Текст книги "Смысл зла"
Автор книги: Кей Хупер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
– Что ты хочешь сказать? – он задал вопрос, хотя и знал, каким будет ответ.
– Пусть эксперты поищут следы крови. Большого количества крови.
– Никаких признаков той коробки, – сказала Мэллори, после того, как женщины вдвоём тщательно обыскали заднюю комнату. Никаких следов чего-нибудь, что она хотела бы скрывать – вне этой кладовки, разумеется.
Холлис кивнула.
– Есть ещё чердак, но он открыт и там пусто.
– Ээ… если сменить тему – я так поняла по твоей реакции, что обычно, когда кто-нибудь касается Изабелл, искры в прямом смысле слова не летят?
– Я никогда раньше такого не видела, однако, я знаю её всего несколько месяцев, – Холлис нахмурилась. – Мне дали довольно подробную информацию о других членах спецподразделения, и это совершенно точно не упоминалось. Возможно, это нечто новое для неё, вызванное этой конкретной ситуацией.
– Или это Рэйф.
– Или это Рэйф, ага. Не ссылайся на меня, потому что я совершенно не специалист в этом, но я думаю, что если два подходящих вида энергии соприкасаются, может произойти что-нибудь вроде этих искр.
– Только не говори мне, что это то, о чём пишут все поэты, – вид у Мэллори был умоляющий.
Холлис улыбнулась в ответ, но сказала:
– Кто знает? Может быть, это эмоциональная связь в той же мере, как и собственно энергетические поля. Во всяком случае, эти двое реагируют друг на друга на самом фундаментальном уровне.
– Это хорошо или плохо?
– Понятия не имею. Но это может объяснить, почему, похоже, в этом расследовании Изабелл приходится труднее, чем обычно.
– Что может объяснить? – спросил вошедший Рэйф, который услышал только конец разговора.
– Ты.
– А поподробнее?
– Ну, я могу только гадать, – сказала ему Холлис. – И я далеко не специалист в этом вопросе, как я только что и сказала Мэллори. Но в Квантико меня учили, что иногда электромагнитные поля – отдельных людей или мест – сочетаются особенным образом, который может изменить или усилить природные способности экстрасенса. Или, по крайней мере, изменить пределы этих способностей. Я никогда не видела Изабелл открытой настолько широко, и, насколько я могу судить, пока всё это было «в яблочко». Ни разу мимо. Это очень необычно. Мне кажется, эти искры между вами имеют какое-то отношение к этому.
– Мы не можем быть уверены, что всё, что она «поймала», действительно правда, пока не можем, – заметил Рэйф, обойдя стороной искры.
– Я бы не ставила против неё.
– Ну, я бы очень хотел надеяться, что в одном она ошиблась. Она думает, что однажды игра Джейми зашла слишком далеко. Теперь мы ищем здесь свидетельство смерти.
– Дерьмо, – Мэллори уставилась на него. – Ты хочешь сказать, это помимо нашего серийного убийцы?
– Кто знает. Холлис, ты ничего не чувствуешь?
– Я не пыталась, – если судить по чуть упрямо выставленному подбородку, она и не собиралась пытаться в ближайшее время.
Видя, что случилось с Изабелл, Рэйф совершенно не собирался давить ни на одного из экстрасенсов, но ему было любопытно:
– Похоже, что Изабелл никогда не пытается. Я имею в виду, что кажется, что она не тратит усилий на это.
– Она – не тратит.
Он ждал, вопросительно подняв брови.
Помедлив, Холлис сказала:
– Вы знаете, что я не могу услышать, что именно жертвы пытаются мне сказать? Пока не могу, я имею в виду.
– Да, я знаю об этом, – осторожно ответил Рэйф.
– Есть некий барьер, он есть почти у всех экстрасенсов. Мы называем их щитами. Представь себе энергетический шар, создаваемый мозгом, чтобы защитить нас. Большинство экстрасенсов должны сознательно открыть «окно» в этом щите, чтобы воспользоваться своими способностями. Мы должны открываться, выходить наружу, преднамеренно делая себя уязвимыми.
– Не похоже, что ты делаешь это намеренно, – отметил Рэйф.
– Я новичок. Я пока не научилась управлять этим так хорошо, как следовало бы, поэтому иногда я выглядываю наружу – или, по крайней мере, приоткрываю окна или двери в своей защите – нечаянно, не желая этого. Обычно это случается, когда я устала или рассеянна, или что-нибудь в этом роде. Говорят, что, в конце концов, я должна научиться блокировать свои способности и убирать щит только тогда, когда – и если – я этого специально хочу. Большинство экстрасенсов это могут. Изабелл – очень редкий случай, она не может.
