Текст книги "Его упрямая студентка (СИ)"

Автор книги: Кэтрин Тиамат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Она играла мать героини.

Собираясь дать наставления по выбору жениха, студентка приблизилась к краю сцены. Оглядев зрителей, она наткнулась на мою персону. В её глазах пронесся ужас.

Играй. Не смотри на меня!

Но вместо этого девушка начала краснеть. Теперь я ощутил испуг. Разве она не понимала, что даёт повод окружающим думать о нас!

Я покачал головой в упоении, что она придёт в себя.

Что же ты делаешь, упрямая? Мстишь мне?

Посмотрев на верх, студентка волнующим тоном молвила:

– Скажи, могла бы его… ты полюбить?

На празднике у нас он нынче будет.

Читай, как книгу, юный лик Париса.

В нем красотой начертанную прелесть.*

Я оттянул галстук, испытав удушение. Слова проникали в меня осторожно, мучительно.

– Вглядись в черты, которых сочетанье

Особое таит очарованье;

И все, что скрыто в чудной книге той,

Ты в выраженье глаз его открой.

Я взял телефон и начал пролистывать рабочие чаты, в надежде утихомирить неясный гулкий стук внутри.

– Как книга без обложки, он лишь ждет,

Какой его украсит переплет.

Вновь взглянув на неё, я увидел, что она испепеляет меня глазами.

Зачем я пришёл? Мне в жизни хватало волнений.

Стоило ли уже оформлять заявление на увольнение?

* У. Шекспир, «Ромео и Джульетта»

Глава 10

Я вновь обратил внимание на телефон, лишь бы никто не заметил, как она смотрит, как я смотрю.

Девчонка продолжила говорить, я больше не вслушивался, теряясь в собственном разочаровании этим днём. Мне хотелось обвинить Викторию, которая отпросилась на праздник, а не занялась работой в офисе. Но я понимал, что сам поддался на уговоры заведующей.

– Нравится, Марат Ильясович? – тихо спросила она.

Пора прекратить быть отзывчивым и вернуться в роль сволочи, безжалостного исполнительного директора. Хватит с меня сантиментов.

– Ещё не решил.

Вскоре Лилия Николаевна удалилась из поля зрения, благородно позволив мне выдохнуть.

Пьеса шла своим чередом, неминуемо приблизившись к трагическому концу. Я заметил, что студентка умело выразила неистовое горе матери.

Но это – было не в её пользу. Лучше бы она сыграла посредственно, отводя подозрения в одном темном деле.

– Идем, рассудим обо всем, что было. Одних – прощенье, кара ждет других. Но нет печальней повести на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте, – произнес знаменитую фразу один из героев и актовый зал погрузился в тишину.

Хлопок сбоку потянул за собой цепную реакцию, и зрители начали неистово аплодировать, вставая с кресел.

Новоиспеченных актёров стали одаривать цветами. Скользящей походкой к Лилии Николаевне приблизился Тимофей Бондарев. Он вручил ей коробку с розовым бантом и обнял за плечи. Глупо улыбаясь и что-то шепча, девчонка прижала его к себе.

Я отвернулся и закатил глаза.

– Наша Лиличка молодец, да?

– Талант прям искрится, – с сарказмом выплюнул и начал продвигаться к выходу.

– Ну полно вам. Я же видела, что вы смотрели с особым вниманием, – усмехнулась она, идя следом. – Разве не замечаете, как она старается?

– Замечаю. Я это высоко оценил.

Отругав её у стены аудитории.

Мы вышли к проходу, где остальные преподаватели столпились, чтобы обсудить пьесу.

– А она сказала, что вы плохо к ней относитесь.

Серьёзно? Девчонка жалуется на меня заведующей? Такого коварства я не ожидал. Во мне проснулось дикое желание наказать студентку.

Что же, интересно, она упоминала? Какой я плохой, мучаю её на семинарах. А в свободное время зажимаю в укромных местах альма-матер?

Нет, это уже моё безумие. Надеюсь, ничего такого она не говорила.

– Хорошо, что вы нашли общий язык, – продолжила женщина, не увидев моего замешательства. – Лиля может далеко пойти. Согласны?

Вопросительно подняв брови, сказал:

– Правильно ли я читаю между строк, что вы намеренно выделяете её среди других?

