Текст книги "Орк из офиса (ЛП)"

Автор книги: Кейт Прайор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

14



Кхент приподнимает бровь.

– Серьезно?

Он выглядит немного обеспокоенным, вероятно, потому, что не улавливает ход моих мыслей.

– Эм… ну, только если это будет совершенно необходимо. В смысле… – я путаюсь в словах, потому что это определенно прозвучало скорее как угроза, а не как то, что я на самом деле имела в виду.

Я пытаюсь дотянуться до карманов, но мои руки немного заняты, не давая мне упасть с орка, который прижимал нас к стене здания и все такое.

– Ты можешь…?

Он понимает без слов и кивает. Поддерживая меня ладонью под ягодицами, он смещается вниз к какому-то выступу. Окно, обрамленное архитектурным карнизом, изнутри закрыто шторами. Это не совсем балкон, но положение уже не такое шаткое.

– Я не думаю, что Кровавую лихорадку можно запустить намеренно… – начинает он, когда я вытаскиваю из кармана флакон с маслом.

Его глаза расширяются, и я понимаю, что теперь он точно понял, к чему я клоню.

– Я хочу провести брачный ритуал, – говорю я на всякий случай. Но еще и потому, что проговаривать такие вещи вслух важно, и мне нужно, чтобы он без сомнений понял, насколько много он для меня значит. – Я хочу сделать то, что мы сделали бы, если бы я с самого начала понимала, что означает Кровавая лихорадка.

На мгновение он выглядит смущенным, будто собирается что-то сказать, но передумывает.

– Если это все еще возможно, и если ты этого хочешь, – быстро добавляю я, но мои попытки дать ему возможность сказать «нет» пресекаются тем, что он притягивает меня ближе.

Кхент пытается поцеловать меня, но он так счастлив, что вместо этого просто улыбается мне в губы, придурок. Я ничего не говорю, я тоже улыбаюсь. Затем я как бы невзначай запускаю руку ему в штаны.

Кхент прикусывает улыбку, стараясь скрыть, что ему нравится каждая секунда.

– Не думаю, что нам можно спариваться на стене здания, – бормочет он краем рта.

– Не вижу, чтобы ты меня останавливал.

Теперь за все отвечает Сорвавшаяся с катушек Джениз. Я даю ей полную свободу, потому что Спокойная и Собранная Джениз явно не блистала в принятии решений.

– Кажется, я примерно понимаю, как это делается, но, может, ты начнешь, – говорю я, откручивая крышку флакона.

Кхент разворачивает нас так, что я прижимаюсь спиной к окну, а он опускается на колено на выступе передо мной, одной рукой все еще держась за кирпич, словно запирая нас в этом пространстве.

– Тут нет особой техники, – говорит он, забирая у меня флакон. Он наклоняет его над моими ладонями, показывая, как выпускать масло тонкими струйками между пальцами. Его рука соединилась с моей, и вскоре мы оба были в масле, наши ладони были полностью испачканы чернильной жидкостью.

– Хорошо, – говорит он, кивая мне, с достаточным количеством масла на кончиках пальцев.

Я наклонилась вперед с закрытыми глазами, задержав дыхание. После секундного колебания я почувствовала, как он провел кончиками пальцев по моим векам, нежно касаясь ресниц, словно кисточкой. Он провел несколько аккуратных линий по моему лицу, и я была тронута его вниманием.

Забыв, что мои руки все еще перепачканы в чернилах, я взяла лицо Кхента в ладони и поцеловала его за такую заботу. Я приподнялась на коленях, углубляя поцелуй, а он принял меня, усаживая к себе на колени. Я провела большим пальцем по его челюсти, гладя его щеку, когда целовала глубже, касаясь языком его зубов. Наконец мы отстранились друг от друга, тяжело дыша и не отводя взгляда.

– Ой… – хихикаю я, когда замечаю, что на его щеках остались отпечатки моих ладоней.

– Можешь помечать меня как хочешь, – пожимает он плечами, и я киваю, касаясь носом его носа.

Он улыбается. Его пальцы оставляют нежные точечки на моих глазах, нежно проводят по щекам и переносице. Я расширяю рисунок на одной стороне его лица и провожу пару линий по другой стороне, продолжая спускаться по шее. Он снимает рубашку, а я продолжаю рисовать на его плече и продолжаю на груди.

Мне хочется прикоснуться к нему всей рукой, но я знаю, что если буду пользоваться только кончиками пальцев, то смогу потратить на это больше времени. И я хочу насладиться каждой секундой, почувствовать, что на самом деле значит быть беззастенчиво открытой в своих чувствах к Кхенту.

