Текст книги "Умерла — поберегись!"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

8

Ветер трепал пурпурные кончики моих волос прямо перед объективом, – пришлось подождать, пока изображение очистится. Я медленно следовала взглядом за бегущим по полю Джошем и, когда он повернул и мне стало видно его лицо, приблизила изображение. Он сделал вдох, я тут же щелкнула и опустила фотик, посмотреть, что получилось.

И не сумела сдержать улыбки. Усталый, но не изможденный, глаза сузились, рот раскрыт. Волосы прилипли к потному лбу. За ним виднелись яркие размытые силуэты других бегунов. А на фоне можно было различить мерцающий шарик света – любой сказал бы – дефект камеры, но я-то знала, что это Грейс. Джош будет рад заполучить свидетельство ее существования.

Судя по шуму шагов, бегун приближался, и я оторвалась от объектива.

– Здорово держишься! – крикнула я, и Джош махнул рукой в ответ. Он был вовсе не такой усталый, как на фотографии. Это все-таки не забег на время. Просто кто-то из команды обязательно должен оставаться на поле – что-то вроде марафона на целый день. По краю поля бежала – гораздо медленнее – группка неспортсменов. Тоже своего рода светский раут: я слышала, как за быстрой ходьбой болтают о детях дамы – за каждый заход они зарабатывали по доллару на новый школьный автобус для поездок по всяким мероприятиям.

Я подняла фотик и щелкнула смеющуюся женщину – поймала ее образ в счастливое мгновение. На снимке были хорошо видны бейджики участников, и я надумала показать его мисс Картрайт – может, эти фотографии пригодятся для агиткампании на следующий год.

Повернувшись, я заметила команду школьных бегуний: они растянулись в тени березы. На траве были разбросаны яркие спортивные сумки, и я сделала несколько снимков, убедившись, что Эми выглядит не лучшим образом. Я увеличила изображение и поймала в фокус повязку на ее багрово-синем, распухшем – за что спасибо Грейс – носу. И со злорадной усмешкой щелкнула Эми, когда она открывала рот.

– Никогда не серди фотографа! – прошептала я, радуясь, что подловила ее в очень даже неловкой и вовсе неизящной позе.

Я снимала уже почти три часа и начала уставать, хотя мои давно не тренированные фотографические мышцы работали с наслаждением. Купленная вчера карта оказалась просто находкой. Я уже один раз забила ее до отказа, перекачала все в принтер, очистила и пустилась на поиски новых подходящих сюжетов.

– Вроде этого, – шепнула я, увидев мужчину, который прижимал к себе ребенка. Он указывал на кого-то в поле, а девочка – судя по бантику и оборочкам – следила за его взглядом. Лицо мужчины светилось, когда он разговаривал с малышкой. Позади них стояла коляска с огромной упаковкой подгузников в поддоне и гроздьями игрушек, привязанных к передней перекладине.

Я щелкнула коляску – забавно, что такому крошечному существу нужно столько вещей, – потом сосредоточилась на отце и дочурке: дождалась, пока та узнала, на кого же показывал ей папа, и восторженно загукала. Я щелкнула, мужчина обернулся на вспышку.

Улыбаясь, я проверила, виден ли бейджик, который дала мне мисс Картрайт.

– Фотографирую в поддержку школы, – в энный раз за сегодняшний день повторила я. – Хотите, напечатаю для вас снимки? Они будут готовы в течение часа.

Его подозрительность сменилась восхищением, когда я показала ему снимки на фотике.

– Я даже не знал, что вы здесь, – сказал он, покачивая девочку. – Замечательно. Сколько стоит? – Он передвинул малышку, чтобы дотянуться до заднего кармана, но я замахала рукой и объяснила:

– Вообще мы берем по доллару, но заплатите потом, когда увидите снимки. Это в зеленой палатке.

За моей спиной раздались и снова стали удаляться быстрые шаги, девочка заерзала, чтобы через мое плечо усмотреть бегунов.

