Текст книги "Его упрямая студентка (СИ)"
Автор книги: Кэтрин Тиамат
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 7
Без пятнадцати девять я выглянула из зала, чтобы оценить обстановку. В заведении, как всегда, было много гостей. Попытки найти знакомые лица оказались тщетными.
– За тобой уже пришли, – сообщил менеджер, выйдя из-за угла.
– Да? – судорожно выдохнула я. – Ещё не время…
– Не заставляй клиента ждать, Бейби. Он оплатил весь вечер, а тебе жалко несколько минут?
Я резко закачала головой. Нужно было постоянно доказывать свой интерес и лояльность к работе.
– Тогда расправь плечи и быстро идём к гостю.
Ноги испытывали напряжение, каждый шаг на тонкой шпильке приносил боль. Я закусила губу, лишь бы она не дрожала. Конечно, можно было вчера спросить менеджера о моём клиенте. И снять тревогу.
Однако он никогда не говорил нам заранее.
Я увидела мужчину за барной стойкой. Он находился спиной к нам и выбирал напиток. Менеджер подтолкнул меня к высокому стулу, когда я нерешительно остановилась в метре от неизвестности.
– Как ваше настроение? – менеджер радушно начал обхаживать гостя. – Бейби очень рада составить вам компанию. Не могла дождаться встречи.
Он посмотрел на меня. Ну что ж… не Рахманов и не Николай Фёдорович. Я видела его впервые. Может он захаживал в «Космо» в другие дни недели, когда я училась.
– Замечательно, – сказал мужчина и отпустил менеджера.
Клиент оказался мелким предпринимателем, любящим поделиться своими невзгодами за рюмкой горячительного напитка. Ему не хватало человека, кто слушал без осуждения. За это он и платил.
Спустя час я позволила себе расслабиться. В разгар печальной ноты я наклонилась к его руке, чтобы утешить. А он взял мою ладонь и начал покрывать её робкими поцелуями.
– Всё образуется, что вы, – тихо произнесла я, ощущая липкую неприязнь к его действиям. – Постарайтесь отпустить… ситуацию.
Руку! Мою руку!
Это было разрешено в нашем заведении. Поэтому я не могла приструнить его. Отвернувшись, сделала три глубоких вдоха и выдоха. Глазами прошлась по рядам столиков и заметила парочку сочувствующих взглядов от моих девчат.
– Прости меня, – отозвался он и, кажется, смахнул слезу. – Отлучусь на пять минут, хорошо?
– Я буду здесь, – проговорила и ухватилась за стакан с лимонадом, будто это спасательный круг.
Витая в своих мыслях, я не почувствовала надвигающийся холод. Его леденящую душу присутствие.
– Скучаешь?
Я покрылась мурашками.
– Вовсе нет, – ответила, повернувшись к нему.
Марат Ильясович облокотился на стойку и подозвал бармена. Край его пиджака коснулся моих коленей. И я словно ощутила, как его темная энергия пронеслась сквозь меня.
– Самбуку на двенадцатый столик, пожалуйста.
Вежливость? Непохоже на него.
– Какой у тебя любимый напиток?
– Я не пью алкоголь.
Его взгляд был изучающий, чуточку загадочный. Кажется, мне доставляло удовольствие его внимание, потому что я больше не желала прятать глаза.
– Хорошая девочка?
Внутри вспыхнул сладкий жар. От него нельзя сгореть, только мучительно лишаться рассудка. Я должна была воспротивиться этим чувствам, а не потакать им!
– Отличница, – произнесла не задумываясь.
Боже, что я сказала⁈ Это же выдаст меня с головой!
Мужчина слегка улыбнулся и, оторвавшись от стойки, оказался запредельно близко.
– Даже так… – промолвил он низким голосом. – Что тебе нравится из меню?
– Вишнёвый штрудель, – тихо сообщила, боясь пошевелиться и задеть его.
– Будешь сейчас?
– Нет, – я качнула головой и локон моего парика упал на его плечо. – Сегодня вы не можете это сделать.
Исполнительный коснулся волос и пропустил их через свою ладонь.
– Отчего же?
– Этот вечер принадлежит другому человеку.
Я увидела, как его зрачки сузились, как подбородок был вздернут.
– Ваш вечер тоже, – дополнила я, указав на его столик.
