Текст книги "Приключения Эллисон в Подземном королевстве (ЛП)"

Автор книги: Кейтлин Морган Стунич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– Не думаю, что ты хочешь познакомиться с Ларом, не так ли? – спрашивает Рэб, зевая и почесывая плоский мускулистый низ живота.

Я с трудом сглатываю.

– Кто такой Лэр? – спрашиваю я, а он пожимает плечами, отворачивается и направляется к входной двери. Я иду за ним и смотрю, как он надевает черные шлепанцы. Мои армейские ботинки уже стоят наготове, так что я решаю: «А, была, не была» – и тоже их надеваю.

Сняв с крючка пальто Ти, я стараюсь не смотреть на Рэба, который, наконец, наклоняется, чтобы поправить штаны.

Не знаю, радует меня это или разочаровывает.

– Пойдем со мной, и узнаешь, – говорит он, пока я надеваю фиолетовое пальто и выхожу вслед за ним на морозный утренний воздух. Труп все еще висит на дереве, но, по крайней мере, ветра нет, так, что тело пока неподвижно, его одежда изорвана, а лицо распухло и посинело после смерти.

Я отвожу взгляд и смотрю на мускулистую спину Рэба, пока он открывает ворота и отходит в сторону, ожидая, что я выйду следом за ним. Ти сказал не выходить со двора, но я думаю, что Рэб тоже работает на короля, и, даже если у него не все чисто с мотивами, вряд ли он хочет моей смерти.

– Тебе не понравилось красное платье, которое я тебе подарил, Сонни? Стыдно, очень стыдно. Я уверен, ты бы в нем выглядела потрясающе.

– Вообще-то, мне понравилось красное платье, и после всего того дерьма, через которое ты заставил меня пройти, я должна сказать, что сунула его в сумку и заберу с собой, когда буду уходить. Можешь передать Мэри Энн, что ей тоже чертовски не повезло: ее парень убил моего возлюбленного, он настоящий подонок, и она передо мной в долгу.

– Мэри Энн мне не девушка, – хрипло смеясь, говорит Рэб. Его висячее ухо встаёт торчком и поворачивается в сторону шороха в кустах. Веселье на его лице исчезает так же быстро, как и появилось, и он протягивает руку, широко раскрытой ладонью упираясь мне в живот. Тепло его пальцев щекочет полоску кожи между штанами и майкой, и я вздрагиваю. – Ш-ш-ш, – шепчет он, и вдалеке я слышу едва различимый крик бармаглота. На этот раз у меня не идёт кровь из ушей, но зубы начинают ныть. – М-м-м. – Рэб лезет за пояс и достаёт пистолет, которого я раньше не замечала. Он отдалённо напоминает «Создателя королев» с предохранителем на задней части, но гораздо больше и полностью чёрный с золотой отделкой.

– Не так уж и близко, да? – спрашиваю я, скрещивая руки на груди и следуя за Рэбом по одной из трёх дорог, ведущих от его дома. Та, что прямо перед нами, очевидно, ведёт к реке, но мы свернули направо и направляемся к грибу с ярко-синим свечением на верхушке. У него тоже светятся пластинки, но свет, исходящий сверху, более яркий и концентрированный. Наверное, это та самая Гусеница.

– Может, и нет, но Бармаглот шустрый, – говорит Рэб, засовывая пистолет под мышку и свободной рукой, доставая из кармана брюк сигарету. Он вынимает из-за уха спичку, напоминая мне об уроке с Ди, и закуривает. – Лучше быть готовым, чем быть съеденным заживо, как я всегда говорю. – Мы идём ещё какое-то время, и я начинаю замечать летучих мышей, которые висят вниз головой на ближайших деревьях и наблюдают за нами широко раскрытыми глазами, поблёскивающими в свете гигантских грибов. – Но платье можешь оставить себе. Мэри Энн всё равно его ни разу не надевала, и у меня такое чувство, что она ещё не скоро вернётся. Она только что вышла замуж за своего девятого мужа, так что какое-то время будет занята.

– За девятого?! – спрашиваю я, потирая лицо рукой и оказываясь под сине-белой шляпкой огромного гриба. – Боже правый, как она умудряется?