– Я подойду, – мужчина поднял ее повыше, взглянул на счастливую дочурку и заворковал: – Мамочке понравится наша фотография. – Он повернулся ко мне, и его глаза по-прежнему светились любовью к девочке. – Спасибо вам. Я вечно забываю фотоаппарат на такие сборища. Памперсы, бутылочки, игрушки, одеяльце – все с собой, а вот фотик…

Я кивнула, дала ему талончик, помахала агукающей девочке и пошла дальше. Было здорово наконец заняться делом, а не хандрить в своей комнате, словно в тюрьме, и скучать по старым друзьям. Вчера мы хорошо посидели с Джошем в «НЗ», несмотря на болтовню Эми и маячащие на горизонте неприятности с Кайросом. Я уже и забыла, как славно быть с кем-то, без страха оставаться той, кто я есть на самом деле. Сегодня солнышко пригревало, а воздух хранил прохладу, и я усердно тратила папины деньги на чернила и бумагу. Куда уж лучше.

От ближайших деревьев долетел голос Эми:

– Приве-е-ет, Джош! – она пыталась привлечь его внимание, поскольку он пробегал мимо. Теперь с ним бежал Паркер, они, похоже, разговаривали. Я пошла было щелкнуть их, но на экране высветилась надпись: «Карта заполнена».

– Вот елки, – вздохнула я и потопала к палатке, где стоял мой стол. Мисс Картрайт оказалась очень милой, не таращилась на мои пурпурные волосы и сережки с черепами и костями, а просто выделила мне столик, чтобы я могла напечатать фотки.

– Мэдисон! Моя фотография готова? – раздался усталый, подобающий почтенной даме голос, и я увидела изнуренную женщину с тремя чумазыми мальчишками. Она уже устала от праздника и готова была объявить детям, что на сегодня хватит. Ее поджидала отличная фотография: она с мальчиками на карусели, еще до того, как ребята успели совсем ее замучить и перепачкаться сладкой ватой. Карусель сверкала на солнце золотом, в тон их волосам, а прямые прутья приятно контрастировали с кудрявыми гривами ярко разрисованных лошадок. Когда мама с сыновьями сидели вот так, рядышком, сходство между ними, почти не менявшееся независимо от возраста, было поразительным. Я напечатала второй экземпляр для себя, так мне понравился этот снимок.

– Готова, – ответила я и указала на палатку, но женщина уже разнимала младших, которые никак не могли поделить выигранную золотую рыбку.

– Сейчас подойду, – бросила она и, повысив голос, сказала малышам, что они погубят рыбку, если будут так ее трепать.

Никто даже не заметил, как я проскользнула в палатку и пробралась на свое место. Тень принесла долгожданное облегчение, я протиснулась за длинный стол и уселась на стул. Ого! Довольно много фотографий уже разошлись, даже те, которые, как я думала, никому не понравятся. Я радостно подключила фотик к принтеру и нажала «печатать все». Приятно, что мои усилия оценили.

фотографии начали выползать одна за другой, а я раскладывала их на столе, чтобы каждый без труда мог найти свою. На меня упала чья-то тень, я подняла глаза. Мисс Картрайт сказала восхищенно:

– Ой, мне вот эта нравится, – она потянулась за фотографией, упавшей в ящик, и добавила: – Говард – мой брат. Я бы подарила ему такую на день рождения. Просто замечательная.

Я взглянула на фотографию мужчины: весь мокрый, между делом перекидываясь с кем-то парой слов, он подпрыгнул к самой баскетбольной корзине. Мяч, судя по размытому очертанию, летел прямо в цель. Что произойдет дальше, было очевидно.

– Правда? – Я была страшно довольна. – Спасибо, – добавила я и передала ей снимок.

Мисс Картрайт улыбнулась, с любовью взглянув на него усталыми зелеными глазами.

– Нет, это тебе спасибо. Его непросто так поймать, – и она заправила за ухо длинную прядь, выбившуюся из густого хвоста. – А как здорово получился Марк. – Сказала она, когда из принтера появилась фотография мужчины с маленькой дочкой. – У него своя автомойка. И ему не так-то часто удается побыть с Джем. – Пальцы мисс Картрайт скользили по карточкам, лицо прояснилось. – А миссис Хоул… Вот так размер ноги. Неудивительно, что она не забрала фотографию. Ножищи прямо на переднем плане.

Я смущенно заерзала, но узнать немного о людях, у которых похищала кусочки жизней, было интересно. Как будто я тоже имею ко всему этому какое-то отношение. Может, поэтому я сегодня так старалась запечатлеть чужую жизнь? Ведь моя, в сущности, остановилась, а мир двигается дальше. Без меня. Круг за кругом, как сменяют друг друга времена года.