Он осторожно помечает мою верхнюю губу чернилами – прикосновение такое нежное и выверенное, словно он боится ошибиться. Я не решаюсь даже дышать, чтобы не помешать ему. Каким-то образом это оказывается интимнее поцелуя.

Он снова смачивает кончики пальцев в масле, и я чувствую, как тяжелая капля стекает с моего подбородка. Она ползет вниз, рисуя теплую линию на горле, прежде чем скользнуть в ложбинку между грудями.

Не задумываясь, я ловлю его палец губами. Провожу языком вдоль и слизываю масло.

– У него горьковатый вкус, – удивленно говорю я. – Но мне нравится.

Кхент приподнимает бровь, и я вижу, как у него на языке вертится какая-нибудь глупая шутка. Я закатываю глаза и двигаюсь вперед раньше, чем он успевает что-то сказать. Ладонь с отпечатком пальцев ложится ему на ребра, когда я толкаю его на спину и ползу вперед, усаживаясь верхом ему на талию. Он приподнимается на локтях и смотрит, как я склоняюсь над его коленями, проводя зубами по выступам тазовых костей.

Смочив два пальца в чернилах, я провожу линию от его груди по животу, другой рукой расстегивая молнию на брюках. Маслом я аккуратно вывожу дорожки от пупка к его затвердевшему члену и прижимаюсь поцелуем к животу, спускаясь все ниже.

Моя кровь тихо кипит теплым, поцелованным солнцем жаром, поет, хочет, жаждет. Мои пальцы, маленькие и тонкие рядом с громадностью его члена, обводят форму, узор вен до самой головки. Я бросаю взгляд на его лицо, он сдерживает звук под моим прикосновением. Я прижимаюсь губами к мягкой коже, и он стонет от стимуляции, рефлекторно подаваясь бедрами вперед. Я снова хихикаю и беру головку в рот, проводя языком по кругу.

Он издает что-то похожее на сдавленный стон, когда мои губы втягивают его глубже. Он закрывает глаза, поднимая лицо к открытому небу, позволяя удовольствию свободно отражаться на лице, хотя я замечаю, как кирпичная кладка под его ладонями начинает трескаться от силы захвата. Ему, должно быть, стоило невероятных усилий не вцепиться пальцами в мои волосы и не начать вбиваться мне в рот.

Я отрываюсь от него с влажным хлопком.

– Скажи это еще раз, – прошу я, проводя языком по головке, и добавляю, только чтобы увидеть, как одни мои слова лишают его самообладания. – Назови меня своей парой.

Я вижу, как его бедра дергаются в ответ, когда я слизываю предэякулят, собирающийся у щели. Я еще раз дразняще провожу по члену и выпрямляюсь, опуская другую руку к себе, поглаживая через штаны, ткань уже влажная. Его грудь тяжело вздымается, прежде чем взгляд впивается в мой, и он рычит:

– Ты моя пара.

Вспышка тепла в груди почти сбивает меня с ног. Мне приходится удерживать равновесие между его коленями. Мысль о том, что он хотел этого так же сильно, как и я, что его ломала такая же потребность, была почти невыносимой.

Он подхватывает меня ладонью под ягодицы и тянет к себе, мои ноги суетливо ищут опору. Мягко он касается губами моих губ и целует медленно, но настойчиво. Я цепляюсь за его плечи, ноги сжимаются вокруг его бедер, мои блуждающие руки грозят сорвать с него рубашку, а потом и с себя. Я хотела, чтобы он увидел, в какой беспорядок он меня превратил, как легко его прикосновения делают меня румяной, задыхающейся, беспомощной от желания.

Я ухмыляюсь сквозь поцелуи, глядя на него, и развожу колени, когда он стягивает с меня штаны. Его руки скользят по моим бедрам, находя меня более влажной, чем когда-либо. Мои пальцы путаются в беспорядке его густых волос, я тяну его к себе и бесстыдно удерживаю, пока он наклоняется, чтобы прижаться к моим бедрам.

Его широкие плечи касаются внутренней стороны моих коленей, когда он опускается между ними, склонив голову, темные ресницы лежат на щеках. Он раздвигает меня языком, и мои бедра непроизвольно дергаются от этого ощущения.

Я резко вдыхаю, мои пальцы путаются в его волосах, пока он исследует языком, находит мой клитор и кружит вокруг него, его клыки слегка впиваются в плоть моих бедер. Он проводит языком вверх и вниз по промежности, жар его рта невыносим, когда он попеременно ласкает языком вход и сосет клитор.

