Текст книги "Его упрямая студентка (СИ)"
Автор книги: Кэтрин Тиамат
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 12
Я лежала в его руках, прижималась к нему, так бесстыдно и отчаянно, что внутри всё горело. Зачем он беспокоился о нелюбимой студентке? Бросил бы в зале на попечение тренера и ребят. До приезда врача они бы позаботились обо мне.
Однако мужчина не позволил остаться, решил за меня. И сейчас ему никто не мешал говорить и делать, как он захочет.
– Не мучайте меня, Марат Ильясович. Я не падаю специально к вашим ногам.
Он ответил не сразу. Может рассматривал моё лицо или отвернулся в сторону, чтобы перевести дух от моих выходок.
– Придётся поверить вашему состоянию. Вряд ли бы вы сейчас солгали.
Это развеселило меня. От смеха затрещала голова сильнее, но я просто не могла остановиться.
– Вы не знаете меня и, как я буду действовать тоже. Может я прирождённая актриса. Вам же понравилось моё выступление. Татьяна Ивановна так сказала. Получается, я хорошо играла свою роль. Кто знает, на что способны талантливые актёры.
– Я не пойму вас, Лилия Николаевна. Вы пытаетесь убедить меня, что обманули?
Постаравшись собрать в кучу общий посыл, я поняла, какую выдала глупость. Больше ни слова! Просто молчи. Нет! Я должна уйти от него! Немедля, не сомневаясь, не останавливаясь.
– Я запуталась, извините. Дайте минуту, и сама отправлюсь в травмпункт. А вы сможете уехать по своим делам.
Его грудь поднялась от глубокого вдоха, а затем опустилась. Если бы я могла, то лежала бы и слушала его дыхание, представляя, как его ладони движутся по моему телу, как он мечтает коснуться моих губ, а я его.
Неужели мне этого хотелось? Пустые фантазии безрассудной девицы.
– Помимо упрямства, ещё и мазохизм. Ваша характеристика обрисовывается всё интереснее. Не представляю, как вы проявите себя дальше.
– Рада за ваше веселье, – буркнула я и открыла глаза. – Чувствую себя прекрасно, исцелилась рядом с вами. А теперь отпустите меня.
– Жаль, что вы не поняли сразу – я никуда вас не отпущу. И прекратите дерзить, не забывайте с кем говорите.
Просунув руку под моими коленями, Рахманов неожиданно поднялся вместе со мной. Это слишком. Он не должен меня нести! А если кто-то увидит нас⁈ Не станут разбираться, заподозрят всякое. Мне потом разбираться с этим. Его-то никто не тронет.
– Что вы делаете⁈ Я могу идти сама!
Мужчина начал спускаться по лестнице.
– Я видел, как вы можете, и не хочу ловить вас через каждые двадцать метров, – строго заявил он.
– Что подумают люди⁈ – я повернула голову и стала искать прохожих.
– Что у вас заботливый преподаватель.
Хочет моей смерти⁈ Да? Тогда это всё объясняет.
Он шел спокойно, будто его не волновал мой вес. Тренируется что ли? У себя в офисе таскает девчонок каждый день? Дурная мысль, не желаю это представлять.
– А если я попрошу? Это моё желание!
– Вы обознались. Я не маг, чтобы исполнять желания.
К счастью, пара ещё длилась. В коридорах пустовало, но всё-таки некоторые нас заметили. Окинули удивленным и молчаливым взглядом. Только охранник на выходе спросил, всё ли хорошо, и оказалось, ему достаточно было кивка Марата Ильясовича, чтобы пропустить нас.
Вот интересно, если бы он меня крал, никто бы его не остановил⁈ Рахманову можно, он такой единственный, а студенток много, не жалко.
– Я очень зла на вас.
– Такие эмоции испытывают многие, с кем я общаюсь.
– Не думали, что дело в вас? – сварливо поинтересовалась я.
– Разумеется во мне.
Мы оказались на парковке и приблизились к его автомобилю. Стального цвета Порш выделялся среди таких же дорогих. Может у него была эксклюзивная модель, или я просто не рассматривала другие.
– Садитесь.
– Я не так близко знакома с вами, чтобы… – решилась на шутку.