– Ты имеешь в …
– Я имею в виду, что она неспособна защитить своё сознание. Она всегда широко открыта, всегда собирает информацию. Важную. Всякую чепуху. Всё, что угодно. Она слышит это всегда, это всегда в её мозгу, как голоса сотен людей, говорящих разом. Чудо, что она вообще способна хоть что-то в этом понять. Чёрт, это чудо, что она не вопит от ужаса, сидя в закрытой комнате где-нибудь в психушке.
Холлис вздохнула.
– Когда она сказала тебе, что не может прекратить это, она говорила в самом прямом смысле. Она не может отключиться, никогда.
Изабелл сидела в прохладном «джипе», не отрывая взгляда от ладоней. Они тряслись.
– Ладно, – пробормотала она, – в этот раз действительно скверно. Но и до этого бывало скверно. Ты слышала ужасные голоса и раньше. Ты умеешь с ними справляться. Ты справишься и на этот раз.
И услышала неживой смешок, сорвавшийся с собственных губ.
– Если только не будешь продолжать разговоры сама с собой.
Она переплела пальцы и, подняв голову, посмотрела через ветровое стекло на здание, в котором были Рэйф и остальные.
Там же должна бы быть и она, чёрт побери, наплевав на боль. Там, внутри, просеивая все эти отпечатки чувств, слушая все эти голоса, которые до сих пор громким эхом отдавались в её голове. Даже ужасные. Пожалуй, ужасные в первую очередь.
Выполняя свою работу.
Изабелл глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь сосредоточиться, успокоить расходившиеся нервы и снова подчинить себе свои чувства, все свои чувства. Подчинить. Она должна их подчинить.
Джейми нравилось, чтобы ей подчинялись.
И этот проповедник…
Господи, Боже мой, почему ты оставил меня?
Подчиняйся, раб! Ползи!
Ещё три кварты, и…
Кости сначала гнутся, потом ломаются, знаешь ли. Кости сначала гнутся…
Кровь… столько крови…
Изабелл трясущимися руками закрыла лицо, сильно нажимая кончиками пальцев, помассировала лоб и виски и вздохнула ещё раз, пытаясь блокировать голоса. Не получилось. У неё никогда не получалось. И всё же она попробовала ещё раз.
Сосредоточься.
Держи фокус.
Не слушай их.
Она совратила меня, вот как это было. Совратила меня, погубила мою душу. Я был слаб. Я был…
Я могу натянуть верёвку ещё туже. Гораздо туже. Ты же хочешь этого, признайся? Хочешь, чтобы я сделала тебе больно. Хочешь, чтобы я довела тебя до того, что ты будешь кричать от боли.
Кости сначала…
А Бобби Грейндж из Нортон Милл, он хочет целую бочку. Наверное, устраивает попойку. Я при деле благодаря таким, как он, парням. И мне дела нет до того, чем ещё они занимаются. Это совсем не моё делою Я не виноват! Она совратила меня.
Знаешь ли ты, что будет после того, как ты испытаешь всю боль, какую только можешь? Когда все твои нервы воспалены, а голос пропал от крика? Знаешь ли ты, что будет, когда ты достигнешь предела? Давай посмотрим…
Кости сначала гнутся, потом…
Изабелл.
Ии-заа-бееелл
Отдёрнув руки от лица, Изабелл нервно огляделась вокруг. Вот он. Другой голос. Мужской. Властный. Притаившийся в темноте…
Но… никого не было. Никого. У неё стучало в висках, колотилось сердце, а голоса стали неясным шёпотом. Только шёпотом, и никто не звал её по имени.
– Ладно, – сказала она вслух дрожащим голосом, – это было что-то новенькое. Другое. Очень страшное.
глава 8
11:00 утра
ТИ ДЖЕЙ МАККАРИ ЗАКОНЧИЛА ОПРЫСКИВАТЬ пол вокруг платформы, на которой стояла кровать, и скомандовала:
– Вырубите свет.
Они уже занавесили высокое окно, поэтому, когда напарник Ти Джей, Дастин Уолл, отключил в комнате освещение, они все увидели призрачное зеленовато-белое свечение.
– Оп-ля, вот оно! – вполголоса сказал Дастин и начал фотографировать улику.
Ти-Джей заметила:
– Шеф, здесь полно крови. Есть более старые пятна в других местах комнаты, особенно вокруг кровати, но это единственное место, где из кого-то хлестало, как из недорезанной свиньи.
– Достаточно, чтобы умереть?