Я поднесла фотографию ближе и прищурилась, рассматривая ее в солнечном свете. Я словно видела мерцание вокруг женщины. Ее аура? Уф-ф-ф…

– Мне показалось, пурпурные шарики здорово смотрятся с ее подошвами, – я попыталась объяснить, чем меня так привлек вид миссис Хоул сзади. Здорово?! Мне показалось, что это здорово? Какая же я идиотка!

– Так и есть, – мисс Картрайт улыбнулась, взглянув на фотографию какого-то фургона. Сквозь открытые задние дверцы было, что он до отказа забит недоставленными газетами. – Ты здорово строишь композицию. Видишь самое важное. То, что мы теряем, если не успеваем остановиться и оглядеться.

Еще одна фотография вылезла из принтера, и я положила ее на стол.

– Спасибо. Я ходила в фотоклуб в старой школе и, кажется, чему-то научилась, хотя сама не подозревала.

Мисс Картрайт заинтересованно ойкнула и сказала:

– Тебя нет в списке моего класса. А почему? Ты способная.

Так она преподает фотографию?

– Ну, не знаю. – Я вдруг разволновалась.

Мисс Картрайт положила фотографию миссис Хоул на стол:

– Ох-х, так ты из тех, да? – Я недоуменно уставилась на нее. – Не хочешь, чтобы тебя считали на чем-нибудь двинутой, поэтому красишь волосы в пурпурный и избегаешь любых поводов проявить свой ум.

– Нет, – быстро возразила я, но она лишь покачала головой, словно говоря «знаю-знаю». – Фотоклуб не намного лучше шахматного.

Мисс Картрайт рассмеялась и взяла следующий снимок. По-моему, фотоклуб нисколько не помог мне в битве за крутизну в старой школе. Да и здесь вряд ли поможет. И зачем мне вообще гнаться за толпой крутых?

– Подумай, Мэдисон, – настаивала мисс Картрайт, пристально вглядываясь в очередной снимок. – У тебя талант. Тебе удается запечатлеть уникальную красоту жизни; даже красоту уродства. Такое видение мира развить непросто. Ты можешь даже получить стипендию, если выдвинешь свою кандидатуру.

Я, конечно, мертвая, но ходить в школу и искать хорошую работу все равно придется. И если уж мне суждено жить вечно, то лучше в славном домике, а не в каком-нибудь тесном закоулке.

– Вы думаете? – спросила я. Неужели я смогу зарабатывать деньги тем, что мне действительно нравится? Даже как-то нечестно получается.

Мисс Картрайт положила снимок, когда к столу подошла другая женщина и начала рассматривать фотографии. Я узнала ее и указала на те, что она искала. Она восторженно охнула, заставив меня улыбнуться, и, прежде чем пойти платить, немного задержалась и похихикала над фотографиями соседей.

– Я поговорю с директором, чтобы ты занималась в моем спецклассе. – Мисс Картрайт снова привлекла мое внимание. – Ты же в этом году выпускаешься?

Ух ты! Выпускница. Звучит просто отлично.

– Ладно, – согласилась я. – Вы меня убедили.

Я была куда счастливее, оставаясь самой собой – с пурпурными волосами, громкой музыкой, мертвой и все такое, – чем стараясь подражать всяким там Эми. И вряд ли Джош отделается от меня только потому, что я не из этой тусовки. К тому же между нами пока ничего и в помине нет.

Мисс Картрайт кивнула и взяла фотографию Джоша, напечатанную одной из первых.

– Опять Джош? – улыбнулась она. – Ой, вот это здорово! Ты снимала оттуда, где стоят болельщики? – Я кивнула, и она пробормотала: – Твердая рука. Только вот этот блик… Странно. Их обычно не бывает, когда солнце под таким углом. – Она нахмурилась и поднесла снимок к самому носу. – Что-то мне не по себе от этой фотографии. Напряжение в его глазах… – Она пожала плечами. – Или вороны на заднем плане. Моя бабушка всегда прогоняла их с крыши. Ненавидела ворон.

Я окаменела. Вороны?