Но прервала её на середине. Он не оценил и захватил меня хищным взором, предвещающим ужасное падение. Моё. Его. Наше?
– С вами трудно договориться, Марат Ильясович, – я поджала губы и опустилась на переднее кресло.
– Вы это знали и раньше, – сказал он и резво захлопнул дверь.
Обогнув машину, мужчина сел на водительское место.
– Пристёгивайтесь.
Тимофей всегда убеждал меня, что ремень безопасности – это не круто. Если людям суждено умереть в пути, то это было предначертано. Никакой ремень не спасёт. Поэтому мы всегда ездили свободно. Он выплачивал штрафы и смеялся, как дешево это обходится.
– А можно…
– Нельзя.
Ладно, какая разница спорить с ним и в итоге проиграть. Пусть сегодня радуется победе. Справедливости ради, он тоже пристегнулся.
Мы покинули университетскую парковку и выехали на большую дорогу. Наверно Рахманов был прав, мне следует поберечь себя. Головная боль накатила вновь и стала жутко пульсировать. Я ощутила тошноту и сонливость. А если это что-то серьёзное? Боже!
Нужно было отвлечься, чтобы не провалиться в слепое отчаяние или тревожный сон.
Я повернулась спиной к окну и прижалась щекой к креслу. Волей-неволей стала рассматривать моего преподавателя. Он вёл машину красиво. Его движения были плавными, выверенными. Левая рука уверенно держала руль, правой он задумчиво касался подбородка. Я чувствовала, что рядом с ним могу не бояться дороги, как это было с Тимом, который постоянно соперничал с другими водителями, словно мы были на гонках.
Мне желалось запомнить эту часть Марата Ильясовича. Поэтому я пробежалась глазами по всему его образу, затем останавливалась, например, на крепкой шее, а после соскальзывала вниз. Думаю, он заметил, что я бессовестно разглядывала его. Но мужчина не сделал замечание.
Вскоре мы остановились возле большого и современного здания.
– Где мы?
– У частной больницы, – ответил исполнительный Орион тура.
– Почему? Вы же сказали тренеру, что мы поедем в травмпункт, – я с замешательством посмотрела на него.
– Если помните, ваш тренер спросил, знаю ли я, где он находится. Я ответил, что да. Но не обещал отвезти вас туда.
– Почему?
– С вашей любознательностью и умом могли бы догадаться.
Он вышел из автомобиля, а, после открыв мою дверь, произнёс:
– Выходите.
Из-за угла к нам подбежал медбрат с кресло-каталкой. Он что, ждал нас?
– Здравствуйте. Я – Олег, – дружелюбно представился молодой парень. – Давайте вам помогу.
– Со мной всё хорошо! Зачем это⁈ Я же не инвалид, могу сама идти!
Марат Ильясович поднял голову к небу, набрал воздух в легкие, а затем безмятежно повернулся к медбрату и сказал:
– Благодарю. Мы самостоятельно управимся.
Парень немного расстроился и быстро исчез.
Вернув взгляд на меня, он неожиданно потянулся в салон. Я вжалась в кресло, тревожась от его порыва, но мужчина лишь отстегнул ремень.
– Раз вы отказываетесь от помощи, значит другого варианта нет.
Он снова подхватил меня на руки, захлопнул ногой дверь и направился в больницу. В этот раз я не сопротивлялась. Сил не осталось.
У регистратуры он опустил меня на ноги. Через минуту нас встретил симпатичный врач, который обменялся с Рахмановым приветственными кивками.
– Я украду вас на обследование, Лиля. Обещаю не кусаться и быть тактичным. Что скажите?
Зачем-то я взглянула на преподавателя, будто не хотела его покидать. Конечно, он не мог и не должен идти со мной. Ему нужно было уезжать. Мне следовало поблагодарить мужчину и более не задерживать.
Откуда ему знать, что я боялась врачей и не желала быть в одиночестве.
– Ну отпусти уже невесту, Марат, – умилительным голосом сказал доктор.
Что?
Глава 13
– Она не моя…
– Я не его…
Мы произнесли это вместе и осеклись тоже. Наши взгляды друг на друга были ненормальными. Я испытала душераздирающее чувство. Его слова звучали холодно. Они провели ровную черту без единого колебания, словно в них не было жизни, а значит, и пульса.