Там сидела моя коллега, ожидающая Рахманова.
В моём голосе прозвучала обида. Неужели я так сильно хотела провести с ним время? Да я убежала с его последней пары! Он отчитал меня при одногруппниках! Я же боюсь его…
– Значит мне нужно позаботиться о встрече с тобой заранее?
– В прошлый раз вы отказались от меня, – напомнила, тоже приподняв подбородок. – Что изменилось?
Нельзя было упрекать гостя. Он мог пожаловаться и мне бы устроили разнос. Но как же трудно было сдержаться. Как же я тлела от жара…
– В тот раз я не разглядел тебя, Бейби, – заговорщицким тоном произнес Марат Ильясович.
Я замерла, как испугано цепенеет человек перед обрывом, сломающий его жизнь. Узнал⁈ Боже, нет! Я буду всё отрицать. У него нет доказательств. И какое ему дело, кем работают его студенты?
Черпнув внутренней смелости, я задала вопрос, и пусть всё сгорит:
– Не разглядели?
– Да. Поэтому хочу рассмотреть тебя поближе.
Вроде не узнал…
– Рассмотрите сейчас, – выпалила я, тяжело дыша.
– Этого недостаточно, Бейби, – мягко усмехнулся он и попрощался, прежде чем уйти: – Хорошей смены.
Стоило ему исчезнуть, и я ощутила себя такой растерянной. В голове смешались разные, волнующие чувства. Я не могла ему запретить купить мой вечер. Не могла отнестись к нему, как к обычному гостю.
Простая мысль о нашей возможной встрече заставляла моё сердце отбивать древний безумный ритм.
Какая же я глупая! Он не испытывал ко мне ничего, что выдумала в своей голове. Бейби была для него развлечением на вечер. А Лилия – надоевшей студенткой.
На что я рассчитывала? Зачем думала о своём преподавателе⁈
К следующей паре он подготовит для меня тест. Учеба, вот чем мне нужно наполнить голову!
Следовало хорошо подготовиться, чтобы у Рахманова не возникло повода унизить меня снова.
Благо, что я не знала будущего, не знала, как пройдёт моя пара с ним…
Иначе прогуляла бы.
Мы бежали на пару Марата Ильясовича так, как если бы оставили дома включенный утюг – резво и с волнением.
– Поговори с ним! – молил Ваня, прыгая по ступенькам. – Он должен нам уступить.
– Ничего Рахманов не должен, – задыхаясь, выпалила я, сворачивая на повороте. – Ему нет дела до соревнований по какому-то там волейболу.
– Ты его защищаешь, Лиль? – шокирующим тоном спросил он.
– Нет! С чего бы⁈ – возмутилась и замерла перед дверью в аудиторию. – Я просто успела узнать, какой он.
– Успела? – тише произнес Ваня. – Мы даже месяц не проучились.
Ох, мне нужно быть осторожнее со словами. Это одногруппники видели его только за кафедрой. А я сталкивалась с мужчиной чаще. Как будто мой путь вела злодейка-судьба.
– Я попрошу за нас обоих.
– Вот и славно, – отозвался парень и залетел в аудиторию.
Набрав в грудь побольше воздуха, хоть и перед смертью не надышишься, я прошла следом.
Марат Ильясович был уже на месте. Опоздали⁈ Судорожно достала телефон и, не удержав его в руке, выронила. Конечно, ребята сразу обратили на меня внимание.
Краски стыда отразились на моих щеках. Мысленно отругав себя, я наклонилась к полу и запоздало вспомнила, что я не в джинсах.
Ладно, с меня хватит. Где кнопка «Начать сначала»?
– Я в порядке, всем спасибо за наблюдательность, – громко объявила, чтобы студенты переключились на свои дела.
Взяв телефон, я глянула на экран и поняла, что во-первых – он треснул, а во-вторых – до пары было три минуты.
– Добрый день, Лилия Николаевна, – сказал мой «любимый» преподаватель.
Я развернулась и выпалила:
– Сейчас почти шестнадцать тридцать. А это уже вечер. Поэтому будет правильно «Добрый вечер», Марат Ильясович.
Где-то на заднем фоне удивлённо ахнула Аня.
Его взгляд мне не понравился: вызывающий и цепкий.
