Текст книги "Приключения Эллисон в Подземном королевстве (ЛП)"

Автор книги: Кейтлин Морган Стунич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Черт, этим парням было бы лучше, если бы вместо меня провалилась она.

Конечно, Эдит бы взбесилась из-за всей этой странной ситуации, но она бы и сама упала к ногам этих парней. Судя по тому немногому, что я успела узнать о короле, он был чертовски горяч. Она бы с радостью вышла за него замуж, особенно если бы это означало, что она станет королевой.

– Но если бы она это сделала, то с вероятностью в десять процентов смогла бы спасти Подземное королевство – в отличие от твоих тридцати пяти процентов.

– Тридцать пять процентов? – спрашиваю я, приподнимая брови. – Шансы не очень.

– Это были самые высокие шансы из всех, что могли быть у всех ныне живущих Алис, – говорит Лэр, замедляя шаг, чтобы поравняться со мной и близнецами. – Король попросил меня проверить все возможные источники предсказаний, и результаты были однозначны. Ну, настолько однозначны, насколько вообще может быть туманным запотевшее окно. Можно различить очертания и цвета, но никогда не знаешь наверняка, кто на тебя смотрит, пока не становится слишком поздно.

Мы долго смотрим, друг на друга, и я замечаю, что у него такие же глаза, как у меня, – нежно-голубые, как яйцо малиновки.

– Кто ты вообще такой? – спрашиваю я, и он приподнимает бледно-голубовато-русую бровь. Я пытаюсь подобрать слово, чтобы описать цвет его волос, но это так, же сложно, как и понять, кто он сам. – Фейри?

– А ты кто? – отвечает он с той же сардонической улыбкой на лице. – Алиса?

Я закатываю глаза и продолжаю идти, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ноги. Вдалеке что-то кричит, издавая леденящий кровь вопль, словно предвестник смерти и расчленения. Кто-то там умирает мучительной, очень мучительной смертью.

– Может, ускорим шаг, Рэб? – предлагает Ди, и мужчина с кроличьими ушами вздыхает. На нём чёрный жилет, фиолетовая рубашка на пуговицах с закатанными до локтей рукавами, брюки в тонкую полоску и мокасины с сердечками на носках. Он выбрасывает очередную сигарету, встряхивается, как собака, и начинает таять. Его руки опускаются на землю, спина выгибается, сквозь одежду пробиваются густые пряди белого меха, а рот удлиняется, обнажая острые зубы.

Я всегда думала, что было бы чертовски круто увидеть или, черт возьми, стать оборотнем в реальной жизни.

Но глядя на уродливое тело Рэба, я уже не так в этом уверена. Я морщу, нос и делаю маленький шаг назад, когда он поднимается на ноги и отряхивает свою черную пятнистую шкуру. В холке он почти такого же роста, как я, а может, и выше.

– Подсадить тебя, Эллисон-которая-не-Алиса? – спрашивает Ди, и я поднимаю брови.

– А раньше такой вариант был? – спрашиваю я, стараясь не чувствовать облегчения от того, что мне предстоит прокатиться на спине зверя – на спине Рэба.

– Не такой уж и выбор, – рычит он, оборачиваясь и глядя на меня с хищной улыбкой, обнажающей зубы. Его кроваво-красные глаза смотрят прямо в мои, а теплое дыхание щекочет мне кожу. – Учитывая, чего это будет стоить моему достоинству?

– Он привлечет к нам других брандашмыгов, – объясняет Ди, когда я хватаюсь за его шерсть и чувствую, как близнец обхватывает руками мои бедра. Его пальцы приятно впиваются в мою кожу, напоминая о том, как хорошо, когда тебя вот так обнимают во время секса.

С трудом сглотнув, я позволяю ему подсадить меня на спину Рэба, ощущая под собой его крепкие, теплые мышцы.

– Самка брандашмыга? – спрашиваю я, и Рэб рычит, как мне кажется, в знак согласия. – Неужели все самки в Подземном королевстве изголодались по сексу? Я думала, там полно самцов… хотя, наверное, быть лесбиянкой здесь не сахар, да? Выбор невелик.