Мисс Картрайт положила фотографию и сказала с улыбкой:

– Ты сегодня замечательно поработала, Мэдисон. Мы собрали больше, чем нужно было. Ты принесла нам больше двухсот долларов.

На поле же не было никаких ворон, разве не так? Грейс оставалась там, с Джошем. Я ее видела.

– Даже баскетболистов обогнала, – продолжала мисс Картрайт. – Говард расстроится. Обычно он зарабатывает больше всех. Может, хватит? Иди отдохни. Там уже подводят итоги. Найдешь Джоша и вместе останетесь на праздник. Будут танцы…

Она улыбнулась мне на прощание, и ее тут же оттеснила раздраженная женщина с целой охапкой талончиков. Я едва заметила, как она ушла, и схватила последнюю фотографию Джоша. На заднем плане маячили не вороны; это были черные крылья. Они держались в отдалении, над кронами деревьев, но все-таки это были они.

Обезумев от страха, я высунулась из палатки и посмотрела туда, где верхушки деревьев упирались в небо. Ничего. Кусочек рая, и только. Что-то не так. Грейс должна следить за Джошем, но черные крылья здесь, а где они, там и жнецы. Или Кайрос. Если он пришел, я этого и не узнаю. Задача Грейс – защищать Джоша, а не сообщать мне, что надвигается беда.

Я резким движением отсоединила фотик от принтера. Снимки уже стояли в очереди на печать, проверила, хватает ли бумаги, и проскользнула под веревками позади палатки. Нужно найти Джоша.

9

Совсем недавно люди казались мне прекрасным воплощением жизни, теперь же превратились в досадные помехи, и я пробиралась между ними, пытаясь одновременно изучать небо и звонить Джошу. Он не отвечал, я пробормотала:

– Наверное, до сих пор бегает, – и сунула телефон в задний карман.

Дело пошло быстрее, но меня время от времени окликали люди, которых я фоткала, и приходилось притормаживать и объяснять, что на сегодня съемка окончена.

Солнце пригревало вовсю, но я была мертвая, а в этом есть свои преимущества, и я даже не запотела, пока добиралась до поля. Почти все зрители спрятались от жары в ближайшую тень, и я быстро заметила Джоша. Он бежал, как и тогда, когда я его оставила, и казалось, был полон сил и готов еще на забег-другой. Я разжала напряженно стиснутые зубы, но ненадолго: стоило лишь взглянуть в небо над деревьями. Черные крылья. По крайней мере, шесть штук.

– Вот черт, – прошептала я, взобралась на ограждение между местами для болельщиков и полем, чтобы Джош поскорее меня увидел, и замахала, как сумасшедшая.

Он тут же кивнул другому бегуну, чтобы тот занял его место, сбавил скорость и перешел на шаг. Тяжело дыша, поймал бутылку воды, которую кто-то ему бросил, и направился ко мне.

– Шестнадцать раз прошел дистанцию! – крикнул толстячок, щурясь из-под складного зонтика. – Отлично, Джош. Идешь в «НЗ» с ребятами из команды? Пицца с меня.

Джош посмотрел на мою встревоженную физиономию, махнул рукой и крикнул:

– Не, спасибо! Мне пора.

Толстяк вернулся под свой зонтик. С кромки поля, уперев руки в бока, на нас смотрела Эми. Рядом с ней стояла светловолосая девушка, одетая как под копирку.

– Что случилось? – спросил Джош, когда я открыла задвижку на воротах, и он вышел с поля. – Привидение увидела?

– Очень смешно. Ха-ха! – Я потащила его к парковке. Если Кайрос неподалеку, здесь не лучшее место для встречи. – Смотри. – Я протянула ему фотографию.

Он улыбнулся:

– Уф, какой я потный! А это Грейс?

Над нами раздался тоненький смешок, я подняла глаза, но тут же зажмурилась от солнца и споткнулась о кучу сумок.

– На горизонт смотри, – сказала я, проморгавшись, – а не на себя красивого.

– Черные крылья?

– Ну уж не вороны. – Я пригнулась, когда Грейс подлетела поближе, чтобы взглянуть.

– Я не виновата, – заверила она, пока Джош собирал вещи в сумку. – Я от него не отходила весь день. Гляди-ка, вот я на фотографии. К тому же они ведь не подлетели ближе. Ну по крайней мере не намного.