– Вы не ошиблись аудиторией, Лилия Николаевна? Вопросы обществознания здесь не разбираются.
Опустив глаза, я с грустью потёрла пальцем трещину на телефоне. Пожалуй, надо успокоиться и привести мысли в порядок, иначе потерь станет больше.
– Я могу пройти? – решила мягко слить тему. – Пожалуйста, Марат Ильясович.
– Быстрее, – ответил исполнительный, потеряв ко мне интерес.
Кажется, мне повезло.
Сев за первый ряд, подруга начала допрос:
– Ты чего такая?
– После тренировки голова не работает, – тихо сообщила, доставая тетрадь. – Мы ещё бежали с другого корпуса. В висках пульсирует.
– Сдался тебе этот волейбол, – осуждающе произнесла она. – А форма? Не успела переодеться?
Я молчаливо кивнула.
– Бейби, накинь хоть кофту. Открыто всё…
– Не называй меня так при нём, – шикнула я. – Кофту позже надену – мне жарко.
Поднявшись, я выползла из ряда и двинулась к преподавателю. Обогнув стол, наклонилась к нему и спросила:
– Могу я сейчас написать тест?
Он плавно скользнул взглядом по моей фигуре. Увидел длинные белые гетры, короткие шорты алого цвета и облегающую майку с номером «5». Форма вытягивала меня в росте вкупе с высоким хвостом на голове.
То, какие опасные искры заплясали в его глазах, как приоткрылся его рот, можно было сказать, что мужчина крайне впечатлился.
– Вы хотите свести меня с ума?
– Зачем же… – промямлила я и не смогла закончить фразу.
Он дал нам несколько тайных мгновений понаблюдать друг за другом, а затем прочистил горло и встал на ноги.
– Лилия Николаевна, сейчас время отведено для лекции. Вы не исключение, чтобы пропускать её. Так что присаживайтесь. А тест вы сдадите позже. По расписанию моя пара у вас последняя. Значит вы задержитесь и блеснёте своими знаниями.
Ничем другим не блеснуть? Как же мечталось это сказать! Но у меня хватило сил не впасть в безумие.
– У меня другие планы на вечер.
Не солгала. Тимофей предложил заехать и отправиться на вечеринку его друзей. Пускай, что был понедельник, и завтра мне снова в универ. Студентка я или кто?
Он придвинулся ко мне, чтобы пройти на стойку кафедры.
– Я не буду вас уговаривать. Вы либо останетесь со мной, либо исчезните с моего курса, – его речь пробрала моё сердце морозом. – И когда вы опомнитесь, вернуться я не позволю.
Обозлившись, я крепко сжала зубы и пошла на своё место. Мне хотелось, чтобы он сгорал от любопытства – уйду я или нет. Я бы прятала взгляд, всецело игнорируя его.
Но всё было наоборот. Я смотрела на него и пыталась отыскать раскаяние за чрезмерную строгость. А видела безразличие на мой красноречивый взгляд.
К середине лекции бушующие гормоны в крови поутихли. Очнулось угрызение совести за дерзость.
– На следующей неделе будет практика в Орион тур, – сказал Рахманов, когда пара почти закончилась. – Каждый успеет изучить специфику работы в предложенном отделе. Не упускайте шанс набраться опыта. А теперь свободны.
– Давай сходим в магазин и купим офисные костюмы? – предложила Аня, собирая рюкзак.
– Зачем тратиться? – я оставалась на месте.
– Бейби, ну ты чего, – подруга напрочь забыла о моей просьбе. – Чтобы произвести хорошее впечатление. Может с кем-то познакомиться.
Я закатила глаза, на что она фыркнула.
– Не об этом я! Ты же понимаешь, что не все получат стажировку в Орион тур? Если завести полезные контакты, то есть шанс устроиться по знакомству.
– Предприимчиво, Ань, – отметила я, с тоской замечая, как пустеет аудитория.
– Но твоя мысль тоже нравится, – хихикнула она и, поцеловав в щеку, сказала напоследок: – Удачи с тестом.
Я написала Тиму сообщение, что не смогу поехать. Он ответил: «Не грусти, моя звёздочка. Тогда в среду увидимся».
Когда мы остались с Маратом Ильясовичем одни, от его голоса душа ушла в пятки.
– Решили остаться?