В свечении люминола[17]17
Люминол – органическое соединение, испускает синее свечение при взаимодействии с некоторыми окислителями.
[Закрыть] круглое лицо Ти Джей выглядело странно мрачным. Она пожала плечами и оглядела пол, покрытый старым линолеумом.
– Кто-то здесь неплохо почистил, но ты же видишь, как сильно реагирует люминол. Готова поспорить, что, когда мы сдерём покрытие, мы найдём ещё больше крови, впитавшейся в цемент под ним. Это покрытие старого типа, оно настелено как плитки, а не сплошным листом; кровь должна была проникнуть во все щели.
– Ти Джей, здесь кто-то умер?
– Ты же знаешь, что я не могу быть абсолютно уверена, шеф. Но если тебя интересует моё мнение как специалиста, то я думаю, что да. Либо это, либо много людей проливали здесь кровь понемногу в разное время – что, учитывая явное предназначение этой комнаты, тоже вполне возможно. Мы разберемся с этим, определим группу или группы крови, ДНК, если тебе нужно.
– Мне нужно. Особенно с учётом того, что трупа у меня нет.
Дастин заметил:
– В криминалистической лаборатории штата есть собаки – ищейки трупов, если ты хочешь поискать.
– Пока нет. Пока у меня не будет больше информации. Город и так на взводе, вот уж что нам точно не нужно сейчас, так это чтобы по нему рыскали люди с собаками в поисках тела. Если только мы будем совершенно уверены, что оно где-то там есть, – Рэйф ничего не сказал про помощь экстрасенсов и не смотрел на Холлис, которая стояла меньше чем в метре от него. – Ти-Джей, ты можешь сказать мне, идёт ли кровавый след из этого места?
– Я посмотрю. Дастин, ты сделал снимки? Тогда давай включим свет снова, чтобы видеть, что делаем.
Рэйф оставил её заниматься этим, про себя признав, что ему стало спокойнее, когда свет зажёгся снова. Он и до этого видел люминол в действии и всегда находил это жутковатым. Невидимая глазу, пока люминол не прореагирует с ней, кровь была молчаливым, призрачным обвинением.
Он присоединился к Холлис, спрашивая:
– Я не перейду границы допустимого, если предложу, чтобы Изабелл на сегодня закончила и поехала обратно в гостиницу?
– Верю, что ты мог бы аргументировать своё предложение, но она не поедет, поэтому вряд ли это важно.
Он вздохнул.
– Вы ужасно упрямый народ.
Холлис не стала спрашивать, кого он имел в виду – агентов ФБР или экстрасенсов. Она и так знала ответ и лишь заметила:
– В спецподразделении всего несколько человек, способных руководить группой, агентов, которым Бишоп доверяет возглавлять расследование. Изабелл – одна из них и была с самого начала.
– Ты сказала, что это чудо, что она не сошла с ума, – Рэйф говорил тихо.
– Да. Но она не сошла с ума, в этом-то всё и дело. Она очень сильная дама. Она живёт этой жизнью и делает своё дело, чего бы это ни стоило. То, что случилось с ней здесь, редкость, но подобное случалось и раньше. Это не останавливало её в прошлом, не остановит и сейчас. Если уж на то пошло, сильная связь, вероятно, только укрепит в ней решимость разобраться во всём и достать убийцу.
– Он уже два раза ускользал от неё, – Рэйф говорил скорее себе, чем Холлис.
Но она кивнула.
– Да, это задевает лично её. Да иначе и быть не могло. Десять лет назад он убил её лучшую подругу, если ты этого не знал. Изабелл и Джулия Кинг выросли вместе, почти как сёстры. Изабелл был всего двадцать один год, когда это случилось, она училась в колледже и пыталась решить, что делать в жизни. Брала совершенно удивительный набор предметов – классическую латынь, компьютеры, ботанику. Всякую заумь, – Холлис пожала плечами. – Плыла по течению, главным образом. Получала хорошие оценки из-за способностей, а не из-за усилий. Как будто… замкнувшись в себе, отстранившись, не участвуя ни в чём. Судя по тому, что мне рассказывали, убийство Джулии полностью изменило её.
– Но не это… включило её способности экстрасенса? – на самом деле это даже не было вопросом.
– Нет. К этому времени они уже проснулись, – Холлис не собиралась делиться подробностями.
Рэйфа это не удивило.
– Но с убийства подруги в определенном смысле началась её карьера полицейского.