Джош застегнул сумку и выпрямился, тревожно глядя поверх деревьев на выжидающие черные крылья.

– Ты знала, что они здесь? – спросила я, и ее крылья засверкали ярче.

– Ну да. Они все время тут, – в звонком голосе Грейс послышался сарказм. – Медленно сужают круги. Как будто жнец поблизости, но они не знают точно, куда лететь.

Я посмотрела на Джоша. Мне было страшно, и я чувствовала себя виноватой перед ним. Что это я, отдыхаю, прячусь среди соседей, обманываю саму себя? Вместо того чтобы пойти в дальнюю аллейку и встретиться лицом к лицу с этим гадким типом?! И пусть себе Грейс думает, что становиться невидимкой опасно. Ее мысли мне не помеха.

– Надо идти, – сказала я. Джош, побледневший, взглянул на своих товарищей по команде и кивнул. Мы вместе зашагали к выходу. – Грейс, попытаешься нас остановить – клянусь, я отберу у тебя имя.

Она промолчала, и у меня внутри все потихоньку сжалось от напряжения. Когда уже на полпути мы наткнулись на толпу, стало еще хуже. Чтобы добраться до парковки, нужно было пройти позади эстрады, а там куча народа – все собрались на оглашение результатов. Оркестр ребят из средней школы настраивал инструменты, и просочиться между родителями, которые махали своим детям, и организаторами, спешившими к сцене с последними цифрами, было просто невозможно.

Ну откуда в Трех Реках столько народа, мрачно подумала я, но тут Джош поймал меня за локоть, и я резко остановилась, едва не врезавшись в коляску. Быстро не пройдешь. Я невесело улыбнулась Джошу и замедлила шаги.

– Может, в толпе черные крылья нас не найдут, – сказал он.

Я кивнула.

– Может, и не найдут. – Я вспомнила о людях, у которых похитила сегодня кусочки жизней. Никогда бы не подумала, что, находясь среди них, подвергну их опасности. Но кто знает, вдруг так и есть? – Думаю, Кайрос нас высматривает, раз уж не в силах выследить по аурам.

Грейс сказала сверху:

– Это не Кайрос, а жнецы никогда не высматривают людей. Слишком долго, и к тому же легко и ошибиться. Вы все для них на одно лицо, особенно для темных жнецов.

– Это Кайрос, и вряд ли ему очень важно, ошибется он или нет, – возразила я. – Не спорь, Грейс. Он хочет забрать свой амулет без лишнего шума – лишь бы никто не узнал, что он вообще его лишался.

Джош сжал губы и устремился в просвет в толпе.

– Я же слышу только половину разговора, – пожаловался он и предположил: – Может, они собираются забрать еще чью-то душу.

– Они несколько часов околачивались на горизонте, – сообщила Грейс. – Это уже наверняка случилось бы, и черные крылья бы улетели.

– Грейс говорит, будь это обычное срезание души, все бы уже случилось, – повторила я для Джоша. – А мне вот кажется, это Кайрос нас ищет.

Мы обошли последнюю группу людей. Путь наконец был свободен. Оркестр как раз увлеченно заиграл «Луи, Луи», а мы, нагруженные своими вещами, потопали к парковке. И когда добрались до увядших желтых шариков, свисающих с частокола из палочек, я немножко расслабилась. И в нерешительности, как олень на опушке леса, осмотрела ряды машин. Где же остановился Джош?

– Вон там, – он словно прочитал мои мысли и указал на раскидистое дерево. Мы ускорили шаги, от эстрады донеслись аплодисменты и крики, когда оркестр доиграл и раздался голос мисс Картрайт – она поблагодарила всех за то, что пришли. Я вздохнула, когда из-за большого фургона показался багажник Джошевой машины. Но облегчение быстро сменилось недовольством: я заметила, кто нас там ждет.

– Как они добрались сюда быстрее нас? – спросила я.

Эми взобралась в кузов пикапа, уперлась локтями о крышу кабины, стараясь выглядеть сексуальной в своих тренировочных шортиках. Но белая повязка на носу портила все впечатление. Паркер стоял у заднего откидного бортика и беспокойно переминался с ноги на ногу. Лен прислонился к передней дверце, скрестив на груди руки с таким видом, словно хотел начать заварушку. Я сжала кулаки. У меня нет на это времени.