И хотя я не услышала себя со стороны, казалось, что мой голос не был таким категоричным.
– Лилия и Марат, извините, – примирительно сказал доктор и добавил, обратившись к мужчине: – Прочитав твоё сообщение, я решил, что ты говорил о невесте. В любом случае нам нужно скорее провести осмотр.
Рахманов одобрительно кивнул и произнес, взглянув на меня:
– Идите с ним. Тактичность не сильная черта Арсения Григорьевича, но он хороший врач, и я доверяю ему.
– Марат, как грубо, – он упер руку в бок. – Твоя похвала звучит до ужаса противоречиво. Сбиваешь девушку с толку. Я не виноват, что ты написал…
– Заткнись! – преподаватель оборвал его. – Делай свою работу.
Врач слегка коснулся моего плеча и, направив нас по коридору вперед, громко заявил:
– Лиля, вы согласны, что Марату не хватает дыхательной практики? Он такой нервный и пытается всех этим заразить.
Я смущенно посмотрела на доктора и, заметив шутливые огоньки в его зрачках, не удержалась, тихо хихикнула.
Жаль, что я не видела лицо исполнительного!
– Правильно-правильно! Смех продлевает жизнь! – мужчина без зазрения совести подставил меня.
Мы зашли в смотровую комнату, где нас ожидала девушка в синей форме.
– Оленька, нужно взять кровь у юной девы для приготовления зелья.
Уголок её губ дрогнул, но она лишь мазнула его коротким взглядом, понятным только им двоим.
Девушка усадила меня на высокую кушетку и нежным голосом спросила:
– Боитесь вида крови?
– Ага, можно я зажмурю глаза?
– Конечно, – мягко сообщила она. – Я буду очень аккуратной.
Дальше всё закрутилось, как в калейдоскопе. Запись жалоб, проверка зрения, слуха и другие чудные тесты. В конце Арсений Григорьевич объявил, что нужно сделать МРТ головного мозга.
Я вспомнила, как мою маму отправили на МРТ ног, какой испуганной она была после. С дрожью рассказала о свистящем, непрерывном шуме, кошмарных ощущениях замкнутого пространства и длительности процесса.
Ещё тогда решила, что никогда не соглашусь на это.
– Лиля, уверяю вас, МРТ безопасно для человека. Никакой боли вы не почувствуете. Главное расслабиться.
– Нет, пожалуйста, – второй раз умоляюще всхлипнула я и прикрыла ладонями глаза.
– Хорошо. Мы не будем тебя заставлять, – произнес доктор и сделал паузу, будто гадал, как меня успокоить. – Если хотите, я позову Марата. Он, разумеется, не лучший кандидат для поддержки, но вы вроде близки с ним.
– Почему вы так решили?
– Он беспокоится о вас.
Я шмыгнула носом и сказала с досадным оттенком:
– Марат Ильясович просто отвечает за меня, как преподаватель. Ничего больше.
– Возможно. Однако я никогда не видел его таким встревоженным за девушку.
– Он всё ещё здесь?
– Ждёт вас в фойе.
Мне было сложно поверить, что ему небезразлично. И что с того, что он вёз меня в больницу и нёс на руках? Рахманов не хотел проблем из-за моего падения. Тренер не мог оставить занятие, а скорая неизвестно когда бы приехала.
– Позовите его.
Арсений Григорьевич удалился. Я встала с кушетки и натянула кофту. Результаты анализов можно узнать по электронной почте, поэтому мне не было смысла оставаться. Моему «любимому» преподавателю тоже.
Когда он вошёл, я не дала ему возможности заговорить первым:
– Хорошая новость – моё состояние в норме. Пару ушибов и всё такое, легко отделалась. Вам не стоило пренебрегать своим временем. Но спасибо, Марат Ильясович. А теперь отдайте, пожалуйста, мои вещи, и я поеду домой.
Он с прищуром взглянул на меня, не уступая моему напору, и спустя затянувшееся молчание сказал:
– Лилия Николаевна, вы не прошли главное обследование.
Я открыла рот от удивления.
– Врач не должен был делиться информацией с вами!
– Сейчас не это важно, – мужчина даже не отрицал факт нарушения моих границ. – Вы отправитесь на МРТ, а затем, если Арсений подтвердит, что никаких рисков нет, я отвезу вас домой.