– Сюда, – говорит Рэб, указывая на что-то, чего я не могу разглядеть за изгибом ножки гриба. Я подхожу немного ближе и обнаруживаю лестницу, прибитую к губчатой мякоти гигантского гриба. – Ты пойдешь первой, а я сделаю вид, что не рассматриваю твою задницу сзади.

– Ух, ты, ты просто прелесть, не так ли? Ты считаешь себя умным, придумывая кучу реплик, которые заставляют тебя чувствовать себя настоящим мужчиной, когда на самом деле ты всего лишь кусок патриархального дерьма?

Брови Рэба поднимаются, и он смеется, его правое ухо отвисает и частично скрывает лоб. Он наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня кроваво-красными глазами, курит сигарету и расплывается в своей коварной улыбке.

– Зачем ты вообще разбил все эти чертовы бутылки из-под «ВЫПЕЙ МЕНЯ»? – Я спрашиваю, и он пожимает плечами.

– Потому что я мог? – Говорит Рэб, и я чувствую, как мои руки сжимаются в кулаки. Повернувшись, я хватаюсь за гладкую холодную поверхность металла и начинаю карабкаться. Поначалу, кажется, что ничего страшного не происходит, но, поднявшись примерно до середины, я смотрю вниз и понимаю, почему так чертовски сильно ненавижу высоту.

Земля… ну, она чертовски далеко, и выглядит она чертовски твердой. Если я сейчас поскользнусь и упаду с этой влажной лестницы, меня некому будет поймать. Мое тело разобьется о землю, и я истеку кровью, корчась в агонии от многочисленных переломов.

Я заставляю себя смотреть только вперед и продолжаю карабкаться.

Нет смысла паниковать сейчас, на полпути к грибу размером с чертов небоскреб.

Я заставляю себя проползти остаток пути, протискиваюсь в отверстие, вырезанное в шляпке гриба, и падаю на спину, на его губчатую поверхность. Уставившись на кроны деревьев и звезды над ними, я пытаюсь отдышаться в ожидании Рэба. Сердце бешено колотится, и я уже схожу с ума от мысли, что мне снова придется спускаться, поэтому даже не замечаю мужчину, сидящего меньше чем в двух метрах от меня.

Резко выпрямившись, я поворачиваю голову и сразу же встречаюсь взглядом с большими голубыми глазами мужчины, который спокойно курит кальян… и проявляет ко мне повышенный интерес.

Глава 5

Совет от Гусеницы

Какое-то время мы, с Гусеницей молча, смотрим друг на друга. Наконец он вынимает мундштук кальяна изо рта и обращается ко мне томным, сонным голосом.

– Кто ты такая? – спрашивает он, скептически приподнимая бровь.

Я, молча, смотрю на него, отмечая про себя бледно-голубой цвет его волос, ленивую позу, медленную улыбку на розовых губах, когда он затягивается кальяном, выдыхая цветной дым, от которого в воздухе пахнет свежей черникой.

– Я могла бы задать тебе тот же вопрос, – отвечаю я, упираясь локтем в колено и ожидая, пока Рэб пролезет через дыру на верхушку гриба. Я не смотрю ни на горизонт, ни на скошенный край шляпки гриба. Черт, я даже не собираюсь вставать, потому что, зная свою удачу, могу споткнуться об одно из этих больших белых пятен и полететь вниз, навстречу смерти.

– Можешь звать ее Сонни, – говорит Рэб, убирая пистолет за пояс, усаживается рядом с Гусеницей – кажется, его зовут Лэр – и на мгновение берет у него кальян, чтобы сделать глубокую затяжку. Интересно, они курят просто ароматизированный табак или что-то более… интересное? Надеюсь, что нет, ведь мы сидим на высоте добрых шестидесяти футов над землей.

– Сонни? – говорит Лэр, глядя на меня своими большими голубыми глазами. Его светлые с голубоватым отливом волосы спадают на лоб и щекочут шею и плечи, придавая ему какой-то необычный вид. Сначала мне показалось, что он завернулся в одеяло, но потом я увидела, как он расправляет пару огромных крыльев, похожих на крылья бабочки, и у меня перехватило дыхание.

На несколько секунд я вообще забыла, как дышать.

Крылья Лэра – это разноцветная мозаика, словно два витражных окна, прикрепленных к его спине, с мягкими завитками на концах. Учитывая их размер, можно было бы подумать, что они выглядят нелепо или неуместно, но это не так. Они двигаются плавно и размеренно, как и сам этот человек.