Значит он гадал всю пару? Или я просто хотела так думать…
– Образование важнее.
Мужчина достал из папки скреплённые листы. Сделав несколько шагов, кинул тест на мой стол.
– Двадцать минут на решение. Время пошло, Лилия Николаевна.
Глава 8
Я старательно изучала вопросы, выводила жирные галочки напротив правильных ответов. Хотелось доказать ему, что я не выскочка с пустой головой, а умелая студентка.
В моей школе половина учеников с горем пополам закрыли аттестат на тройки. Смотря на них, мне желалось поддаться ласковому чувству беспечности, тихо уносящему по течению мутной реки.
Но я знала, что эта дорога на сельскохозяйственные поля. Моя бабушка отработала на них сорок лет, мама – двадцать. Когда они пытались что-то изменить, каждый раз жизненные ямы не давали им сменить работу.
Я должна была вырваться! Получить высшее образование и найти хорошую работу в столице. Марат Ильясович не встанет на моём пути. Наоборот. Когда он увидит моё увлечение профессией, то возьмёт в Орион тур.
– Готово! – воодушевлённо сказала я.
Он сидел за преподавательским столом и читал какие-то документы.
– У вас ещё пять минут, – сообщил мужчина, не отрываясь. – Лучше перепроверьте.
– Я во всём уверена, Марат Ильясович.
Быть рядом с ним в тишине волнительно. Слышать, как он делает глубокий вдох, как живо и размашисто пишет. А самое страшное – это неосязаемая тонкая нить между нами.
Он лишь преподаватель, а я его студентка. Но встречи вне университета позволили взглянуть в его глаза дольше приличного.
И я увидела в них нечто скрытое, кажется, неположенное мне знать.
– Поспешность и горячий ум могут вас погубить, Лилия Николаевна.
– Вдруг всё же спасёт, – с улыбкой произнесла я и хотела было вылезти, но он остановил.
– Я подойду.
Мужчина взял мой тест и начал внимательно смотреть ответы. Я ёрзала на месте, сжимала и выкручивала свои пальцы. Мысленно успокаивалась тем, что это лишь очередное задание. Однако в глубине души я трепетно ждала результата.
– Читала вспомогательную литературу, что вы прислали, – с нетерпением сказала я. – Не потому, что мне нужно пройти тест. Я сама люблю изучать…
– Тихо, – властным голосом потребовал он.
Замолчала.
Он стоял близко. Я могла протянуть руку и коснуться его рубашки. Пальцами скользнуть вверх от пуговицы к пуговице. К расстёгнутому белому воротнику, к чуть загорелой и сильной шее. Я могла бы приложить свою ладонь к его теплой коже. Могла бы…
– Всё правильно.
Правильно? Что⁈ Он прочитал мои мысли…
– Тест сдали.
А-а, ну, конечно, тест!
– Есть ли у вас вопросы или замечания? – спросила я, вытянувшись стрункой. – По некоторым пунктам я добавила краткие пояснения, чтобы показать степень осведомленности.
Преподаватель отошёл к столу и начал собираться.
– Я не просил вас об этом.
– Да. Но тогда вы четко дали уяснить, что я плохо изучила материал. Поэтому…
– Лилия Николаевна, я поставил «отлично» за тест, – строго напомнил он. – Каким был ваш процесс подготовки, меня абсолютно не волнует. Вы свободны.
Кольнуло что-то внутри, но я не пошевелилась. Секунд двадцать понадобилось, чтобы боль утихла. Я положила в сумку тетрадь и его чёртову ручку, которую он дал мне в первый день. Я писала ей все лекции и семинары, а она была до отвращения стойкой и никак не заканчивалась.
Мне хотелось её кинуть ему прямо в лицо.
Ускоренным шагом я бросилась к двери. В мгновенье остановилась и помутневшее сознание не нашло причин уйти спокойно.
– Это всё, что вы можете сказать?
Он перевёл на меня раздражённый взор. Какая я плохая, нахально разговариваю с преподавателем!
– Что вы мечтаете услышать?
Я боролась с желанием сказать что-то хлёсткое, вроде: «Хватит быть такой задницей!». И всё-таки осознавала, кто передо мной, кто не простит мой гнев.
– Элементарные слова… – сглотнула, ощущая, как сердце заколотилось в груди, – что я молодец и хорошо подготовилась.