– О святые милосердные серафимские шишки! – пробормотала Грейс. – Сегодня не мой день.

Эми окликнула меня:

– Мэдисон, дорогуша, ну привет!

Тон был издевательский, и скулы Джоша словно закаменели, пока он вытаскивал ключи из сумки. Потом бросил:

– Выметайтесь из моей машины.

Эми открыла было рот, но тут уж я не сдержалась:

– Привет, Эми, а что у тебя с носом?

Она порозовела от смущения и жеманно ответила:

– А это у тебя новые вещички? Ты в этих колготках така-а-ая хорошенькая, прямо как моя младшая сестренка.

Она говорила так, будто мне три годика. Я вскипела от злости и подумала: напечатать что ли сто экземпляров той фотографии – Эми ртом мух ловит, распухший нос в повязке – и развесить по всем школьным коридорам?

Лен не двинулся с места, Джош подошел к нему и твердо сказал:

– И почему ты никак не повзрослеешь?

Лен заметил фотографию в руке у Джоша, подался вперед:

– Дай-ка взглянуть, – и схватил снимок, а следом его сцапала Эми.

– Ах, какая прелесть! – насмешливо сказала она. – И много ты таких нащелкала, милочка?

Я сжала зубы, но меня отвлекло какое-то шуршание в листве и, подняв глаза, я увидела, как над нами промелькнуло черное крыло и улетело дальше. Глядя на него широко раскрытыми глазами, я почувствовала, как вновь просыпается воспоминание о моем сердце. Только не здесь. Не сейчас!

Эми, наверное, решила, что я ее испугалась: она спрыгнула с машины и плавно двинулась ко мне.

– Мы всей командой собираемся в «НЗ». Ты же придешь, да? – спросила она Джоша.

Явно имелось в виду «только без нее», и я окончательно разозлилась. Джош забрал фотографию, дотянулся до ручки дверцы и, открывая ее, дернул с такой силой, что Лен отлетел, едва не упав.

– Нет, не приду, – Джош сунул фотку на приборную панель и забросил сумку под сиденье. – Тебе бы, Эми, в душ сходить. А то потом несет, как от свиньи.

Эми оторопела, а я хихикнула, да так, что она наверняка услышала.

Лен притворился, что споткнулся нарочно, но лицо уже потерял и сам знал об этом. Даже смешок не помог.

– Пошли, – он сунул руки в карманы и побрел прочь. – Нечего здесь время терять. Идем. Паркер?

Эми закинула руку Паркеру на плечо и повела его за собой. Казалось, он хотел что-то сказать, но лишь пожал плечами, когда встретился взглядом с Джошем. Джош ответил тем же.

Я разжала кулаки и постаралась унять свое сердце, пока Эми и Паркер проходили между мной и Джошем. Уже через три машины от нас Эми окликнула еще кого-то, и компания направилась дальше. В отдалении снова заиграл оркестр, громко и с воодушевлением.

У Джоша даже шея покраснела от злости. Он забрался в машину и завел мотор.

Мне не хотелось оставаться снаружи, и я уже обходила пикап сзади, но остановилась как вкопанная, когда гибкая тень отделилась от дерева и преградила мне путь. Воздух со свистом ворвался в легкие. Накита.

– Т-ты? – выговорила я с запинкой, пытаясь собраться с мыслями. Но это было не лишено смысла. Накита единственная из темных жнецов сумела бы узнать меня в лицо – а поскольку она была в курсе, что амулет Кайроса у меня, хранитель времени ничего не терял, посылая ее за мной.

– Я же тебе говорила, что это жнец! – взвизгнула Грейс. – Убирайся отсюда, Мэдисон!

Накита шагнула вперед, глядя на мою хранительницу, и улыбнулась.

– Думаю, Рон как раз хотел, чтобы твою душу уничтожили. Оставил с тобой ангела первой сферы? Ей меня не остановить.

Я, спотыкаясь, отступила.

– Джош, это жница! – крикнула я и услышала, как скрипнула дверца, когда он вышел наружу.