Моя сестра всегда была помешана на бабочках – в основном потому, что они кажутся ей милыми, – но, поскольку она не очень любит учиться, ей кажется, что она выглядит умнее, когда сыплет случайными фактами и латинскими названиями крылатых насекомых. Поэтому, глядя на крылья Лэра, я провожу параллель между бабочкой Papilio ulysses, или «Улисс», и его окрасом.

Единственное отличие его крыльев от крыльев австралийской бабочки заключается в том, что они не просто двухцветные, синие с черными краями, а с золотистым отливом.

– Сонни, потому что Алиса не нравится, когда ее называют Алиса, – отвечает Рэб, и я стискиваю зубы. Ти и Ди до сих пор ничего не сказали прямо, но было очевидно, что им не хотелось, чтобы кто-то еще знал об этой истории с Алисой. – Расслабься, Сонни, – говорит Рэб, затягиваясь кальяном и одаривая меня глупой и коварной ухмылкой. – Гусеница – единственный прорицатель Короля Червей. Он знал, что я найду Клубного Убийцу на той вечеринке… и предсказал, что ты последуешь за мной в Подземное королевство после того, как я его убью.

– Предсказал? – переспрашиваю я, а губы Лэра растягиваются в почти пугающе самодовольной улыбке.

– Держи, – говорит он, забирая у Рэба шланг от кальяна и протягивая его мне. Он слегка расправляет крылья, и легкий ветерок дует в мою сторону. – Затянись, и посмотрим, что скажет о тебе дикая магия Подземного королевства.

– Мне неинтересно принимать наркотики на высоте шестидесяти футов, так что… Спасибо, но не стоит. – Я одариваю его обаятельной улыбкой и оглядываю кроны деревьев. Здесь, наверху, много птиц, ярких расцветок, которые легко отличить от теней.

Гриб не только подсвечивает их, но и у гусеницы есть фонарь с голубым стеклом, который я видела из окна столовой Рэба.

– Никаких наркотиков, только специальная травяная смесь, которая позволит тебезаглянуть за пределы обыденной реальности. Не так ли, Рэб?

– Верно, – говорит Белый Кролик, внимательно наблюдая за мной, и на его лице все еще блуждает та же озорная улыбка. То, как он сидит, приподняв одно колено и упершись в него локтем, его точеное тело покрыто татуировками. Это уже почти чересчур. Вместо этого я оглядываюсь на Лэра, но он немногим лучше. На нем белый мундир с золотой филигранью и эполетами на плечах, рубашки под ним нет. В его сосках торчат золотые ключики, и он смотрит на меня таким легким, непринужденным взглядом, как будто у него в запасе все время мира. – Это не галлюциноген, Сонни, просто немного табака. В худшем случае у тебя на несколько минут закружится голова.

– За гранью обыденной реальности? – спрашиваю я, потому что именно такую чушь несут эти люди с тех пор, как я сюда попала. – Не понимаю.

– Просто сделай одну затяжку, и ты всё поймёшь, – говорит Гусеница, и его крылья мягко колышутся на ночном ветру. Он довольно симпатичный, с волосами до плеч и беззаботной улыбкой, как и все остальные придурки в Подземном королевстве. – А если боишься упасть, не бойся. Я тебя поймаю, солнышко.

– Сонни, – говорю я с усталым вздохом, но на самом деле мне уже надоело повторяться. Черт возьми, если эти парни хотят называть меня Мэйбл, Адой или Джорджем Вашингтоном, я, в общем-то, закончу протестовать. Если я что-то и ненавижу, так это повторяться, как заезженная пластинка. – На самом деле я не сторонник давления со стороны сверстников, понимаешь?

Раздается звук, похожий на скрежет сапог по металлу, и мы все замираем.

Через мгновение голова Ди просовывается сквозь отверстие в грибе, и он подтягивается и переворачивается на спину, дыша почти так же тяжело, как и я. Не прошло и десяти секунд, как Ти появился с сурово нахмуренным лицом.