На его лице читалось недоумение, словно я произнесла речь на филиппинском. Мне хотелось ухмыльнуться, ведь ошарашить Марата Ильясовича трудно. Однако я была слишком взволнована предвкушением его ответа.
– Если вам нужна похвала, – равнодушным голосом произнёс он, – то ищите её в другом месте.
Я поджала губы и отвернулась.
– Одобрение в педагогике – это метод повышения мотивации к изучению предмета, – тихо выдавила я, сквозя обидой.
Звук его шагов слился со стуком сердца. Марат Ильясович встал рядом со мной. Томительная волна мурашек прокатилась по спине. Я просто замерла, здесь прохладно – уговаривала себя поверить в это.
– Вы осуждаете мои методы? – с пугающим спокойствием он задал вопрос.
Я повернулась к нему. Если уж начала разговор, то следует закончить его храбро.
– Думаю вам нужно стать добрее и более открытым к людям.
Он не поймёт. В его глазах мелькнуло нечто тёмное, наводящее лишь к одному сигналу: «Нарвалась, девчонка!».
Рахманов толкнул меня к стене и прижал широкой ладонью моё плечо. Если мужчина решил, что я стану вырываться, то он ошибся – я не сдвинусь с места, даже если аудитория начнёт гореть от нашего безумства.
Сделав шаг вперед, он оказался в рисковой близости со мной. Я подняла голову, чтобы увидеть, как он уничтожает меня взглядом.
Мы смотрели друг на друга целую вечность, мне так казалось. Потому что столько внутренних терзаний не могло пронестись всего за минуту.
Я не сдержала протяжный «ах», когда он нагнулся к моему уху.
– Если вы решили, что можете давать мне советы, то вы ошиблись. Позволю напомнить, что вы являетесь студенткой моего курса. И я не буду строить иллюзий, что меня заботят переживания о том, есть ли у вас мотивация к предмету или нет, довольны ли вы моими отзывами о способностях студентов или рыдаете по ночам от недосказанности. Если вам нужны овации, то разочарую вас – далеко в этой жизни вы не продвинетесь. Мотивацию, Лилия Николаевна, вы обязаны находить в себе сами. А о глупых замечаниях, возможно будущему начальству, следует решительно забыть. Вам понятно?
Внезапный шум в коридоре дополнил ошеломление, плескающееся в моём теле. Рахманов не растерялся и другой рукой быстро стукнул по выключателю, и свет в аудитории погас.
Оглушающая темнота. Беспокойное дыхание обоих. Разрывающая сердитая горечь.
– Вы больше не будете забывать обращаться ко мне по имени-отчеству, не будете ставить под сомнение мой авторитет и не будете мнить себя всезнающей. Иначе можете отчисляться с моего курса! Уяснили?
Я еле сдерживала отчаянные слезы, которые так и стремились политься из глаз. Только сейчас я поняла, что с каждой новой встречей его любезность хитро обманывала меня. С самого начала я должна была всеми силами держаться от него подальше!
– Не слышу вашего решения! – гневно прошипел он.
Я обреченно кивнула, случайно задев носом его щёку. Подскочив на месте, начала дергаться и извиваться, как раненая птица.
Преподаватель отпустил меня, но бесконечная темнота заставляла меня думать, что он везде. В моих судорожных вдохах от подступающих слёз, в моей вязкой крови из-за жесткого потрясения, в моих очаровательных надеждах устроиться в Орион тур.
– Можно мне уйти? – на грани слышимости взмолилась я. – Пожалуйста…
– Я не держу вас.
Шатнувшись, я развернулась и вылетела из аудитории. Прикрыв ладонью губы, из меня вырвалось рыдание.
Я не разбирала коридоры, просто чувствовала всей душой, что желаю оказаться в безопасном месте. Только споткнувшись на улице о бордюр, пришла в себя. Я была на полпути к общежитию.
Вечерняя свежесть пробрала мои открытые руки и ноги. Пришло осознание, что на мне была лишь волейбольная форма. Как никогда я ощутила себя безмолвно уязвимой – потерянной и совсем раздетой для улицы.
Достав телефон с треснувшим экраном, я нажала на зелёную трубку под именем «Тимофей». Затяжные гудки раздирали в клочья моё упование на спасение.