– Самки в Подземном королевстве сексуально агрессивны, в противовес суровым самцам из твоего мира, – объясняет Ти, и по тому, как расслабляются его плечи, я понимаю, что ему становится легче, когда он перечисляет простые факты. – Здесь ты увидишь много такого, к чему не привыкла. Подземное королевство и Верхний мир находятся в прямой оппозиции друг к другу. Когда баланс нарушается… – Он замолкает ровно настолько, чтобы Ди решил продолжить.

– Это приводит к катастрофическим событиям вроде Разлома. Вот почему мы потеряли большинство наших женщин – из-за того, как с ними обращаются в вашем мире. – Ди пожимает плечами, но он и половины всего не знает. У меня такое чувство, что всё, что эти ребята знают о моём мире, – это слухи и домыслы. – Если мы не приведём Подземное королевство в порядок, следующими будут ваши люди, и всё будет гораздо хуже, чем во время Разлома. Вы не просто увидите, как ваши женщины превращаются в мужчин, – вы можете вообще ничего не увидеть.

– То есть ты хочешь сказать, что если я не останусь здесь и не спасу Подземное королевство от… черт его знает, от чего я должна его спасти, то мой мир тоже пострадает?

Ти поджимает губы, а Ди усмехается.

– Если ты веришь в пророчество, то да.

Блядь.

Я вздыхаю, потому что знаю, что теперь мне придется слушать это дурацкое стихотворение. Я хочу попросить Ди прочитать его по дороге, но теперь, когда моя медлительная задница взгромоздилась на спину Рэба, он пускается бежать, и остальные мужчины следуют его примеру. Никто из них не отстает.

Боже.

Если бы я осталась здесь – и я говорю «если бы», потому что это точно не так, – мне бы пришлось больше тренироваться.

Читать – это, конечно, хорошо, но от этого не накачаются икры и не улучшится работа сердечно-сосудистой системы, верно?

Я наклоняюсь вперед и обхватываю руками длинные кроличьи уши Рэба, чтобы сохранить равновесие и прикрыть уже обветренные губы от потока холодного воздуха. Он слегка вздрагивает подо мной, но не возражает, и я сама не замечаю, как засыпаю.

***

Холодные, мокрые капли на щеках пробуждают меня от неглубокого сна, который – благодаря дню, наполненному тяжелыми физическими нагрузками, – проходит без сновидений и кажется таким спокойным, даже несмотря на то, что я лежу на спине несущейся собаки… кошки… черт его знает, что это за животное. Брандашмыг.

Дождь, который преследовал нас с самого начала прогулки, начинает лить как из ведра, и я лихорадочно роюсь в сумке в поисках черно-белого полосатого зонта, который Рэб одолжил мне сегодня утром. Я раскрываю его и держу над головой, а Рэб переходит с бега на осторожный шаг, и мы сворачиваем за поворот дороги, где на фоне темных деревьев виднеется возвышающееся бело-красное поместье, освещенное вспышками молний. Вдалеке грохочет гром, и я чувствую, как сжимается мое горло, когда вдалеке раздается еще один крик, на этот раз не бармаглота, не джубджуба и не брандашмыга. Что еще, черт возьми, водится в этих проклятых лесах?!

Сам дом прекрасен: башни с красными крышами и пугающе детализированные резные изображения скорбящих мужчин и женщин со слезами на лицах. Они блестят от капель дождя, стекающих по белому камню, и у меня по спине бегут мурашки.

Рэб останавливается на белых камнях круглого двора и опускается на колени, ожидая, пока я соскользну вниз. На этот раз Норт помогает мне: он берет меня за бедра и стягивает с бока зверя, прижимаясь ко мне своим теплым телом.

– Добро пожаловать в мой дом, мисс Лидделл, – рычит он, отступая под дождь и позволяя ему облепить его светлые волосы, капли стекают по гладким черным рогам. Прикрывшись зонтиком, я на мгновение забываю о приближающихся раскатах грома и молниях и оглядываю поместье.

Большинство окон – витражи, украшенные мотивами в виде красных сердечек, которые столь же красивы, сколь и излишни. Оглядываю изгороди в форме сердечек, каменные статуи в форме сердечек, декоративные сердечки, встроенные в каменную мозаику под моими ногами … не так уж трудно вспомнить, в каком королевстве мы находимся. Такое чувство, что меня огрели по голове этим посланием.