– Я, кажется, говорил тебе не покидать двор, – это первое, что слетает с его губ, когда он пролезает внутрь и встает, казалось бы, не обращая внимания на высоту гигантского гриба. Его сапфировые глаза осуждающе смотрят на меня сверху вниз, и интересно видеть, что он нисколько не запыхался.

– А я-то думала, что я здесь госпожа и могу принимать собственные решения, – говорю я, и Ти резко отводит взгляд, направляя свой гнев на Рэба и Лэра. Без куртки он выглядит замерзшим, на нем спортивные штаны, майка и ботинки. Я чувствую себя немного виноватой из-за того, что взяла его куртку, но когда я пытаюсь снять ее с плеч, он оборачивается и протягивает мне руку.

– Не надо. Оставь на себе, – говорит он, а Ди со стоном переворачивается на живот, складывает руки под подбородком и смотрит на меня с легкой улыбкой.

– Ты уже видела одно из пророчеств Гусеницы? – спрашивает он сонным голосом, как будто с похмелья, но, как обычно, в хорошем настроении. – Это что-то с чем-то.

– Кто-то стащил труп с дерева, – говорит Ти, и этого достаточно, чтобы привлечь внимание Рэба. Он переводит взгляд своих кроваво-красных глаз на Ти и несколько раз удивленно моргает, постукивая пальцами по колену. – Тела нигде нет.

– Это плохо, – говорит Рэб, на мгновение, задумавшись, пока Лэр делает очередную затяжку из кальяна. – Дом и двор зачарованы – ничто не должно было проникнуть за ограду, не попав под мощное воздействие оберегов.

– И все же что-то проникло, – говорит Ти, уперев руки в бока.

– Что-то проникло, – повторяет Ди, вставая на колени и тыкая пальцем в одно из больших белых пятен, впиваясь пальцами в мягкую плоть гриба.

– Ди, ради всего святого, ты что, хочешь, чтобы тебе голову отрубили? – рычит Ти, но его брат не обращает на него внимания и, оторвав кусок губчатой мякоти, протягивает его мне.

– Король хотел бы, чтобы его Алису доставили к нему любой ценой, – говорит Ди, а я смотрю на кусок белой мякоти и гадаю, что, черт возьми, он хочет, чтобы я с ней сделала. – Если бы у нас с самого начала было, хоть немного этого, мы бы не сидели здесь и не гадали, что же пробралось сквозь обереги Рэба и сожрало военнопленного у него во дворе.

– Военнопленного? – спрашиваю я, но на самом деле сейчас мне в голову приходит миллион других вопросов. – Думаешь, что-то… съело этот труп? Похож на бармаглота?

– Бармаглот, полосатик, птица-джубджуб… трудно сказать, – продолжает Ди, указывая грибным мясом в мою сторону. – Возьми эту Эллисон-которая-не-Алиса.

Я протягиваю ладонь и позволяю ему положить губчатую мякоть в мою ладонь, морща нос, когда подношу ее к лицу, чтобы понюхать. Он пахнет миндалем и черникой, что заставляет меня задуматься, что же такое в этом кальяне. Кажется странным, что дым и мясо с грибами пахнут одинаково.

Ди вскакивает на ноги и идёт по скользкой голубой поверхности шляпки, как ни в чём не бывало, словно проделывал это уже миллион раз. Насколько я знаю, так оно и есть. Он наклоняется с другой стороны и выкапывает ещё одну горсть мякоти, подносит её ко мне и протягивает мне.

– Только помни, – говорит Гусеница, лениво улыбаясь, – с одной стороны ты станешь выше, а с другой – ниже.

Я беру второй кусок грибной мякоти и на время засовываю его в карман куртки Ти.

– Хочешь сказать, что этот гриб обладает теми же свойствами, что и грёбаные «ВЫПЕЙ МЕНЯ» и «СЪЕШЬ МЕНЯ»? – спрашиваю я, хотя единственный «СЪЕШЬ МЕНЯ», которого я здесь видела, – это сам Ди.

– Скорее, свойства гриба те же, что и у напитков и пирожных. Король приказывает своим людям собирать мякоть и делать из неё пирожные и настойки – конечно, если на кухне нет настоящего заклинателя проклятий. – Ди ухмыляется, как будто это всё объясняет, и садится так близко ко мне, что его рука касается моей, а тепло его тела согревает мою кожу.