Когда вызов сбросился от неответа, я с яростью бросила телефон об асфальт и упала на колени, сдирая кожу.
Глава 9
Я пришёл на кафедру «Туризма», надеясь быстрее разделаться с бумажной волокитой, которая сопутствовала моему преподаванию в университете. Когда мир давно выбрал электронный документооборот, здесь всё ещё тратилось время на посещение кабинетов и лишние разговоры.
Но повергло меня в замешательство то, что в огромной комнате, где должно быть много людей, я увидел только её.
– Здравствуйте, Лилия Николаевна.
Она широко распахнула глаза и побледнела. Её эмоции можно было прочитать на лице, будто они записаны в личном дневнике, который я цинично выкрал у неё.
– Марат Ильясович, – голос девушки просел на середине, – добрый день.
Студентка решила отказаться от «вечера» в шестнадцать часов? После вопиющего замечания в аудитории я хотел её выгнать сразу. Но она излучала необъяснимую решимость, что я не смог устоять и понаблюдать за ней такой… другой.
– Заведующая кафедры у себя? – мой тон прозвучал холодно.
Девушка отпрянула от стеллажа с учебниками и приблизилась к настенному расписанию.
– Татьяна Ивановна на совещании с ректором, – переведя на меня уставший взгляд, добавила: – Вы пришли, чтобы подписать рабочую программу?
– Да, но это вас не касается. Я зайду позже.
– Не тратьте своё время, Марат Ильясович, – произнесла она спокойно, но я ощутил враждебность в её голосе. – Вы можете это сделать прямо сейчас.
Вытащив документы из ближайшего ящика, положила их на стол.
Она посмотрела на меня с вызовом, словно готова была продолжить наш последний разговор. Но теперь она собралась нападать.
– Вы не самовольничаете?
Надменно усмехнувшись, сообщила мне:
– Татьяна Ивановна доверяет всем своим ассистентам на кафедре. Как ассистент я веду приём и учет некоторой документации. Но если у вас имеются сомнения в моей компетентности, то вы можете вернуться позже, лишившись бесценных минут.
Садитесь, два – за вашу наглость! И два – за ваше упрямство! Так и желалось это сказать.
Ей доставляло удовольствие напоминать мне о том, как я ценю своё время. А точнее превращать это в хитрую издёвку.
Клянусь, девчонка пожалеет, если не сбавит обороты.
– Я верю в профессионализм Татьяны Ивановны.
Потому что, когда летом я собирался навсегда закрыть курс, именно она отстояла его важность для студентов и Орион тура. С этой женщиной кафедра процветала, как никогда за её историю.
Лилия Николаевна кивнула, будто соглашаясь с моими мыслями, и вытянула ручку из органайзера.
Я приблизился, заходя в её личное пространство, и четко проследил, что тело девушки напряглось, глаза забегали в разные стороны, лишь бы не смотреть на меня.
Всё же боится. Это хорошо.
Подписав документы, я собирался уйти, пока она робко не сказала:
– Сегодня день преподавателя нашего университета, и обычно все надевают значок. Держите.
Протянула металлический кружок с символом университета. Я не хотел дырявить свой дорогой костюм дешевым аксессуарам за сто рублей.
– Не нужно, – быстро заявил и направился к выходу.
И черт меня дернул глянуть в зеркало у двери: студентка нахмурилась и разочарованно положила его на место. Вот кто-нибудь скажет мне, какая ей разница, буду я ходить со значком или нет?
Приостановившись, я задал вопрос:
– Что означает эта традиция?
Девушка не заметила, что я подглядывал за ней через отражение. Она закатила глаза, мол, пусть катиться на все четыре стороны, зачем докопался до меня.
Набрав воздух в грудь, студентка вымолвила:
– В этот день мы выражаем особое почтение нашим учителям, выделяя их, как дарующих просветление во тьме дремучего невежества.
Лучше бы не спрашивал.
– Сочинили на ходу? – я развернулся к ней, поймав колючий взгляд.
– Нет.
Я заметил, как она сглотнула и прикусила щёку изнутри. Её маленькая ложь была очаровательной. Мне захотелось подыграть девчонке, смутив её.
– Раз это важно для студентов, я, пожалуй, соглашусь.