Пока я перевариваю все это, Рэб подергивается, а затем тянется к моей руке, обхватывая прохладными пальцами мое запястье. Его бледное лицо становится почти жутким, когда очередная молния ударяет в ближайшее дерево и освещает его лицо.

– Это не обычная гроза, Сонни, – говорит он своим жестоким, холодным голосом. – Лучше зайди в дом, пока тебя не прокляли.

– Прокляли? – спрашиваю я, но позволяю Рэбу тащить меня к входной двери. Когда мои сапоги зашлёпали по лужам, я заметила ещё один проблеск белого в тени деревьев, на этот раз выше, на ветке, словно птица. И снова это была просто улыбка, а не лицо.

Но я умная девушка и знаю, как во всём разобраться.

Это, должно быть, кот, чёртов Чеширский Кот.

Должно быть, мы вошли через служебный вход или что-то в этом роде, потому что, переступив порог, я оказалась на кухне с пылающим очагом и огромным котлом. Рядом с ним стоит женщина, которая аккуратно помешивает варево в котле и резко отводит взгляд, когда я встречаюсь с ней глазами. Позади меня лакей в красно-бело-чёрной ливрее, напудренном парике и всем прочем, собирается закрыть дверь, но в последний момент останавливается, когда к нему подходит другой мужчина в похожем наряде и низко кланяется.

Он протягивает письмо и бросает быстрый взгляд на герцога, который с интересом смотрит на него. Я вижу, как у него перехватывает дыхание, когда он пытается сглотнуть.

– Приглашение от короля сыграть в крокет, – говорит он. С его парика стекает вода, и капли капают по щекам.

Боже, надеюсь, они хотя бы пустят его переночевать?

– Идемте, идемте, – говорит Норт, выхватывая письмо из рук двух слуг и жестом приглашая нас выйти вслед за ним из уютной, надо признать, маленькой кухни. В ней каменные полы, высокий, с меня ростом, камин, а пахнет там свежим тестом и соленым маслом.

Боже, я опять проголодалась, – думаю я, останавливаясь у входа в столовую и оглядываясь назад.

Теперь, когда герцог ушел, кухарка спешит помочь промокшему до нитки гонцу, и я с изумлением наблюдаю, как она целует его сначала в одну губу, потом в другую, прижимая руку то к одной, то к другой щеке. Интересно.

Я оборачиваюсь и вижу, что Ти ждет меня, промокший до нитки, с прилипшими ко лбу волосами с фиолетовыми и черными прядями. Когда я догоняю его, он идет вперед и ведет меня по коридорам с черно-белыми шахматными полами к охотничьему домику.

Как только я захожу внутрь, меня окружают члены.

Все мужчины, кроме Ти, сбрасывают сапоги, срывают с себя рубашки и стягивают промокшие штаны на пол.

О-о-о, значит, Лэр не соврал, что у него в штанах больше семи с половиной сантиметров.

– Эллисон? – спрашивает Ти, пока я стою, пытаясь прийти в себя от шока. Само по себе зрелище неплохое: все эти привлекательные мужчины, раздетые догола, освещены пляшущими оранжевыми языками пламени. В этой комнате тоже есть головы на стенах, как и у Рэба. Только эта коллекция гораздо больше и внушительнее. Теперь, когда я знаю, как выглядит Бармаглот, я сразу замечаю его на стене у Норта – обезглавленную голову, застывшую в безмолвном крике. – Тебе нужно раздеться. Там снаружи дикая магическая буря.

– Хм? – спрашиваю я, оборачиваюсь и вижу, что он уже снял куртку и расстегнул рубашку. – Дикая магия?

– То же самое, что вызвало Разлом, – говорит Ди у меня за спиной. Я не свожу глаз с его брата, который медленно и осторожно оттягивает мокрую ткань рубашки от кожи, а потом перекидывает ее на спинку красного кожаного шезлонга, демонстрируя свои великолепные татуировки. Не успев опомниться, я протягиваю руку и провожу пальцами по влажным мышцам на его спине, наблюдая, как он вздрагивает и горбится, вцепившись руками в спинку шезлонга.

– Ох, – хрипло шепчет Ди с любопытством в голосе.