– Конечно, нет, – легко ответила она и подключилась к беседе коллег, увлекая и меня в разговор.

Спустя пять минут я завидел Викторию и указал ей на выход. Она с пониманием кивнула. Я подумал, что сначала мы заедем в ресторан и утолим голод. Во всяком случае, мой точно.

Быстро попрощавшись с педсоставом, я собирался уйти, но меня задержал фотограф, который собрал всех для снимка.

– Давайте-давайте, – подхватила идею Татьяна Ивановна.

Боже, как отсюда сбежать⁈ Если бы Юрий Сергеевич написал книгу о том, что ожидает меня на посту преподавателя, я бы не предъявил ему категоричные обвинения.

После очаровательной фотосессии все начали расходиться. Вдруг заведующая увидела её и позвала. Девушка успела переодеться и сейчас была в легком платье.

Со счастливым выражением она зашагала в нашу сторону. Лишь на подступах студентка узрела меня и смущение нарисовалось на лице алой краской.

– Мы в восторге, Лиличка! Зря ты боялась выступать – сыграла отлично! – нахваливала женщина. – Марату Ильясовичу тоже понравилось.

Такого я не говорил…

– Спасибо большое, – тихо отозвалась она, ладонями прикрывая горячие щеки.

– Вас троих сфотографировать?

Я был готов убить фотографа!

– Разумеется, – весело объявила заведующая. – Марат Ильясович, подходите. Не заставляйте женщин ждать.

Всё же увольнение – это лучший выход.

Я встал с другого бока и сделал мрачное выражение лица. Фотограф ослепил нас вспышкой и поднял большой палец вверх.

– А теперь вдвоём! – провозгласила Татьяна Ивановна и удалилась восвояси.

Расстояние между нами было около метра. Страшившись его преодолеть, девчонка крутанулась в бок в поисках какой-либо поддержки. Но сейчас её никто не спасёт от меня.

Шагнув навстречу, я произнес:

– Робеете, Лилия Николаевна? Значит, как смотреть на меня со сцены, дерзость вам позволила, а как подойти, то испугались.

Она вскинула ресницы и приоткрыла рот от изумления.

– Я… Вы не так поняли…

– Конечно, – схватив упрямую за руку, повернул нас к фотографу. – Я понял именно так, как вы задумали это в своей голове.

– Простите, я забыла текст на сцене. Не хотела вас смущать.

– Улыбочку! – вмешался фотограф в наш острый разговор. – Какие-то вы напряженные…

– Делай уже! – приказал строго.

Она выпрямилась и посмотрела в камеру.

– Хотели, ещё как хотели, – тяжелым шепотом сказал я. – Но вы юны для таких игр.

Наведя объектив, фотограф щёлкнул затвором пару раз, а затем блаженно поинтересовался:

– Взгляните?

– Нет! – категорично отозвался я.

Вымученно кивнув, он быстро ретировался с поля моего цепкого зрения.

– Мне девятнадцать.

– Как прекрасно, но зачем мне эта информация? – раздраженным тоном задал я вопрос. – Что у вас в голове? Месть? – она вздрогнула, а я удовлетворённо хмыкнул. – Я не потерплю этого. Приведите мысли в порядок и не доставляйте мне сложностей.

Что-то вертелось на её языке, наверно, гневный, с привкусом досады, монолог, но студентка продолжала смотреть на меня и кусать нижнюю губу.

Шуршание слева нас отвлекло. Приблизилась Виктория и, натянув обаятельную улыбку, сообщила:

– Я готова ехать, Марат Ильясович.

Она всегда могла подобрать хорошие формулировки, даже когда я был суров, девушка не выказывала претензий. И вот сейчас, она ждала меня у входа терпеливо, а напоминая о времени, ничем не выдала мою задержку.

Это мне понравилось в Виктории изначально. Она предельно ясно осознавала, что нужно делать, чтобы построить карьеру. Несмотря на её молодость, Виктория мыслила холодной головой. Как и я.

Вернув ей улыбку, я кивнул.

– До завтра, Лилия Николаевна, – обернувшись, сказал девчонке.

Замешательство, отразившееся на её лице, было куда слабее, чем боль, которая мерцала в глазах студентки.

* * *

– Надо продолжить веселье! – объявил Тимофей ребятам, когда мы вышли из университета. – И я не про чай с преподами, шутники. Давайте завалимся в клуб?