– Можно сказать и так. Вначале она просто хотела выяснить, кто убил Джулию. У неё появилась цель в жизни, которая изменила и её тогдашнюю жизнь, и её будущее. К тому времени, как убийца через пять лет объявился в Алабаме, у неё за плечами был диплом по криминологии и пять лет работы в полиции штата Флориды. Она, очевидно, время от времени проводила поиск по базам данных полиции в своё свободное время, ждала, когда убийца ударит снова. Как только он убил вторую свою жертву в Алабаме, Изабелл взяла отпуск и объявилась там. Тогда она и встретилась с Бишопом.
– И сменила свою бляху штата на федеральную.
– Ага, примерно так.
Рэйф глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
– И теперь она использует свои знания, умения и экстрасенсорные способности, чтобы выслеживать убийц. Особенно этого убийцу. Холлис, ответь мне на один вопрос. Сколько раз ещё она сможет пережить такое, как сегодня здесь, прежде чем это сломает её?
– По крайней мере, ещё один раз, – Холлис поморщилась, увидев выражение его лица. – Я знаю, это звучит жестоко. Но это же правда, мы проходим это… по одному случаю за раз, и никто из нас не может знать, когда придёт конец. Или как.
– Минуточку. Ты хочешь сказать, что вы знаете, что это всё когда-нибудь вас убьёт?
– Я бы назвала это радикальной интерпретацией текста, – пробормотала она.
– Холлис.
– Я вижу, что не только мы ужасно упрямы.
– Ответь на вопрос.
– Я не могу, – она пожала плечами, её нетерпение стало явным. – Рэйф, мы не знаем. На самом деле, никто не знает. Мы все проходим медосмотр после заданий, и доктора заметили некоторые изменения у некоторых агентов. Они не знают, что это значит, мы не знаем, что это значит. Может быть, и ничего.
– Или что-то. Что-то смертельное.
– Послушай, всё, что я могу тебе сказать, это то, что некоторые из нас вынуждены расплачиваться за использование своих способностей. Некоторые, как Изабелл, почти постоянно испытывают боль, обычно, головную. Некоторые так выматываются за время задания, что им требуются недели на полное восстановление. Я знаю, что одна из девушек во время расследования постоянно ест, «постоянно» в буквальном смысле; как будто её экстра-способности заставляют её обмен веществ переходить на максимальную скорость, и она должна заправляться непрерывно, чтобы работать. Но есть и другие агенты, на которых то, что они делают, кажется, физически никак не сказывается. У всех по-разному. Поэтому – нет, я не могу сказать тебе, что использование наших способностей в один прекрасный день нас убьёт. Потому что мы просто не знаем.
– Но вероятность есть.
– Да, наверное, есть. Но точно так же есть вероятность – больше, чем просто вероятность, на самом деле, – что нас убьют во время выполнения задания самой обычной пулей или ножом, или ещё как-нибудь. Эта работа предполагает риск. Поверь, мы все знаем о возможных опасностях. Бишоп очень тщательно следит, чтобы мы понимали, чем, возможно, мы рискуем, даже если это только теоретическая возможность. В любом случае, Изабелл приняла решение – и только ей было решать это – использовать свои способности таким образом. Она занимается этим уже не первый год и знает предел своих возможностей.
– В этом я не сомневаюсь. Но я сомневаюсь, что она остановится, когда достигнет этого предела.
– Она отдаёт делу все силы, – только и ответила Холлис.
– Ага, это я понял.
– В твоей работе тоже есть риск. Почему же ты не бросаешь её?
Рэйф не ответил, только потряс головой и сказал:
– Ти Джей и Джастин будут заняты здесь ещё некоторое время, а тебе и Изабелл здесь больше нечего делать. Или есть что?
На этот раз Холлис уклонилась от прямого ответа.
– Мы можем вернуться в отделение, поработать там, пока вы с ребятами закончите здесь. Вывесить информацию о двух предыдущих сериях убийств на доску.
– Хорошая мысль, – сказал Рэйф.
Холлис позвонила при первой же возможности, которая представилась ей примерно через час, когда Изабелл вышла из конференц-зала, чтобы сделать копии со стопки бумаг.
Она ещё не запомнила номер, но телефонная книга на её сотовом была тщательно запрограммирована, поэтому найти номер и позвонить было легко.
Как только ей ответили, Холлис сказала:
– Мне это не понравилось. Это её дело. Она бы не стала обсуждать меня за моей спиной, во всяком случае, мою частную жизнь.
– Ему нужно было узнать, – сказал Бишоп.
– Тогда Изабелл сама должна была сказать ему.
– Да, но она бы не сказала. Или, по крайней мере, не сказала бы ему прямо сейчас. Ему нужно было узнать сейчас.