– Вот так, да, вот так, – стону я, вбиваясь бедрами ему в рот.

Я тону в своем удовольствии, находя спасение в стонах его имени.

– Кхент, Кхент, я хочу тебя в себе… – выдыхаю я, разводя ноги так широко, как только могу.

Кхент резко останавливается и поднимает взгляд.

– Ты уверена?

Я приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть на него, и вижу невысказанные мысли в его глазах. Мгновение колебания, вдруг я на самом деле не хочу этого и просто поддалась моменту. Но я хочу, чтобы он знал, – я полностью за. Я с ним, и хочу этого. Хочу быть связанной с ним.

Не отводя взгляда, я смачиваю пальцы маслом и провожу ими вниз по ноге. Ввожу пальцы во влагалище, масло смешивается с моей смазкой. Я готова. Я наблюдаю, как его зрачки расширяются, а ноздри раздуваются, когда он вдыхает запах моего возбуждения.

Я откидываюсь на стекло окна и смотрю, как он несколькими медленными движениями покрывает маслом свой тяжелый член. Затем он вводит в меня палец, до костяшки. Я постанываю, жаждая большего с каждым толчком, даже когда он добавляет еще один смазанный палец. Наконец, он начинает медленно входить членом, понемногу, растягивая меня все шире, пока почти не становится слишком.

– Блядь, Кхент, – выдыхаю я, – сколько у тебя там еще?

– Эм… примерно половина, – бормочет он после паузы.

Он отступает примерно на дюйм, и внезапно я ощущаю мучительную пустоту.

– Нет, – стону я, не заботясь о том, как отчаянно звучу. – Еще чуть-чуть, давай, еще немного.

Я обхватываю его талию ногами и решительно опускаюсь до самого основания его члена.

– Блядь, – захлебывается он, падая на предплечья надо мной и прижимая нас к оконной раме.

Я умудряюсь ухмыльнуться сквозь болезненное напряжение.

– Это не соревнование, – спустя мгновение выдавливает он. Похоже, он хочет сказать что-то еще, но вместо этого снова мягко входит в меня.

– Тогда трахни меня так, как я сама не смогу, – поддразниваю я, пытаясь снова податься ему навстречу бедрами, но он останавливает меня ладонью, прижимая полностью к стеклу.

Его большая рука упирается мне в живот, удерживая и защищая, пока он вбивается в меня. Один палец расположен идеально, чтобы при каждом толчке тереть мой клитор, дразня меня. Каждое движение, каждое ощущение подталкивали мое удовольствие чуть дальше. Он не торопится, покусывает мою шею, потирает клитор все сильнее, пока я не начинаю дрожать, мои бедра мокрые, и я готова умолять его трахнуть меня так сильно, чтобы я потеряла сознание.

– Сделай меня своей, – стону я, и именно эти слова лишают его последних остатков нежности, за которые он еще держался. – Пометь меня, пожалуйста.

Каждый толчок проникает все глубже, и вскоре этого достаточно, чтобы я достигла пика. Мои пальцы впиваются в его плечи, а ногти в спину. Я кончаю с вздохом или, может быть, криком, я уже не могу сказать, насколько громко себя веду. Все, что я знаю, это то, что моя спина выгибается от ощущений, влагалище сжимается вокруг его члена, а его тело напрягается.

Я чувствую, как член дергается во мне перед тем, как он кончает. Влагалище все еще пульсирует от последствий моего собственного оргазма. Я ощущаю горячую, медленную волну его спермы, когда он снова стонет, каждый выброс замедляет его толчки.

Между волнами мелких мурашек, доходящих даже до пальцев ног, и ощущением его спермы, вытекающей из меня, я, кажется, теряю сознание в его объятиях. В следующий миг, когда я моргаю, он прижимает меня к себе, я обмякла на его теле, будто мои кости превратились в желе.

– Кажется, я пропустила перекличку своего этажа, – бормочу я ему в кожу.

Я немного отстраняюсь, чтобы окинуть взглядом свои бедра. Определенно грязнее, чем обычно. Понятия не имею, где я найду столько бумажных полотенец, чтобы все это убрать.

– Думаю, в таком виде я все равно не могу там показаться.

Я смотрю на Кхента, а он смотрит на меня с таким чистым, нежным выражением любви, что мое лицо само собой смягчается, и привычное, рефлекторное желание снова сказать что-нибудь ехидное поднимается внутри.

Но я ничего не говорю. Я подавляю желание защитить свое сердце. С ним я могу быть уязвимой.