Многие поддержали идею и стали решать, куда поехать.

– Тим, – я сжала его ладонь, – не уверена, что хочу в клуб.

Парень остановился и по-свойски притянул меня за талию. Я обняла его за грудь, подняв голову вверх. Глаза Тимофея были серые, как хмурое небо в октябре. Однако сам он никогда не был грустным. В нём таилась искра и легкость, Тима не волновали трудности, поэтому я редко видела его лицо, искаженное беспокойством. Он был моим якорем в огромном и бушующем океане.

– Кто мне жаловался на учебу? – парень игриво коснулся моего подбородка. – Разве тебе не хочется расслабиться?

– Да, но как-то нет настроения.

– Куда пропало? Полчаса назад ты была радостной. Что случилось? – шепнул он на ухо.

– Ничего такого.

А может я солгала? Ведь чувствовала себя прекрасно до и после выступления, а затем пообщалась с Рахмановым, и веселье сдуло ветром.

Я поступила до невозможности опрометчиво, решив помучить его взглядом со сцены. Мечтала задеть или смутить. Казалось, что всё получилось.

«Но вы юны для таких игр» – в голове крутились слова Марата Ильясовича, вызывая жуткий стыд.

Тимофей поцеловал меня в нос и вернул из раздумий:

– Давай мы немного побудем в клубе, а если тебе не понравится, то сразу уедем?

Я согласилась, не желая оставаться в одиночестве.

В заведении играла современная и энергичная музыка. Разноцветные лазеры двигались в такт звуков и пробегали по нашим телам, будто сканируя. Я потягивала апельсиновый фреш, обсуждала с Аней и остальными девчонками университетские сплетни. Тим сидел рядом, ведя диалог с парнями о машинах.

– Вы заметили, как наша Вика смотрит на Марата Ильясовича? – захихикала одна из студенток. – Глазки такие влюблённые, а слова о нём только восторженные…

– Да брось! – отмахнулась моя подруга Аня.

– Я вам отвечаю – они вместе! – с рвением продолжила девушка. – Если это неправда, то объясните две вещи. Первое – как так получилось, что Рахманов взял её в свои помощницы? В успешной компании не нашлось более достойного сотрудника? Викуся непризнанный гений, о которой мы не знали? И второе – почему они после спектакля уехали вместе? Сколько было время? Почти девять вечера! Вы серьезно думаете, что в такой час они будут работать?

В моей груди кольнуло чем-то острым. Боль расползалась тянущим чувством зависти и обиды. Я заметила его взгляд на Викторию: столь ласковый и благодарный, а меня одарил жестоким и холодным.

– Слушай, а это правда странно! – выпалила Аня, перекрикивая музыку. – Неужели он и Вика…

– Она не дура, чтобы упустить хороший шанс. Не стану лгать, я бы поступила также. Жаль, на нас он не обращает внимание. Разве что Бейби его постоянно раздражает.

Девушки одновременно посмотрели на меня и расхохотались.

– Как смешно, – сощурилась я от горечи во рту. – Обсуждать больше нечего?

– Так мы говорим о важных делах. О нашем будущем. Если с Маратом Ильясовичем можно договориться иначе, – она шаловливо подмигнула, – то зачем отказывать такому восхитительному мужчине!

– Злой только, но красивый, – прощебетала Аня. – Думаю, что в постели он командует.

– О-о-о, да! – томно согласилась девушка. – Вот, представьте: аудитория, никого нет, свет приглушен. «Марат Ильясович, я хочу сдать работу по видам туризма!». А он подходит и властно говорит: «Ты сдашь её только на моих коленях. Опускайся, наивная студентка!».

Кто-то интригующе ахнул, другие растянулись в улыбке, третьи отмахнулись из-за нелепости мечтаний.

Я же ощутила, как внизу живота приятно заныло. Черт!

– Далее он хватает за волосы и…

– Прекрати! – вспыхнула я. – Ты что, умом тронулась⁈ – сложив руки на груди, повернулась в сторону.

– Откуда занудство, Бейби? – визгливым тоном задала вопрос она. – Или ты… сама запала на Рахманова?

Достаточно.