У меня голова идёт кругом от всех этих заклинаний, оберегов, проклятий и волшебных грибов,… но я просто моргаю и снова сосредотачиваюсь на Рэбе и Ти, которые всё ещё обеспокоены всей этой историей с пропавшим трупом.

– Обычно король казнит любого, кто съест хоть кусочек грибного мяса, но, думаю, для тебя он сделает исключение, – добавляет Ди, ничуть не обеспокоенный перспективой быть обезглавленным. – Никогда не знаешь, когда нам снова придётся понервничать, верно? В следующий раз, когда мы наткнёмся на маленькую дверцу, тебе даже не придётся думать о том, чтобы отсосать у этого придурка.

– Тише, Ди, – рычит Ти и присаживается на корточки рядом с Рэбом. – У тебя есть какие-нибудь предположения, кто мог вынести тело со двора? Или как?

– Понятия не имею, – говорит Рэб, когда Лэр, к его удивлению, протягивает ему шланг и трубку для кальяна, подносит их к губам и затягивается. Затем он передает трубку Ди, и его брат берет ее, делая то же самое. С глубоким вздохом я следую его примеру, чертовски надеясь, что позже не пожалею об этом.

– Я полагаю, мы просто вернемся, соберем наши вещи и отправимся восвояси? Если во дворе кто-то вломился, то это всего, лишь вопрос времени, когда и в доме тоже что-то случится.

Он вздыхает и бросает взгляд в сторону Лара.

– Давай покончим с этим, ладно? Алиса и так уже опаздывает.

– Всему свое время, друг мой, – шепчет Лэр тихим голосом, но при этом смотрит на меня своими голубыми глазами и улыбается, как кот, получивший сливки. – Знаешь, в таких делах нельзя торопиться.

Он широко расправляет крылья, и я несколько раз моргаю от изумления, когда синий цвет в центре начинает переливаться и меняться, цвета смешиваются и переплетаются, пока в обрамлении черных краев его крыльев не появляются движущиеся изображения.

Это как смотреть на экран телевизора, но… черт, нет, это как смотреть в окно. Ни один чертов экран в мире не может обдать тебя горячим зловонным дыханием, издать звук, похожий на звон бьющегося стекла, от которого кровь стынет в жилах, и показать изображение настолько четкое, что можно разглядеть каждое перышко…

– Твою мать… – выдыхаю я, и сердце начинает бешено колотиться в груди, когда изображение отдаляется, уносясь, прочь от щелкающего клюва птицы с акульими зубами и глазами, похожими на глаза насекомого, – расколотыми зелено-золотыми призмами, в которых отражается голубое свечение гигантского гриба. Потому что, о чем бы ни было это пророчество, оно сбывается прямо здесь. На мгновение я отвожу взгляд, чтобы перевести дух, полюбоваться плавно покачивающимися ветвями деревьев и далеким щебетанием ночных птиц. Здесь тихо и спокойно, но в видении, или пророчестве, или что бы это, ни было, что происходит в крыльях Лэра, все жестоко, грязно и кроваво.

Птица набрасывается на группу людей – то есть на нас, – сидящих на грибе, и ее когти впиваются в наши тела, разбрызгивая алую кровь. Ее огромные крылья – шириной с дом Рэба – расправлены, они хлопают и хлещут по ветвям деревьев, поднимая сильный ветер. Перья птицы глянцево-черные, но с зеленоватым отливом, что позволяет ей идеально сливаться с окружающим пейзажем.

Вот почему мы ничего не заметили, пока не стало слишком поздно.

Лэр, тяжело дыша, складывает крылья, прижимая их к телу, и поднимается на ноги. Рэб и близнецы следуют его примеру, и чья-то нога задевает кальян, который катится по изогнутой поверхности гриба и падает с края. Мне приходится подождать несколько секунд, прежде чем я слышу, как он ударяется о землю и разбивается.

– Птица джубджуб, – объясняет Ди, протягивая мне руку и помогая подняться. – Лэр, отведи Эллисон-которая-не-Алиса в дом и жди нас там. Рэб, сколько у нас времени?

– Две минуты, – отвечает Рэб, сверяясь с одной из своих татуировок. Его кожа еще бледнее, чем обычно. Он кивает в сторону лестницы. – Начинайте подниматься, парни.