Я беру его за подбородок и быстро целую. На его языке я чувствую собственный вкус, соленый, горьковатый, почти неуловимо кислый оттенок.

– Я не знаю, какими словами сказать тебе, что люблю тебя. Я не знаю, есть ли вообще слова, которые смогли бы передать это чувство.

– Мне достаточно просто услышать, что ты меня любишь, – отвечает он, поглаживая мою щеку. – Моя пара.

Пара.

К этому можно привыкнуть.

15



– А что насчет этого? – спрашиваю я, останавливаясь в распахнутом дверном проеме спальни.

Я уже сбилась со счета, сколько раз это делала. В первый раз я попыталась изобразить позу, а сейчас просто поднимаю и опускаю руки, будто это как-то лучше продемонстрирует свитер. У меня заканчиваются силы.

Кхент бросает взгляд от плиты, венчик в его руке скребет по дну кастрюли.

– Мой ответ не изменился.

Я бурчу, потому что это совершенно бесполезный ответ.

– Милая, тебе все идет. Ты переживаешь из-за пустяков, – говорит Кхент из кухонного уголка.

Он варит какой-то суп на основе лишайников. Пахнет он, конечно, приятно, но на вкус для меня абсолютно никакой. Отдаленно напоминает картон. Надеюсь, в холодильнике остались бульонные кубики, чтобы я могла размешать половинку в своей тарелке.

Подозреваю, что он варит суп именно потому, что я начинаю его нервировать.

Я снова зарываюсь в шкаф, вываливая на кровать одну вещь за другой, получается большое, неудобное гнездо из тревоги. Я почти исчерпала весь запас нарядов для примерки, а решить все равно не могу.

– Она полюбит тебя в любом наряде.

– Я знаю, – повторяю я уже, кажется, в десятый раз.

Я не могу толком объяснить, что это одновременно и способ успокоить тревогу, и то, что ее усиливает. Я делаю так каждый раз перед каким-нибудь большим событием, где мне кажется, меня будут оценивать просто за то, что я существую.

– Тогда в чем проблема?

Я просто ворчу и ною, не давая конкретного ответа. Я понимаю, что это не так уж важно и что мама Кхента не будет особо задумываться о том, что на мне надето, если на мне не футболка с малоизвестной группой гномов-металлистов.

Тем не менее, мне хотелось бы иметь какую-нибудь инструкцию. Или сценарий. Что-то, на что можно опереться, когда загоняю себя в угол.

– Знакомство с твоими родителями прошло хорошо, – отмечает он, словно с моей логикой можно договориться.

– Это другое. Они все еще, наверное, думают, что мы просто встречаемся, – отвечаю я, стараясь держать голос ровным, но предательская нота вины меня выдает. Я морщусь, роняя на пол еще одну пару обуви. – Ты же помнишь, какой я была странной по поводу всей этой связи пары в начале. Если посвящать их во все постепенно, думаю, они воспримут лучше.

Я слышу, как плита щелкает, переходя на минимальный огонь, и как скрипит пол под его шагами, когда он идет и садится на мой диван.

– Насколько постепенно?

– Может… мы скажем им, что мы связаны… через год?

Кхент издает звук, который я уже научилась распознавать как «Почему люди все делают так долго?».

Иногда я с ним согласна.

Я достаю из шкафа последние несколько вещей, хмуро смотрю на них, бросаю в общую кучу и выхожу из комнаты. Тяжело вздохнув, я пересекаю квартиру и плюхаюсь к нему на колени.

Подняв на него взгляд, я кончиками пальцев обвожу линию его челюсти. Он одолжил у меня резинку для волос и собрал их, пожалуй, в один из самых ужасных пучков, какие я когда-либо видела, а черная футболка сидит на его плечах особенно плотно. Я думаю о том, привыкну ли когда-нибудь видеть его не в рабочей одежде.

– Нам все равно теперь нужно оформить все эти бумаги для отдела по работе с монстрами, – напоминаю я ему. – Не хотелось бы сообщать новости, пока это хотя бы официально не закреплено.

– Оформление бумаг не займет целый год, – говорит он.

– Ммм, – тяну я игриво, но и потому, что он все еще недооценивает, как медленно у нас все делается.

– Подумай так: к тому времени они уже какое-то время будут тебя любить, так что обрадуются новости. Даже если не до конца поймут, что это значит. И мы не будем рассказывать им про Кровавую лихорадку, – продолжаю я, хотя знаю, что убеждать его не нужно. В этом мы полностью согласны. – А вот когда я встречусь с твоей мамой, у меня будет только один шанс произвести хорошее впечатление.