Я поднялась на ноги и, окинув их презрительным взором, схватила ладонь Тимофея и потащила его на танцпол. Он был не против и пылко взял инициативу.

Мы не особо умели правильно двигаться, да и разве нужно это? Беспощадно отдались во власть зажигательной музыки и друг другу. Парень смотрел на меня восхищённым взглядом, от которого я чувствовала себя особенной и желанной.

– Я люблю тебя! – ликующе объявил он, заставляя танцующих рядом повернуться к нам.

– Что ты делаешь? – с улыбкой произнесла я, вовсе не сердясь. – Ты смущаешь меня.

Тим в миг оказался вплотную и прошептал:

– А я обожаю, когда ты теряешь самообладание. Невинная и сладкая.

Как по его желанию меня охватили горячие мурашки, и я судорожно выдохнула.

Поддавшись вперёд, он наклонился и впился в мои губы. Я закрыла глаза и поплыла от захватывающих чувств. Он был первым, с кем я испытывала подобное. Другие парни, кто хотел встречаться, были скучными и видели во мне собеседника, а не девушку.

Вечер закончился неожиданно резко, когда студенты начали бурчать про расписание на завтра и разъезжаться по домам. Тимофей отвёз меня в общежитие, и мы ещё долго прощались у входа, наслаждаясь украденными минутами ночи.

Но почему-то меня не отпускала мысль о Рахманове.

Глава 11

Я не могла найти спокойствия, не могла дышать полной грудью. А всё из-за него. Моего жестокого преподавателя.

После случая в аудитории я вновь ощутила чувство падения. То самое, что было вначале, когда мы встретились. Но теперь я понимала, что оно глубже, запутаннее.

Я хотела причинить ему зло, найти уязвимую точку. В предыдущие дни я искала любую информацию о нём в интернете. И нашла занимательный факт, который должен был помочь решить вопрос с волейболом.

– Готовимся к худшему, – сказал Ваня, когда мы приступили к разминке в спортивном зале. – Зря ты полезла к нему с личным. Не видать нам стажировки в Орион тур.

Мы поглядывали на дверь с беспокойством, ожидая прихода Марата Ильясовича.

– Зато ты отлично молчал, – с досадой ответила я, кинув в него полотенцем. – У тебя вообще плана не было, а я хоть что-то придумала.

– Ну извини, Бейби! Он пугает меня!

– А кого не пугает⁈ Не извиню. И больше не называй меня Бейби, я устала от этого прозвища.

– Чего ты такая злая? – возмутился одногруппник. – На тебя не похоже.

Дурное влияние со стороны.

Предостерегала меня мама, когда я уезжала в столицу – опасайся людей с темной душой. Они нагло растопчут твой мир и пойдут дальше.

Я не рассказала маме про него. Хотя звонила ей, чтобы поплакаться и выпустить пар, но не смогла признаться в истинной причине моих терзаний. Потому что тогда я буду вынуждена дополнить, что с мужчиной меня связывает ещё и работа.

Работа девушкой на вечер. Она не знала, как я зарабатывала на жизнь, это бы повергло её в шок.

Мамины трудности были в несколько раз серьезнее, а она ещё за меня переживала. Так имела ли я права жаловаться ей на Марата Ильясовича?

– Лиля, занимай переднюю зону. Ваня, становись на подачу, – тренер рассредоточил всех на позиции.

Студент подкинул мяч, и игра началась. Я отвлеклась от тяжёлых мыслей, концентрируясь на действиях. Мне нравился волейбол: его шустрый темп, бурные эмоции и ликование от победы. Командная работа дарила чувство сопричастности к большому делу.

От тренировки мышцы горели, по телу разливался азарт. Я ударяла по мячу со всей силой, вкладывая гнев и накопленные обиды. Наверно оттого после волейбола во мне просыпалась свобода и безрассудная храбрость.

– Эй, Лиля! – окрикнул Ваня, пока девушка из команды шла к отлетевшему мячу, а мы переводили дух. – Он здесь.

Я бегло оглядела спортивный зал и нашла величественную фигуру. Сегодня он был полностью в черном – костюм, рубашка, галстук. В сочетании с его восточной внешностью и неотступным взглядом получился образ властителя тьмы.

Мужчина подошёл к тренеру. Жаль, они были далеко, и я не могла подслушать диалог.