Мои губы задрожали от гнева. Я была вымотанной, голова ещё болела, хоть мне и дали таблетку, ушибленные локти противно тёрлись о кофту. В таком состоянии мне нужно было доказывать свою самостоятельность!
– Хватит решать за меня. Я знаю права, никто не может удерживать меня насильно и заставлять делать то, чего не желаю. Никто! За всё время, что мы с вами знакомы, я никогда не кричала на вас. Не заставляйте начинать сейчас.
Вместо того, чтобы послушать меня и уступить… Ладно, хотя бы сказать ядовитые фразы и отдать моё имущество. Он. Блин. Улыбнулся. Да так очаровательно, что сердце пропустило удар, словно намекая сменить гнев на милость, мол, гляди, Рахманов улыбается тебе!
– Преподавание становится всё более интересным, – задумчиво шепнул он. – Давайте. Кричите, если вам станет легче. Но мы не уедем отсюда, пока обследование не будет сделано.
– Ах так! – вскипела я, никакой милости. – Кто вам дал власть… Я могу… Вы не можете… Издевательство! Боже, – вздохнула от бессилия и опустилась на пол. – Это я не могу. Не помню, чтобы когда-нибудь кричала на человека. Со стороны это казалось просто.
– Немного практики, и всё получится, – сверху донёсся ироничный голос.
– Вообще-то я уважительно отношусь к людям, не кричу и всегда стараюсь найти компромиссы, – прошептала я, насупившись. – Поэтому меня выбрали старостой группы. Единогласно.
– И скромность – ваше второе имя.
Вздёрнув подбородок, недобро посмотрела в его темные-карие глаза.
– Хотите убить меня взглядом?
Я отрицательно качнула головой.
– Поступим по-вашему – предлагаю компромисс. Вы сходите на МРТ, а я решу проблему с волейболом в вашу пользу, – заманчиво произнес мужчина и вытянул руку. – Согласны?
– Не шутите? – выпалила в замешательстве, а потом опомнившись, застонала: – Я не могу.
– Почему? – без упрека поинтересовался он.
Марат Ильясович не должен был знать о моих страхах. Это слишком личное, я должна была оставить это внутри.
– Не спрашивайте.
Он протянул руку ниже. Я ухватилась за неё и рывком встала. Мы оказались почти вплотную друг к другу, шестое чувство должно было подсказать – отойти на шаг, а лучше – дальше. Его близость туманила мою ещё не сломанную рациональность.
– Если я пойду с вами? – преподаватель сжал мою ладонь, отчего сердце вновь откликнулось. – Я не смогу присутствовать на обследовании, но проконтролирую, чтобы вам не причинили неудобства.
Это звучало убедительно, а потому вынудило меня сразу не отказываться. Я верила, что он сделает всё, о чем говорил. Присутствие сильного человека на твоей стороне невероятно воодушевляло. Для меня это было чем-то новым.
Его мотивация оставалась для меня загадкой. Одна за другой меня атаковали мысли: зачем ему возиться со студенткой, почему он уступает, какая ему разница, здорова я или нет?
Даже самые нелепые предположения не дали утешения.
– Мы можем попробовать, – искренне сообщила я.
Перед обследованием немолодая женщина подробно ответила на мои вопросы, некоторые задал сам Рахманов. Врач была спокойной и вежливой. Она разрешила мужчине остаться с ней в наблюдательной комнате.
Специальные наушники заглушили шум от работы аппарата. Я была удивлена, что обследование заняло всего пятнадцать минут, из которых большую часть меня клонило в сон.
Пережитые страхи мамы не затронули меня.
Результат оказался не страшным, как сказал Арсений Григорьевич. Лёгкое сотрясение. Однако он добавил, что необходимо понаблюдать за ситуацией, поэтому я должна задержаться.
– У меня учёба, работа и другие дела! Не могу всё бросить, – взвыла, когда меня привели в одиночную палату.
– Если не позаботитесь о здоровье сейчас, то в будущем могут возникнуть последствия.
Я села на кровать и посмотрела на интерьер в светлых тонах, новую мебель и оборудование. Несравнимо с бесплатными, познавшими худшие времена, больницами.