У меня такое чувство, будто я совершила какую-то социальную оплошность, нечто большее, чем просто погладила спину какого-то случайного парня.

– Извини, – начинаю я, когда Ти оборачивается и смотрит на меня. Его лицо напряжено, но взгляд гораздо мягче, чем можно было бы ожидать. Я впервые вижу у него такое выражение лица и никак не могу понять, что оно означает.

– Не извиняйся, – говорит он, и его голос звучит еще более хрипло и низко, чем у его брата, словно ему трудно дышать. – Мы с Ди принадлежим тебе – делай с нами все, что хочешь.

– Хотя Рэб ей не принадлежит, но она, похоже, без проблем лапала его за уши. Может, теперь хочешь потрогать мой хвост? – спрашивает Норт, подходя к бару у дальней стены и не обращая внимания на то, что его упругая задница прямо у меня перед глазами.

Я снова поворачиваюсь к Ти, который садится и начинает снимать ботинки.

– Тебе правда стоит раздеться, прежде чем тебя проклянут, – повторяет он, и я вздыхаю, отставляю сумку в сторону и снимаю куртку. Не успеваю я подумать о том, чтобы попросить принести мне сменную одежду, как раздается стук в дверь, и по приказу Норта входят несколько слуг и начинают раздавать одежду.

Мне выдают, как я догадываюсь, ночную рубашку из шелка, отделанную красным кружевом. Это намного моднее – и намного эффектнее, – чем все, что я носила бы дома, но ткань на ощупь гладкая, как масло, и как только женщина вкладывает ее мне в руки, мне не очень хочется отдавать ее обратно. Поднося платье к щеке, я борюсь с желанием потереться об него кожей.

За креслом, где сидит Ти, есть декоративная ширма, за которую я прячусь, прежде чем снять остальную одежду. Я не могу решить, делаю ли я это для того, чтобы мальчики меня не видели… или чтобы мне не приходилось видеть их.

– Полагаю, уши Рэба… хвост Норта… спина Ти… эти части тела здесь имеют более сексуальный подтекст, чем дома?

С другой стороны ширмы доносится мужской смех, но я не могу понять, кто именно смеется и есть ли мне до этого дело. Вот и ответ на вопрос. И, конечно, я чувствую себя виноватой, потому что Ти кажется, что у него нет выбора. Я знаю, каково это, когда кто-то пытается лишить тебя права выбора. Ощущение не из приятных.

Черт, это одно из худших ощущений.

Я насухо вытираюсь полотенцем, которое дала мне служанка, и накидываю его на ширму, а затем надеваю прохладный шелковый халат и вздрагиваю, когда ткань касается моего тела. Халат свисает почти до пола, но разрез доходит до самого бедра, и при каждом движении из-под него выглядывает чертовски много белого бедра. Будь я другим человеком, меня бы это смутило, но я не ханжа и уверенно выхожу из-за ширмы.

К счастью, на всех парнях есть хоть какая-то одежда, хотя Рэбу, похоже, нравится разгуливать без рубашки.

– О, смотрите, – говорит он, когда я появляюсь в поле его зрения, и его красные глаза одобрительно блестят. Рэб проводит ладонью по груди и постукивает пальцами по татуировке на бедре. – Уже почти время пить чай.

– Расскажи мне поподробнее об этой дикой магии, – начинаю я, забирая свою одежду и меняя ее на «Создателя королев» и книгу, а сумку передаю одному из ожидающих слуг. Прежде чем отпустить лямку, я бросаю взгляд на Ти, одетого в свободный черный топ и брюки. – Я ведь получу это обратно, да? – спрашиваю я, и он кивает.

– Они развесят все, чтобы просушить. Когда все высохнет, одежду можно будет снова носить, – говорит он мне, пока я листаю страницы дневника Алисы и нахожу лишь несколько пятен от воды. Хорошо, что я завернула его в платье Эди. – Несколько капель – это нормально, но не стоит носить одежду, пропитанную дикой магией. Такая заряженная гроза может быть не менее опасной, чем Разлом, особенно для кого-то вроде тебя.

– Для кого-то вроде меня? – спрашиваю я, и Ти слегка улыбается, чтобы смягчить свои слова.

– Для кого-то, кто пропитан собственной магией, – говорит он, и Норт одаривает меня дикой ухмылкой.