– Продолжаем! Я пасую! – громко сказала девушка и мы вернулись в игру.

Со стороны наши движения были красивыми и отточенными. Мало кто знал, что поединок всегда непредсказуем, и мы просто старались не завалить его под басистый голос тренера.

Мяч услужливо коснулся поля соперников, и партия была окончена. Все выдохнули: одни ревниво, вторые облегчённо. Мы глотнули воды и начали меняться полями.

Я осторожно посмотрела на исполнительного Орион тура. Он учтиво слушал тренера, а затем нахмурено перевёл взгляд на меня, словно почувствовав мой. Растерявшись, я отвела глаза и прикусила щёку изнутри.

– Лиль, не нравится мне выражение его лица, – нервно заявил одногруппник. – Может, подойдём и скажем, что уходим из команды? Лучше тренера разозлить, чем Марата Ильясовича.

– Ты в своём уме⁈ – фыркнула я. – Для чего тогда он пришёл⁈ Рахманов убьет нас за это!

– Да знаю я! Может ты была права – надо было самим всё решить.

– Как вовремя, спасибо.

Игра продолжилась, и мы разошлись по разным местам. Смятение, поселившееся в моей груди от слов Вани, царапало острыми коготками и неумолимо просило утешения.

Я снова взглянула на моего преподавателя. Молю, не выгоняйте нас с курса… не рушьте наши мечты. Я старательно делала всё, что вы говорили. Учила лекции наизусть и часами готовилась к семинару.

Простите мою заносчивость. Я стану лучше. Буду кроткой и не посмею досаждать вам.

– НЕ СТОЙ!

Отведя взгляд, я запоздало увидела, что мяч летел в мою зону. Решив его отбить, высокий парень сиганул ко мне и в последнюю секунду принял мяч. Фух, успели.

Но оступившись, он задел меня рукой, и вдруг мы начали падать.

Жесткий пол не оставил шанса для мягкого приземления. Я грохнулась на спину и ударилась головой.

Всё потемнело.

Я услышала голос. Будто через вату. Он был таким знакомым, требовательным и, кажется, волнительным. Нет… не так.

Волнующимся.

Хотелось отдаться его власти и сделать всё, что попросит. И даже больше. Лишь бы голос не исчезал, как многое, что сильно нам нравится.

Этот тон рассекал жуткий шум, от которого плавился мозг. Я потянула руки, чтобы коснуться висков. Но движение остановило теплое прикосновение.

– Лилия.

Почему этот голос проникает в моё сердце? Разве он так может?

Моё имя звучит странно. Вроде правильно, однако ему не место на губах взывающего.

– Открой глаза.

А ты не уйдешь? Боюсь, что вдруг он прошептал моё имя только в моей голове. Стоит очнуться, и противная реальность обрушится не щадя. Так хотелось обнять себя и остаться на грани двух миров.

– Не бойся. Всё будет хорошо.

Тело прошиб импульс, заставляющий поверить манящему голосу.

Я сжала большие ладони, державшие мои, и распахнула веки.

Свет от ламп закрывали окружившие меня студенты. Они переговаривались и растерянно кидали друг на друга взоры. Их речь безудержно перемешивалась, как молоко и лимон – абсолютно страшно и недопустимо.

Из меня вырвался отчаянный стон.

– Замолчали. Быстро! – строгий приказ вынудил всех подчиниться.

Осторожно посмотрела вперед и увидела Марата Ильясовича. Сверкающий огонь в его темных глазах пробирал насквозь.

– Можете пошевелиться?

– Я…

Почему он вновь обращается ко мне на «вы»? Господи, прошу, скажи, что я не придумала, как он звал меня.

Мужчина провел руками по моим запястьям, бережно осматривая их, далее потянулся выше. Я зашипела от боли, когда он коснулся локтей. Преподаватель сжал челюсть, то ли от злости, то ли от тревоги за меня.

Неужели второе…

– Я позвонил в скорую, – громко заявил тренер, приблизившись. – Сказали – через час будут. Лиль, ты как? Жива?

– Это неприемлемо! Мы не станем ждать, – гневливо ответил он, а затем снова взглянул на меня и слегка улыбнулся. – Попробуйте встать, если сможете.

Меня не подводит слух, верно? Он произнес: «мы»? То есть я и…

Ох, как раскалывается голова!