– Ты позволишь, солнышко? – спрашивает Лэр, но не дожидается моего ответа. Черт, я его не виню. Что там сказал Рэб? Две минуты? Две минуты до того, как пророчество, которое мы только что видели, сбудется? Две минуты до того, как птица размером с гребаный дом спустится и начнет пожирать людей?!

Лэр подхватывает меня и перекидывает через плечо – не самый приятный способ транспортировки, но, когда сталкиваешься с чертовым монстром-людоедом, приходится выбирать из двух зол. От него пахнет черникой и табаком. Я прижимаюсь лицом к его куртке, и у меня сводит живот, когда он расправляет крылья у нас за спиной, и… мы падаем с края гриба.

Я зажмуриваюсь, но ощущение падения длится всего долю секунды, а потом нас словно целует ветер, подхватывая и не давая упасть в облака. Приоткрыв глаза, я вижу, как Лэр плавно и медленно взмахивает огромными крыльями, и вот мы уже легко опускаемся на грунтовую дорогу перед домом. Он ставит меня на ноги за воротами и оборачивается через плечо. Его челюсти напряжены, что совершенно не вяжется с его обычным поведением.

– Я съела на ужин птицу джубджуб, – говорю я, моргая и тряся головой, накручивая на палец прядь радужно-белых волос. – Я съела одну из них.

– Да, я всегда говорю: лучше съесть, чем быть съеденным, – пожимает плечами Лэр, не сводя голубых глаз с далекого огонька своего забытого фонаря. Лестница находится с противоположной стороны гриба, так что трудно сказать, насколько продвинулись остальные трое, но я чувствую, как сердце подкатывает к горлу, а на ладонях выступает пот.

– Мы что, просто будем стоять и ждать? – спрашиваю я, и Лэр бросает на меня насмешливый взгляд.

– А что ещё нам делать? – говорит он, и тут по лесу разносится дикий вопль, от которого летучие мыши с блестящими глазами и разноцветные ночные птицы взмывают в небо. Они разлетаются по круглой белой поверхности луны, как осколки стекла.

Но этот звук?

Чёрт возьми, этот жуткий звук.

Он такой же яростный и болезненный, как у Бармаглота, но в то же время ещё хуже. Он резче и не такой осмысленный, это крик зверя.

Она выскакивает из-за деревьев на ближайшей к нам обочине и с очередным хриплым криком устремляется прямо к грибу. Я чувствую, как по щекам стекает что-то горячее – почему в Подземном королестве все так чертовски громко?! – и с ужасом наблюдаю, как когти твари царапают поверхность, на которой мы только что сидели.

Синий фонарь скатывается с края шляпки и падает на землю, разлетаясь на куски в вихре оранжево-желтого пламени. Как только синее стекло разбивается и меняет цвет, птица окончательно теряет рассудок, спрыгивает с верхушки гриба и с яростным криком бросается на горящий подлесок, размахивая острым черным клювом и острыми зубами.

– Так вот для чего нужно синее стекло? – спрашиваю я, глядя на Лэра, на его белую куртку, перекинутую через плечо. Она обрезана сзади, чтобы не мешала крыльям, и свисает двумя длинными хвостами по обе стороны от него. Мощные взмахи крыльев птицы создают такой сильный ветер, что он долетает до нас и треплет ткань у ног Лэра. – Похоже, она неравнодушна к огню.

– Джубджуба привлекает пламя, но она не различает синий цвет, – говорит он, хмурясь и качая головой. – Не понимаю, зачем она напала на нас там, наверху, на сине-белом флаге. Со мной такого ни разу не случалось, а я уже много лет подаю сигналы Рэбу с этого самого места.

Он делает несколько шагов назад и лениво присаживается рядом со мной, его крылья раскрываются и складываются, как у бабочки, отдыхающей на цветке. Его голубые глаза неотрывно следят за птицей, которая рвёт в клочья горящие листья, пока от них не остаётся ничего, кроме пепла и взрыхлённой земли. Затем она замирает и поднимает голову, поворачивая её из стороны в сторону, как попугайчик моего брата. Она умерла вскоре после Фреда, и я всегда думала, что от разбитого сердца. Я знаю, что и сам чувствовал себя так же.