– Поступим так, – врач сделал записи в моей новой карте. – Остаётесь на три дня. Проведём дополнительные обследования. Во вторник, если никаких ухудшений не будет, то отпустим вас, – взглянув на моё расстроенное лицо, он с улыбкой продолжил: – Обещаю приставить к вам добрую медсестру или же красивого, общительного медбрата. Кого выберете?
Я слегка опешила. Неужели во всех частных больницах ощущаешь себя, как на курорте? Все приветливые и веселые, никто слова грубого не выплюнет.
– Конечно, медсестру, – раздался властный голос Марата Ильясовича у двери.
Он буравил укоризненным взором своего знакомого. Арсений Григорьевич подмигнул мне и вышел из палаты.
– Я принёс ваши вещи, – сказал он, когда мы остались вдвоём.
– Спасибо!
Поднялась с кровати и наконец-то забрала свой телефон и рюкзак.
– Извините, что всё так.
– Не стоит винить себя, – успокаивающе ответил он.
Я вздохнула и с грустью посмотрела на мужчину.
– В понедельник не смогу быть на практике, а я мечтала увидеть ваш офис. Всё из-за волейбола, – устало прошептала я. – Знаете, если договориться с тренером сложно, то мы с Ваней откажемся от соревнований.
– Лилия Николаевна, вы же хорошо меня слышали. Я решу этот вопрос, – твердо проговорил он. – Насчет практики не волнуйтесь, она ещё будет. В офисе вас ожидает большой проект.
Я засияла, как новогодняя ёлка. Это была моя мечта – побывать в Орион туре, проникнуться их атмосферой, культурой, познакомиться с людьми. Сам исполнительный директор пригласил нас и будет следить за успехами. Я чувствовала себя избранной!
– Не спешите радоваться. Проект будет сложным, – заявил он.
Возможно сотрясение повлияло на восприятие, но его предупреждение лишь умножило моё ликование. Я очень хотела приступить к работе!
Мы перекинулись ещё несколькими фразами, он пожелал скорейшего выздоровления и покинул меня. Я легла на кровать и намеревалась позвонить Ане и Тимофею. Однако глаза стали наливаться тяжестью, слипаться. Я закрыла их, оказавшись в приятной темноте.
Очнулась уже ранним утром. Сонно потянувшись, взяла телефон и увидела сообщение от подруги:
«Бейби, зачем ты соблазняешь Рахманова⁈ Вас видели вместе обнимающихся! Какого черта? Что у тебя за план⁈».
Господи! Я так и знала, что кто-то заметит нас. Точнее, не нас! Нет. Отдельно – я, отдельно – Марат Ильясович.
Про какой момент упоминала Аня: когда он подхватил меня на лестнице или когда он тащил меня на руках?
А может, когда я без стеснения прижималась к его груди…
Почему она сразу навела панику? Она же знала, что у меня есть парень, и мне другой не нужен.
Следовало её успокоить. Я вновь перечитала нелепые вопросы и заметила, что подруга отправила это вчера. А тогда мой телефон был у него в кармане.
Значит, преподаватель мог увидеть сообщение на экране и решить, что я флиртую с ним⁈
Только не это! Какой позор.
…зачем ты соблазняешь Рахманова…
Глава 14
Чтобы не будить Аню в четыре утра, я написала ей сообщение и рассказала о несчастном случае на тренировке, о помощи Марата Ильясовича. Не хотелось оправдываться за то, что он САМ взял меня на руки. Но оставлять её с домыслами о коварном плане соблазнения преподавателя я не могла.
В палате заметила ещё одну дверь. Это оказалась душевая, в которой меня ждали тапочки, пижама, гигиенические принадлежности и даже зубная щетка с пастой. Разве такое есть в больницах? Или это Арсений Григорьевич позаботился?
Освежившись, я переоделась и отправила ещё два сообщения: нежное Тимофею и легкое, успокаивающее маме.
Когда прошлась по этажу, то встретила лишь дежурного врача и медсестру. Они предложили мне чай и небольшой перекус. Я вернулась в палату, уже не умирая с голода.
В семь позвонил Тим.
– Зай, ты как? – сонливо вымолвил он.