– Не хочешь превратиться в мужчину, а? – спрашивает Норт, садясь рядом с Лэром и стараясь держаться подальше от его крыльев. Я поднимаю брови.

– То есть ты хочешь сказать, что дождь, – начинаю я, указывая пальцем на сводчатый потолок над нашими головами, – может превратить меня в мужика – с членом, яйцами и всем прочим?

– Если провести там достаточно времени, то да, такое возможно, – говорит Ди, закидывая руки за голову и греясь у огня.

Я слегка вздрагиваю, сидя на краю шезлонга рядом с Ти и держа на коленях книгу и пистолет.

– Простите, но это звучит как какой-то кошмар наяву. – Я замолкаю, когда мне в голову приходит одна мысль. Ди снимает с огня чайник и наливает кипяток в бело-голубой фарфоровый заварочный чайник. Даже здесь, в доме герцога, я чувствую, что он не просто слуга, а скорее раб. Или, может быть, он просто зависим и так сильно хочет чаю, что готов его приготовить? – Как такое вообще возможно?

– Магия, которая лишила всех женщин во время Разлома… – начинает Ти, тихо вздыхая и упираясь локтями в колени и сложив руки в замок. – Она просто… витает в воздухе.

– Типа «кислотных дождей», или «токсичных отходов», или еще какой-нибудь хрени? – спрашиваю я, но все смотрят на меня так, будто я говорю на иностранном языке, и я вздыхаю. – Неважно. Итак, какой у нас план? Мы останемся здесь на ночь, а утром снова уедем?

– В «планах» есть одна особенность, – говорит Лэр, открывая серебряную коробочку на столе рядом с собой и осторожно доставая сигару. – Они как двери – они поворачиваются на петлях.

– Что это значит? – спрашиваю я, и он улыбается мне в ответ, убирая влажные волосы со лба. – Мы застрянем здесь, пока не пройдет буря?

– Здесь не так уж и плохо, – говорит Норт, указывая в сторону Лэра и ожидая, пока тот закурит еще одну сигару. – Есть места и похуже, где можно оказаться в ловушке.

Его золотистые глаза впиваются в мои, и я выдерживаю его взгляд. Может, он и член королевской семьи, но я из другого мира. Его титул ни черта для меня не значит.

«Как долго это может продолжаться?» – Что это? – спрашиваю я, когда Ти поднимается на ноги.

– Часы, дни, недели, – отвечает Норт, небрежно пожимая плечами. – Погоду предсказать невозможно, так зачем пытаться?

– У вас что, нет карет или чего-то в этом роде, что мы могли бы использовать? – спрашиваю я, но мои возражения звучат неубедительно даже для меня самой. Я не похожа на человека, которому есть дело до того, сколько времени потребуется, чтобы добраться до дворца, Зазеркалья… до моей жизни.

– Кареты у нас есть, но вопрос в том, что или кто будет их тащить, – отвечает Норт, слегка помахивая хвостом. – Во время магической бури лошадь с такой же вероятностью может оказаться тыквой, как и настоящим скакуном. В случае крайней необходимости мы могли бы отправиться в путь, но зачем торопиться? Безопаснее и проще переждать бурю.

– Ладно, – говорю я, тихо вздыхая и поглядывая на Ти. В его аметистовых глазах есть что-то успокаивающее. – Ладно. Переждём бурю.

В глубине души я понимаю, что Эдит, скорее всего, проводит большую часть времени в ванной, ее тошнит, она плачет и умоляет меня вернуться домой. Потому что именно так она вела себя, когда умер Фред.

Конечно, Фреда похоронили в шести футах под землей, он никогда не вернется домой.

Но я могу.

Я могу вернуться домой…

Вот только не уверена, что хочу.

***

Проснувшись утром, я обнаружила, что моя одежда высохла и висит в покосившемся шкафу в углу. Он выглядит так, будто кто-то поднес к нему спичку и дал ему расплавиться, и теперь одна его сторона лениво свисает до пола. Кажется, что его можно лепить руками, как глину. Но, прижав руку к шкафу, я чувствую, что он совершенно твердый, просто покореженный – как и все в этом мире. Прочь. Странный. Я сравниваю это с Пизанской башней – с этим мучительным ощущением, что что-то не так.