Джубджуб поворачивается и смотрит в противоположную от нас сторону, и я вижу в темноте между деревьями маленькую оранжевую вспышку. Рэб выходит из укрытия. Без рубашки, весь в татуировках, с самодовольной ухмылкой, он идет вперед, вытянув перед собой пистолет, в котором неумолимо догорает фитиль. Он даже держит его одной рукой, как босс.

Пистолет выстреливает в тот самый момент, когда птица с пронзительным криком швыряет металлический шар размером с тот, что «Создатель королев» выпустил с борта лодки. Шар попадает джубджубу прямо в красную грудку, и отметина на ней пугающе напоминает паука «черная вдова». От удара вспыхивает пламя, и лес сотрясается от волны жара и дрожи.

Я думаю, что этого должно хватить, чтобы убить птицу.

Черт, как же я ошибалась.

Взмахнув огромными крыльями, птица поднимается на несколько футов над землей и вертит головой, как сова, только… ну, вы понимаете, она продолжает лететь. Весь путь. На триста шестьдесят градусов. Как только его голова описывает полный круг, он откидывается назад и выпускает в сторону Рэба сгусток красной слизи. Тот едва успевает увернуться, и красная жидкость брызжет на землю и деревья, словно кровь… кровь, которая шипит, обжигает и прожигает дыры в коре.

Твою ж мать!

Я машинально делаю несколько шагов назад и, широко раскрыв глаза, смотрю, как Рэб поднимается на ноги и поворачивается лицом к птице, на груди которой все еще пляшут языки пламени, но она, кажется, этого не замечает. Она низко опускает голову и шипит, высовывая длинный язык, а затем выпускает в Рэба струю чего-то белого, и он запутывается в чем-то, очень похожем на сперму.

– Паучий шелк, – говорит Лэр, вставая. Его волосы до плеч развеваются на ветру, который, кажется, совсем не касается меня. Его крылья светятся, и я вижу, как загораются его бледно-голубые глаза, а сапфировые серьги в мочках покачиваются на ветру. – Черт, Рэб, что ты творишь?

Рэб мечется в шелке, а птица джубджуб издает довольную трель и, сложив крылья, прыгает к мужчине, а я смотрю на него в полном ужасе. Я имею в виду, что он действительно застрелил моего одноклассника, но я, же на самом деле не хочу увидеть, как парня сожрет гигантская гребаная птица-паук с зубами акулы, не так ли?

Близнецы выходят из-за дерева и, воспользовавшись тем, что джубджуб отвлекся, перебираются через нас, перепрыгивают через забор и приземляются на тропинке рядом со мной.

– Госпожа, – выдыхает Ди, тяжело дыша и глядя на меня широко раскрытыми сапфировыми глазами. – Нам нужно твое разрешение, чтобы… – Он замолкает, его голова резко поворачивается при звуке другого рева, от которого у меня не то чтобы кровоточат уши, но дребезжат стекла в доме Рэба. Оглядываясь на комок шелка, я обнаруживаю… еще одну чертову неопознаваемую тварь, которая вырывается из шелка.

С очередным рычанием существо вырывается из паутины и взлетает, бросаясь на гораздо более крупную птицу джубджуб и с визгом опрокидывая ее на спину. Второй зверь, кем бы он ни был, покрыт густой белой шерстью с черными пятнами… совсем как ковер в гостиной Рэба. У него длинная морда, толстые лапы и пушистый хвост, как у собаки или волка, длинные кроличьи уши и кроваво-красные глаза.

Рэба нигде не видно… но этот монстр, помесь волка, кролика и кошки, ужасно на него похож.

Оборотень.

Это слово звенит у меня в голове, пока я с открытым ртом наблюдаю за схваткой двух существ.

– Давай, Рэб! – присвистнув, говорит Ди, как будто он очень впечатлён. – Он надирает задницы. Но это ненадолго. Брандашмыги не сравнятся с джубджами, ни за что и никогда. – Ди поворачивается ко мне, но я так сосредоточена на Рэбе и на том, во что он превратился, что едва слышу его слова. – Эй, Эллисон-которая-не-Алиса, – нараспев произносит он, проводя рукой перед моим лицом. – Нам с Ти нужно твоё разрешение, чтобы…

И снова слова Ди обрываются на полуслове.

Но на этот раз?

Это не джубджоб и не… не брандашмыг… это чёртов Бармаглот.