С мягкой уверенной улыбкой Накита сняла темные очки и отбросила в сторону. Она была вся в белом, в длинных брюках и обтягивающем топе. На бедрах висел золотой ремешок, на плечи был щегольски накинут сверкающий белый плащ, подол его волочился по траве. Самоцвет на обнаженном мече поблескивал насыщенным фиолетовым, в цвет амулета на шее. Вот она, смерть, ходит и ищет меня.

– Здравствуй, Мэдисон, – она обратилась ко мне по имени, отбрасывая назад длинные черные волосы. – Твою душу не так-то просто найти.

Я попятилась, вцепившись в фотик, как будто он мог чем-то помочь. Где же Барнабас? Я не могу присвоить амулет Накиты, ведь она жнец. Нужно придумать, как забрать у нее камень. Причем побыстрее.

Вдруг возле меня оказался Джош, перепуганный, но решительный. Грейс порхала над нами. С дерева донеслось шуршание – черные крылья.

– Давай же! – настойчиво прошептал Джош.

Я ведь могу попробовать и посмотреть, что получится. Иначе Джош умрет. Мне нечего терять. Я отдала ему фотик, глубоко вздохнула, воссоздавая в сознании образ своего амулета, и оборвала все нити, соединяющие меня с настоящим. Пошатнулась и едва не упала – так сильно кружилась голова, когда я становилась бестелесной. Я сразу же увидела Грейс, а Джош начал понемногу отступать. Я сжимала амулет, но чувствовала, что это на самом деле не обязательно. Грейс испуганно смотрела прямо на меня. Тихий голосок внутри меня твердил: что-то не так, – но времени на раздумья не было, и я потянулась к амулету Накиты.

– Нет, Мэдисон! – крикнула Грейс, но было поздно.

– Эй! – взвизгнула я, когда Накита словно бы мимоходом схватила меня свободной рукой за запястье. – Я же невидимая! – Бестолково сказала я и удивленно уставилась на нее.

Джош, белый как мел, тоже отлично меня видел. Не понимаю! Я представила себе амулет, оборвала нити, тянущиеся от будущего к настоящему, и при этом осталась видимой!

Полные губы Накиты растянулись в улыбке, жница притянула меня к себе, обхватила рукой за шею и развернула к себе спиной.

– Не знаю, что ты пытаешься сделать, но к моему амулету не подходи, маленький суккуб!

Ее амулет? И тут я поняла, что случилось. Когда я была в морге, амулет Барнабаса привязывал меня к настоящему, вот и амулет Накиты тоже. Дура, дура, дурища! – ругала я себя. Я видела Грейс, но сама оставалась материальной. Черт побери!

Я тут же перестала обрывать нити, и Грейс снова превратилась в туманный световой шар. Накита по-прежнему держала меня, я попыталась вырваться, но тщетно.

– Отпусти ее! – крикнул Джош и бросился к нам.

О господи, нет!

Джош замахнулся, но Накита увернулась от удара, и я потеряла равновесие. Не успела я твердо встать на ноги, как она ударила его ногой в солнечное сплетение. Джош отлетел назад и, издав какой-то ужасный звук, рухнул на колени рядом с моим брошенным фотиком, пытаясь отдышаться. Его глаза были широко раскрыты, волосы налипли на потный лоб. На деле Накита была куда сильнее, чем на вид.

– Ладно. Забирай меня. Только его не трогай, – затаив дыхание, сказала я, увидев сначала ее меч, а потом и амулет, всего в каких-нибудь десяти сантиметрах от меня.

– Кайрос хочет с тобой поговорить, – ответила Накита, ее бледно-голубые глаза были холодны. – А уж поймать твои душу и тело и заодно срезать еще одну душу – сущие пустяки.

Черт. Я опять попробовала вырваться. Куда уж там.

– Пообещай, что не тронешь Джоша, – проговорила я и попыталась поверх руки, держащей меня за горло, дотянуться до ее амулета, но пальцы лишь коснулись прохладного камня. Безрезультатно. Дотянись я до него – сумела бы забрать. И если не посягать на него, все будет хорошо. Накита улыбнулась, чуть отстранила меня, и мои пальцы соскользнули с камня.

– Твой друг умрет первым. Кайрос с прошлой недели постарел на два дня, и он злится.