Мне кажется, он меня не слушает: в сотый раз произнесенное сливается для него со всем предыдущим. Черт, я и сама уже устала слышать это из собственных уст. Его взгляд уходит вдаль, брови сходятся. На мгновение я даже думаю, что он смотрит на плиту и пытается понять, достаточно ли убавил огонь.

– А нам… стоит… сделать человеческий эквивалент? – медленно спрашивает он, будто не уверен, что правильно формулирует мысль.

Человеческий эквивалент чего? Связи пары? По-моему, такого просто не существует. Но я вижу это отстраненное выражение на его лице, словно он внезапно понял, что упустил что-то важное.

Я несколько секунд тупо смотрю на него, прежде чем понимаю, что он имеет в виду. Я резко выпрямляюсь у него на коленях и прижимаюсь носом к его носу.

Он смотрит на меня и спустя мгновение снимает очки, потому что они запотевают от моего дыхания.

– Что?

– Ты сейчас облажался.

Он приподнимает бровь, протирая линзу уголком футболки.

– Да неужели?

По моему лицу расползается маниакальная ухмылка. Я целую его в шею и с восторгом повторяю:

– Ты. Обла. Жал. Ся.

– Я же не делаю так с тобой, когда ты не знаешь чего-то об орочьих обычаях, – замечает он.

Он прав, но, в отличие от него, мне нравится дразнить тех, кого я люблю.

– А я не заставляю тебя самому заказывать свой безумно сложный кофе, когда мы идем в кафе через дорогу, – парирую я.

– Никому не следует быть настолько экстравертным, как те бариста, – вздыхает он.

– Они тебя не укусят, – закатываю я глаза и для наглядности, и для собственного удовольствия, провожу зубами вдоль его линии челюсти.

Он ерзает на диване, двигая и меня вместе с собой. Подпирает голову рукой, локоть на колене, и смотрит на меня.

– Итак, что я сделал не так?

Я устраиваюсь поудобнее, растягиваясь вдоль дивана, с головой у него на коленях. Я едва сдерживаю злорадство, чувствую себя по-настоящему коварной. Я собираюсь показать ему видео с флешмобами и чрезмерно пафосными публичными предложениями.

– Во-первых, сама часть с вопросом – это примерно половина всего процесса. Это большое дело. Я вообще не должна знать, что ты собираешься меня спрашивать.

– Почему?

– Потому что ты не знаешь, скажу ли я «да» или «нет».

Кхент фыркает, потому что для него эта часть очевидно абсурдна.

– Ты моя пара. Почему ты должна сказать «нет»?

– Во-вторых…

– Там есть что-то еще?

– ВО-ВТОРЫХ, – настаиваю я, теперь уже с удвоенным упрямством, – для некоторых людей это событие по масштабу не меньше самой церемонии.

– Вот как?

– Ага. Они делают из этого целое шоу. Некоторые ждут момента, когда окажутся перед всеми, кого знают, привлекают общее внимание… а потом задают вопрос, не зная, чем все закончится, – шепчу я, как будто рассказываю страшилку у костра.

Я быстро вытаскиваю телефон из кармана и начинаю искать видео с провалившимися публичными предложениями. Листаю ленту, выискивая особенно ужасный ролик, который Лили присылала мне когда-то.

Я бросаю взгляд на Кхента, не найдя нужного, и понимаю, что он застыл. Совсем. И замолчал.

– Милый?

Этот огромный парень, который не может заказать кофе, не извинившись четыре раза, и избегает зрительного контакта с незнакомцами, если только это не абсолютно необходимо, выглядит так, будто всерьез обдумывает все, чем я его только что дразнила.

Кажется, ему стоит огромных усилий спросить:

– И… это то, чего ты хочешь?

Выражение его лица смягчает мое сердце и растворяет все озорство, которое мгновение назад меня захватило. Я тянусь и касаюсь его лица, проводя большим пальцем по щеке.

– У меня уже есть все, чего я хочу.

¹ Деятельность организаций запрещена на территории РФ.

² 10 футов = 304,8 см.

³ EFDA – Европейское управление по контролю за качеством продуктов и лекарств (European Food and Drug Administration) – вымышленный или альтернативный регулирующий орган в мире книги, аналог американского FDA.

⁴ poker tells – непроизвольные жесты или реакции, выдающие ложь

⁵ NSFW (Not Safe for Work) – не для просмотра на рабочем месте

⁶ HGTV – американский телеканал про ремонт, дизайн и недвижимость.

⁷ BabyBjorn – известный бренд товаров для детей, в том числе шезлонгов, рюкзаков-кенгуру и тд.