От знакомого визга у меня закладывает уши, а по лицу и плечам куртки Ти стекает кровь. Земля под нашими ногами начинает дрожать, и я слышу, как близнецы тихо ругаются. Не дожидаясь, пока Бармаглот покажется, я разворачиваюсь и бегу в дом, распахиваю входную дверь и взлетаю по лестнице в гостевую комнату. «Создатель королев» лежит там же, где я его оставила, в кожаной сумке, а близнецы идут прямо за мной.

– Не бойся, Эллисон, – выдыхает Ти, вбегая в комнату и тяжело дыша от выброса адреналина. Он удивленно моргает, когда я оборачиваюсь и поднимаю пистолет.

– У Рэба ведь должны быть еще запалы и патроны, верно?

Ди щелкает пальцами и поворачивается к брату.

– Она права – для «Создателя королев» нужны те же запалы и те же мушкетные пули. У тебя есть ключ от оружейной?

– Нет, – коротко и резко отвечает Ти, но затем поворачивается и летит вниз по ступенькам, призывая нас следовать за ним. Мы с Ди изо всех сил стараемся не отставать, и сворачиваем за угол у подножия лестницы как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ти поднимает ботинок и вышибает чертову дверь. Деревянная дверь осталась целой, но петли оторвались от дверной рамы, и вся она просто завалилась набок. Я следую за ним и нахожу… оружия, которого хватило бы на целую армию. Здесь есть оружие всех форм и размеров, мечи, топоры, ножи, даже такие непонятные предметы, как нунчаки и гарроты.

Мгновение я просто стою, разинув рот.

Но затем крик бармаглота эхом разносится по дому, и я съеживаюсь.

– А мы не можем просто взять другое оружие? – спрашиваю я, когда Ти начинает выдвигать ящики и лихорадочно в них рыться. – Похоже, здесь большой выбор.

– Но не похож на создателя королев, – говорит Ди, присоединяясь к поискам, разбрасывая предметы по полу и нимало не заботясь о беспорядке, который он создает. – Ты же видела, что Создатель Королев сделал с джубджубом – ничегошеньки. А если учесть, что там был еще и Бармаглот? Нам нужно пристрелить этого ублюдка и бежать.

– Держи, – говорит Ти, поворачиваясь и забирая у меня из рук «Создателя Королев». Тем же плавным движением, каким Ди управлялся с «Долгой Сказкой», Ти открывает пистолет и вставляет в него большой металлический шар и запал. Закрыв пистолет, он протягивает его мне, а затем достает из ящика спичечный коробок. – Не целься в морду, просто стреляй в самую широкую часть тела.

– Я? – спрашиваю я, когда Ти накрывает мои руки своими, и по моему телу разливается приятное тепло. Его аметистовые глаза прикованы к моему лицу.

– Этот пистолет создан для того, чтобы использовать естественный магический потенциал владельца. И его не зря называют «Создателем Королев» – он не для неуклюжих мужских рук. А теперь иди. – Ти разворачивает меня, схватив за плечи, и подталкивает к двери, а Ди берет меня за руку и обхватывает пальцами запястье.

Близнецы тащат меня обратно на улицу, где Лэр смотрит вверх… вверх… вверх на этого гребаного…

– Это чертов дракон! – кричу я. Руки у меня дрожат, я поднимаю голову и вижу дракона с черной, как ночь, чешуей, которая отливает золотом, когда он двигается. Его длинный мускулистый хвост хлещет по земле, сминая грибы и папоротники. Он крадется к птице джубджуб, как кошка на мягких лапах, обнажая белоснежные зубы.

– Это бармаглот, – поправляет меня Ди. Но существо, на которое я смотрю, не очень-то похоже на рисунок из «Алисы в Стране чудес».

Ну, то есть у него огромные перепончатые крылья, лапы с когтями и крупное чешуйчатое тело, но на этом сходство заканчивается. У него такой же дикий, свирепый вид, как у кошки, собаки или какой-то странной помеси этих двух животных. Широко раскрыв пасть, он издает крик, от которого я и трое мужчин вокруг меня падаем на колени. Сверкая золотыми глазами, он проносится через поляну и направляется прямиком к птице джубджуб и брандашмыгу… который, как я понимаю, и есть этот чертов Рэб?!