От удивления она приоткрыла рот. Я подошёл к ней, сохраняя непроницаемое выражение лица.
– Поможете мне, Лилия Николаевна?
Несколько лишних секунд ей потребовалось, чтобы выйти из ступора. Она схватила значок дрожащими пальцами и щёлкнула булавкой. Сделав робкий шаг, студентка потянулась к моему пиджаку.
Острая игла целилась мне прямо в сердце. Я сразу придал этой фразе иное значение, которое не должен был. Стоило взглянуть на макушку её головы, и мне хотелось наклониться, чтобы вдохнуть запах малины. Так пахли её волосы в прошлый раз, когда я прижал упрямую к стене в аудитории.
Ты не должен. Ты забываешься. Мне приходится напомнить это три проклятых раза. Проклятых – потому что это слабо работает.
– Осторожно, – прошептал я ей.
А может себе?
– Да… конечно, – голос девчонки был не лучше моего.
Вдруг она просунула руку мне под пиджак. Какого…? Я почувствовал прикосновение теплой руки через рубашку. Её бесстрашие меня ошеломило. Продев иглу сквозь ткань, студентка аккуратно скрепила булавку. Шевеление её пальцев вызвало у меня смешанные чувства.
Я немедля взял ситуацию под контроль.
– Спасибо, Лилия Николаевна.
Она будто очнулась от транса, поняла, что мы ходим по грани нормального, и, дернув свою руку, прижала её к себе.
– Не опаздывайте на пару, – сказал девушке напоследок и вышел.
Семинар следовал четкому плану. Я задавал вопросы будущим специалистам, требовал взвешивать информацию. Мне нравилось, когда они начинали спорить друг с другом, а затем находить истину.
В этот раз Лилия Николаевна почти не участвовала в обсуждении. Если она думала, что я отучал её быть активной. То это не так. Знания следует применять в нужный момент. А усиленные попытки доказать свою грамотность – выглядят жалко.
Когда пара закончилась, двое студентов не спешили уйти.
– Вы можете уделить мне внимание, Марат Ильясович?
Я вскинул одну бровь вверх, окидывая её неторопливым взглядом.
Хочется думать, что мне неинтересно, зачем она подошла. Желается оборвать мысленный анализ её поступков. Мечтается сказать, что я занят, и уйти.
Но я произнес:
– Могу.
Для другой студентки я бы тоже это сделал?
Она глубоко вдохнула, словно побоялась, что воздуха на всех не хватит, и сказала тонким голосом:
– В понедельник перед вашим курсом у нас с Ваней волейбол. Тренировка проходит в другом корпусе. Когда мы заканчиваем, приходится бежать на вашу пару. Мы не хотим опаздывать. Поэтому…
Девушка нахмурилась и взглянула на своего одногруппника, ища поддержку. Но он так и остался топтаться рядом. Она вновь посмотрела на меня с тревогой в глазах.
– Поэтому просим вас не ругать, если мы задержимся, Марат Ильясович, либо немного сместить время начала пары.
Я гипнотизировал её взглядом, пытаясь понять, шутит ли. Ради двух несчастных студентов я должен уступить своим принципам? Меня задело, что они пришли с такой абсурдной просьбой.
Здесь было лишь одно решение.
– Если вы боитесь опоздать, то перенесите тренировку, – заявил я с ледяной интонацией.
– Мы попытались сделать это сразу, – она поддалась вперёд, вероятно, желая достучаться до меня, и уперлась в стол. – Но тренер не согласился – всем остальным удобно назначенное время. Мы готовимся к соревнованиям и будем представлять наш университет. Это очень важно.
– Прям настолько важно, что вы готовы опаздывать на мой курс?
Студентка опустила взгляд вниз.
Мне хотелось сказать, что их подготовка – это пустая трата сил. Такие мероприятия не дают особых привилегий в будущем. Но я не знал, что девчонка вкладывала в понятие «важно». А интересоваться её мотивами, и уж тем более Ивана, притаившегося, как школьника у доски, я не собирался.
Только вознамерился отослать их решать вопрос самостоятельно, как она посмотрела на меня с глупой обидой, будто я виноват в этой ситуации, и выдала:
– Я думала, что вы поймёте.
– Отчего же?
Лилия Николаевна вздёрнула подбородок и сказала:
– Вы играли в сборной университета по футболу.