– И почему это, о мудрый Йода?
Бишоп хохотнул:
– Похоже, ответ «потому что я так велел» тебя не удовлетворит.
– Даже мой отец не мог этим отделаться; ты уж точно не сможешь.
– Ладно. Тогда я скажу тебе правду.
– Благодарю. И что есть правда?
– Правда состоит в том, что некоторые вещи должны случиться в определённом порядке, если мы желаем предотвратить катастрофу.
Холис моргнула.
– И мы знаем, что впереди нас ждёт катастрофа, потому что…?
– Потому что некоторые из нас время от времени могут заглянуть в будущее, – вздохнул Бишоп. – Холлис, мы не можем исправить всё. Мы не можем сделать будущее прекрасным и сияющим только потому, что мы узнаем о проблемах и трагедиях, которые ждут нас впереди до того, как они случатся. Лучшее, что мы способны сделать, самое лучшее, это осторожно проложить путь где-то между плохим и ещё худшим.
– И этот путь требует, чтобы я рассказала Рэйфу часть истории Изабелл.
– Да, требует. На этот раз. В следующий раз тебя могут попросить сделать что-нибудь другое. И ты это сделаешь. Не потому, что я так велел, но потому, что ты можешь быть уверена в том, что мы с Мирандой никогда не сделаем ничего, что бы повредило или предало кого-нибудь из членов команды – даже для спасения будущего.
Холлис вздохнула.
– Хотела бы я, чтобы это было преувеличением, но поскольку я знаю историю отдела и кое-что видела сама, боюсь, что это чистая правда. Про спасение будущего, я имею в виду.
– Мы должны сделать то, что в наших силах. Редко этого достаточно, но иногда правильное слово или правильная информация в нужный момент может чуть-чуть изменить события. Немного сдвинуть равновесие в нашу пользу. Когда мы можем сделать хотя бы это. Иногда мы совсем не можем вмешиваться.
– Скажешь, откуда вы узнали, что в этот раз можно вмешаться?
– Миранда видит будущее и берёт меня с собой в попутчики. Иногда мы видим варианты будущего; тогда мы знаем, что мы можем как-то повлиять. Иногда мы видим лишь одно будущее. Мы видим неизбежное.
– И тогда вы знаете, что ничего сделать нельзя.
– Да.
– И что за будущее я сейчас изменила, рассказав Рэйфу кое-что о прошлом Изабелл?
– Будущее, в котором он умрёт.
– А почему её оператор не сообщил, что она пропала? – спросила Изабелл Дану Эрли.
– Наверное, ему было стыдно. Очевидно, она велела ему подождать в микроавтобусе, пока она сходит проверить что-то. Он утверждает, что не знает, что именно. Так вот, не прошло и десяти минут после её ухода, как он заснул. И продрых до тех пор, пока Джоуи и я не постучали в дверь микроавтобуса, примерно полчаса назад.
– Неплохо соснул.
– Говорит, что недосыпал все эти дни. Наверное, это правда; многие из наших техников увлечены своими игрушками, и режим дня у них самый безумный, какой только можно представить.
Изабелл нахмурилась:
– Вы позвонили в её студию и поговорили с другими репортёрами на этой же улице?
Дана кивнула:
– Ну да, конечно. В последний раз Черил видели перед самым наступлением темноты, вчера вечером. Чёрт побери, я предупреждала её, чтобы была поосторожнее, даром, что она брюнетка.
– Почему?
– Потому что я думаю, что такое повышенное внимание к такому маленькому городку, как Гастингс, может оказаться крайне неудобным, и я бы не удивилась, если бы маньяк напал на журналиста, просто для того, чтобы мы убрались отсюда.
Изабелл оперлась бедром на угол свободного стола, рядом с которым они разговаривали.
– Неплохая теория, если считать, что он ещё способен рассуждать логически. Это не для печати.
Дана снова кивнула, на этот раз нетерпеливо.
– И я не судебный психолог, но я бы подумала, что он бы напал на кого-нибудь, кто не соответствует типу его предыдущих жертв, просто для того, чтобы показать, что он имеет в виду.
– Я тебя не хочу, но ты мешаешься. Не думай, что ты вне опасности, – пробормотала Изабелл. – Уходи прочь.
– В этом есть свой смысл, правда?
– К сожалению, да. Спасибо за то, что подали заявление, мисс Эрли.
– Если я могу хоть чем-то помочь в поисках бедняжки…
– Вы лучше всего поможете ей да и нам, если избежите попадания в наш список пропавших. Никуда не ходите одна. Совсем никуда, если только это не закрытая комната, про которую вы прекрасно знаете, что там безопасно. И передайте тот же совет другим журналистам, хорошо?