Они заполучили меня и все равно собираются убить Джоша? Я судорожно вздохнула, когда Накита толкнула меня, и я полетела вперед, ноги и руки безвольно повисли. Я шлепнулась на землю рядом с Джошем. Взгляд упал на деревья, и, напуганная видом влажных черных лоскутов, я потянулась к Джошу, чтобы помочь ему подняться. Черные крылья летали между ветвями и кружили вокруг дерева. Они могут разорвать мою душу в клочья и окончательно уничтожить меня. Что привело их сюда? Ведь и мой амулет, и Грейс скрывают наши ауры! Разве нет?

Я подняла глаза. Накита ухмылялась, демонстрируя прекрасные зубы. Блеснуло острие меча, и когда она сделала выпад, чтобы пронзить Джоша, я подкатилась ей под ноги. Она вскрикнула и свалилась на меня. Я опять потянулась за ее амулетом, но она стряхнула меня и попыталась встать.

– Мэдисон, ад тебя разбери, прочь с дороги! – завопила Грейс.

Джош застонал. Я поднялась на ноги и обернулась, ища его. Он лежал на спине и смотрел вверх. Обнаженный меч Накиты сверкал в луче света.

– Джош! – заорала я и едва не вскрикнула от облегчения, когда он перекатился на живот и подобрал под себя руки. Живой! Но ранен. Это она задела его?

Накита вдруг нахмурилась, чем-то недовольная. Черное крыло скользнуло между мной и Джошем, меня захлестнул такой горячий страх, что я, казалось, даже почувствовала его вкус. Осмелели. Но я не позволю им коснуться Джоша. Грейс спикировала на хищников. Я вся напряглась, когда она столкнулась с черным крылом, но оно вспыхнуло по краям и исчезло, Я чуть не закричала от радости, однако на месте прежнего тут же появилось другое.

– Кайрос рассказал, как ты украла его амулет, – сказала Накита, и я переключилась на нее. Она стояла у машины с мечом наперевес. – Это была ошибка. И она не только будет стоить тебе жизни, но и уничтожит твою душу. Мальчишка готов. Пора идти.

Накита улыбалась, легкий ветерок играл ее длинными волосами. Мой страх сменился злостью: думает, я вот так покорно пойду на смерть? Я злилась на то, что она ранила Джоша, что она сильнее меня и все, чему я вчера научилась, не имеет никакого значения.

– Попробуй-ка достань меня, – сказала я и сделала выпад.

Накита засмеялась, и при этих звуках последние черные крылья взвились в воздух.

– У тебя нет выбора. Такова судьба, – сказала она, и далекая радостная музыка только подчеркнула ее угрозы. – Этот камень не должен был оказаться у тебя. Твой удел – смерть. Когда ты исчезнешь, все вернется на круги своя. Так было заведено тысячелетиями.

– Только вот я буду мертва.

Накита пожала плечами:

– Можешь просто отдать мне камень прямо сейчас. – И она протянула тонкую руку.

– Не подумаю, – ответила я, и ее глаза сузились.

Грейс зависла в воздухе прямо передо мной, я отмахнулась от нее:

– Оставайся с Джошем!

– Черные крылья охотятся не за ним, а за тобой! – возразила она. – Мэдисон, не становись больше невидимой. Ты расколешь амулет. Я же говорила, что это опасно. Сейчас только амулет Накиты защищает тебя от них.

Амулет Накиты защищает меня – не позволяет стать бестелесной, а мне надо, чтобы он не сработал, подумала я. Если это амулет Накиты привязывает меня к настоящему, почему бы мне не обрезать его нити, как свои?

– Нет, Мэдисон! – Грейс будто знала, что я собираюсь делать.

– Оставайся с Джошем, – настаивала я, и она засияла вдвое ярче от огорчения.

Накита приближалась, я отступила, пытаясь выиграть время. Как же оборвать связь между собой и ее амулетом? Я ее не чувствовала, но связь эта была. И я не могла одновременно искать ее и сражаться.

Я взглянула на Джоша. Он стоял на коленях, склонив голову. Я вспомнила о папе. Как же я хочу снова его увидеть! Я подумала о людях: они проживают свои жизни – одно прекрасное мгновение, запечатленное моим фотиком, за другим, и не знают, какой дар им дан. Я не готова уйти. Нужно добиться своего – связаться как можно крепче с амулетом Накиты, а потом оборвать узы, причем так, чтобы не посягать на эту убийственную вещь.