– Давайте, постепенно.

Марат Ильясович обхватил ладонями мои предплечья и слегка потянул на себя. Его лицо становилось всё ближе и ближе. Я приняла сидячее положение. Всё кругом завибрировало, словно нас настигло землетрясение. Однако ни у кого не было паники, и все стояли ровно. Это происходило только со мной.

– Что болит? – мягко спросил мужчина.

Проигнорировав его, я сделала резкий выпад и поднялась на ноги. Опешили все.

Я не хотела быть слабой, тем более ничего плохого не случилось. Первый раз, что ли, упала.

Мужчина оторвался от пола и с недовольством заглянул в мои глаза.

– Нельзя так, Лилия Николаевна.

– Даже сейчас… будете поучать меня? – ломающимся голосом обронила я.

Он желал что-то сказать, я видела сопротивление в нём, но приоткрыв рот, мужчина лишь шумно выдохнул.

– Лиля, прости, что налетел на тебя! – парень из команды бурно выплеснул сожаление. – Я ненамеренно, клянусь! Просто хотел увести мяч! Он летел, а ты…

– Отвлеклась, – закончила его предложение. – Сама виновата. Ты ни при чем.

– Мне надо было быть осторожным. Сильно ударилась?

Он вытянул руку вперёд и почти коснулся моего затылка, но предостерегающий голос заставил парня отказаться от этой идеи:

– Не трогай её.

Почему-то Рахманова слушались и те, у кого он не был преподавателем. Внешняя сила, дар подчинения или твердость характера? Может всё вместе и даже больше. Это выглядело потрясающе! Только, когда он не испытывал эту магию на мне, ха-ха.

– Мы поедем в больницу, – заявил он.

– Я в порядке. Извините, что доставила вам беспокойство.

Земля кружиться перестала, чувствовалась небольшая слабость.

– Хватит на сегодня геройства, – Рахманов легко пресёк мою попытку отвертеться. – Где ваши вещи?

Девушка из команды резво ответила:

– В женской раздевалке. Я мигом!

Предательница.

Через минуту она вынесла мой рюкзак, одежду. Смирившись, я накинула кофту на плечи и потянулась было за остальным, однако мужчина забрал всё сам. Девушка отдала и мой телефон, который он убрал во внутренний карман пиджака.

Что за посягательство на моё имущество?

Я не успела возмутиться, потому что он быстро задал вопрос:

– Идти сможете?

– Разумеется, Марат Ильясович. Я же как-то шевелюсь.

– Не припирайтесь.

– А то что? – дерзко выпалила я.

В его взгляде мелькнуло недовольство, однако он вновь ничего не сказал мне. Было ощущение, что его сдерживают люди вокруг. Если бы мы находились наедине, то он бы провел урок послушания.

– Недалеко от университета есть травмпункт, – прервал наши гляделки тренер. – Возле старого кинотеатра. Знаете где?

– Да, – коротко ответил исполнительный Орион тура. – Готовы?

Я кивнула и сделала первые шаги. Медленно мы вышли из спортивного зала, преодолели длинный коридор и оказались у лестницы.

Он спустился на пару ступенек, а я вцепилась в поручень и испуганно посмотрела вниз. Пространство опять завертелось, как на детской карусели, и меня двинуло в сторону.

Свидание с полом могло случиться вновь, но мужчина вовремя обернулся. Подоспев, он заключил меня в объятья и ровным тоном спросил:

– Порядок?

– Да, только всё движется вокруг.

– Закройте глаза, – шепнул преподаватель и убрал волосы с моего лица.

Я последовала совету в надежде, чтобы накатившая головная боль исчезла или хотя бы притупилась.

– Вы помните, что я сказал, когда впервые увидел вас?

– Как такое забыть, – пробормотала я одними губами.

– И что же это было?

Рахманов придвинул меня ближе, и я уткнулась ему в грудь. Сквозь рубашку я почувствовала его жар – моё сердце заполнилось им. Я старалась привести мысли в порядок, как он наказал мне вчера. Только ничего не получалось. Мой разум уходил в дальнее плавание.

– Застыдили меня тогда, сказав, что вам лестно… что я упала к вашим ногам.

Я услышала, как Марат Ильясович довольно усмехнулся и низким голосом произнес:

– Вам не кажется, что это входит в привычку?