– Хорошо.
– И женщинам, и мужчинам, – добавила Изабелл.
Дана коротко кивнула и вышла.
Изабелл не двигалась несколько минут, хмурясь неизвестно на что. Она устала. Очень устала. И она беспокоилась.
Если этот ублюдок схватил журналистку-брюнетку, если он был настолько зол, чтобы изменить своим предпочтениям, почему Изабелл этого не почувствовала? «Что не так?» – пробормотала она. Ответа не было, разве что ощущение, что что-то таится в темноте. Наблюдает. Ждёт.
Когда Рэйф вошёл в конференц-зал почти в четыре пополудни, он не был особо рад обнаружить, что вместе с Изабелл там сидит Алан Мур.
– Холлис и Мэллори уехали, проверяют пару ниточек, – сказала она Рэйфу, не вдаваясь в подробности. То, что случилось в секретной комнате Джейми Брауэр, никак не сказалось на её внешнем виде, но по глазам можно было понять, что она всё ещё страдает от ужасной головной боли.
Рэйф кивнул, ничего не сказав ни по поводу её информации, ни о своей догадке, и обратился к Алану:
– Пожалуйста, убеди меня в том, что у тебя есть причины быть здесь помимо праздного любопытства.
– Моё любопытство никогда не бывает праздным.
– Я должен был предупредить тебя, Изабелл. Можно верить только половине того, что он говорит. В лучшем случае.
– Вот видишь, что случается, когда ты растёшь вместе с парнем, а он становится полицейским, – сказал Алан. – Он превращается в подозрительную скотину прямо у тебя на глазах.
– Не без причины, – парировал Рэйф. – Ты был вместо шила в моей заднице с самого моего назначения.
– Это моя работа.
Изабелл вмешалась, прежде чем они начали перечислять прежние обиды, сказав:
– Алан вчера получил по почте нечто неожиданное.
Рэйф уставился на Алана:
– И ты только сейчас принёс это?
– Я был занят.
– Алан, когда-нибудь ты зайдёшь слишком далеко. Считай это предупреждением.
Несмотря на спокойный тон, Алан прекрасно понимал, что его друг детства абсолютно серьёзен. Он кивнул, и ему даже не пришлось изображать виноватый вид:
– Я понял.
Никак не комментируя перепалку мужчин, Изабелл вручила Рейфу листок бумаги в прозрачном пластиковом пакете для вещественных улик.
– Я его уже проверила. Отпечатков нет, только Алана.
На листке жирно, чёрными прописными печатными буквами, но при этом неразборчиво, было написано:
МИСТЕР МУР, КОПЫ ВСЁ ПЕРЕПУТАЛИ. ОН УБИВАЕТ ИХ НЕ ПОТОМУ, ЧТО ОНИ БЛОНДИНКИ. ОН УБИВАЕТ ИХ ПОТОМУ, ЧТО ОНИ НЕ.
– Не блондинки? – спросил Рэйф, посмотрев на Изабелл.
– Угу; но они блондинки, – заметила она. – По крайней мере, Джейми и Триша были натуральными блондинками; Эллисон Кэррол красила волосы.
– Но у неё… – он прервался.
Изабель закончила за него:
– Цвет волос наверху и внизу совпадает. Но результаты лаборатории уже готовы, и они говорят, что она использовала краску для волос. Женщины не так уж редко красят волосы на лобке, особенно когда разница с натуральным цветом так велика и они в том возрасте, когда главная цель – хорошо выглядеть обнажённой. Как бы то ни было, от природы волосы у Эллисон были очень тёмные.
Рэйф, встретившись с заинтересованным взглядом Алана, обронил:
– Это не для печати, ты это понимаешь?
– Да, Изабелл уже предупредила меня. Огромное красное федеральное предупреждение с флагами, штампами, сургучом, подписками о неразглашении, и соответствующими угрозами быть вывезенным в район 51[18]18
Район (зона) 51 (англ. Area 51) – принятое в СМИ и литературе название американского военного полигона возле авиабазы Неллис, расположенного между горами Конюха (у озера Грум) и городами Аламо и Рэйчел в Неваде, США. Часто используется в массовой культуре как некий символ тайны, скрываемой военными и правительством Соединенных Штатов Америки; связан, как правило, с неопознанными летающими объектами.
[Закрыть] и превратиться в подопытную свинку.
Изабелл улыбнулась, но ничего не сказала.
– И так, просто на заметку, – добавил Алан. – Черил Бейн – брюнетка.