Подойдя к окну, я вижу, что дождь и не думает прекращаться. На самом деле, судя по чёрным напольным часам в углу комнаты, уже за полдень, но я, ни черта не вижу из-за потоков воды, стекающих по оконным стёклам.

Проведя пальцами по запотевшей поверхности, я поворачиваюсь и осматриваю комнату с двумя большими кроватями, накрытыми роскошными балдахинами из чёрного и красного бархата, ниспадающими от потолка до пола. На шторах даже есть старомодные шнуры, чтобы их было удобнее открывать и закрывать.

Ди всё ещё спит на одной из них, похрапывая и закинув руку на лицо. Его брата нет, но, отойдя от окна, я слышу шум воды в примыкающей к спальне ванной. Вчера вечером после ужина я слишком устала, чтобы возражать против того, чтобы остаться в одной комнате с близнецами. Честно говоря, я даже не против. Просто… меня раздражает мысль о том, что они должны оставаться со мной, как, будто они собаки на привязи. Если бы я была на их месте, я бы, черт возьми, ненавидела это всей душой.

Воспользовавшись тем, что Ди храпит, а Ти принимает душ, я поворачиваюсь к окну и накидываю на плечи шелковый халат, который падает на пол у моих ног. Наклонившись, чтобы надеть трусики, я слышу, как открывается дверь ванной.

Иисус Христос.

Повисает долгая пауза, пока я, спотыкаясь, поворачиваюсь, хватаю со стула груду одежды и прижимаю к себе разные сложенные вещи. Ти, хотя он и джентльмен, резко отводит взгляд и выдыхает, отступая в ванную и быстро закрывая за собой дверь. Я одеваюсь так быстро, как только могу, снова надеваю пиратский костюм Лори и направляюсь к двери, чтобы постучать.

Ти открывает дверь, полностью одетый в свою обычную одежду и сурово хмурясь.

– Приношу свои извинения, Эллисон, – говорит он, отводя взгляд от меня к окну. – Я и не знал, что ты уже встала

– Да, ладно, – говорю я с легким смешком, взъерошивая свои светлые волосы пальцами. – Я должна была увидеть твой, так что это будет справедливо, верно? – Когда я снова поворачиваюсь к Ти, он не улыбается. Думаю, ему нелегко даются эти слова.

Наступает долгое молчание, и я понимаю, что загораживаю дверной проем. Отойдя в сторону, я наблюдаю, как Ти проскальзывает в комнату, хватает свои ботинки и садится на краешек красного стула с высокой спинкой, чтобы надеть их.

– Это было,… то есть ты, правда собираешься пройти со мной через Зазеркалье? Я могла бы помочь тебе освоиться в моем мире, если хочешь. – Ти замолкает, его иссиня-черные волосы мокрые и взъерошенные. Мне ужасно хочется провести по ним рукой. – Я могу только догадываться, каково тебе здесь. Я… потеряла брата два года назад, а через год – мать. – Я прикусываю губу. Я могла бы сказать, что она в тюрьме, но зачем? Зачем начинать историю, которую я не собираюсь заканчивать? – Мне так больно, что чем дольше я здесь остаюсь… тем больше думаю о том, каково было бы, если бы это стало навсегда. Что, если я никогда не вернусь? Что, если я больше никогда не вспомню обо всей этой ерунде?

– От боли не убежишь, – вдруг говорит Ти, завязывая шнурки на правом ботинке и вставая. От него исходит свежий, чистый запах, от которого у меня кружится голова. – Если ты попытаешься, она тебя догонит.

– Так ты не собирался сбегать? – спрашиваю я, приподняв бровь, и Ти вздыхает. Его фиолетовые глаза смотрят в мои, а руки сжимаются в кулаки.

– Мне больше не больно, только онемело всё внутри. В Подземном королевстве для нас ничего не осталось и никогда не будет. Пусть четыре королевства рвут друг друга на части, пусть уничтожат весь мир. Мне все равно. Они заслуживают всего, что с ними случится.

Он обходит меня и направляется к двери, но я не заканчиваю, иду за ним в коридор.