Если бы я сейчас не контролировал своё лицо, то приоткрыл бы рот от удивления. Я даже пропустил тот факт, что её слова звучали язвительно.
Но больше всего меня взбесило, что я понятия не имел, откуда она узнала. Мне хотелось сообщить ей, что моя частная жизнь конфиденциальна, и я засужу её за незаконное приобретение данных.
Однако я расслабляюсь и выдыхаю через нос, осмыслив, что она всего лишь моя студентка, а не хитрая журналистка.
– Это не делает ваш случай похожим на мой.
– Разве? – полушёпотом бросила девушка. – Не вы ли играли с травмой колена, потому что не хотели оставлять команду? Вам известно, что такое долг перед другими.
– Хватит!
Черт возьми, она снова вывела меня! Да где студентка могла найти эту информацию⁈
Она заметила моё взвинченное состояние и, как будто примеряясь, вытянула ладонь вверх. Но мне не было дела до её успокаивающих жестов.
– Когда у вас следующая тренировка, Лилия Николаевна?
– Завтра в час, Марат Ильясович, – наконец, отозвался Иван.
– Я приду, – ответил, смотря только на девчонку. – Это всё, на что вы можете рассчитывать.
Она бросила на меня тревожный взгляд, похоже, не рассчитывая на такой исход. Не лучший для них, изводящий мыслями, что я предприму дальше.
Затянувшаяся пауза дала уяснить, что разговор окончен. Они ушли, что-то бормоча жалостливым тоном.
Я закрыл глаза, усмиряя бурное негодование. Юрий Сергеевич, руководящий этим курсом шесть лет, сказал, что я даже не представляю, как студенты могут довести. Тогда я высмеял его, решив, что преподавание ничем не отличается от дел на большом собрании.
Прийти, изложить материал, выдать распоряжение и проверить работу.
Но всё полетело к дьяволу с самого начала, когда ОНА почти свернула себе шею, чтобы достать ручку. Ручку, черт возьми!
Безумная! Дикая!
Я распахнул глаза, понимая, что лишь разжег больше свой гнев.
– Марат Ильясович.
Повернув голову, увидел заведующую кафедрой. Она была одета в пестрый наряд и источала безмерное счастье.
– Татьяна Ивановна, – кивнул ей и двинулся к выходу. – Пришли по мою душу?
– По вашу, дорогой. Хочу отвести вас на праздник, – заявила она.
– В университете я всегда, как на празднике. Особенно, когда студенты поедают мою душу чайной ложкой. Позвольте уйти на покой.
Женщина бесцеремонно схватила меня под локоть и ответила:
– Покой вам даже сниться не будет, Марат Ильясович. А потому хорошие эмоции нам, преподавателям, важны. В кой-то веки студенты будут распинаться, а мы отдыхать.
– Моя покалеченная душа не выдержит этого.
– Всё же я настаиваю, дорогой, – произнесла она с требовательными нотками в голосе.
Я хотел вернуться в офис прямо сейчас, чтобы почувствовать себя руководителем и хозяином положения, а не частью педагогического состава, действующего по установленным порядкам.
Однако вспомнил, что юное дарование под именем Виктория будет на празднике. Мы договорились встретиться вечером, а учитывая пробки, она доберется ко мне поздно. Значит лучшим решением станет, если я заберу её сразу с мероприятия.
– Ваша настойчивость мне нравится, – польстил я.
Мы пришли в актовый зал университета, похожий на театр. Наши места оказались рядом со сценой. Уже в школе я не любил постановки и боялся отвратительной самодеятельности.
– Что нас ждёт? – спросил я заведующую.
– Пьеса «Ромео и Джульетта», – воодушевлённо сообщила она.
Яркий свет постепенно начал угасать, как и моя надежда отдохнуть. Я потер висок и написал сообщение Виктории, чтобы она нигде не задерживалась после спектакля.
Татьяна Ивановна шикнула на меня. Я сжал левую руку в кулак, зверея.
Бодрое начало, отрепетированные реплики и старомодные костюмы создали приятное впечатление. До момента, пока Лилия Николаевна не вышла на сцену.
Господи, спасибо, что не в образе Джульетты. Я бы не выдержал её любовных страстей с прыщавым Ромео.