– Черил Бейн, – отрезала Изабелл, – пропала. К сожалению, список пропавших довольно велик. Пока у нас нет сведений, что с кем-нибудь из них что-нибудь случилось.
– Пока.
– Пока, – согласилась она.
Алан смерил её взглядом, потом продолжил:
– В любом случае, когда всё это закончится, и вы его поймаете, я оставляю за собой право известить общественность, что убийца связывался со мной.
– Именно убийца? – негромко произнесла Изабелл.
– Третье лицо, – отметил Рэйф, разглядывая записку. – Он убивает их не потому, что они блондинки. Это могло быть написано кем-то, кто знает убийцу. Знает, что он делает.
– Или, – предположил Алан, – он шизофреник и верит в то, что на самом деле не он убивает всех этих женщин.
– Тебе просто хочется, чтобы это был убийца, – рассеянно сказал Рэйф.
– Ну да. Эта история могла бы стать моим Уотергейтом [19]19
Уотергейтский скандал (англ. Watergate scandal) – политический скандал в США 1972–1974, закончившийся отставкой президента страны Ричарда Никсона. Первый за всю историю США случай, когда президент прижизненно досрочно прекратил исполнение обязанностей.
[Закрыть].
Изабелл поджала губы:
– Нет. Твоим Тедом Банди[20]20
Теодор Роберт Банди (англ. Theodore Robert Bundy) (24 ноября 1946 – 24 января 1989) – известный американский серийный убийца, «нейлоновый убийца».
[Закрыть] или Джоном Уэйном Гейси[21]21
Джон Уэйн Гейси (англ. John Wayne Gacy, Jr) (р. 17 марта 1942 – 10 мая 1994) – американский серийный убийца, изнасиловавший и убивший 33 молодых человека. Также известен, как «Убийца-клоун» («Killer Clown»).
[Закрыть]. Но не Уотергейтом.
– Она могла бы сделать мне карьеру, – настаивал Алан.
– Правда? – Изабелл, казалось, проявляла вежливый интерес. – А помнишь ли ты имя журналиста, к которому, как считают, обращался Джек Потрошитель [22]22
Джек Потрошитель (англ. Jack the Ripper) – псевдоним, присвоенный так и оставшемуся неизвестным серийному убийце (или убийцам), который действовал в Уайтчепеле и прилежащих районах Лондона во второй половине 1888 года. Имя взято из письма, присланного в Центральное агентство новостей (англ. Central News Agency), автор которого взял на себя ответственность за убийства. Из-за жестокости нападений и многочисленных неудач полиции (зачастую опаздывавшей на место преступления на считанные минуты), а также благодаря газетам, чьи тиражи в тот период сильно подскочили, Потрошитель приобрёл широкую и устойчивую дурную известность. Его жертвами были женщины, зарабатывавшие проституцией. Обычно убийство происходило в общественном месте, горло жертвы было перерезано, а тело изуродовано.
[Закрыть]?
Алан состроил недовольную гримасу:
– Разбиваешь в прах мечты человека, да?
– Вспомнил?
– Это было сто лет назад!
– Самый известный серийный убийца современности. О нём написано бессчётное количество книг. Сняты фильмы. Бесконечно обсуждаются теории, кем же он всё-таки был. И, тем не менее, имя того журналиста не вертится на языке, не правда ли?
– А ты его помнишь? – попытался парировать Алан.
– Конечно. Но серийные убийцы – это моя специальность. Более или менее. Все, кто этим занимается, изучают дело Потрошителя. Это, можно считать, предмет «Основы убийства» [23]23
В оригинале Курс «101» – так обычно нумеруется первый, вводный курс в специальности в американских колледжах и университетах. (например, AS101 – «Введение в астрономию. Солнечная система», AN101 – «Введение в антропологию» и т. п. и т. д.) Успешная сдача этого курса часто требуется для того, чтобы брать более продвинутые курсы по той же специальности.
[Закрыть] в курсе по наукам о поведении в Квантико. Каждому хочется распутать его.
– Тебе тоже?
– О, я не думаю, что оно когда-нибудь будет разрешено окончательно. И, пожалуй, оно и не должно. Некоторые вещи должны оставаться тайной.
– На самом деле ты так не считаешь.
– Нет, считаю. Мы никогда, ни за что не должны думать, что у жизни – или у истории – нет больше тайн. Это ведёт к высокомерию. Высокомерие же ослепляет нас, не давая увидеть правду.
– Какую правду?
– Любую. Всю правду, – голос её был торжественен.
Алан вздохнул и поднялся на ноги.