– О чем говорят твои татуировки в виде крыльев? – окликаю я, когда он широкими уверенными шагами несется по коридору в шахматном порядке, фиолетовое пальто развевается за его спиной. Ти даже не удосуживается оглянуться на меня, но прежде чем я успеваю побежать за ним, я слышу сонный голос Ди у себя за спиной.

– Это проклятие, – говорит он, когда я оглядываюсь и вижу, что он привалился к дверному косяку, глаза полуприкрыты, голос хриплый от сна, – От предыдущего короля червей. Я словно птица с подрезанными крыльями, – сказал он. – Я оборачиваюсь, и Ди отступает назад, пропуская меня в комнату, и смотрит на меня с выражением такой глубокой меланхолии, что я слышу, как она звенит у меня в груди, словно звон колокольчиков.

– Вы… ангелы? – я спрашиваю, потому что так сказал Дак – последние два ангела на свете.

Ди лишь улыбается, и по его улыбке я понимаю, что ответ положительный.

– И принцы? – он снова улыбается, протягивает руку и проводит пальцами по тыльной стороне моей ладони, отчего у меня по коже бегут мурашки.

– Уже нет. Теперь мы просто… твои.

– Что ж, тогда я тебя отпускаю, – говорю я. Он вздыхает, делает шаг назад, отворачивается от меня и босиком идет к кровати. На Ди нет рубашки, и я могу беспрепятственно любоваться его крыльями. Иссиня-черные перья исчезают под поясом его штанов и переходят на тыльную сторону рук.

– Все не так просто, – говорит он, забирается под одеяло и откидывается на спинку кровати, глядя сквозь занавески на закрытое окно и проливной дождь за ним. – Если мы тебе не нужны, король просто заберет нас обратно и будет использовать… для чего угодно. – Он поворачивает голову, смотрит на меня и широко улыбается, но я ему не верю, особенно после того, как увидела печаль на его лице. – Рассказать тебе сказку? Прочитать стихотворение? Мы просидим здесь весь день, и, что бы там ни говорил герцог, в его доме ужасно скучно.

– Значит, если я вернусь в Зазеркалье, вы двое… что, достанетесь кому-то другому?

– Король подумывает о том, чтобы сделать из нас высококлассных шлюх для знати, – говорит Ди, закрывая глаза и вздыхая. – Думаю, что-то в этом роде и произойдет.

– Ты шутишь, – шепчу я, присаживаясь рядом с ним на край матраса.

– Хотел бы я, чтобы это было шуткой, – говорит он, приоткрывая один глаз и улыбаясь мне. – Но это была бы не самая смешная шутка, верно? Если хочешь посмеяться, у меня в запасе есть кое-что получше.

– На что ты спрашивал моего разрешения? – спрашиваю я его, придвигаясь чуть ближе. – Во время драки с птицей джубджуб. Ты дважды просил меня об этом. Для чего? – выражение лица Ди немного оживляется, когда он смотрит на меня, его глаза долго и спокойно изучают мои.

– Что бы ты подумала, если бы я попросил тебя поцеловать меня? – он шепчет, и почти сразу после того, как он заканчивает говорить, я слышу, как мое сердце бешено, колотится в груди. Мой пульс учащается, и у меня почти кружится голова, когда Ди наклоняется ко мне, обдавая своим дыханием мои губы. – Ты когда-нибудь слышала одну из тех сказок, где принц целует принцессу и пробуждает ее от долгого и беспокойного сна?

– Конечно, – отвечаю я, и Ди оказывается так близко, что, когда я говорю, я чувствую, как наши губы соприкасаются.

– Вот так… только лучше. Так что, если тебе интересно… поцелуй меня и положи пальцы мне на спину.

Сделав глубокий вдох, я протягиваю руку и кладу ее на плечи Ди. С того места, где я сижу, неудобно тянуться, поэтому я поворачиваюсь и забираюсь на кровать, оседлав его прямо поверх толстых одеял. Я стараюсь не думать о том, какой твердый у него член под всей этой тканью. Вместо этого я закрываю глаза и наклоняюсь ближе, прижимаясь губами к его губам.

Ди громко стонет и кладет свои большие руки мне на талию, раздвигает мои губы языком и дразнит меня долгими, осторожными движениями. Я прижимаюсь к нему, моя грудь касается его обнаженной груди, мои пальцы скользят вниз по его рукам и… по мягкому пуху на его спине. Кончики моих пальцев натыкаются на теплый металл цепей, и я вздрагиваю, услышав, как они звенят.