– Отоспалась за все тяжёлые дни, – призналась я и легла на спину. – Знаешь, тут удобная кровать, не то, что у меня в общежитии.
– Между прочим, я предлагал тебе ночевать у меня, – зевнул он. – Хочешь, заберу тебя?
– Нет, я сама решила остаться. Но сидеть без дела не буду – задания по предметам никто не отменял.
Если бы я захотела уехать, то, кажется, Рахманов не позволил бы. Мы могли разругаться. Сегодня, когда голова не болела и мысли прояснились, я осознала, что зашла далеко. Прижиматься к нему, откровенно разглядывать, говорить несдержанно!
Он мой преподаватель, будущий начальник и руководитель престижной компании.
И у него есть невеста. В моём внутреннем монологе голос неожиданно ломается. Невеста! Стало пусто на душе.
Почему-то вспомнила, как в десятом классе я начала встречаться с мальчиком. Через месяц он ушёл к другой. Посмеявшись надо мной, сказал, что я стремная и всегда у всех буду вторым номером.
– Ты не меняешься, – лениво прошептал Тим.
Я разозлилась на его слова, будто он ответил на мои воспоминания, а не на стремление к знаниям.
– Можешь меня проведать? – спросила вымученным тоном.
– Да, – быстро отозвался он. – Заеду в пару мест, а потом к тебе.
Аня написала только вечером. Она всё ещё обижалась, и мне было неясно почему. Я не ответила ей сразу или я подруга-обманщица, что решила завладеть сердцем Марата Ильясовича и получить стажировку?
Будто коснуться его сердца так легко.
Кем нужно являться, чтобы лишь понравиться мужчине? Точно не надоевшей студенткой, раздражающей его по всяким мелочам. А может Вика его невеста и скоро все увидят громкие заголовки в новостях?
Я приказала себе не думать об этом. Меня волновала только моя жизнь. Да-да. Иначе чем я лучше одногруппниц, что сплетничали в клубе.
Нужно выкинуть из головы его проникновенный голос, крепкие руки и мощную грудь. У Тимофея всё это есть. Он мой парень и я знаю, что мы будем счастливы.
Вот отправлю ему письмо с номером студентки, которая заменит меня на посту старосты, на время, разумеется, и забуду! Стану думать о нём исключительно в рамках учёбы.
* * *
О ней трудно забыть.
Я не люблю понедельник. Все бегут с проблемами за выходные дни и умоляюще просят срочных решений. Иногда мне кажется, что нужно брать пример с генерального директора – распределять всё на помощников и заниматься своими планами.
Но его помощники бегут ко мне. Я чувствую, что это ещё пригодится. Поэтому не сбавляю темп работы, однако требую обращаться ко мне после девяти, когда я допью кофе и прочту новости.
Мои студенты решили выпендриться, приехали раньше и застряли на пропускном. Заместительница Лилии Николаевны рассеяна, её оправдательная речь звучала настолько ужасно, что остальные сразу потупили взгляд.
Отчего-то мне показалось, что она не допустила бы этого. Не знаю, как я пришел к такому нелепому выводу, учитывая её прошлые выходки, но всем своим холодным разумом я вдруг поверил в неё.
– Запомните раз и навсегда: в больших организациях ценится соблюдение графика. Если вам назначено в десять, значит иное время недоступно. Крайне непрофессионально отвлекать коллег от других обязанностей, – я окинул их недовольным взором. – Приступайте к изучению политики компании. Вы можете задать вопросы по любому из пунктов.
Они сели за длинный стол конференц-зала и закопались в юридических аспектах. Я смотрел на будущих специалистов и пока слабо верил в их потенциал. Хотя они прошли жесткий конкурс, чтобы поступить на мой курс, я не был удовлетворен качеством их знаний.
Но они старались. Я заметил четверых, которые лучше остальных проявляли усердие.
Мне нужно сознаться, что она была среди них. Отличница, староста, активистка. Видеть мой курс без неё крайне непривычно. Девчонка всегда занимала первый ряд, место напротив меня. Мельком я разглядывал, как она хмурится, быстро записывая лекцию неровным подчерком, как задумывается и обхватывает кончик той ручки губами, что дал ей в первый день. Мне было приятно, что она пользуется ею, учитывая, что раньше я писал этой ручкой.