– Хорошо, ухожу, пока вы не начали обзывать меня зелёным недоучкой [24]24
В оригинале Grasshopper («кузнечик») – здесь имеется в виду прозвище выдуманного персонажа Kwai Chang Caine в телесериале Kung Fu; используется как насмешливое прозвище для кого-то, кому ещё учиться и учиться.
[Закрыть], неспособным ломать руками доски, но при этом пытающимся пробить лбом стену.
– Я уверена, что можно найти здесь где-нибудь пару кирпичей, если ты хочешь остаться и проверить, как хорошо это у тебя получается, – всё так же торжественно сказала Изабелл.
– Почему-то мне кажется, что мне не хватит быстроты, – в голосе Алана звучала нотка неподдельного сожаления. Он отсалютовал им обоим, прощаясь, и покинул конференц-зал, закрыв за собой дверь.
– У тебя отлично получилось отвлечь его, – похвалил Рэйф.
– Может быть. Похоже, следующие несколько часов он потратит на поиск информации по Джеку Потрошителю в Интернете или в библиотеке, и всё только для того, чтобы суметь назвать мне при следующей встрече имя того журналиста. Это займёт его мысли ненадолго, – она откинулась в кресле и, слегка хмурясь, потёрла рукой затылок.
– Головная боль так и не прошла?
– Она накатывает волнами. Пока не удалось обнаружить никаких следов Черил Бейн; её станция добавила к заявлению о пропаже человека, поданному Даной Эрли, ещё одно, уже их собственное. А Холлис и Мэллори проверяют остальные здания, принадлежавшие Джейми Брауэр.
– Ты всё ещё хочешь найти ту коробку фотографий.
– Я хочу найти то, что там есть. Кстати о находках, я так понимаю, что криминалисты подтвердили, что в комнате развлечений Джейми есть кровь. Много крови.
Он кивнул.
– Да, ты была права. И слабый кровавый след, ведущий к двери. Ти Джей считает, что тело завёрнули в пластик. Я думаю, что его вывезли куда-то на машине. Сейчас они перепроверяют автомобиль Джейми, но мы ничего не нашли, когда проверили его от и до после её убийства.
Изабелл помотала головой:
– Она не стала бы паниковать, и была слишком умна, чтобы перевозить тело в собственном автомобиле. Она должна была бы воспользоваться машиной партнёра. И, держу пари, потом она от неё избавилась. Как следует избавилась. Типа, утопила ее на дне одного из окрестных озёр. С трупом или без трупа внутри.
– Вполне вероятно, – согласился Рэйф. Чуть поколебавшись, он спросил: – Ты ничего не почувствовала, разговаривая с Аланом?
– Нет, он очень закрыт. С журналистами так бывает нередко; как правило, они хранят множество секретов. Их трудно прочесть большинству из нас, даже телепатам.
– Думаешь, он прав, предполагая, что убийца – шизофреник?
– Думаю, что такое ничуть не менее вероятно, чем любая другая из наших теорий. Может быть, даже более вероятно, – она вздохнула и зачастила. – Есть теория, что существует четыре различных типа серийных убийц: подчиняющиеся галлюцинациям, исполняющие миссию, гедонистические и контролирующие. Исполняющий миссию пытается истребить специфическую группу, которая, по его мнению, недостойна жить. Обычно жертв убийцы такого типа легко классифицировать: проститутки, бездомные, душевнобольные. Или водопроводчики.
Рэйф моргнул.
– Водопроводчики?
– Это просто для примера. Исполняющие миссию убийцы нападают на членов определённой группы. И если только наш приятель не намерен убить всех женщин, или, по крайней мере, всех женщин, добившихся успеха – задача, которая должна показаться невыполнимой даже сумасшедшему, – то я не верю, что он «исполняет миссию».
– Логично. Что дальше?
– Убийца-гедонист убивает, чтобы испытать волнение, удовольствие во время убийства. Он может получать кайф от самого убийства, от возбуждения и удовлетворения того, что, собственно, есть жажда убийства; или он может наслаждаться планированием, преследованием жертвы. Или он может получать удовольствие от последствий убийства, если, например, он добивается некоей свободы, убивая семью или людей, которых он воспринимает как ограничивающих его.
– Контролирующий тип?
– Его фишка – это власть, которую он имеет над жертвой, особенно власть над жизнью и смертью. Если он насилует, то для подчинения и господства, не для оргазма. И, как правило, убийца этого типа не убивает своих жертв сразу. Он любит помучить, как физически, так и психологически. Он хочет растянуть удовольствие, насладиться своей властью над жертвами, видеть их беспомощность и ужас.