– Не останавливайся, – стонет Ди, когда мое сердце бешено, колотится в груди, и я чувствую, как мое тело откликается на жар и хрипловатую потребность в его голосе. Я открываю рот и позволяю ему целовать меня глубже, настойчивее, ощущая сладость его губ, свежесть, которая сочетается с его диким воздушным ароматом. – А теперь сними их… – шепчет он, и я начинаю стягивать цепи с его крыльев, чувствуя прилив удовлетворения, когда они скользят по перьям и оседают металлическими лужицами на подушках позади него.

Отстранившись, я с открытым от благоговения ртом наблюдаю, как Ди расправляет крылья, эти великолепные черные и синие перья переливаются в слабом свете единственной свечи, мерцающей на стене.

– Вот черт, – шепчу я, садясь на колени и протягивая правую руку. Я провожу костяшками пальцев по всей длине его великолепного крыла, и Ди стонет так, словно я только что облизала его член. Когда его взгляд поднимается на меня, он отяжелел и полуприкрыт от вожделения. – Тебе это нравится? – спрашиваю я, чувствуя, как мое тело пульсирует во всех нужных местах. Мои соски затвердели и отчаянно пульсируют под блузкой, а бедра сжимаются от прилива жара между ног.

– Это невероятно приятно, – стонет Ди, когда я снова начинаю гладить и ласкать его крылья. Он запрокидывает голову и стонет, его бедра непроизвольно приподнимаются подо мной. Наклонившись вперед, я прижимаюсь губами к его шее, целую и облизываю его внезапно вспотевшую кожу. Он крепче сжимает мою талию и продолжает двигаться подо мной медленными, волнообразными движениями, которые заставляют меня усомниться в том, что я вообще способна себя контролировать.

Схватив Ди за перья на крыльях, я сильно дергаю, и он рычит от боли и удовольствия, подаваясь вперед и опрокидывая меня на спину. Он накрывает мой рот своим и прижимается ко мне всем телом. Наши языки сплетаются, он подгибает крылья и накрывает ими меня, создавая кокон из перьев, в котором я извиваюсь и дрожу от желания.

Ди запускает пальцы мне в волосы и оттягивает мою голову назад, в свою очередь, целуя и покусывая мою шею, пока я пытаюсь снять сапоги и расстегнуть пуговицу на штанах. Он не останавливает меня, когда я расстегиваю бриджи и спускаю их как можно ниже.

– Эллисон-которая-не-Алиса», – шепчет он, облизывая мочку моего уха и просовывая левую руку мне в штаны, чтобы обхватить мою ягодицу. – Ты хотела, чтобы я тебя трахнул?

Он задает этот вопрос перед тем, как отстраниться и соскользнуть с края кровати. С порочным выражением лица Ди просовывает пальцы под пояс моих штанов, стягивает с меня трусики, дергает и спускает их по моим ногам, отбрасывая в сторону.

Ди снимает свои штаны, обнажая затвердевший член, после чего снова забирается на меня и начинает целовать мою шею.

– Алиса, – шепчет он, дразня меня нежными толчками бедер, скользя членом между моих складок и лаская клитор. – Ты должна сказать «да», иначе я не смогу. Я должен услышать от тебя «да», госпожа.

– У тебя есть защита? – спрашиваю я, когда Ди слегка отстраняется и смотрит на меня, склонив голову набок.

– Когда я в таком обличье, я и есть вся защита, которая тебе нужна, – говорит он, тяжело дыша. Его сапфировые глаза потемнели от страсти, так что трудно различить, где заканчивается синий цвет и начинаются зрачки. – Вот о чем я просил во время боя. Освободи меня и моего брата, и мы будем сражаться за тебя, Алиса. Поэтому король и послал нас – он знает, что мы лучшие.

Он улыбается мне и наклоняется, чтобы снова поцеловать в губы.

Я не сопротивляюсь, несколько секунд сплетаясь с ним языками, пока его руки скользят под крестьянскую блузку и высвобождают мою грудь из тесного корсета, приподнимая ее, чтобы обхватить теплыми ладонями и провести большим пальцем по набухшим соскам.