– Когда Бейби выйдет? – Иван тихо спросил Анну.
– Без понятия, – фыркнула девушка.
– Ты ездила к ней в больницу?
– Не было времени на выходных, – отмахнулась она.
– Давай нагрянем к ней вечером, а? Устроим сюрприз.
– У меня другие дела. Всё, молчи, не отвлекай.
Интересно.
Анна была её подругой, может не лучшей, но они всегда сидели рядом. И в чём причина, что она не навестила девушку? Не в том ли, что Лилия Николаевна соблазняла меня?
Да, я увидел сообщение на экране её телефона, и, мягко сказать, выпал из реальности на первые десять минут. Затем Арсений сказал, что она слишком тревожится от любой врачебной манипуляции, и он понятия не имеет, как её дообследовать. Тогда я посчитал, что хоть девчонка отлично играла на сцене, известного доктора ей не обмануть. Эта ситуация не была планом моего соблазнения.
У её подруги слишком раскрепощённая фантазия, и мне это не нравилось.
В субботу к ней приехал Тимофей Бондарев, о котором я составил определённое мнение, замечая его на университетской парковке каждый раз с новой пассией. Если он и моя студентка по-настоящему встречались, эта мысль тут же вызывала отвращение, то мне было её жаль, потому что рано или поздно она всё узнает, и я не желал видеть её зарёванной на парах.
Арсений, мой друг детства, а ныне хороший врач, присматривал и рассказывал о Лилии Николаевне, так как считал, что я увлечен ею. Не хотелось развенчивать его домыслы, мне было удобно интересоваться о состоянии девчонки, но я вовсе не беспокоился о ней.
Да, я опешил, когда она лежала без сознания. Никто не шевелился ей помогать, поэтому мне было необходимо взять ситуацию под контроль и не допустить потерю талантливой студентки.
Прокручивая события того дня, я зачем-то снова и снова вспоминал ощущения тепла её тела. Это чувство вызывало нечто странное, даже придумать не смог, как его описать. Мне хотелось обмануться и сказать, что это обычное возбуждение. Но это была неправда.
Я назвал её тогда по имени. Думаю, она не помнит. Я запретил себе это делать, потому что могу перестать воспринимать её студенткой. Я уже зашёл дальше, когда на лестнице прижимал девчонку к себе, когда задавал ей неуместные вопросы, когда вынудил пройти обследование. Я собирался пересечь границу снова, надеясь вытащить истину наружу.
Но меня испытывал тревожный голос внутри, что я не смогу сдержаться, а она не сможет убежать от меня.
Лилия… Николаевна! Её тяжело выкинуть из головы. Меня сводило с ума, что девчонка не на практике! Она должна быть здесь, напротив меня!
Сжав кулак, заставил себя переключить внимание на работу. Пока студенты читали документы, я разбирал задачи, уткнувшись в ноутбук. Вскоре мне удалось сосредоточиться.
Забыться надолго она не позволила. В середине дня я получил письмо:
«Если можно, то пришлите мне задания с практики. Я начну изучать материал сейчас и не сильно отстану по программе».
Студентка должна отдыхать в больнице, а не заниматься учебой. Какой тогда смысл в лечении?
Вот ей неймется.
Я не дам девчонке желаемое. Открыв почту, напечатал ей послание:
«Практику вы будете осваивать только в учебное время, Лилия Николаевна. Если я узнаю, что вы взяли задания у одногруппников, то начну считать это прелюдией к моему соблазнению».
* * *
Я рухнула в пропасть.
Или как называются те ощущения, когда преподаватель думает, что я флиртовала с ним, а у меня нет железных аргументов для возражения, я могу лишь ходить по комнате туда-сюда, наливаясь румянцем, и взволнованно смотреть на экран телефона.
Ну не мог он такое написать…
Как не мог? Вот же! Пять минут назад отправил письмо!
Точнее, Рахманов сделал это не всерьёз. Пошутил надо мной, как тогда на лестнице. Но зачем он так делал? Что он хотел этим сказать?
И всё же он видел сообщение Ани. Я почувствовала стыд. Как теперь смотреть ему в глаза? В любых неосторожных действиях мужчина подумает, что я стараюсь очаровать его.
Решено – полный игнор. Нажала на кнопку «Удалить» и плюхнулась на кресло у окна.
