-нибудь укромную улочку или скверик?

– М-м-м, Роузвудский парк?

Грейс зажужжала громче, взлетела с лампочки и зависла в нескольких сантиметрах от моего лица.

– Мэдисон, я всего-навсего ангел первой сферы, не мне указывать, но не надо. Не становись больше невидимой. Дождись Барнабаса. Ну пожалуйста. Я предчувствую опасность.

Я отогнала ее ладонью и сказала:

– Не могу я дожидаться Барнабаса. К тому же, если меня не видишь ты, значит, и Кайрос не сумеет. Как поймать то, чего не видишь?

– А другое, Мэдисон? – обеспокоенно спросила Грейс. – Есть ведь и другое. Если я тебя не вижу, может, что-то иное видит.

Мерзкая мысль. Я задумалась.

– Что она сказала? – Джош старался уследить за Грейс по моему взгляду.

Я деланно вздохнула, чтобы преуменьшить в его глазах опасения хранительницы.

– Не хочет, чтобы я становилась невидимой, потому что она меня не видит. Думает, это опасно.

У меня в голове тут же раздался возмущенный звон:

– Это не потому, что я тебя не вижу. Что-то иное может увидеть тебя.

– Все вполне безопасно, – возразила я. – К тому же, если мы не встретимся с Кайросом сейчас, что будет ночью? Вряд ли мы сможем остаться у меня. Папа, конечно, классный, но скажи я, что нам нужно быть вместе, под прикрытием моего ангела-хранителя, это не прокатит. Лично я лучше встречусь с Кайросом сейчас, чем с папой после комендантского часа.