Октябрь полноправно хозяйничал на Земле, обрушив проливной дождь и грозные молнии. Погода отражала моё состояние, за выходные я успела погрустнеть. Аня не смогла или не захотела навестить меня, пришлось обратиться к соседке из общежития, чтобы она привезла вещи.
Лишь Тимофей выразил искреннее переживание за моё здоровье. Мы успели посидеть в фойе и обсудить ближайшие планы. Его мама приглашала нас на ужин, хотела познакомиться со мной поближе.
Я ощущала трепет в душе – это была новая ступень наших отношений. Тим сказал, что с нетерпением желает представить меня родителям, как свою девушку.
Во вторник, когда я готовилась к выписке, зашёл Арсений Григорьевич и с порога выдал:
– Остаётесь у нас до конца недели, Лиля. Но не волнуйтесь, Марат ещё больше соскучиться по вам и станет добрее.
Я нахмурилась и села в кровати.
– Вряд ли. А что случилось?
– Посмотрел ваши анализы. В целом ничего критичного, но есть дефицит витаминов и минералов. Рассказывайте, как питаетесь, спите, живёте.
– Эм-м, как все студенты… Много учусь, мало сплю, работаю, кушаю в основном вечером.
– Нужно менять образ жизни, хотя бы немного, – мужчина по-доброму улыбнулся. – Я назначу витамины, моя коллега подберёт меню. Сейчас отдыхайте и не забывайте гулять у нас в саду, дышите свежим воздухом.
– Может я дома восстановлюсь? – произнесла умоляюще. – Мне одиноко и нечем себя занять. Вокруг всё непривычно. Обещаю соблюдать ваши указания и вернусь на повторный приём!
– Вы же знаете, что мы не станем удерживать. Но будет лучше, если за вашим состоянием я понаблюдаю здесь и вовремя скорректирую терапию.
Его аргументы снова повлияли на меня. Я не хотела слечь потом, когда тело не выдержит мой активный распорядок дел. Никто за меня не будет ходить на пары, зарабатывать на университет и жизнь в столице. Мама не сможет помочь. Ей самой не хватало, поэтому я оплачивала продукты и лекарства для неё.
Из этого вытекала моя проблема, которую я была вынуждена озвучить Арсению Григорьевичу:
– Тогда простите за прямоту, но я не могу по-другому, – сердце заколотилось в груди от чувства ущербности, – сколько стоит моё лечение? Я студентка, у меня нет больших сумм…
Можно было занять у Тимофея. Он жил на обеспечение отца и никогда не жаловался на недостаток. Но парень мог посчитать, что меня интересуют его финансы, а я этого не хотела. Да и вернуть бы потом не вышло, он бы не принял.
– Лиля, это моё упущение, – врач прервал меня и продолжил серьёзным тоном: – Забыл сказать, что вы не оплачиваете лечение. У нас действуют государственные программы, и вы попадаете под одну из них. Обследования, любые медикаменты, проживание и всё прочее вам достаётся бесплатно.
– Но я… не подавала никаких заявок. Это ведь не работает так просто? – я ещё сильнее смутилась.
Он вновь улыбнулся и легонько сжал моё плечо.
– Мы направили документы за вас. Не стоит об этом волноваться.
Даже когда он рассказал о программе чуть подробнее и у меня не осталось вопросов, я всё равно испытывала сомнение. Обычно нужно собрать миллион бумажек, встать в очередь и покорно ждать результата. А здесь я абсолютно ничего не сделала и очутилась в программе за несколько дней.
Странно.
Мама призывала меня сходить в приёмную и ещё раз обо всём узнать, взять документы. Она боялась, что меня здесь обманывают, чтобы потом выставить немалый счёт.
Но слова Арсения Григорьевича заставили довериться, тем более за него поручился сам Рахманов. Поэтому я не стала больше спрашивать о программе, хоть и понимала, что отчасти мной руководил стыд.
В среду я отправила письмо Марату Ильясовичу, что буду отсутствовать в четверг. Я ждала его ответ весь день и ничего не получила. К вечеру у меня разыгралась тревога – вдруг с ним что-то случилось? Я решила позвонить «заботливому преподавателю» на рабочий телефон.
